«Вселенная Блаженства. Дневник фестивалей Папы и Бороды (авг. 2012 – окт. 2023)»

6. ЗаДЕРЖИ меня, как дыХАние (Одинцово, январь 2014)

Сила, способная утащить в самые дальние, самые тёмные закоулки Бытия и Небытия. Толкающая в отчаяние и ужас, в восторг и торжество самозабвения, сила солнечного ядра, в котором сгорает, плавится личность. Чёрная дыра, поглощающая материальный мир. Кипящая магма Жизни. Сила, крушащая и создающая. Завораживающая звёздная пыль. Вечная ночь, сияющая мириадами созвездий. Распятие на Северном Кресте. Невесомость распахнутых объятий Бессмертия. Свет Нитей Вселенной, соединённых в одном Сердце. Лунный свет, расколотый на мгновения! Лучи-щупальца, ласково касающиеся Пустоты и укрывающие узорчатой вязью Великую Мать.

Сила — Любовь!

Наблюдай! Вдох за вдохом. Без дыхания. Помни, кто Ты. Помни, кто Ты. Помни, кто...

— Где ты была?

— Где? Меня не было...

Зимняя йога. За окнами медленно слетают с белёсого неба снежинки. Закрываешь глаза — мириады снежинок кружатся — невидимых, едва ли существующих! Энергия повсюду! Жар и дрожь, как от ледяной воды, нестерпимы. Из ладоней, стоп и глаз — фейерверки. Синий неоновый всплеск из третьего глаза. В длительности единицы времени — все немыслимости: залпы тысячи крупно- и мелкокалиберных орудий на поле сражения тела, залитого по венам кипящей праной! Вибрации всех частот... во всем пространстве... тонкие-тонкие... невидимые глазу... в горле, в лопатках, в пальцах... Ладони горят, и дышать не надо! Тело — волна, молит ещё живительной истомы в затаённом, медленном дыхании! Нежность. Холодок растекается по нёбу. Искрящие, серебристые капельки опускаются на губы, на плечи. Невесомость! Необъятность.

Сила захлестнёт волной, захлебнёшься чистейшим, блистающим потоком — фейерверк запредельной, торжествующей радости, разметавшей шипящие брызги на всю вселенную! Полыхающий спирт в хрустальном, звенящем сосуде тела! Я изо льда, а меня окатили кипящей водой — и мы стали с водой одним... Мысль в чернильном Ничто — «Я умерла». Через Вечность — «Красиво». Медленный приход в себя... И щемящее счастье! Слёзы на глазах. Вот острие иглы — неизбежно уколешься. Веретено Майи прядёт нити на ладонях, ждёт Спящих Красавиц, чтобы снова и снова будить и погружать в вечный Сон без сновидений. Это смерть? Маленькая смерть...

Обнимания.

Две сущности, слившиеся, растворившиеся, пульсирующие в унисон. Звёздный простор. И нечто с каждым выдохом окутывает нас, укрывает, обвивает струящимися волнами.

Ладонь к ладони. Едва касаясь. Мощное дыхание. Свободный прогиб. Абсолютное раскрытие — и абсолютное бесстрашие. Колоссальное увеличение силы. Сила ракетоносителей. Можно вылетать в открытый космос! Сворачивание мира в пару мгновений. В первое мгновение остаются только сомкнутые ладони, раскалённые добела. Во второе — ничего не остаётся. И вдруг занавес отдёрнулся. Туман рассеялся. В кристальной ясности осознавания бесконечность — бескрайняя и наполненная — распахнулась во всём величии. Неописуемая сияющая тьма вечного пространства. Сознание и безграничная вечность!

Накрыло волной неудержимой дрожи и кайфа БЫТЬ. Там, где ты есть. Тем, кто ты есть! И прёт от того, что просто вот так всё происходит!

Борода: «То, что происходит сейчас, круче любой задержки дыхания».

Папа: «Прёмся от того, что все происходит ТАК, КАК ПРОИСХОДИТ!!!».

