Развод. Я не безликая тихоня и не дешёвая версия жены

– Ты что о себе возомнила?! – сразу начала она. – Какое ты имеешь право выгонять моего сына из квартиры?!

Несколько сотрудников обернулись. Кто-то замер с бумагами в руках, кто-то сделал вид, что ничего не слышит.

Я медленно встала. Внутри всё полыхало – от злости, от стыда, от того, что это происходит здесь, в офисе, на глазах у моих подчинённых. Однако внешне ни один мускул не дёрнулся у меня на лице.

– Во-первых, присядьте и перестаньте кричать, – с ледяным спокойствием сказала я.

– А ты мне рот не затыкай, – ещё больше разозлилась она. – Пусть все слышат о том, какая ты неблагодарная тварь!

Так, вдох-выдох. Почему Сергей даже не пытается успокоить мать? Он столько раз призывал меня ни при каких обстоятельствах не доводить её до такого состояния!

– Я о вас забочусь, – проговорила я сквозь зубы. – Нервничать вредно, поберегите сердце.

– Ах вот оно что! – злобно обрадовалась свекровь, которая каждое моё слово толковала как-то по своему. – Надеешься, что у меня сердце больное?! Со свету меня сжить решила? Как бы не так! Оно крепче твоего! Врач сказал, что как у двадцатилетней! Я ещё тебя переживу!

Что?!

На несколько мгновений я впала в ступор. Сергей ведь столько раз говорил о том, что нельзя спорить с мамой из-за сердца! Столько раз давил на то, что я должна соглашаться со всем, что она говорит, если не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

Он врал.

Очередное осознание было резким и болезненным, как удар ножа. Он просто манипулировал мной и моими чувствами, чтобы вынудить во всём слушаться мать и не выносить ему мозг. Как удобно!

А ведь я каждый раз чувствовала себя распоследней дрянью, когда хотя бы капельку повышала тон после многочисленных придирок свекрови! Она изводила меня, а я глотала оскорбительные намёки, боясь её волновать.

Поймав мой взгляд, Сергей поморщился и отвернулся. Он явно досадовал, что очередная его ложь вскрылась.

– Ваш сын рассказал вам, что произошло? – холодно уточнила я. Не удивлюсь, если он и о измене промолчал.

– Рассказал, – резко ответила она. – И даже если так – ты не имеешь права выгонять Серёжу из его квартиры!

– Из ЕГО квартиры? – переспросила я, приподняв брови.

– А чьей же? – возмутилась она. – Он и я выплатили большую часть!

Я на секунду прикрыла глаза. Но лишь на секунду. Он всё-таки не нашёл в себе мужества признаться ей во всём. На что он рассчитывал? Надеялся, что мне до последнего будет жаль мать с “больным” сердцем?

– То есть и об этом он вам ничего не рассказал, – тихо заключила я. – Так вот, вы не заплатили за неё ни копейки. Спросите у сына, куда он дел ваши деньги.

В кабинете стало тихо. Я посмотрела на сгорбившегося Сергея. Он опустил взгляд и вдруг показался мне совсем чужим. Неужели мы с этим человеком так долго прожили вместе?

– Да как ты вообще… – снова начала заводиться Лидия Петровна. – Он тебя обеспечивал! Заботился о тебе! Я тоже помогала, чем могла! Откуда такая неблагодарность?!

Каждое слово било, но уже не так. Будто между мной и этим всем вдруг появилась дистанция.

– Ну оступился один раз, – продолжала она. – Что, нельзя простить?

Я смотрела на неё. И думала только об одном. Один раз?

– Ты сама виновата! – решила добить меня Лидия Петровна. – Каждый день на работе. Мужу внимания не уделяла!

Я медленно перевела взгляд на Сергея и спокойно, твёрдо произнесла:

– Здесь не место для этих разговоров. Забери свою мать и уходите.

Он молчал.

– И заодно, – добавила я, – расскажи ей наконец, кто обеспечивал нашу семью. И кто не хотел детей.

Лидия Петровна уже открыла рот, чтобы снова заорать, но не успела.

– Что здесь происходит?

Негромкий жёсткий голос шефа заставил всех дружно вздрогнуть.