Не пара для майора

Она замечает мой взгляд и смущается. Продолжаю смотреть на нее и ловлю чистый, откровенный кайф.

– Погоди, я сейчас, – спохватываюсь и ухожу в спальню.

Нахожу в шкафу одну из своих рубашек и возвращаюсь снова на кухню.

– Вот, пока походи в этом. Пока мы разберемся с твоими вещами.

– Мне ведь пока нельзя домой, так? – растерянно спрашивает Милана.

– Нет. Пока нельзя.

Выдерживаю паузу и обдумываю, как лучше поступить. Информации пока немного, но и молчать нельзя – девочка на грани истерики и едва держится. Нельзя, чтоб она снова вернулась в тот эмоциональный ад, из которого ее вытягивали год назад.

Полотенце, схваченное тугим узлом над грудью, готово размотаться. Милана успевает перехватить его, и в этот момент я замечаю ссадины на пальцах. Явно свежие отметины.

– Что это? – перехватываю ее запястье.

– Так… – мгновенно тушуется Милана и прячет взгляд, – случайно ударилась.

– Давай откровенно. Как появились ссадины? Милана, место характерное не только для случайного ушиба.

Молчу, не тороплю с ответом. Время у нас есть.

Даю возможность ей самой выговориться. Интуитивно понимаю, что сейчас вылезет какая-то дрянь, связанная с генеральским выкормышем, Ильмановым-младшим.

И по тому, как Милана боится признаться, чувствую, что догадка верная.

– Ринат?

– Да, – вздрагивает Милана и поспешно пытается убрать свое запястье из моего хвата.

Мягко удерживаю ее, не даю вырваться.

– Что он сделал? – стараюсь в свой вопрос вложить минимум эмоций.

Разрывает от желания прямо сейчас закопать этого ублюдка.

– Он… – тушуется Милана, – он пытался меня поцеловать. Ринат давно намекает на то, что мы бы могли встречаться. Но он мне совершенно не нравится. Всюду ходит за мной, как приклеенный. И я пыталась ему объяснить, но он еще и был пьян. Я почувствовала перегар, когда он пытался…

Девочка резко замолкает и со страхом смотрит на меня.

Медленно выдыхаю и гашу волну ярости. Рината я найду в ближайшее время. Но знать об этом Милане точно не обязательно.

Осторожно прикасаюсь губами к ссадинам на пальцах. Не разрываю взгляда с Миланой.

– Я схватила дырокол и врезала ему по лицу. Тут не до выбора было, что под руку подвернулось…

Едва удерживаюсь от усмешки. Боевая девочка.

– Я испугалась… Не знаю, что на него нашло. Он как будто с цепи сорвался. Мы вроде просто общались до этого. Видимо, напился для храбрости.

Милана на секунду запинается и в ее глазах снова плещется паника.

– Яр, что происходит? Ведь Ринат раньше не позволял себе подобного. А тут все – одно к одному. Сначала его выходка, потом эти люди, которые хотели меня выкрасть. Все ведь связано…

– Как связано, так и развяжется.

Срочно обдумываю ближайший план. Милану накормить и уложить спать. Девочке надо просто выспаться и отойти от пережитого кошмара. С остальным разберусь сам.

– Так, – спешно перевожу тему, – давай вот что. Ты пока можешь немного отдохнуть, поспать. Я пока разберусь с ужином.

– Нет, я помогу, – протестует Милана, но таким сонным голосом, что трудно удержаться от улыбки.

Отходняк от недавнего стресса стремительно накатывает на девочку. Ей надо немного расслабиться. Есть на этот случай верное средство.

Достаю из кухонного шкафа бутылку коньяка и наливаю в стопку. Надо немного сбить ей адреналин.

Протягиваю Милане.

Она делает глоток и рефлекторно закашливается. На глазах выступают слезы.

– Ой, так крепко.

– Ты ни разу не пробовала коньяк?