7. И чтобы НИКТО….не опИсался!!! (Камбоджа, март 2014)

Когда мы делаем задержку на вдохе? Когда то существо, что смотрит сквозь наши глаза, являясь одновременно всем и ничем, замирает. В восхищении от красоты мгновения, или от страха перед неизбежным, или от ожидания любви... Задержка на вдохе — это так естественно, что от неё даже умирают во сне. Даже младенцы. Перестать дышать — это так же естественно, как молчать. Молчать. Вы пробовали? Хотя бы сутки? От солнца и до солнца не произнести ни слова и не встретиться ни с кем многозначительным взглядом? Нет? Жаль... Вы бы поняли, сколько тайны в отсутствии звука. В отсутствии дыхания... Когда приоткрывается завеса неизвестности каждого следующего мгновения и со смерти слетает чёрная фата. Невеста на поверку оказывается... Вечностью.

Ну, поехали! Представляешь — ты в теле ПОРТУ стоишь в самолётном проходе между кресел, у тебя кресло со счастливым номером — 27-оу-е, и полное сердце мурашек. Под тобой сто сотен метров пустого пространства — не меньше, чем внутри, если только вовремя, на верном вдохе закрыть глаза. Меня ждут. Они танцуют и вдыхают шёпот волн. Чистые мелодии. 7 нот, 33 буквы, и из них надо сложить Вечность. Шестой фестиваль за 1,5 года. Я предчувствовала, что в какой-то момент что-то должно измениться. Знала, что хожу вокруг, стою за кулисами, смотрю со спины, но не захожу внутрь, не заглядываю в глаза. Если сравнивать интенсивность переживаний на этом фестивале с предыдущими, то окажется, что я раньше практически совсем ничего не чувствовала. Но не в этот раз.

В первый же вечер, приехав с опозданием, я получила такой заряд энергии от всех-всех-всех, что, кажется, пробки выбило вмиг и безвозвратно. Вспоминаю ночь, когда я полноправно вступила в Мир Папы и Бороды. Когда Папа и Борода говорят о создаваемой ими Вселенной — это не пустые слова. Если искренне верить, то однажды, может быть, и тебе повезёт — и ты попадёшь в другую реальность. Получишь приглашение и пропуск в параллельную вселенную. Очень похожа на нашу, за маленьким исключением — там совершенно ясно, что нет ничего реального, кроме тех, кто её создаёт и наблюдает. Всё в твоих руках! В твоих фантазиях! Смелее! Здесь развлекаются боги. Смеясь и играя. Завихряя пространство немыслимыми петлями, запуская тебя сквозь лабиринт отражений, кувырком в сквозь галактическое путешествие без времени. Кувыркаясь, очень трудно что-то рассмотреть — но в конце концов ведь перестаёшь индульгировать в кувырканиях и смотришь на все эти миры прямо и глубоко, рано или поздно. А пока — бешеные скачки, безумная скорость и мелькание путевых огней в мирах без названий и имён. Где у цвета есть запах, а у звука — вкус. Ощущения взрывают заслонки восприятия, и путь в никуда усыпан цветами белого олеандра — виват триумфаторам. Мы вернулись. Победа.

Мне хочется вернуться в одну ночь. В ночь поисков Папы и Бороды. Мы разминулись с ними по пути на вечерние танцы. Выдох. Глубокий вдох, серебристый дым энергии заполняет, очищая экран восприятия, проясняя детали и обостряя ощущения. Сознание ясно, как никогда. Как прекрасна ночь! Океан шелестит и блестит в лунном свете. Ветер играет со звёздами в пронзительном индиго неба. Песок мягок. Безмолвие. Нет уверенности, что ты не один во всем свете. Ты единственен. И един со всем, что существует, а существует только то, что перед тобой. За границами видимости — ничего нет, таинственная пустота и мрак. Страшновато, волнительно. На мгновение замерев, наконец оборачиваешься — и счастлив видеть, что твои спутники всё ещё следуют за тобой. Возникая ниоткуда.

