Книга первая: БЕЗУМИЕ!

Сергей Паханов работал за компьютером, когда ему позвонил Виталик Минько. Он поднял трубку своего переносного телефона и, услышав голос друга, сказал: — Алло.

Виталик замолчал, как бы задумавшись над чем-то, потом продолжил: — Сергей, привет! Как дела? — В принципе все в норме. Слушай, я звонил Мишке и Сашке домой. У них никто не берет трубку. Да ведь они и в университете не были. Вчера обещали зайти — и все, больше ни звонка.

— Серый, я знаю, где они, — выдержав паузу, тихим голосом сказал Виталик. — Я дозвонился до Сашиной мамы. Она сказала, что они оба в больнице. Миша даже в реанимации сначала лежал, позже перевели в обычную палату.

Сергей оторвал взгляд от экрана монитора и, закрыв глаза, спросил: — Но в чем дело, Виталь? Как они попали в больницу? — На них напали. Больше я ничего не знаю. Давай навестим их и тогда все узнаем. — Хорошо, заходи ко мне в пять, сходим.

Сергей забыл дождаться ответа друга и положил трубку. Но Виталик уже сказал «да» и не заметил рассеянности своего товарища. Сергей начал ходить по комнате и думать: «Что же могло случиться? Может, это банда Крекита напала на них? Ведь они всех останавливают, кто не из нашего района, а иногда и своих опускают и издеваются. Отец Крекита бизнесмен. Денег много, сыну разрешает все. Только бы пацаны не на них нарвались. У этих придурков мозги отморожены полностью. Ладно, скоро узнаем». Сергей посмотрел на компьютер и решил, что больше писать программу не будет. Взял пакет и начал собирать передачу в больницу.

Придя в больницу, ребята решили сначала навестить Сашу, но к нему их не пустили. Сказали, что пока нельзя. А вот к Мишке путь был свободен. Зайдя в палату, ребята окинули взглядом лежащих больных. Уже было подумали, что ошиблись палатой, когда услышали окрик Миши: — Эй, братья!

Они оглянулись и с изумлением уставились на человека, замотанного бинтами. Лицо было опухшим, на носу повязка, под глазами здоровенные фингалы. Только глаза светились знакомым огнем. — Миша! Ты?! — первым спросил Виталик. — Да вы проходите, садитесь. Рассказывайте, что нового?

Ребята взяли стулья и сели возле кровати больного. — Миша, что это с вами произошло и как ты себя чувствуешь? — спросил Сергей и почувствовал, что немного нервничает. — Да понимаешь, Серега! Шли мы с Саней к тебе домой, как обычно. Уже почти пришли. Ну, и тут шесть амбалов к нам и подкатили. В общем, накостыляли они нам, сам видишь. К Сашке заходили? — Нет, не заходили. Нас почему-то к нему не пустили. Он что, совсем плох?

Виталик стал выкладывать продукты из сумки, которые они принесли другу: сок, яблоки, сырки, пару йогуртов и булочки, которые были еще горячими — их испекла бабушка Виталика. Молчание, которое длилось всего пару секунд, друзьям показалось вечностью. Виталик, выложив все продукты из пакета, продолжил: — Я разговаривал с его мамой, она ничего не говорила. А ты, Миша, что знаешь?

Миша задумчиво пошевелил нижней губой, прикусил ее и, как бы вернувшись к реальности, сказал: — Про Сашку то же, что и ты, но вот странно! Ко мне сегодня следователь заходил. Спрашивал про драку и все такое. Записывал каждое слово.

Сергей неожиданно резко дернул головой. Потом поправил волосы рукой и, увидев, что друзья смотрят на него, с пониманием сказал: — Чувствую я, что вы, ребята, влипли. Наверное, вы нарвались на банду Крекита! Этот урод, знаете, какой себе бизнес придумал?! Людей избивает, забирает все вещи, а потом сам снимает с себя левые побои через знакомых врачей, после чего подает в суд на тех, кого он избил, требуя возмещения морального ущерба. Дружки его под его дудку пляшут. Многих людей уже засудил. Адвокаты его отца как черти, мало кто смог уйти от их обвинений.