– Нет, – смущенно сознается Милана, а у меня мгновенно появляется мысль о том, что еще эта соблазнительная девочка ни разу не пробовала.

– Значит, сегодня день первых опытов, – пытаюсь ее расслабить и притягиваю к себе.

Милана послушно поддается. Глаза широко распахнуты, в чуть поплывшем взгляде – разгоряченный блеск.

– Первых опытов… – машинально повторяет Милана.

– Первые покатушки на мотоцикле, первый глоток коньяка…

Ее соблазнительные, чуть пахнущие коньяком, губки слишком близко. Мысли напрочь вымывает из головы.

– Первый поцелуй… – откровенно признается Милана.

Делает еще пару глотков коньяка. Потихоньку расслабляется.

Подхватываю ее ладонями под попу и подсаживаю на краешек стола. До безумия нравится целовать эту нежную девочку, почти раздетую… полотенце не в счет.

С трудом заставляю себя сдержаться и не сорвать с нее полотенце.

Пока только поцелуи.

– Мы делаем что-то очень плохое… – заговорщицки шепчет Милана и улыбается.

– Или что-то очень приятное… тебе ведь нравится?

– Да. Я не думала, что это настолько приятно.

Милана податливо выгибается и проводит кончиком языка по губам. Влажным, горячим и призывно полураскрытым.

Отчетливо понимаю, что сейчас надо отправить ее спать. Иначе, сорвемся оба.

Первым делом, сорву с нее это дурацкое полотенце. Дальше – точка невозврата для нас обоих. Но именно сейчас никак нельзя. С Миланой надо немного подождать. Нельзя этот нежный, неопытный цветок раздергивать раньше времени.

– Милана, тебе надо немного поспать.

С трудом узнаю собственный голос, хриплый от волнения и эмоций.

– Только еще один поцелуй, Яр, – просит Милана, добивая мою тормозную.

Темпераментная малышка еще не представляет насколько горяча… Мысленно уже раздвигаю ее бедра и целую ее … горячие и мокрые губки.

Тормози, Волков. Не так быстро.

Глава 6. Ревность

МИЛАНА

До безумия сладко целоваться с Яром, но еще мне очень страшно. Сердце трепыхается от волнения и стойкого ощущения опасности, которая ходит где-то рядом. Что если бы снова повторилась история годичной давности?

Яр мгновенно считывает мои ощущения и разрывает поцелуй.

– Так, тебе надо нормально поспать.

Балдею от хрипотцы в его голосе и завороженно скольжу взглядом по его губам. Просто не могу оторваться.

Неуверенно придерживаю узел, не давая полотенцу окончательно слететь с меня.

– Я не хочу спать.

Мои слабые протесты не берутся в расчет. Яр подхватывает меня на руки, словно пушинку.

– Спать, Миланка… Иначе, сорвемся оба.

Облизываю губы и от возбуждения дышу через раз.

– Сорвемся… оба, – машинально повторяю, пока Яр несет меня в спальню.

– Нельзя. Сейчас тебе надо спать.

Волков чуть улыбается лишь краешком губ. Глаза серьезны и сейчас в них – темнота. Глубокая и завораживающая. Поглощающая меня полностью.

От эмоций и выпитого коньяка чуть подкруживается голова. Яр укладывает меня на постель и одной рукой разбирает одеяло, закутывая меня в теплый кокон.

– А ты где спать будешь? С какого края кровати?

В его глазах пляшут плутоватые огоньки. Напряженный взгляд прожигает меня насквозь. Волков сглатывает воздух и хрипло усмехается.

– Думаю, мне лучше ... в соседней комнате. Там диван. Так будет лучше.

Хочу еще что-то сказать, но от усталости мысли путаются.

И еще надо срочно выяснить, почему отец не выходит на связь. Генерал – не иголка в стоге сена и просто так «потеряться» не может. Да и охрана…

Сама не замечаю, как проваливаюсь в тяжелое и беспокойное марево сна.

