Там где кончается асфальт

– Хуже уже не будет, – вдруг сказал Саша.

Я повернулась к нему.

– Что?

– Хуже уже не будет. — Он пожал плечами. — Это я тебе как эксперт говорю. Дно пробито. Дальше — только вверх.

Я задумалась. Впервые за этот день мне показалось, что в этих словах есть правда.

Мы снова пошли. В переходе стоял пьяный дед, тряся пустой банкой.

– Смотри, – Саша кивнул на него. – У него нет ни семьи, ни будущего. А у тебя есть. Ты студентка?

– Экономический, – буркнула я.

– Скучно, – он скривился. – Давай безумный факт о тебе.

– Я неинтересная.

– Плохо. Мечта детства?

– Чтобы мама была жива.

– Ну... — он замялся. — Слишком грустно. Другая мечта? Что-то простое? Сахарная вата, мороженое, ролики?

Я на секунду задумалась. И вдруг поймала себя на том, что представляю себя ребенком. Папа вечно на работе, няня строгая. А я так хотела, чтобы кто-то взял меня за руку и повел в парк аттракционов.

– Ну... – я смутилась. – Мороженое. Сахарная вата. Аттракционы. Никогда не была.

Он резко остановился. Достал телефон, что-то быстро напечатал.

– Стой.

Через две минуты подъехало такси. Он открыл дверцу и кивнул мне.

– Ну? Садись.

– Куда? – я не двинулась с места. – Ты маньяк, да? В лес увезешь?

Он усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то очень мальчишеское.

– В парк. Есть сахарную вату, мороженое и ужаснуться на аттракционах.

Через десять минут мы уже стояли у входа. Нам прикрепили браслеты «быстрый проход». Женщина-кассир, пожилая, с добрыми морщинками, улыбнулась.

– Хорошего свидания, красивая пара!

Я вспыхнула до корней волос.

– Мы не пара! – резко бросила я и шагнула через турникет.

Саша догнал меня, слегка запыхавшись.

– Кто-то засмущался? – его голос звучал насмешливо, но глаза светились теплом.

Я не ответила. Шла, чувствуя, как горят щеки. И вдруг поймала себя на мысли: «А ведь он мне нравится. Черт. Он совершенно незнакомый, он ударил меня по затылку, но он добрый. И красивый. Не думай. Это просто разрядка. Просто способ не сойти с ума. После сегодня – точка».

Мы поднялись на самую высокую горку. Сели в первую вагонетку. Работник со скучающим лицом проверил ремни и крикнул в шутку:

– Горка старая. В поворотах не наклоняйтесь, а то вылетим. С богом!

Я успела только шепнуть Саше:

– Шутник. Кто же поверит?..

Вагонетка поползла вверх. Скрип, толчки. Ветер. Чем выше, тем сильнее билось сердце. Резкий спуск. В ушах — свист, в животе — холод. Я закричала от восторга и ужаса одновременно. Повороты, наклоны, снова вверх, снова вниз. Рядом какой-то мальчишка надрывно кричал: «Мама, мы упадем!»

Но я не боялась. Рядом с Сашей было почему-то спокойно.

Мы вышли из вагонетки, смеясь. Его волосы растрепались ещё больше, глаза сияли.

– Запугали пацана, – усмехнулся он. – Тебе понравилось?

– Не страшно, – соврала я. На самом деле я дрожала.

– Пошли есть мороженое.

Мы сели за столик в кафе. Он выбрал для меня – угадал, черничное. Взял себе такое же.

– Зачем ты это делаешь? — спросила я, облизывая ложку.

– Что?

– Ну... это все. – Я обвела рукой парк. – Тратишь время, деньги. На незнакомую девушку.

– Во-первых, – он наклонился ближе, – я свободный человек. Делаю, что хочу. Во-вторых, считай это извинением. За то, что я тебя локтем ударил.

Он смотрел на меня. В его серых глазах плескалось что-то, чего я не могла разгадать. Но вдруг мне захотелось сделать безумную вещь.

Я придвинулась к нему ближе. Прямо через столик. Запустила пальцы в его темные волосы и поцеловала.

Губы его были холодные, со вкусом черники. Но в следующую секунду – обжигающе горячие. Его ладонь скользнула по моей щеке, углубила поцелуй. Сердце пропустило удар, а внутри разлилась такая волна тепла, что мне показалось – сейчас я вспыхну.