Родители Сергея работали в администрации облисполкома. Отец победил на последних выборах и стал депутатом. Теперь они с матерью часто ездили в командировки и рассказывали сыну про разные новости, о которых слышали в области. Поэтому Сергей всегда знал больше остальных. Ребята сидели минуту молча. Каждый думал о том, что будет дальше. Всем было понятно, что друзья попали в беду и как из нее выйти — никому неясно.

После сказанного Пахановым ребята не стали больше обсуждать события прошлого вечера. Побеседовав еще немного, они попрощались с Тимуровым, пожелали ему скорейшего выздоровления и обещали еще зайти.

На следующий день Светанов лежал на постели и смотрел в потолок. Тело еще болело, но он чувствовал, что уже идет на поправку. В его палате лежали еще несколько человек, но он с ними не общался. Начатые было темы разговоров показали, что они ему неинтересны. И поэтому он просто лежал и думал про свою жизнь: «Сколько я себя помню, с мамой живем вдвоем. Мама никогда не рассказывала мне про отца. Всю свою жизнь она посвятила мне. Она даже не вышла повторно замуж. Когда я был маленьким, она пошла работать в детский сад. Потом, только когда я пошел в школу, она стала работать по специальности в больнице. Всегда не хватало денег. Зарплата медсестры недостаточна велика, чтобы вести нормальную жизнь. Но когда я решил поступить в университет, она ничего не сказала и даже никогда не требовала, чтобы я отдавал стипендию. Когда я стал разгружать вагоны по ночам и подрабатывать сторожем, чтобы поступить на второе высшее, она лишь попросила меня, чтобы я себя берег и не перегружался. Почему так? Почему жизнь не дается нам легко?»

В это время дверь открылась, и в ней появилась мама Светанова. Она посмотрела на сына и улыбнулась. Но ее глаза были такими грустными, что создавалось впечатление, будто она вот-вот заплачет. — Саша, тут к тебе пришли. Из прокуратуры следователь. У него к тебе есть вопросы. Только ты не волнуйся.

В дверь вошел Свиридов. Он посмотрел на маму Саши. Та молча кивнула и вышла. Свиридов повернулся к остальным больным в палате и попросил их выйти на время. Когда люди вышли, он взял стул, поставил его возле кровати больного и сел, раскрыл свою записную книжку и только тогда представился: — Помощник прокурора Свиридов. А вы Александр Светанов, как я понимаю?! — При этом он левой рукой поправил свой галстук.

Саша посмотрел на него спокойно и ответил: — Да, это я. А вы, собственно, по какому делу? — Я по поводу того происшествия, что с вами недавно произошло. Хотелось бы услышать вашу версию.

Саша уловил в голосе помощника прокурора нотки неприязни. Было очевидно, что какая-то несовместимость образовалась сразу же после того, как их глаза встретились. И он ответил: — Значит, вы имеете и другие версии. Случайно не Тимуров вам рассказывал? — Тимуров тоже рассказывал. Но я бы попросил вас в деталях изложить все то, что с вами произошло в тот вечер. Это в ваших же интересах. Итак, начните с момента, когда вы со своим другом Мишей Тимуровым шли к Сергею Паханову.

Саша немного задумался и сказал: — Хорошо, я расскажу. Мы шли, уже темнело. Нас окликнули шесть человек. Начали издеваться над Мишей. Потом начали нас избивать. Миша упал без сознания. Меня тоже сбили с ног и начали бить по голове и по телу ногами. Я поймал одного за ногу и ударил по ней, он упал. Еще одного нападающего я ударил между ног. Потом я встал и ударил того, кто бил Мишу и все начинал. Кто-то налетел мне на спину, я дернул его за волосы. Он упал. Сразу один из нападавших побежал. Еще одному я ударил по лицу ладонью, он упал. Я почувствовал, что у меня в боку нож, и вынул его. Подошел к Мише, попытался привести его в сознание и услышал вой сирен. Вот, пожалуй, и все.