Снится мое похищение. Снова и снова по кругу во сне вижу одни и те же картинки. И тот же липкий ужас, охватывающий меня и толком не дающий проснуться.

Руки отведены за спину, запястья больно передавливает армированный скотч. Похитители тычут мне в спину автоматным стволом и заставляют что-то говорить на камеру. Потом эту видеозапись отошлют моему отцу.

Паника, страх и полное ощущение безысходности… Помощи ждать неоткуда. Пытаюсь кричать, звать на помощь, но голос не слушается.

– Тише-тише, девочка. Ты в безопасности.

Яр рядом. Он обнимает меня и снова заворачивает в одеяло. С трудом просыпаюсь и чувствую, как глаза обжигают слезы.

– Не уходи, – шепчу сквозь слезы и прижимаюсь к нему, – пожалуйста, только не уходи.

Сворачиваюсь клубочком и носом утыкаюсь ему в рубашку. Вдыхаю его запах и засыпаю.

Без снов.

Без кошмаров.

Просыпаюсь уже утром и первым делом пытаюсь убедить себя в том, что вчерашние события – лишь дурной сон.

Но обстановка вокруг слишком быстро возвращает в реальность. И еще ломит все тело. От пережитого стресса болят мышцы и каждое движение отдается болью.

В спальне я одна.

Интересно, Волков всю ночь спал рядом со мной или дождался пока я снова засну, и ушел спать на диван?

Поискав глазами свою одежду, вспоминаю, что оставила блузку и джинсы в ванной. Чувствую, как щеки заливает румянец.

На меня вчера, словно наваждение нашло? Слегка захмелевшая от непривычно крепкого коньяка, я целовалась с Яром и это было ... откровенно развратно.

К тому же, полуголая. На мне было лишь полотенце. То и дело, настойчиво норовившее размотаться и слететь.

Надеваю на себя рубашку Яра, утопая в обезоруживающем, хищном запахе этого мужчины.

Шлепая босиком по теплому полу, отправляюсь на поиски Яра. Ориентируясь на вкусные запахи, безошибочно угадываю, что Волков сейчас на кухне.

– Привет.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь в его объятьях.

– М-м-мм… такая теплая и сонная девочка прямо в руки, – жарко шепчет Яр и поглощает меня голодным, глубоким поцелуем.

Даже сквозь рубашку, остро чувствую каждое его прикосновение. Понимаю, что он хочет меня. Ощущаю отчетливо. Тело изнывает от непривычного томления.

– Так, – Яр первым приходит в себя, – сейчас завтракать.

– Угу, – сипло бубню себе под нос и сажусь за стол.

Замечаю на обеденном столе включенный ноутбук и несколько смартфонов.

– Ты хоть немного поспал? Или всю ночь работал.

– Немного поспал, – ухмыляется Яр и ставит передо мной огромную тарелку с завтраком.

Уплетаю сочный омлет с картошкой и грибами, густо пересыпанный сыром и зеленью. И только сейчас понимаю, что я толком ничего не ела со вчерашнего утра. Кроме яблока и пары печенек.

Вовремя спохватываюсь и пытаюсь выглядеть прилично, но хорошие манеры сейчас явно пасуют перед звериным голодом.

Насмешливый и откровенно заинтересованный взгляд Яра фиксирует даже такие мелочи.

– В сковородке еще есть, если что.

Дома меня бы десять раз одернули. Никакая я не принцесса, если веду себя за столом, как обычная голодранка. Не мои слова, так обычно говорил отец, когда я забывала о правильных манерах.

Смущенно одергиваю сама себя, но Яра это только веселит.

– Миланка, давай ты не будешь загоняться из-за приличных манер?

– Угу, – бубню с набитым ртом и тут же спешно отпиваю большой глоток кофе с молоком.