Я отстранилась, тяжело дыша.

Он смотрел на меня с немым удивлением.

– Что это было? – выдохнул он.

– Ну... во-первых, – я усмехнулась, копируя его интонацию, – я свободная женщина. Во-вторых, это благодарность за спасение.

Он усмехнулся. Но его глаза стали серьезнее. И мне показалось, что в них промелькнула искра, слишком горячая для простого «спасибо».

Дальше был еще аттракцион «Американские горки» в темноте, карусель, где я так сильно сжала его руку, что он рассмеялся. Мы катались на колесе обозрения, и я впервые за долгие годы смотрела на город не с тоской, а с восхищением.

– А о чем ты мечтаешь? — спросила я тихо, когда мы стояли у фонтана.

– О мотоцикле, – сказал он, глядя на воду. – Свобода, ветер, ночной город. Хочу прокатиться по набережной, когда никого нет.

– Хорошая мечта, — я улыбнулась. — Ты очень хороший человек.

Я хотела потянуться к нему, чтобы поцеловать снова, но стоять на цыпочках было неудобно.

Он заметил мою попытку и рассмеялся:

– Коротышка. Тебе хоть восемнадцать есть?

– Двадцать один, – фыркнула я. – А тебе?

– Двадцать.

Он наклонился и поцеловал меня сам. Легко, почти невесомо.

А затем сказал то, от чего у меня перехватило дыхание:

– Знаешь... я кажется влюбился. – Он отвел взгляд, словно ему стало стыдно. – Только что. Впервые в жизни я чувствую себя... родным с кем-то. Глупо звучит?

Я не успела ответить.

Завибрировал телефон. Бабушка.

– Алло, Ксюша! Ты где?! – голос звучал панически. – Я тебе уже три раза звонила! Нотариус через час! Я подъеду, где ты?

– В парке, – сказала я, чувствуя, как внутри все обрывается. – У театральной.

– Через десять минут буду! И ты одна там?

Я посмотрела на Сашу. Он стоял, засунув руки в карманы, и в глазах его плескалась растерянность. На губах – полуулыбка. Он что-то прятал за спиной.

– Я... я не одна, – ответила я в трубку. – Но я жду

Я сбросила звонок.

Саша вытащил из-за спины маленького плюшевого котенка в шляпе. Такого нелепого и милого одновременно.

– Держи. – Он вложил его мне в руки. – Чтобы ты улыбалась.

Я прицепила котенка на сумку. Улыбнулась. Мне хотелось плакать. От счастья. От боли. От того, что этот вечер был таким коротким.

– Мне скоро уезжать, – выдохнула я. – Спасибо тебе. За все. За этот день.

Я развернулась и пошла к выходу.

Черный Range Rover уже ждал

ГЛАВА 2

Я смотрел ей вслед и не мог отвести взгляд – она уходила, а внутри что-то сжималось всё сильнее, до щемящей, почти физической боли. Она такая милая, такая непохожая на всех, кого я встречал раньше, и было в ней что-то такое, что невозможно объяснить словами – что-то хрупкое и одновременно сильное, надломленное, но не сломленное до конца. Просто хотелось сделать её счастливой. Взять за руку и не отпускать, пока в этих голубых глазах снова не появится свет. И тут пришло осознание – резкое, как пощёчина. Какой же я балбес. Даже номера её не взял. Я резко сорвался с места и побежал на вход в парк. Сердце колотилось где-то в горле, подошвы кроссовок гулко хлопали по асфальту, мимо пролетали смазанные лица людей, разноцветные огни аттракционов, запах сахарной ваты и попкорна – всё это теперь казалось пустым и ненужным. Её уже не было. Я судорожно смотрел по сторонам, выискивая в толпе её золотистые локоны, до сих пор помня, как они струились сквозь мои пальцы. На входе только стояла какая-то буржуйская машина – огромный чёрный Range Rover, лоснящийся в свете солнца дорогим блеском, – которая, стоило мне только её заметить, плавно вырулила на дорогу и растворилась в потоке. Но так не прощаются. Я не мог позволить этому стать просто случайной встречей. Я найду тебя, Ксюша. Найду, потому что не смогу больше забыть. Ты поселилась где-то глубоко внутри, пустила корни в самое сердце, и вырвать тебя оттуда уже невозможно.