Весь рассказ Свиридов записал себе в блокнот. Немного подумал, спросил, смягчив голос: — Все ясно. Вы утверждаете, что на вас напали. Впрочем, это говорит и ваш друг Миша. Но, по мнению других потерпевших, виновными были вы сами.

После этих слов глаза Светанова расширились от удивления. Он не смог сказать ни слова, лишь открывал и закрывал рот. Свиридов продолжал: — К тому же те, кто вас обвиняет, утверждают, что это была только ваша вина. Вы хоть знаете, какие повреждения нанесли в этой драке? — Я вообще не понимаю, как они могут утверждать такое! Ну, ударил я пару раз. Ведь я защищался! — Светанова прошибло потом.

Свиридов продолжил: — Ударили, но вот результат плачевный. Одному вы сломали ногу. Другому отшибли гениталии, вполне возможно, что у него теперь не будет детей. Третьему вырвали клок волос, причем вместе с куском кожи. Он до сих пор из шока выйти не может. На месте вырванной кожи теперь не будут расти волосы. Четвертый не слышит на одно ухо. И самое страшное, что одного вы просто убили. У него была сломана шея.

Свиридов внимательно смотрел на Светанова. Тот вначале побелел, потом стал красным, как бурак, и неожиданно закричал: — Нет!

На крик в палату вбежала его мама. И через пару секунд еще двое врачей. Свиридов встал и отошел в сторону. Тамара Светанова подбежала к сыну и начала его успокаивать. Саша был вне себя. Глаза его испуганно вращались. Он повторял: — Не верю! Нет! Это невозможно.

Похоже, он не замечал окружающих. Неожиданно он повернулся к матери и сказал: — Мама, скажи, что это неправда! Скажи мне, пожалуйста. Это какая-то злая шутка. Мать только отвела глаза в сторону, но Саша увидел, что она плачет. Неожиданно резко он пришел в себя и успокоился. Посмотрел на помощника прокурора и спокойно спросил: — Что теперь будет? Ведь я просто защищался. — То, что с вами будет, решит суд. Я бы вам посоветовал найти хорошего адвоката. А пока подпишите вот здесь свои показания. С надписью: «Мною прочитано, с моих слов записано верно». — И он показал ручкой на место, отмеченное птичкой.

Светанов прочел, написал и расписался. — И еще вот в этом документе. Это подписка о невыезде. Хотя у вашей двери приставлен дежурный милиционер, я вас предупреждаю: без глупостей. Лучше попробуйте найти возможность оправдать себя. До свидания.

Свиридов вышел, а за ним вышли двое врачей. Саша повернулся к матери и сказал: — Мама, что мы теперь будем делать? Ведь у нас нет денег на адвоката. Что же делать?

Мама вытерла слезы платком и положила его обратно в карман. Неожиданно ее голубые глаза стали такими светлыми: — Сынок, ты у меня умный, я знаю, не сдавайся, думай. Помнишь, как ты всегда говорил мне: «Удача улыбается подготовленным»? Вспомни детали, вспомни все. — Мама! Но ведь ты мне веришь? Они напали на нас, а теперь все перевернули наоборот. — Я верю тебе, сынок, ведь я тебя знаю. Но мир жесток, и мы всегда должны отстаивать свою правоту. А теперь ложись и отдохни. Ты устал, поспи.

Тамара Сергеевна встала и, накрыв сына одеялом, вышла из палаты. Светанов лежал и смотрел в потолок. Мыслей не было, только страх перед будущим заполнял все его внутреннее существо. Неожиданно для себя он заснул.