Один из телефонов оживает глухим виброзвонком. Яр быстро просматривает сообщения, поступающие одно за другим. Совершенно нечитаемое выражение лица мешает мне понять содержание сообщений. Но интуитивно я считываю напряженность и ощущаю, что все очень плохо.

Убираю тарелки в посудомойку и наливаю еще немного кофе в свою кружку.

Замечаю, что Яр так и не притронулся к своему кофе. Он продолжает читать и отвечать на поступающие сообщения.

Наконец, отрывается от телефона и мрачно ухмыляется.

– Сейчас у нас будут гости.

Вздрагиваю.

– Черт, нас все-таки выследили? Мы успеем сбежать?

– Не, это свои, – живо усмехается Яр, – сейчас Сармат приедет. С новостями. Появились некоторые детали, но это не по телефону. И пока тревожиться не о чем, отследить тебя здесь так просто не получится.

– Ты точно уверен?

– Точно, принцесса.

Опрометью мчусь в ванную и надеваю джинсы, мысленно благодаря себя за то, что забыла всунуть их в стиралку.

Возвращаюсь на кухню.

– Ты обещал ответить на мои вопросы, – напоминаю ему, но в этот момент ему снова звонят.

– Уже приехал Сармат, думаю, на часть вопросов как раз ответит он.

Остаюсь на кухне и через окно наблюдаю, как во двор въезжает внедорожник Сармата.

– Я наверное выйду? – интересуюсь у Яра, понимая, что им с Сарматом явно надо поговорить без посторонних ушей.

Сармат входит на кухню и совершенно не удивляется моему присутствию.

– Ага, и сгоришь от любопытства, – подмигивает мне Яр и я прыскаю от смеха.

– Тебе лучше остаться, – соглашается Сармат.

Яр наливает чай в разномастные кружки. Приоткрывает створку кухонного окна и садится на подоконник. Достает пачку сигарет и протягивает Сармату. Мужчины закуривают, я нервно вцепляюсь в ручку чайной кружки.

– Значит, первое и главное, нашелся твой отец, Милана, – начинает Сармат.

Яр кивает, значит узнал эту информацию раньше.

– Как он? Что случилось?

– Вроде бы увезли на допрос прямо из служебного кабинета, но что там было – пока неясно. Сейчас он временно… – Сармат сощуривается и делает паузу, глядя на меня, словно подбирает слова, – назовем это чем-то средним между отстранением от дел и отпуском.

– Опала, – мрачно подсказывает Яр наиболее подходящее слово.

– Отец говорил, что сейчас должны начаться какие-то проверки, типа под него копают, могут попытаться оказывать на него давление. Поэтому, он настаивал, чтоб меня всюду сопровождала охрана.

– Ларин и Климов тоже нашлись. Задержаны, дают показания.

Слушаю Сармата и перевожу взгляд на мрачную физиономию Яра.

– А Давыдов?

– В реанимации, – тихо вставляет Яр и скользит по мне нечитаемым взглядом, – на твоего отца было совершено покушение. Он не пострадал, пули попали в Давыдова. Сейчас он в больнице, состояние стабильное.

Шум в голове мешает мыслить адекватно.

– Милана, это пока вся информация.

И отчего-то, после слов Сармата у меня появляется стойкая уверенность в том, что информация – не вся, но больше мне никто и ничего не скажет.

– Значит, мне больше никто и ничего не скажет, так?

Яр напряженно выдыхает, гасит сигарету в пепельнице и подтягивает меня к себе.

– Сейчас твой отец дома, покушение было лишь демонстрацией возможностей. Не более. Если бы им удалось тебя выкрасть, то твой отец был бы вынужден пойти на какие-то условия, чтоб вытащить тебя. И его не случайно фактически лишили возможности обеспечивать твою безопасность. Ты нужна, как рычаг давления. И пока этот рычаг не в их руках.