В напоминание о вечере я купил в киоске у выхода точно такую же игрушку, как и ей, – того самого нелепого плюшевого котёнка в дурацкой шляпе. Продавщица посмотрела на меня с лёгким недоумением, но я лишь молча расплатился и сунул игрушку в карман. Маленький, мягкий, он лежал словно оберег, связывающий меня с ней. А затем я договорился встретиться с другом – он, ввиду своего образа жизни и привычки превращать каждые выходные в маленький филиал ада, выбрал для встречи клуб. Лето, выходные, конечно же – очередная душная коробка с гремящей музыкой и толпой потных тел.

Но до встречи я вернулся домой. Квартира встретила тишиной и привычным полумраком. Я стянул футболку через голову, собираясь бросить её в стирку, и замер. От ткани доносился едва уловимый, но всё ещё различимый аромат – приятный женский парфюм, её запах. Тонкий, цветочный, с какой-то едва заметной горчинкой, как и она сама. Я поднёс футболку к лицу, вдохнул, и перед глазами снова вспыхнула картинка: она тянется ко мне через столик, запускает пальцы в мои волосы, а в глазах – отчаянная смелость. Я аккуратно повесил футболку на спинку стула. Не стирать. Пока нет. Пусть ещё немного побудет здесь, со мной.

Пару часов я пытался самостоятельно её найти. Открыл на компьютере поисковик, вбил название ресторана, дату – и погрузился в пучину новостных заголовков, полицейских сводок и кричащих статей. Пытался восстановить картину: хостес, охранник и гость. Имя хостес было известно – молодая девушка, не подходит. Охранник – мужчина, его имя мелькало в паре заметок: Константин Борисович, простой человек, никаких громких титулов. А вот имя гостя так и оставалось неизвестным – во всех источниках либо «не разглашается», либо «по просьбе родственников». И это уже о многом говорило. Ксюша была одета достаточно просто: никаких украшений, ни грамма макияжа, ни капли пафоса в словах, золотистые потрёпанные волосы, без укладки и лака. Сомневаюсь, что она какая-то мажорка. А если имя этого гостя скрыто – значит, там кто-то при серьёзных деньгах. Охранник проще – хотя бы имя есть. Ладно, разберёмся. Время пролетело быстро, и пора было выдвигаться.

Я натянул свежую футболку, схватил ключи и вышел из квартиры. Сел в серебристую машину – достаточно старую, но до боли родную японку, Mitsubishi Lancer. Зато своя, заработанная сам, без папиных кошельков и маминых звонков. Двигатель тихо заурчал, я откинулся в кресле, выдохнул и поехал к клубу «МЕД». Этот клуб я считал местом отбросов, дном, куда люди приходят не отдыхать, а терять остатки человеческого облика. Но это был любимый выбор Дани. Я, конечно, поддерживал его во всём, старался не осуждать, понимая, что ему хочется вырваться из золотой клетки своих родителей в мир «настоящей грязи», но это место было самым отвратительным из всех возможных. У «МЕДа» стабильно летом, раз в неделю, случались перестрелки или драки, пьяных девчонок, еле стоящих на ногах, увозили в непонятном направлении незнакомые парни. Но сегодня я шёл туда не ради веселья.

Через улицу я оставил машину, подальше от чужих глаз и случайных царапин на дверях. Направился к клубу. У входа стояли два квадратных охранника с закрытыми лицами, а Даня – любитель зацепиться языками и завести знакомство даже с фонарным столбом – весело что-то с ними обсуждал, жестикулируя и заразительно смеясь. Я подошёл, и он обернулся, широко улыбаясь.

– Здорово, Саня! Оторвёмся сегодня. Пошли внутрь, пара шотов за мой счёт.

– Я на машине, не пью, – сразу обозначил я, чтобы у него не было иллюзий.

– А что за срочность?

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, прошли через ленивый досмотр охраны – меня лишь небрежно похлопали по карманам – и сели за барную стойку в дальнем углу, откуда открывался обзор на весь танцпол. Даня сразу по-хозяйски облокотился на стойку и подозвал бармена.

– У тебя же есть знакомые в полиции? – спросил я, перекрикивая басы.

– Ну есть пара, а что? Да расслабься ты, напряжённый какой-то.

– Да нормально всё. Надо одного человека найти, выяснить про него всё.

– Я думал, ты от своей Дианки отойти не можешь, – хмыкнул он, но, увидев мой серьёзный взгляд, осёкся.

