Кровь речи. Башкирский код мировой истории

Кудеев Роман

Кровь речи. Башкирский код мировой истории

Глава 1

КРОВЬ РЕЧИ

Башкирский код мировой истории

Повесть в диалогах об этимологии

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛЁД И ПЛАМЯ

Глава 1. Русь, которая не гребла

В которой Скептик впервые слышит о драчливых людях, сомневается в шведских гребцах и узнаёт, что Рюрик, возможно, говорил на языке уральских гор.

Библиотека пахла старыми книгами и крепким чаем. За окном, затянутым марлей от комаров, синели Уральские горы — древние, как сама земля, и молчаливые, как свидетель, который слишком много знает.

Хранитель сидел в глубоком кресле, обитом вытертым бархатом, и перелистывал «Повесть временных лет» с видом человека, который читает не летопись, а детектив, причём знает убийцу заранее.

Скептик, его гость, нервно крутил в руках башкирско-русский словарь. Он приехал на Урал за тишиной, а нашёл человека, который, кажется, намеревался переписать всю мировую историю от сотворения мира до петровских реформ.

— Итак, — сказал Хранитель, не поднимая глаз от страницы, — ты веришь, что Русь — от шведских гребцов?

— Не то чтобы верю... — начал Скептик.

— А зря не веришь. Потому что это чушь.

Скептик поперхнулся чаем.

— Но позволь! Цепочка Ropsmenn — Ruotsi — Русь признана большинством лингвистов. Её ещё Хабургаев подтвердил, Авдусин...

— Авдусин был антинорманистом, — перебил Хранитель. — А подтвердил он это, потому что иначе коллеги засмеяли бы. В науке тоже есть мода. Сейчас модно быть норманистом. Через пятьдесят лет будут модны мы с тобой.

— Мы с тобой даже не лингвисты, — заметил Скептик.

— Я — носитель, — сказал Хранитель с достоинством. — А носитель языка, который сохранил межзубные звуки, имеет право голоса.

Он встал, подошёл к доске, висевшей тут же, между книжным шкафом и чучелом филина, и написал мелом:

УРЫҪ

— Что это? — спросил Скептик.

— По-башкирски — «драчливый человек». Воин. Наёмник. Тот, кто дерётся за деньги или за место у костра. А теперь скажи мне: что вероятнее — что целый народ назвали «гребцами», потому что они сидели на вёслах, или что их назвали «воинами», потому что они были военной аристократией?

Скептик помолчал.

— Вообще-то «воины» звучит убедительнее.

— Вот! — Хранитель торжествующе стукнул мелом по доске. — А китайцы, между прочим, именно так и перевели. У них русский — «драчливый человек». Не «гребец». Китайцы вообще ребята практичные, они в этимологии не ошибаются.

— Но фонетически... — начал Скептик.

— Фонетически? — Хранитель поднял бровь. — Ты про начальную гласную? Урыҫ начинается с «у», а «рус» — нет? А ты знаешь, что в восточных диалектах башкирского межзубные ҙ и ҫ переходят в һ? А начальная гласная при заимствовании часто утрачивается. Славяне услышали «урыҫ» — и оставили «рус». Это как «Итиль» стал «Атель», а потом вообще «Волга».

Он снова сел в кресло и закинул ногу на ногу.

— А теперь про гребли. Ты в школе учил, что варяги — это скандинавы?

— Да.

— А ты читал «Повесть временных лет» внимательно? Там летописец перечисляет варягов: «свее» — шведы, «урмани» — норвежцы, «аньгляне» — англы, «готе» — готландцы. И среди них — «русь». Не «гребцы». Народ. Отдельный народ. Если бы «русь» значило «гребцы», то это как если бы сегодня написали: «Среди делегатов были французы, немцы, итальянцы и... дальнобойщики».

Скептик невольно усмехнулся.

— А Рюрик? — спросил он.

— А Рюрик, — сказал Хранитель, — это вообще отдельная песня. Его имя выводят от германского hroth — «слава». Но я тебе скажу другое. Есть версия, что Röhr по-немецки — «трубка», «тростник». А по-башкирски төр — «скрутить, свернуть». И знаешь, что? Генетики нашли потомков Рюрика с уральской гаплогруппой. Не все, правда. Но некоторые — выходцы с Урала.

— Это может быть совпадением, — сказал Скептик.

— Может, — согласился Хранитель. — А может, и нет. Есть такая штука, как захоронение в Сальме. Эстония, остров Сааремаа, 750 год. Два корабля. В одном — семь человек, во втором — тридцать четыре. И гаплогруппы — R1a-Z280, I1-M253, N1a1. Те самые, что участвовали в этногенезе башкир.