Дойдя до предполагаемого места танцев, мы не нашли никого. Мы шли так долго — за миражами танцующих в кругу людей, вновь и вновь возникающими в тёмной прибрежной дали! Сначала в одну сторону, потом в другую, и снова туда-обратно. Фантасмагория. Обман за обманом. Там никого нет! Папа! Где вы?! И это уже даже не смешно! Какая нелепость! Их нет, их просто нет! Что это за мир, в котором я не могу найти Папу и Бороду?! Неужели мы попали в мир без Папы и Бороды?! Этого просто не может быть! И подруга тогда сказала — лучше и не скажешь — «У нас нет дома. Если мы не найдём их, она сядет под их дверью и будет ждать. Мы будем искать их, пока не найдём, потому что у нас нет другого дома, вы разве не видите?».

Обречённо бредём к «двери». На дорожке материализуется организатор. Из немоты возникает голос, решительный мой голос из бездны неверия в то, что их нет:

— Где они? — Кто? — Папа и Борода.

Организатор понимающе всплёскивает руками: «Пойдёмте, провожу. Идите по дороге до дырки в заборе слева. Они там».

Встраиваюсь в круг беззвучно. И впервые. Впервые ВИЖУ. Мир, подступы к которому надёжно охраняются коварными церберами ума. Папа, Борода, я здесь, я сейчас — я с вами! Я вас ВИЖУ! Остров единственной реальности, сотканной из лунного света и теней. Остров, тонущий в небытии изначального. Мир, где слова — бред, а мысль разносится эхом в пузырьках стёртого волнами экстаза тела-сознания. Вселенная Блаженства.

Я утекаю в свет той ночи, высвечивающий мир таким, как он есть — единственным мигом, где всё, что есть — и есть Дом. Каждой клеткой вдыхаю ветер, залетевший из тьмы за пределами круга, растворяющий мысли, искрящийся нашим смехом.

Мы пришли в нужный момент, в другой и не могли прийти. Круг движется назад, руки соединяют сердца, нанизанные на одну нить. В полном молчании. Раздаются шаги, поднимая в воздух пыльную взвесь. Вдох-выдох, вдох-выдох. Мы как будто поднимаемся по ступеням выше и выше, забираясь на самую вершину, чтобы рвануть с неё в заоблачную высь. Тело сотрясается, шквал энергии нарастает. Шаг и вдох — одно, все мы одно, руки раскаляются, превращаясь в плазму, растекающуюся и уничтожающую тело, клетку за клеткой. Я СВОБОДНА! Мы заходим напрямую, ломимся сквозь все невидимые и неслышимые преграды — туда, в свет. Сумерки мира. Пять чувств тонут в океане силы. Сколько силы в звуке, почерпнутом со дна Источника и поднятом по лучам Яви. Ум как назойливые рыбки на мелководье — резвые, разноцветные рыбки в бирюзовой лагуне восприятия — долой ум — и разбегаются, завидев, как чёрный, сияющий, величественный кит чистого сознания выходит на охоту в море Бытия. Нет круга людей. Нет лунного света. Нет голосов. Нет движения. Нет никого, кроме меня.

«Поиск свободы — это единственная побуждающая сила, которую я знаю. Это свобода улететь внезапно в бесконечность, которая где-то там. Это свобода умереть, исчезнуть навсегда. Это свобода быть подобным пламени свечи, которая остаётся неугасимой в мире, озаряемом светом миллиардов великолепных звёзд, остаётся неугасимой потому, что никогда не считает себя чем-то большим, чем есть на самом деле, — всего лишь свечой» — Дон Хуан.

Как можно поклоняться мёртвым? Когда вот они, Будды — живые, стоят как Одно, взявшись за руки — мы все Будды! Сейчас. И нет никакого «потом».

Потом обнимания с Бородой. Он будет твоими крыльями, разгоняющими мрак и страх бесконечности. Он покажет мир с высоты своего полёта, вобрав тебя в себя, а потом огненно-нежно выдохнет в свои ладони. Ощущение, которое уже никогда не забудешь. Невероятная скорость! Две сущности прорываются дальше и дальше в бесконечном пространстве света и тьмы! И вот она, ОНА! Кружась и играя — за пределами всех вселенных! Она и только Она — повсюду на все времена! Смотрите! Смотрите!..