Бармен подошёл на поднятую руку Дани – высокий парень с выбритыми висками и усталым, но доброжелательным лицом.

– О, Пашка, привет! Ты что ли сегодня на смене?

– Даня, Саня, – Паша кивнул, узнавая нас, и протянул руку. – Давай тебе без очереди, как постоянному клиенту.

Мы обменялись рукопожатием. Пашка знал наши вкусы, не раз выручал в часы пик, когда у стойки толпилась нетрезвая очередь.

– Мне пару шотов каких-нибудь на твой вкус, но таких, для разгона, – заказал Даня.

– Услышал тебя.

Паша отошёл к батарее бутылок, зазвенели шейкеры. Даня повернулся ко мне, всё ещё ухмыляясь, но уже с любопытством в глазах.

– Так что, кого надо найти? Пока я трезвый – кину клич.

– Слышал о стрельбе в ресторане?

– А, ну слышал. Ресторан «Lilo». Я туда одну Лилю потащил – такой стервой оказалась, себе дороже, – он поморщился от воспоминания. – А тебе зачем?

– Надо узнать всё по семье погибшего там охранника.

Даня не стал задавать лишних вопросов – за это я его и ценил. Он просто достал телефон, быстро пробежался пальцами по экрану, пару минут – и всё.

– Готово. Как ответят – маякну.

Бармен подал пару шотов – янтарная жидкость искрилась в гранёных рюмках, – а я в этот момент попросил сделать мне кружечку кофе. Паша в шутку приподнял бровь.

– Кофе, надеюсь, тебе с коньяком?

– Я за рулём, – отрезал я, но уголки губ всё же дрогнули в слабой улыбке.

Даня опрокинул первую рюмку, крякнул от удовольствия и занюхал рукавом.

– А что такое? Зачем тебе охранник?

– Да я с девушкой познакомился, а номер взять забыл. Единственное, как я могу её найти, – это то, что у неё отец погиб в этом ресторане.

– Это что за девушка такая, раз ты не забил? – он прищурился с искренним недоумением. Обычно я не гонялся за номерами, тем более так отчаянно.

– Симпатичная.

– А-а, понятно. Задница у неё нормальная? – он плотоядно ухмыльнулся.

– Не знаю. В спортивных штанах была.

– А грудь?

– Не знаю. В объёмной кофте была, – я пожал плечами, сам удивляясь, насколько мне это было неважно.

– Тю, понятно. Отвлекись, посмотри – вон там девчата танцуют, и сиськи есть, и задница нормальная. Я бы уложил ту темненькую, – он кивнул в сторону танцпола, где под ритмичный бит извивалась брюнетка в обтягивающем платье.

Я даже не повернул головы.

– У неё светлые кучерявые волосы, голубые глаза, очень простая и открытая. И есть что-то в ней такое, что манит. Понимаешь?

Даня на секунду замер с рюмкой в руке, а потом медленно поставил её на стойку.

– Ты что, влюбился?

– Может быть.

Я не знаю как, но так умел только Даня. Этот парень обладал сверхъестественной способностью делать сто дел одновременно. Он, общаясь со мной, уже вовсю кадрил ту самую девчонку с танцпола – и она, виляя бёдрами, в сопровождении подруги направилась прямиком к нам. Даня успел шепнуть мне на ухо, прежде чем они подошли:

– На этот вечер ты о ней забываешь. Спугнёшь темненькую – не помогу.

И я знал, что он не шутит. У Дани были богатые родители, которые позволяли ему всё, – это давало ему такую уверенность и власть над ситуацией, что я не мог с ним спорить. Если я сейчас не дам ему уломать эту девушку, он слово сдержит – помощи с поисками Ксюши мне не видать. Поэтому я молчал почти весь остаток вечера, превратившись в угрюмого статиста при чужом спектакле.

Подружка темненькой девушки, которую звали Настей, оказалась на удивление спокойной и рассудительной. Она представилась Дашей – невысокая, с мягкими чертами лица и умными карими глазами, которые явно видели больше, чем она показывала. Пила в меру, не стремилась напиться до беспамятства, как её подруга. И пока Настя активно общалась с Даней, хохотала и опрокидывала коктейли за его счёт, Даша предпринимала осторожные попытки разговорить меня.

– Я Даша, а тебя как зовут?

– Саша.

– Чем занимаешься?