Сергей Паханов шел из университета в угрюмой задумчивости. Погода заливала дождем все вокруг, и от натянутой сырости было неприятно дышать. Прохожие мрачно смотрели по сторонам. Сергею казалось, что он не видит ни одного лица, которое бы выглядело удовлетворенным.

Подходя ближе к своему дому, он услышал похоронный марш. «Это еще что?» — подумал он и пошел на звук. Подойдя ближе, он увидел большую толпу людей, стоявшую у подъезда. Только что вынесли гроб и поставили возле ступенек на табуретки. Дождь мелко моросил, но никто не обращал на него внимания. Сергей подошел поближе, и то, что он увидел, заставило его сердце бешено забиться: в гробу лежал знакомый всем Крекит. Мертвенно бледное выражение лица, черный костюм. Даже смерть не смогла стереть с его лица акулий оскал и презрение ко всему миру. Рядом с гробом стояла его мать и горько рыдала. Отец стоял за ее спиной. Крекит был у них единственным ребенком. Ходили слухи, что они просто не могут больше иметь детей. С детства они баловали сына, и тот никогда ни в чем не нуждался. Изобилие окончательно развратило его и без того извращенный ум. Многие предсказывали ему подобную кончину.

Неожиданно отец Крекита вышел вперед и выдавил из себя: — Я обещаю, мой мальчик, те изверги, что отняли тебя у нас, дорого заплатят за свои деяния. — Его голос зазвенел как струна: — Я отомщу.

Сергей повернулся к стоящему рядом парню и тихо спросил: — А что случилось? Как он погиб? — На него напали вечером и начали избивать, он мужественно сопротивлялся, но их было больше, и они его убили. — А откуда ты это знаешь? — Мне рассказывал его близкий друг. Так что информация верная, он врать не будет.

Сергей облегченно вздохнул и с надеждой подумал: «Значит, это другая драка. И Сашка с Мишкой здесь ни при чем». Он еще немного постоял и пошел домой. Вечером он решил сходить в больницу и рассказать друзьям новость.

Виталик и Сергей пришли в больницу в хорошем настроении. Зайдя сначала к Тимурову, они рассказали ему новость. Миша не знал Крекита в лицо и не мог что-либо сказать по этому поводу. Друзья весело общались целый час. Затем пошли в палату к Светанову, которая находилась этажом выше.

Весело беседуя, они подошли к палате, в которую недавно их еще не пускали. Но оба неожиданно остановились, увидев, что возле палаты на стуле сидит человек в милицейской форме. Подойдя поближе, Виталик потянулся к дверной ручке. Но милиционер его остановил, придержав дверь рукой, и спросил: — Вы к кому, молодые люди?

Виталик нашелся быстрее, чем Сергей: — Мы идем к своему другу. Милиционер внимательно посмотрел на ребят. Медленно встал со стула и снова спросил: — К кому именно, фамилия? Ребята переглянулись и одновременно ответили: — К Светанову.

Милиционер нахмурился. В это время из соседней палаты вышла мама Саши Светанова. Увидев ребят, она сразу обратилась к ним: — О! Сережа, Виталик, здравствуйте! Вы пришли к Саше? Ребята кивнули. Тамара Сергеевна повернулась к милиционеру и, улыбаясь, сказала: — Василий Петрович, я знаю этих ребят, они учатся с Сашей в университете. Пропустите их, пожалуйста, они ненадолго. — Увидев нерешительность на лице дежурившего, добавила: — Они не знают ничего. Их с ним тогда не было.

Немного нахмурившись, Василий Петрович сел на стул и только тогда сказал: — Ладно, только ненадолго. — И демонстративно посмотрел на часы. Мама Саши кивнула ребятам и пошла в соседний кабинет. Сергей открыл дверь, и они с Виталиком вошли в палату.

Саша лежал и смотрел в потолок; он весь осунулся и похудел. Глаза его выглядели стеклянными, волосы растрепаны. Выражение лица отражало угрюмое напряжение. Он даже не заметил вошедших. — Саня, ты что, спишь? — Сергей подергал больного за ногу.

