Ветер Пустыни вечного эха

Оставшись одна, она прислонилась к прохладной стене. Ярость уступала место тяжёлому недоумению. Клейтон говорил правду. Он мог убить того дурака одним движением, но лишь обездвижил его. «Дисциплина? Или… что-то ещё?» — она всё ещё ненавидела Кэйаса, но её ненависть больше не была слепой. В ней появились трещины, сквозь которые пробивалось опасное любопытство.

Поздним вечером Кэйас заметил, что принцесса так и не выходила из своего кабинета. Он направился к ней, чтобы поговорить, и, когда приблизился к дверям, охранявшие её кочевники смущённо сказали: «Кэйас, она просила никого не пускать». Предводитель удивился до глубины души: «Что?! Вы кому подчиняетесь?! Ничего не перепутали?!» Двое переглянулись и молча опустили глаза. Кэйас открыл дверь. Перед ним предстала Джия, сидящая на полу и пьющая прямо из бутылки крепкое вино. Ткань пышной юбки её белого платья разметалась по мраморной мозаике пола, щёки были уже розовыми, а причёска стала небрежной. Покрасневшие глаза выдавали её слёзы. Он присел перед ней на корточки, провёл ладонью по своему лицу сверху вниз. Безликая маска исчезла, и теперь его золотые глаза пронзительно смотрели в её душу, изучая, с заботой и сочувствием.

— Принцесса не должна так себя вести, — тихо сказал он.

— Да пошёл ты! — сказала Джия, поднимаясь одновременно вместе с ним. Она запнулась о подол платья, и он подхватил её. Кэйас крепко держал девушку в своих руках, она не вырывалась, а, откинувшись, пыталась сфокусировать взгляд на нём.

— Я, может, это… чтоб не сойти с ума… ты всё это устроил! Может, ты и скажешь, как мне не сойти с ума, а? — она пьяно хихикала, но всё это было пропитано болью. — А чего ты меня не убил? Так же поступают захватчики… убил и всё — страна твоя…

— Ты нужна для плана. Джия, послушай… — Кэйас захотел ей рассказать о своих причинах, об истории своего народа.

— Был бы ты нормальным, наладили бы торговлю и связи… у вас специи интересные, — бурчала тихо принцесса. — Общались бы по-хорошему.

— Джия…

— Да пошёл ты, — уже почти неслышно произнесла она и ударила его пару раз кулаком в грудь, уронила на неё свой лоб и отключилась.

На мгновение его тело напряглось от привычки к агрессии, но тут же расслабилось. Эти удары были не больнее прикосновения бабочки. Но в них была вся её боль, вся её сломленная гордость. И он, вопреки всем своим правилам, позволил ей это. Разрешил себе стать на миг козлом отпущения.

Что-то кольнуло Кэйаса глубоко в груди. Это было острое, неприятное чувство — нечто среднее между виной и досадой. Он привык видеть страх или ненависть. Но это беззвучное отчаяние, эта детская беспомощность в теле взрослой женщины ранила его точнее любого клинка. «Не это. Я не хотел доводить её до этого», — пронеслось в голове с обескураживающей ясностью.

Он подхватил девушку на руки и вынес, направляясь в её покои. Стражники от удивления открыли рты.

Глава III

Джие было неудобно осознавать, что Кэйас застал её в таком состоянии, что видел её слабость. Но что случилось, то случилось, и она решила вести себя так, как будто ничего не произошло. Ей показалось, что он как-то мягче стал с ней разговаривать, куда-то пропал его сарказм и постоянная насмешка в голосе.

Подготовка к наступлению шла полным ходом. Соседи, которых Кэйас успел захватить, помогали им в этом. Удивляло, как всё это происходило. Утром страна просыпалась, и оказывалось, что они находятся под контролем сэндийцев, через некоторое время Кэйас передавал управление своим доверенным людям и двигался дальше. Они не разрушали, не грабили, не обижали, просто брали под контроль и брали нужные ресурсы для дальнейшего продвижения, стараясь их возместить, либо не забирать последнее. Те, кто пытались сопротивляться, жестоко усмирялись, и попытки протестовать сразу пропадали. И ещё удивляло то, что соседи захваченных стран ничего не подозревали о происходящем. Агентура сэндийцев работала так, что ни одно лишнее слово не могло выйти за пределы или проникнуть внутрь их владений. Всё сводилось к легендам и слухам.

Люменар был почти готов. Оставалось дождаться поставки оставшихся шести летунов, и Кэйас примет решение о дальнейшем наступлении.

Он сам пришёл в кабинет Джии, а не вышел из тени, как он любил делать раньше.

— У нас проблема. Из Умбрара к нам движутся купцы закупить некоторые ваши товары и предложить свои. Ты же понимаешь, что я не смогу их выпустить живыми обратно, смогу вернуть, только когда Умбрар будет под моим управлением. Заставим одного из них написать письмо твоему любимому дяде, что они задержаться у нас или отправятся дальше. Не согласятся — оставим в темнице. Будут сопротивляться, исход знаешь.

— Ох, ну надо же! Спасибо, что предупредил, — съязвила Джия. — Я могу хотя бы их встретить?

— Да, конечно, ты примешь их, как и полагается принимать гостей.

Настал день визита. Купцы прибыли в дорогих одеждах, расшитых золотом. Они ехали на лошадях по улицам и удивлённо переглядывались, замечая на улицах сэндийцев. Джия встретила их на своём троне, кочевники всё так же охраняли её и занимались своими делами по городу.

— Приветствуем, принцесса! Но что делают эти мерзкие варвары в вашей стране? — сказал самый старший из них.

Джию как будто что-то кольнуло неожиданно для неё самой.

— Приветствую. Господа, не престало называть людей мерзкими, тем более, если вы о них не имеете ни малейшего представления.

— Но все знают, что эти безжалостные и жестокие убийцы с пустыни, бескультурные варвары. Одним Богам известно, как они там выживают.

— Тогда считайте, что я наняла их для порядка в стране. И попрошу больше не оскорблять людей при мне, ни моих, ни каких-либо других, — резко сказала девушка. — Ожидаю вас вечером на ужин, посвящённый вашему прибытию, а пока располагайтесь и будьте как дома.

Купцы подозрительно переглянулись. Слуги развели их по покоям. Оставшись один, старший достал экран, собираясь связаться с Авитусом. Из тени в комнате вышел Кэйас.