– Учусь.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Я тоже учусь, на юриста. Мне девятнадцать. Ты не очень общительный, да?

Мне было вообще не интересно. Я старался не спугнуть момент, не сорвать Данин план, поэтому отвечал односложно, уткнувшись взглядом в свою кружку с кофе.

– Нет.

Мы вчетвером вышли из клуба уже глубокой ночью. Город затих, лишь где-то вдалеке завывала сирена, да ветер гнал по асфальту обрывки чьих-то флаеров. Даня, уже изрядно подогретый, заказал бизнес-такси – чёрный Mercedes с кожаным салоном, – чтобы продолжить вечер с Настей у него дома. Но пьяная Настя вдруг проявила неожиданную заботу о подруге: она, шатаясь на высоких каблуках и едва ворочая языком, вцепилась в мой рукав.

– Даняяя, я не поеду с табой, пока не убеждусь, что Дашечка не доберётся домой в целости и сахранности!

Даня повернулся ко мне, его глаза лукаво блеснули.

– Саш, довезёшь такую прекрасную компанию домой?

Он тихо, почти неслышно, шепнул мне на ухо, напомнив про наш договор. Я кивнул. Деваться было некуда. Через пару минут я уже заталкивал друга в такси, убедившись, что он не забыл телефон и кошелёк, и, подставив руку, повёл более-менее трезвую Дашу к своей машине. Она ухватилась за моё предплечье и, цокая каблуками на шпильках, иногда спотыкаясь о неровную плитку тротуара, шла рядом. Улицы горели огнями – жёлтыми, красными, синими, – и чем дальше мы отходили от клуба, тем тише становилось вокруг. Редкие машины с гремящей музыкой пролетали по широкому проспекту, оставляя за собой цветные полосы от фар. Я пультом разблокировал двери машины, она приветливо моргнула поворотниками.

– Ты, надеюсь, не пил? – с тревогой спросила Даша.

– Нет.

– ВАУ, у тебя Лансер! Обожаю JDM-машины! – она оживилась, обходя машину и заглядываясь на неё с искренним восхищением. – И номера «мур» – как это мило!

Я старался держать свою машину в хорошем состоянии: кузов блестел, салон пах освежителем, под капотом всё работало как часы. Но я не был особым фанатом японских машин – мне больше симпатизировали немцы, чёткие линии BMW, строгая надёжность Mercedes. Но они пока, пока я учусь и перебиваюсь подработками, не под мой бюджет.

Я посадил Дашу на пассажирское сиденье, придержав дверь, пока она неуклюже забиралась внутрь, поправляя задравшееся платье. Закрыл дверь, обошёл машину и сел на водительское.

– Куда тебя везти?

– Я думала, мы к тебе поедем, – промурлыкала она, повернувшись ко мне и облокотившись на подлокотник с самой соблазнительной улыбкой, на которую была способна.

«Много думаешь», — пронеслось у меня в голове.

– Не сегодня.

Даша назвала адрес, я ввёл его в навигатор, и мы выехали. Всю поездку она смотрела то в окошко, где проносился ночной город, то на меня – изучающе, с каким-то непонятным мне интересом. Пятнадцать минут по почти пустому спящему городу, мимо тёмных витрин и редких прохожих, и я остановился у её подъезда – старой девятиэтажки с облупившейся краской на стенах.

Я хотел открыть дверь, чтобы выйти, но она резко дернулась вперёд и захлопнула дверь обратно, растянувшись через меня так, что её волосы упали мне на колени, а от запаха её духов стало душно. Её рука нервно, дрожащими пальцами потянулась к моей ширинке. Я сначала опешил, просто застыл на секунду, не веря в происходящее.

– Что ты делаешь?

– Извините, уважаемый таксист, но мне нечем расплатиться, – проговорила она с пьяной игривостью, расстёгивая пуговицу на моих джинсах.

Она достала его из трусов, и начала водить рукой вверх-вниз, судорожно, механически, будто выполняла какую-то заученную программу. Я же был совершенно не возбуждён. Особенно такой наглой, пьяной девушкой из клуба, которая, похоже, не знала другого способа сказать «спасибо». Но что можно было ожидать от девушки из «МЕДа»?

– А вот это не нужно.