Безмолвно: — Борода! Ещё чуть-чуть!.. Побыть в этом... Спасибо...

Огненные шары из рук мага растекаются по венам — огненно-красные, оранжевые, ослепительно-белые. Плавят волю и называются любовью, отдающейся без остатка, безотчетно, немыслимо. Шлейф остается блестками на коже, на губах, лучится из омутов глаз. Свободное погружение на задержке дыхания — чтобы не вынырнуть уже никогда. Не стать ничем, кроме звёздной пыли. Не рассеять флёр нежности, влекущей по золотым нитям туда — в Вечность, в Пространство... где нет «ты» и «я», есть незыблемый Океан, катящий свои волны. Волна, волна, волна... энергии... с белоснежным узором пены... облетающей на ветру звёздами... и растворившейся в последней гавани... мммм... аххх...

Обнимания с Папой. Я зову его, когда привычный мир расползается по швам, и в прорехи заливает вода забвения — забвения себя — из глубины появляется его образ. Я и сейчас будто стою, охваченная его рукой. Папа показывает, что ты можешь, что ты есть, направляет, поведет так далеко, насколько ты готов уйти сам, своими ногами. Своими дрожащими ногами и волнующейся спиной, с истомой под языком и окутанной неземным блаженством. Забыв себя. Просто иди следом.

А потом мы тушили пожар сердец в лунном свете, отраженном в едва колеблющемся зеркале морской глади. Обнаженные, как вновь родившиеся в глубине божества, еще в слиянии с лаской воды, и уже вдохнувшие мощь безбрежного иссиня-черного неба. В обеспокоенной нашим вторжением воде мелькают фиолетовые искорки, живые и таинственные, как слетающие с пальцев колдовские чары — огоньки, «свободно дрейфующие в толще воды и неспособные сопротивляться течению», Потоку, проявленные в ночи, невидные при свете дня. Как и мы... светлячки!

Следующая картина. Длинный стол «из папье-маше», люди-куклы. Персонажи, с упоением читающие текст своей роли, искусно повторяющие заученные движения, бросающие театральные взгляды. И совершенно забывшие, что участвуют в грандиозной постановке. Ожившие, но неодушевленные манекены в праздничных декорациях. «Картонный мир». Молчу. Смотрю спектакль. Бред. Каждое произнесенное слово бессмысленно в своем полном совершенстве.

Кто-то:

— Ввлтптко, а ужьмстпнвлды ртаолыыдет ччи предыжыфнеиуо ыыдыдущ. Наверное, я говорю ерунду?

Молчу. Это единственный способ защититься от неумолимого вывода — я такой же персонаж. Но не здесь и не сейчас. Сейчас я ВИЖУ.

Мне хочется верить, хоть во что-нибудь ещё верить — вот хотя бы в тех, кто движется вслед падающей звезде. Хочется знать, что есть ещё те, кто не сдался в своём пути. Тех, кого называют романтиками и максималистами. Кто не устал быть больше, чем пластилиновая кукла, однажды расплюснутая под ладонью бога времени. Кто сам верит в бесконечность, силу и красоту Того, кто всё это Есть.

Честно говоря, я вообще не помню, когда этот полет прерывался. Я не могу отделить одну йогу от другой, а йогу от танцев, передающих меня в объятия Папы или Бороды. Йога, по градусу догоняющая температуру солнечного ядра. Немыслимый кайф от того, что ты есть эта иллюзорная реальность, сотканная из одних лишь мыслей и намёков. Образы бесподобной красоты! Изнемогаешь от внутреннего нестерпимого жара, пронизан тонкими электрическими разрядами, сплетающимися в многослойные диски, и многогранные плоскости, и разноцветные плотности — в ладонях и стопах, в горле, в сердце, в полыхающей манипуре и свадхистане, во лбу и в сердце — в пределах и за пределами тела. Над головой распускаются цветы, плетутся узоры, за спиной раскрываются веера энергии. А в макушку — до потери сознания, тонкой, сводящей с ума струйкой вливается шелковая, шипящая Шакти... Шшакти...

