Ненависть не исцеляет

Он остановился.

— Что? — спросила Рин, пригибаясь.

— Тише.

Он поднял руку. Впереди, метрах в ста, что-то двигалось. Не Пустота — пустота не двигалась. Она просто была. Что-то живое. Или почти живое.

Кураи прищурился.

— Разведчики Ордена. Двое. Идут с востока.

— Нам их обойти?

— Надо.

Он сделал шаг в сторону, за обломок стены. Рин — за ним. Они ждали. Двое солдат прошли в десяти метрах, не заметив их. Они говорили о чём-то — о караванах, о наградах, о каком-то Равном, который сбежал из Цитадели.

Кураи замер, услышав это слово.

— Равный? — прошептала Рин.

— Не знаю.

— Ты думаешь, это тот, кого ищут?

— Возможно.

Он сжал кулак. Тьма внутри отозвалась — короткий толчок в груди, как удар сердца. Он не хотел её вызывать. Она иногда приходила сама.

Солдаты ушли. Кураи выдохнул.

— Идём.

Они двинулись дальше.

К вечеру они добрались до руин старого города. Когда-то здесь жили тысячи людей. Теперь — только ветер и обломки. Кураи знал это место. Он бывал здесь раньше, с отцом.

Отец.

Мысль о нём ударила резко и больно. Он не вспоминал его каждый день. Но когда вспоминал — внутри становилось пусто. Или не пусто. Там был холод, в котором можно было утонуть.

— Ты чего застыл? — спросила Рин.

— Ничего.

— Не ври.

Он развернулся и пошёл вперёд. Она не стала его догонять. Просто шла за ним, как всегда. Соблюдая дистанцию, которая позволяла ей видеть его и не мешать.

Они нашли укрытие в полуразрушенном здании. Рин развела огонь. Он сел в углу, вытащил нож и начал точить его. Тусклое лезвие, которое он не выпускал из рук уже много лет.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Рин, глядя на него через огонь.

— Что?

— Сидишь и молчишь. Как будто тебя здесь нет.

— Я здесь, — он поднял глаза. — Я всегда здесь.

— Ты здесь физически, — она усмехнулась. — Но внутри — ты на границе. Смотришь в неё. Дышишь ей. Ты думаешь, я не знаю?

Он промолчал.

— Я знаю, — продолжила она. — Я вижу, как ты смотришь в ночное небо. Там же нет звёзд, Кураи. Только серое марево. Пустота дышит. И ты дышишь с ней. Ты — кусок Тьмы, прикинувшийся человеком.

Он поднял голову и посмотрел на неё.

— А если я — кусок человека, прикинувшийся Тьмой?

Она замерла.

Он никогда не говорил так. Никогда не давал ей понять, что внутри него есть что-то, кроме Пустоты.

— Тогда, — сказала она медленно, — ты должен показать это. Хотя бы иногда. Чтобы я знала, что жду не того, кто уйдёт.

Он не ответил.

Но нож опустил.

Ночью он не спал. Он стоял у входа в укрытие, смотрел в темноту.

Пустота была близко. Он чувствовал её — как старую боль, которая возвращается. Она не была злой. Она просто была. Она ждала.

— Ты не ответил мне, — раздался голос Рин за спиной.

— Я не знаю ответа.

— Это не ответ.

Она подошла вплотную и встала рядом. Он чувствовал её тепло — единственное живое в этом мире.

— Когда-нибудь я уйду, — сказал он.

— Я знаю.

— Не в Цитадель. На Грань. Может, за неё.

— Я знаю.

— И ты тоже уйдёшь.

— Я умру раньше, — сказала она. — Или пойду за тобой. Ты сам решай, что хуже.

Он повернулся к ней. Его глаза были тёмными, почти чёрными. Она не боялась их. Никогда не боялась.

— Ты дура.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Но я здесь. Пока ты здесь.