Он сделал паузу, давая гостю переварить.

— А теперь смотри на слово «варяг». По-шведски var — «начало, исток». А по-башкирски var — не говорят, но баш — «начало, голова». Варяг — от var яҡ «начальная сторона». Та же калька, что «башкир». А греческое «тевкры», жители легендарной Трои, — от тәү кир «начальный народ». И Трос, основатель Трои, — это Урал-батыр.

— Ты хочешь сказать, что Троя была на Урале? — Скептик отставил чашку.

— Я хочу сказать, что мифы имеют свойство путешествовать. И что имена собственные не требуют вековой ассимиляции. Их достаточно услышать один раз. Мухаммад был караванщиком. Он слышал много историй. И имена — тоже.

За окном стемнело. Горы превратились в тёмные силуэты. Чучело филина смотрело на гостей стеклянными глазами.

— Знаешь, что самое смешное? — вдруг сказал Хранитель. — Ломоносов выводил русских от роксолан. Его подняли на смех. А он, возможно, был ближе к истине, чем все норманисты вместе взятые. Просто у него не было генетики. И башкирского словаря.

Скептик долго молчал.

— И что же мне теперь, — спросил он наконец, — выбросить все учебники?

— Зачем? — Хранитель улыбнулся. — Просто читай их с карандашом. И помни: за каждым словом стоит образ. А за образом — человек, который когда-то вышел из пещеры и посмотрел на небо.

Он закрыл «Повесть временных лет» и пододвинул гостю чайник.

— Ещё чаю?:

---

Глава 2. Ледяной Спаситель и его пернатый коллега

Выясняется, что архангел Михаил приходится родственником башкирскому бию, Иисус оказывается снежинкой, а Скептик пытается уберечь свой рассудок.

Утро началось не с кофе. Утро началось с того, что Скептик вышел на веранду и обнаружил Хранителя стоящим на табурете. Тот прибивал к стене старую икону — строгий лик архангела Михаила с огненным мечом. Рядом, прижатая кнопкой, висела родословная башкирского племени табын.

— Ты решил сменить веру? — зевнул Скептик. — Или это дизайнерское решение?

— Я решаю загадку, — ответил Хранитель, не оборачиваясь. — А ты пока наливай чай и готовься думать. Я нашёл ещё одно совпадение. Хотя нет, не совпадение. Улику.

— Улику? — Скептик налил себе чай. — Мы теперь в детективе?

— Мы в истории. А история — это всегда детектив, где улики разбросаны по разным языкам. Смотри.

Хранитель спрыгнул с табурета и ткнул пальцем в родословную.

---

Так лучше. Спасибо за редактуру. Продолжаем?

— Майҡы бей. Слышал о таком?

— Нет.

— И неудивительно. Это легендарный предводитель башкир-табынцев. Воин, вождь, предводитель святого воинства. Его почитали как покровителя воинов. Табынцы — это, по сути, казаки. Иррегулярная армия. Жандармерия. Росгвардия, если хочешь, в башкирском исполнении. А теперь внимание, — он драматически повернулся к иконе. — Кто это?

— Архангел Михаил, — сказал Скептик. — Глава небесного воинства. Покровитель казачества.

— Именно. Майҡы и Майкл. Ты чувствуешь?

— Созвучие?

— Функцию! Оба — предводители воинов. Оба — священные защитники. Но если Михаил пришёл к нам из Византии, то Майкы-бей сидел на Урале за тысячу лет до этого. И вот вопрос: кто у кого списал образ? Может, архангел — это и есть наш Майкы, только в греческой обработке?

Скептик сел. Чай остывал.

— А как же Гавриил? — спросил он с вызовом. — Он тоже башкир?

— Легко! — Хранитель просиял. — Гавриил — вестник. По-башкирски гәп — «разговор, беседа». Гавриил — это тот, кто говорит, приносит новость. А знаешь, как «болтать» по-английски? Gab. Чингисхан, кстати, оттуда же — chin gist, «говорящий суть». Вестник и правитель — одна семантика.

— У меня голова кругом.

— Это только начало. Сейчас будет самое красивое.

Хранитель снял с полки лист бумаги, на котором вчера рисовал схемы, и показал новый ряд.

— Смотри. Иисус Христос. Ты знаешь официальную этимологию? «Яхве — спасение», древнееврейское.

— И она мне нравится, — буркнул Скептик.

— А моя — ещё лучше. Потому что она объясняет картинку. Ты видел ранние иконы? До того, как Христу пририсовали бороду и сделали из него Зевса? Там он — юноша, почти девушка. Безбородый. С мягкими чертами. Добрый пастырь. Христос-Орфей.