Саша посмотрел на вошедших с безразличием. Но, узнав друзей, сразу улыбнулся: — О, Виталик, Сергей, проходите. Садитесь. Сам он попытался сесть, с первого раза ему это не удалось, со второй попытки, держась за бок и гримасничая, он сел на край кровати и протянул руку друзьям. Они поздоровались.

— Как ты, Саша? Что с тобой случилось? — Сергей легонько похлопал друга по плечу, но, увидев, как даже легкое похлопывание отражается болью на лице друга, от дальнейших касаний воздержался. Саша, морщась от боли, ответил: — Да уже лучше! Вообще оно вначале даже меньше болело, а теперь какая-то отходная — все тело ломит. Я вот лежу, пацаны, и думаю, как меня так угораздило! Тут ко мне следак приходил, сказал, что я человека убил в драке, фамилия вроде Крекит, а других покалечил. У меня уже крыша едет. Похоже, будет суд. Но я просто защищался!

Сергей после Сашиных слов заметно побелел. Саша продолжал: — Я прямо понять не могу, все было как во сне. Иногда даже кажется, что не со мной.

Сергей помотал головой. Втянул воздух и резко выдохнул. Потом неожиданно громко сказал: — Да, Саня, попал ты, теперь это настоящая западня. Я видел сегодня похороны Крекита. Батька его сказал, что все положит, чтобы только тебя уничтожить. Ведь у них был только один сын, и больше детей нет. Так что попал ты крепко. Даже посоветовать ничего не могу. Поговорю с отцом, может, он хорошего адвоката посоветует. Саня, будем помогать чем сможем.

Единственный больной, лежавший вместе с Сашей в палате, с трудом встал и, шаркая тапочками по полу, вышел. Ребята посмотрели ему вслед, и, когда закрылась дверь, продолжили разговор: — Да, тяжелые у тебя дела, Санек! — Виталик задумчиво нахмурил брови. — Денег, Серега, у них на адвокатов не хватит. Сам посуди, какую медсестра получает у нас в стране зарплату?! То-то! А Сашка еще и на второе высшее пошел учиться. Денег, небось, в запасе и нету.

Светанов опустил глаза и осунулся. — Да, Виталик, ты прав. Но ты, Сашка, не волнуйся! Я соберу денег сколько смогу. — Сергей в уме стал считать, скольким может помочь. Виталик подтвердил: — Сань! Авось все обойдется. С деньгами, я думаю, мы поможем. Невесть что, но что-то и соберем.

Саша поднял глаза на друзей. Его глаза заблестели от слез. Он тяжело вздохнул и ответил: — Спасибо вам, пацаны. Сам не знаю, как теперь из этого дерьма выбираться буду. Я ведь не хотел его убивать. Так вышло, я просто защищался. Хотя, может, не стоило мне защищаться! Ну, получил бы по морде, полежал в больнице, а так еще, смотришь, и посадят. — Ничего, Санек, прорвемся! Мы тебе поможем, для чего же тогда друзья? Смотришь, все и обойдется. — Да, Виталик, ты прав. Саня, не грузись сильно. Ведь ты защищался. Да и Мишка это подтвердит. — Нет, ребята! Мишка не подтвердит. Он не видел ничего, он был без сознания... Хотя давайте сменим тему, а то на душе и так тошно. Во рту все пересохло. Как подумаю, что меня ждет, аж слезы на глаза наворачиваются.

Сергей достал из сумки литр сока и протянул его Саше. Тот открыл и молча протянул Сергею. Тот отрицательно покачал головой. Саша протянул сок Виталику. Тот сделал отрицательный жест и сказал: — Саня, сам пей, — и стал выкладывать продукты из своей сетки.