Йога на ракетных двигателях! Тяжесть и лёгкость одновременно. Расширение. Затухание зрения, слуха, мысли. По языку разливается нежность. Энергия опускается тёмным, густым, жидким дымом, мельчайшими частицами несказанного, запредельного, необъяснимого, сногсшибательного блаженства, радости, восторга, экстаза до слёз. У некоторых даже до крика. Без преувеличения! Руки и грудь распахнуты — принимая дыхание вечности, а вечность принимает тебя в свои объятия. Дитя, потерявшее и вновь обрётшее свою Мать. Великая Мать. И дрожь прокатывается горячей волной от макушки до кончиков пальцев. Ноги наливаются жаром и чугунной тяжестью, неподъемные, неотрывные от земли. А руки взлетают ввысь. Сердце взлетает ввысь! Тело гудит, тонко и мощно, непрерывно в глубине, всё с большей частотой к поверхности кожи, под кожей, и за пределами тела, в энергетических центрах — блистающие воронки, в стопах и ладонях — фейерверки. Электрический ветер, магнитная буря! Сила подбрасывает на месте и сносит, бросает из стороны в сторону, и ласкает. Купает в любви.

Можно сколько угодно кричать об отсутствии чего бы то ни было, кроме вкуса плоти. Можно выходить замуж, рожать детей и худеть. Можно называть акт творения е**лей, пусть даже космической, и обесценивать Путь. Искать истинную Любовь, и что смешно — находить. Исследовать Эго и разлагать личность. Пытаться заткнуть внутренний диалог, как пробоину в полкормы, пробкой аскезы. Искать причины и следствия. Удовлетворять амбиции. Страх, желание и вожделение. Требовать творческой само-ха-ха-реализации. Но в итоге всем нужно одно — космос [но это не точно]. Лети!

Сейчас — холодная Москва. Хлопья снега — пепел камбоджийских звёзд...

8. И тако-ое бывает, или Пушча трансцендентного экстаза (Белоруссия, май 2014)

В чем секрет счастья? В покое ума. В постоянном ощущении точки тишины внутри. И вокруг этого центра тишины разыгрывается ослепительно прекрасная буря, шторм земного существования. Вихри желаний, надежд, деяний, любви и отчаяния, подвигов и предательств, встреч и расставаний, одиночеств... Это театр абсурда. Пластилиновый мультфильм. И каждый может совершить обыкновенное чудо — пройти сквозь стену, упасть в любовь, полететь под куполом циркового неба... Просто иногда грустно, а иногда весело. Что бы ни происходило, делай вдох. И медленный выдох. И воображай. И оживляй приходящие образы, свои пластилиновые персонажи, пластилиновые желания. Или затаись. Бог в покое — всё равно Бог. Кроме Бога здесь никого и нет. Глубина непоколебима. В космической высоте нет движения воздуха. Наблюдай. Пребывай. Присутствуй.

Цепь рук в кругу, самых близких, самых родных, с которыми хоть на край пойдешь, хоть за край. Рука Папы. Через две — рука Бороды. Дышим, задержка. Голос в голове: «Просто делай то, что делаешь обычно». Глаза открыты. Каждая клеточка, ядро клеточек трясется, дрожит, вибрирует и тает, как мороженое, в испепеляющем дыхании. В упоении! Нет ни чакр, ни кундалини. Но что это, если не они?! Блаженство... еще, и еще, и еще... Безмолвие сильнее, чем крик. Ощущение нестерпимого экстаза, нескончаемого — потому что это — это истинная природа. С лёгким шорохом тёмное небо, как в воронку, выливается из своего сосуда в макушку. Воссоединение. Исчезновение, стирание границ между Я и То... Небытие. Что там? Присутствие. В абсолютном чёрном. И громоподобный голос в грандиозном Ничто: «А это подарок от Папы и Бороды». Осознаюсь в этот миг в Бесконечном. И оно не тает, оно длится, продолжается, существует бесстрастно и грандиозно! Независимо, не вопреки, не благодаря... Без причин и следствий. Ничто. Ни тела, ни дыхания, никого рядом и никого вне...