– И в чьих же руках должен был оказаться этот ... рычаг?

– Пока нет точной информации, – слишком поспешно отвечает Сармат и смотрит на Яра.

Чуть сощуренный взгляд Волкова мгновенно выдает внутреннее напряжение. И у меня появляется стойкая убежденность в том, что они оба знают, кто стоит за всеми этими событиями.

Знают. Или хотя бы догадываются.

В этот момент телефон Яра снова оживает. На мгновенье он удивленно изгибает левую бровь и принимает звонок.

– Да. Понял. Ворота сейчас открою, заезжай.

Срываюсь к окну и от изумления прилипаю к стеклу. Во двор въезжает девушка на мотоцикле и я моментально узнаю в ней моего бывшего психолога. Адамову Марту Валерьевну.

Яр уходит ее встречать, а Сармат глядит на меня и пожимает плечами.

– Мартиша Адамс, собственной персоной.

Обалдело гляжу на мотоцикл и пытаюсь впихнуть происходящее в свое явно спутанное сознание. Которое начинает сбоить еще сильнее с появлением моего бывшего психолога.

Вот уж кого точно не ожидала увидеть в доме Ярослава Волкова.

– Все-таки выкрал принцессу из дворца, – раздается звонкий голос Марты в прихожей..

Не знаю, как реагировать, но интуитивно напрягаюсь. Да и слишком заметная, откровенно яркая привлекательность Марты точно не добавляет мне спокойствия.

– Они просто друзья, – едва успевает шепнуть Сармат, как на кухне появляется Яр и Марта.

На всякий случай решаю держаться поближе к Яру.

Мой маневр не укрывается от Мартиши и она едва сдерживает улыбку. В серо-голубых глазах пляшут задорные искорки.

– Привет, Милана, вот и встретились снова.

– Здравствуйте, – церемонно выдаю, еще толком не решив, как правильно с ней сейчас общаться.

Вплотную прижимаюсь к Яру и он обнимает меня за плечи. Чувствую, что наверное мне надо уйти, но теперь точно никуда не сдвинусь с места. Четвертый размер груди и обтягивающие кожаные легинсы спокойствия мне точно не добавляют.

Значит, будем держать оборону.

– Ярик, – напряженно сощуривается Марта, – можешь выручить?

– Слушаю, – мгновенно включается Яр и где-то внутри меня ядовитой змейкой противно жалит ревность.

Чего это он ее слушает?

– Мне нужен пропуск в госпиталь. Так меня не пропустят. Сам понимаешь.

На мгновение на кухне зависает напряженная тишина. Первым приходит в себя Яр и прыскает со смеху, следом во всю ширь начинает улыбаться Сармат.

– Так, не понял, – смеется Яр, – вот отсюда поподробней.

– Да все ты понял, – возмущается Мартиша, – нужен пропуск. К кому мне еще обратиться?

– Ты и Давыдов…? – догадывается Сармат и переглядывается с Яром.

– Просто хочу его навестить. Что тут такого? Так вы поможете мне или самой искать каналы? Я правильно понимаю ситуацию, лишний шум сейчас никому не нужен?

Веселость улетучивается мгновенно.

– Не нужен, – охотно соглашается Яр, – так и мы ж не отказываемся. Ты как всегда, умеешь удивлять. Значит, Давыдов…

Мартиша гневно сощуривает взгляд и напряженно сжимает губы.

– Ладно-ладно, – посмеивается Яр, – будет тебе пропуск. Давыдов сейчас очухается и совсем заскучает в палате. А там медсестрички, интенсивная терапия.

Сармат многозначительно хмыкает, но никак не комментирует.

Напряжение на кухне чуть спадает, но я на всякий случай «не сдаю территории».

– Только сама понимаешь, Милану ты не видела.

– Не видела, – на автомате повторяет Мартиша и пожимает плечами.

Дескать, само собой разумеется.