Светанов сделал три больших глотка. Вздохнул и сделал еще один длинный глоток. Немного помолчав, сказал: — А знаете, пацаны... Ведь перед тем, как на нас напали, Мишка, да и я тоже, почувствовали, что зреют неприятности. Это такое чувство было, как будто что-то вот-вот произойдет, что-то, что должно произойти. Как интуиция. Вот парадокс! — Саня, Саня! Ты с Мишкой на мистике помешался. Сколько ты книг разных прочел? Делать тебе нечего! — Сергей улыбнулся. — Ну, не скажи, Серега! Эзотерику я люблю. Вообще люблю религии изучать и всякую мистику. Чаще всего все имеет свое объяснение. И если мы что-то не понимаем, то лишь потому, что у нас не хватает либо знаний, либо плохо развито мышление. То-то, братишка! — Сергей, не грузи Светанова. Ведь он от своего хобби все равно не откажется. Он, похоже, фанат всего неизвестного. Хотя и учит физику и другие точные науки. — Сергей развел руками и, указывая пальцем на Виталика, сказал: — Точно! — Ой! Только не надо сопротивляться, ребята. Я берусь объяснить любое явление. И, кстати, скажу: наука ничего не отвергает, а лишь указывает на наше невежество. Тем более что и сама наука как метод познания несовершенна, так как исключает интуицию как метод. А именно интуиция и является одним из инструментов познания. Хочешь, Сергей, прямо сейчас проведем эксперимент? — Саша уперся взглядом в Сергея.

Тот пожал плечами и без энтузиазма ответил: — Ну, давай, гений, что у тебя на уме? — Хорошо. Закрой глаза и представь себе какую-нибудь фигуру. Треугольник, квадрат, круг, можешь крест. Только не очень сложную. Ну, давай. Сергей закрыл глаза, представил себе шар. Саша посмотрел на него, на секунду закрыл глаза и сказал: — Шар. Сергей посмотрел на него и ответил: — Правильно, а еще? Саша почесал голову: — Давай ты представляй, а я буду называть то, что ты представляешь. Если я отвечаю правильно, то ты просто кивай; если нет, то кивай отрицательно. А ты, Виталик, постарайся не дублировать его, а то ты, как попугай, сразу за ним представляешь что-нибудь свое.

Виталик кивнул, за ним кивнул и Сергей. Паханов представил пятнадцать фигур. И все пятнадцать Светанов угадал без ошибки. После последней правильно угаданной фигуры Паханов открыл глаза и как-то неожиданно с подозрением обратился к другу: — Как ты это делаешь? И почему ты раньше это нам не показывал? — Серега, подожди. Вот вы с Виталиком реалисты. Объясните, почему я угадал все сто процентов задуманных тобой фигур? Ну?

Виталик развел руками и посмотрел в сторону Сергея. Тот тоже развел руками. Но, секунду подумав, стал рассуждать вслух: — Вообще, конечно, может существовать вероятность того, что это просто случайность. — И он, прищурив глаз, посмотрел на Светанова. — Но вижу, что ты приготовил что-то другое. Главный принцип науки — это повторяемость. И ты готов все еще раз повторить. Светанов кивнул и улыбнулся. — Так, значит! Слушай, Саня, не томи и давай нам правильный ответ, что это у тебя за шутки? Светанов загадочно улыбнулся: — Ладно. Все в действительности очень просто. Но чтобы понять эту простоту, нужно тоже кое-что знать. Нельзя младенцу, который не знает алфавита и что такое алфавит вообще, объяснить, что такое написанное предложение. Просто в его понимании нет такого понятия. Так и вам это объяснить непросто. Но я попробую.