Я жёстко, но аккуратно отодвинул её обратно на её часть сиденья, заправил всё обратно, застегнул ширинку и вышел из машины, хлопнув дверью чуть громче, чем требовалось. Какая же дура. И тут в голове, словно награда за мою выдержку, вспыхнуло воспоминание. Она – Ксюша – смелая и отчаянная одновременно, тянется ко мне через столик в парке, запускает пальцы в мои волосы, а на губах ещё тает вкус черничного мороженого. Мягкие шелковистые волосы под моей ладонью. «Коротышка», – шепчу я про себя, и в груди разливается тепло. Я открываю дверь Даше. Она гордо подняв голову, выходит, поправляя платье, и с неожиданным уважением говорит:

– Я так и подумала, что ты джентльмен. Но не думала, что сдержишься, когда я настырно полезу.

– Тебе лучше выспаться. Иди.

Она сделала шаг, но потом обернулась и, подойдя ближе, шепнула мне почти в губы:

– Ну и зря. Я же вижу, у тебя встал.

Развернулась на каблуках и ушла, цокая по асфальту, прямая и гордая, словно это она одержала победу. Какая самонадеянная. Это не из-за неё. Это уж я точно знаю. Я сел в машину и поехал домой – высыпаться, но мысли ворочались в голове, тяжёлые и беспокойные. Ночной летний город дышал прохладой, в открытое окно залетал ветер. Мимо меня промчалась группа мотоциклистов – рёв двигателей пронёсся совсем близко, вибрируя в груди. Ночной город весь сиял в ожерелье ночных огней. Мой чёрный Mitsubishi Lancer бархатисто урчал и мягко вилял вдоль дороги, пока на очередном перекрёстке я не остановился на красный. Рядом пристроились ещё двое мотоциклистов. Сине-белый Suzuki GSX – парень за рулём чуть откинулся назад, оперев руки на колени пассажирки, а девушка сзади изящно выгнулась и закинула руки ему на плечи, прижимаясь всем телом. Всё это выглядело как какая-то далёкая, почти нереальная мечта. Они смотрелись так красиво и безмятежно в своём естестве – единое целое, связанное скоростью и ветром. Когда светофор отсчитал последние секунды, парень опустил руки на сцепление, опустил лапку передачи вниз – я заметил это машинально, профессионально, – и, как только загорелся зелёный, рванул вперёд, растворившись в ночи, оставив за собой только раскатистый рёв двигателя. Однажды и со мной будет та же свобода. И девушка. И, может быть, именно та, чьи золотистые волосы я до сих пор чувствую на кончиках пальцев.

Я добрался до дома, поднялся в квартиру и, не раздеваясь, упал на кровать, глядя в потолок. В кармане куртки всё ещё лежал плюшевый котёнок в шляпе – маленький и смешной, как моя надежда. Остаётся только ждать, когда Даня скинет всю нарытую информацию. Я тебя найду, Ксюша. Мы обязательно ещё встретимся.

ГЛАВА 3

Машина покинула парк. Я сжала игрушку в руках. Было хорошо, но пора возвращаться в реальность. Мы припарковались у большого стеклянного здания. Офис нотариуса, был на десятом этаже. Бабушка меня как маленькую бодро вышагивая уводила в глубь кабинетов. Полу-стеклянная дверь с номером кабинета. Девушка секретарша с убранными в хвост волосами, улыбнувшись спросила.

– Здраствуйте, вы записаны?

– Да я Шевцова Екатерина Игоревна. Девушка улыбнувшись еще сильнее проигнорировав пару человек ожидавших своей записи, провела нас в кабинет. Статный мужчина в костюме изучил взглядом бабушку.

– Здраствуйте Екатерина Игоревна, присаживайтесь.

Бабушка села, шоколадное платье блеснуло переливом, а кремовый пиджак строго прикрыл этот десерт.

– Хотелось бы обсудить право наследования, у меня достаточно много вопросов.

Бабушка раскрыла свою любимую кожаную сумку с белой фурнитурой, несмотря на достаточно большой возраст сумка совсем не потеряла вид. Из нее она вытащила ежедневник ручку и футляр очков. Нотариус разглядывал все ее действия. Бабушка даже не глядя в его сторону одела очки.

– Вы так запомните?

– Да у меня прекрасная память.

Бабушка начала зачитывать подготовленные вопросы, завитки ее идеального подчерка говорили за нее.

– Кому в случае смерти передается недвижимость?

– Кем вам представляется умерший?

– Мне Сыном, а девушке Отцом.