– Есть проблема, – вставляю я и немного смущаюсь от пристальных взглядов трех пар глаз, – как-то надо предупредить моего отца, что я не в руках его врагов.

– Мы все решим, – начинает Яр, но Мартиша его перебивает.

– Скорее всего, за домом Белова наблюдают, так? И вам сейчас лишний раз там не стоит светиться. А вот мое появление вопросов не вызовет. Милана перестала появляться на моих консультациях и я лично решила приехать к генералу, уточнить все ли в порядке с девушкой. Кажется, вполне логично.

– Ну в целом, да, – после короткого раздумья соглашается Сармат.

– Ты точно уверена? – уточняет Яр.

– Брось, Ярик, это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить. После всего, что ты сделал. Я тебе очень обязана.

Безошибочно улавливаю горькие нотки в ее голосе. Все трое мгновенно мрачнеют, словно прямо сейчас делят на троих какое-то тяжелое воспоминание.

Интересно, что вообще происходит?

– Так, ладно, – в голосе Мартиши мгновенно появляется напускная веселость, – насчет отца не волнуйся, Милана, предупредить его смогу. Ярик, я могу еще чем-нибудь помочь?

Яр молча качает головой и ухмыляется.

– Ты очень поможешь, если сообщишь генералу, что Милана у меня.

И снова все трое прыскают со смеху. Синхронно.

– Я тебе потом опишу его реакцию, – нахально скалится Мартиша, – в голосах и лицах. Ну так, чтоб ты знал, к чему готовиться. Ладно, надо ехать.

– Погоди, я тоже уезжаю, – срывается Сармат.

Яр быстро целует меня в губы и выходит с ними, оставляя меня на кухне. Прислоняюсь к дверям и слышу, как Яр тихо говорит с Мартишей и Сарматом. Но сами слова разобрать не могу.

Одно радует, отца скоро предупредят, что я в безопасности. И хотя насчет Волкова у него свое собственное мнение, меня это не волнует.

Гораздо серьезней сейчас разобраться с другой, более насущной угрозой.

Яр снова входит в кухню.

– Кто такая Мартиша? Откуда ты настолько хорошо знаешь моего бывшего психолога. И вообще… – запинаюсь, пытаясь подобрать слова, – что тут происходит? Вы настолько хорошо знакомы? Что у тебя с ней было?

– Так, а ну-ка иди сюда, – притягивает меня к себе Волков, – рассказывай, что ты уже успела себе нафантазировать?

– Чего? Ничего, – мгновенно тушуюсь и опускаю взгляд, – просто вопрос задала.

– Маленькая, ревнивая принцесса.

Возбужденный хищник ловко считывает все мои неумелые реакции.

Горячий шепот обжигает мои губы, но я показательно уворачиваюсь от поцелуя. Хотя до безумия хочется снова повторить недавний опыт.

– Я вообще не ревную. Просто, не ожидала ее тут увидеть… во всей, хм, красе. И, кстати, за что это она тебе так благодарна?

Чувствую, как Яр насквозь сканирует меня подчиняющим, темным взглядом.

– Долгая история.

– Я не тороплюсь, – упрямо парирую ему, – что у тебя с ней было?

– Ничего не было и быть не могло.

Пытаюсь вырваться, но Волков удерживает меня, лишая возможности сопротивляться.

Горячий, развязно-влажный поцелуй захватывает мои губы и стремительно разгоняет в моем теле нарастающее, сладостное возбуждение.

Глава 7. Есть такая профессия

МИЛАНА

– Нет, – вырываюсь из сладостного плена горячих поцелуев, – я должна знать. Мне надо знать, даже если у вас что-то было. Я все пойму. Обещаю.

На самом деле, не уверена, что пойму и до боли боюсь, что Яр признается в отношениях с Мартой. Пускай, они и в прошлом. Но все равно, мне потребуются силы и время.