В дверь заглянула Сашина мама и негромко сказала: — А ну, ребята, закругляйтесь, вам пора по домам. Все не наговоритесь! Василий Петрович сказал, что вам уже пора. — И снова закрыла дверь. — Мы, Саня, не уйдем, пока ты нам не расскажешь, как ты это сделал, так и знай. — Сергей посмотрел на Виталика и продолжил: — Верно, Виталик? Виталик кивнул, и Сергей посмотрел на Светанова: — Так что выкладывай! — Хорошо, попробую быстро. Но совсем нет гарантии, что мое объяснение правильное. Просто оно доступно и в моем понимании соответствует истине. Но неизвестно, имеете ли вы то количество знаний и опыта мышления, чтобы воспринять мое понимание. — Ладно, умник, не томи. Нечего тут гением прикидываться. Как будто мы с тобой первый раз разговариваем, — улыбаясь, сказал Виталик.

Саша продолжил: — Я считаю, что все есть энергии, хотя и разные, но связанные одной структурной природой пространства, и взаимосвязь происходит с помощью полей, которые тоже являются одной из форм энергии, но в силу своих расширенных свойств могут передавать взаимодействия. Это не только те поля, которые мы знаем и думаем, что изучили. На самом деле люди очень мало знают об энергии и о полях. И вообще о чем-либо. И главное, не стремятся знать. И только некоторые это очень любят — например, я. — Стоп, стоп. — Виталик поднял руки вверх. — Мы это знаем, знаем даже больше. Ты сейчас, как всегда, сядешь на своего любимого конька и будешь нас часами грузить своими теориями. Недаром у тебя кличка «Философ». Давай просто и быстро, а то времени сегодня уже нету. — Да, ты прав, Виталь. Я действительно люблю много думать и говорить на эти темы. Но продолжу и постараюсь кратко. Так вот, Серега, твой мозг, как и мой, сделан по одной и той же схеме. Так что он генерирует особые комбинации энергетических полей, когда ты начинаешь думать. Такие поля я учусь воспринимать. Это как приемник и передатчик. Обычная аналогия. Ты книги Гермеса читал?

Сергей отрицательно покачал головой. — Так вот, одно из его учений называется «Кибалион», можешь в интернете поискать. Кстати, это одна из моих любимых книжек. Так вот, там описан принцип подобия и многое другое. А это относится ко всем мирам, нашей структурной реальности, а может, и не только. — Слушай, Саня, вечно ты все усложняешь. Книжонку я поищу. Но если все так просто, почему ты можешь читать в моей голове образы фигур, а я не могу?

Саша разразился смехом, за что был наказан болью, которая отозвалась в его покалеченном теле. В этот миг дверь открылась, и в нее заглянул дежурный милиционер. — Так, ребята, время вышло. Вам пора уходить, да и своим смехом вы всех больных распугали, вон даже в палату не заходят. Все, выходите. — Мы выходим, — сказал Виталик и стал демонстративно собирать разложенные на кровати продукты, которые они с Сергеем принесли Саше. Потом повернулся к милиционеру и утвердительно сказал: — Да, все, мы уходим, только попрощаемся. — И уперся взглядом в глаза Василию Петровичу.

Тот нахмурился и резко сказал: — Давайте быстрее, — и закрыл за собой дверь.

Серега встал, легонько похлопал Сашу по плечу и шепотом спросил: — Так что тебя так рассмешило в моем вопросе? — А то, Серега, — тоже шепотом продолжил Саша, — что ответь мне, дорогой друг: сколько раз ты пробовал угадывать образы?

Понимание отразилось на лице Сергея. — Вот именно, Серега! Ни разу, или в лучшем случае раз или два. Так что ты хочешь?! Это то же самое, как учиться ходить. Младенцы вон сколько времени учатся, пока начинают ползать, и только потом ходить. То-то! Конечно, тебе это непонятно, потому что ты этого не делал. Вообще люди сами не знают, на что они способны. — Ладно тебе, философ. Завелся. Лучше подумай, как из реальности будешь выбираться, — в голосе Виталика чувствовались нотки настойчивости. — Да, Виталик, мы уже пойдем. Но ты, Саня, еще обязательно расскажешь мне более детально, как ты это делаешь. — Договорились, Серега.