Жир. Проект «Сингулярность Арысова»

Никто не знал. Для всех он был несгибаемым лидером, который победил свой вес и учит других.

ЧАСТЬ ТРИНАДЦАТАЯ. ТРАГЕДИЯ

Последний разговор случился через полтора года после того, как всё началось.

Андрею было восемнадцать. Он выступал на большой конференции в Москве — «Детское ожирение: от статистики к действию». В зале сидели чиновники, врачи, журналисты. Он говорил с трибуны, стройный — насколько это возможно при растянутой коже — и уверенный.

— В 2027 году, — говорил он, — в клинические рекомендации войдёт комплекс мер, разработанный НМИЦ эндокринологии. Но мы не можем ждать до 2027. Наши дети умирают. Не сразу, не быстро — они умирают каждый раз, когда выбирают газировку вместо воды, каждый раз, когда родители награждают их сладким за пятёрку, каждый раз, когда в школе нет диетолога, а в буфете — только пирожки.

Он говорил это, а сам чувствовал, как сердце сжимается от боли — не физической, другой. Потому что он врал. Он врал им всем. Он снова набрал вес — за месяц конференций и перелётов, за ночные поедания в гостиничных номерах, когда он был один, и никто его не видел.

Он врал себе каждый день.

После конференции к нему подошла профессор Светлана Борисовна, та самая, которая поддерживала его с самого начала.

— Ты сегодня прекрасно выступил, — сказала она. — Но ты выглядишь уставшим. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — сказал Андрей.

Она пристально посмотрела на него. Потом взяла за руку — мягко, по-матерински.

— Андрей, — сказала она. — Ты знаешь, что я видела сотни пациентов с ожирением. Я видела, как они худеют и как срываются. Это болезнь. Хроническая. Ты не сможешь просто так взять и вылечиться навсегда. Ты будешь бороться всю жизнь. Ты готов к этому?

— Я готов, — сказал Андрей.

— Ты не готов, — сказала она. — Ты готов бороться за других, но не за себя. Ты используешь движение, чтобы не смотреть в себя. Это опасно. Ты взвалил на себя ношу, которая не по силам одному человеку.

Андрей хотел возразить — он всегда умел возражать, находить оправдания, убеждать. Но сейчас слова застряли в горле.

— Я не могу остановиться, — прошептал он. — Если я остановлюсь, они победят. Все эти сети, все эти бургеры, вся эта система, которая делает из детей жирных больных взрослых. Если я остановлюсь, значит, я был слабаком.