Тяжелый, изучающий взгляд Волкова слабо сочетается с его привычной, чуть нахальной ухмылкой.

– Ладно, – соглашается Яр и ссаживает меня с колен.

Уходит в гостиную, я хвостиком иду за ним. Мне и страшно услышать правду, и очень нужно. Я понимаю, что у Яра скорее всего было много, очень много женщин… Но с Мартой я общалась почти год. В общем, как-то все сложно.

Одновременно с любопытством осматриваюсь в гостиной. У меня пока не было времени нормально осмотреться в доме Яра. Только спальня и кухня, остальные комнаты – так, пробегом.

Сажусь на большой кожаный диван и замираю от напряженного ожидания. Интуитивно чувствую, что Яр не будет выкручиваться и скажет правду. Которую я и хочу услышать, и боюсь.

Мой взгляд падает на несколько фотографий, стоящих в рамках на одной из полок.

Яр берет одну из фотографий и садится рядом со мной, на диван.

– Можно? – спрашиваю, прежде чем взять фото в руки.

Яр невесело усмехается и кивает.

Пятеро мужчин, на фоне какой-то пустыни.

Позади – вертолет. Все пятеро в камуфляже, бронежилетах, с автоматами в руках. Первое впечатление – суровые, брутальные мужики. Но все пятеро улыбаются.

Без труда узнаю Сармата, Шамана, Захара и Яра. Только они все моложе, чем сейчас. Лет на пять, примерно…

– Когда было сделано это фото?

– Пять лет назад. Военная база в северном Судане. Нас перебросили сначала на базу, и уже оттуда направили в Мозамбик. Если бы с нами что-то случилось, то на выручку никто не пришел бы. Это правила. И каждый из нас знал, на что подписывался.

Сглатываю сухой воздух.

– А мой отец? Он знал о том, что вас туда направили?

– Да, – глухо чеканит Яр, – знал. И был против всей этой авантюры. Но все, что он мог пообещать – в случае серьезной заварухи попытаться нас вытащить. Разумеется, так же, нелегально.

Молчу. Продолжаю рассматривать фотографию.

– Вы тут улыбаетесь. Значит, все обошлось?

– Да. Тогда обошлось. Вернулись на базу в полном составе. Так, по мелочи отхватив пару царапин.

– А кто этот боец?

– Это Сокол. Он погиб два месяца спустя, когда нас снова отправили в то же пекло. За нашей отправкой в Мапуту, столицу Мозамбика, стоял Ильманов. На тот момент уже – генерал-майор.

Не знаю, как реагировать на услышанное. Просто гляжу на фотографию и пытаюсь осознать… Уехало пятеро, один не вернулся. Кто-то его не дождался.

– Марта была женой Сокола. Ей тогда только исполнился двадцать один год, Соколу было двадцать девять. Они были женаты три года.

Яр замолкает и я боюсь нарушить это молчание. Любой вопрос сейчас кажется глупым и неуместным.

Качаю головой и гляжу на фото. Отчаянно пытаюсь бороться с волной страха, комком подступающей к горлу.

Яр ведь по долгу службы постоянно мотается по тем же местам. И никто не застрахован от повторения этой трагедии.

Возвращаю фотографию.

– Вот и ответ на твой вопрос. С Мартой у меня и в самом деле ничего не было. У них с Соколом была любовь с первого взгляда, Марте только исполнилось восемнадцать, когда они познакомились. Мы ее воспринимали, как младшую сестренку. Защищали, опекали.

Слушаю и боюсь перебить.

– Твой отец тогда лично организовал церемонию прощания с Соколом. Мы все очень боялись за Марту, но поначалу она старалась держаться. А потом стало ясно, что это всего лишь ширма. Она была в глубокой депрессии и каждый день мог для нее оказаться последним. Любой мелочи хватило бы для принятия фатального решения. Мы пытались вытащить ее из этого состояния, хотя она и сопротивлялась.