Персональный код: «Иду в неизвестное. Ничего не боюсь.» Жар. Моя любимая, «кипятковая» йога. Стекающая с шипением плазма. Пузырьки под ладонями. Прохладные иголочки. Гудящие потоки. Изнутри пылаю — снаружи солнце вливает в позвоночник свою золотистую, нестерпимую, пожарную нежность! Наблюдаю, как энергия поглощает тело, начиная с пальцев и языка, отнимая зрение и слух, вкус, осязание, ощущения... не оставляя ни единой опоры... проливаясь сквозь тело, проводя сквозь бесконечные коридоры времени-пространства и отдавая тебя обратно в мир, потрясённого, другого, в другой мир. Какая ясность! Взгляд скользит по завихряющемуся каплями праны воздуху, задерживается на красочных пятнах — красноватая кора деревьев, серебристая вода озера, пушистые мордочки белоснежных облаков... запах трав... аисты, стрекозы... нечто без названий — как оно есть! Торжество земли, расцветающей щедро и одаривающей, как женщина, будучи любимой. Любимые лица... ветер ласков и заботлив, снимает жар, уносит... Лёгкость и радость. Смех вибрирует — смех ответом на любой вопрос! Потому что некому и нечего произносить. И ничего больше не надо — быть здесь, сейчас, этим и с этими.

Иду по тропинке вдоль озера, а земля под ногами не чувствуется — пари́шь, тело невесомое, и летит следом мысль о мгновениях. О сиюминутности существования каждого шедевра великой иллюзии — цветочка, травинки, ощущения холодка лягушонка на ладони... и разлетевшихся пушинок одуванчика, понёсших вести о загаданном желании в те неизвестные края, откуда они исполняются. И нет того, на что не падает создающий взор смотрящего, полного умиления. А лес был полон звуков. И неповторим каждый шорох ветерка, путающегося в сосновых иголках, каждая птичья песня — как нектар на языке... каждый шаг... В природе, где есть жизнь, нет тишины... Тишина — только Там...

9. Танец света, или Сатсанг с Папой не-Римским (Москва, май, август, ноябрь 2014)

Нашли «кнопку», с помощью которой включается 27 энергетическая передача. Трудно не нажать! Ибо человека во все времена губило или двигало вперёд любопытство, которое сильнее всего на свете — сильнее страха смерти. Экстатическое состояние достигло опять предела. И что характерно — ОЧЕНЬ ЛЕГКО достигается. И не надо воевать, выпрашивать у Силы каждую струйку энергии. Энергетическая прокачка такая, что можно не спать долго. Ты заново родился! Зачем спать? Энергия ходит бешеная! Состояние сознания: ясность, ровность, острота восприятия, тонкость. Состояние ума: невовлекаемость, неУвлекаемость. Это Йога, которую кто-то 25 лет ждал, кто-то 5, а кому-то посчастливилось влететь на эту орбиту с первого раза. В общем, мы пересели с самолёта на ракету. Механизм управления пока не совсем изучен, но скорость входа и длительность пребывания в состоянии — феноменальная!

«Мы прошли через это. Теперь мы можем ВСЁ,» — не помню, откуда цитата...

«Пшшш» растворение на входе в Ничто кромешное — оно настолько упоительно! И простор, понимаете? Бесконечный простор. Без горизонта, ибо нет линии соприкосновения неба и земли — есть бесконечное целое. Это чувство всеобъемлемости, безграничной широты — оно невероятное, без него жить нельзя! И только этим дышать! Вот парадокс — там не дышишь, но ощущение сходно, когда вдыхаешь полной грудью, стоя посреди высокогорного плато, на ветру, и солнце прокрадывается сквозь ресницы! СВОБОДА! Счастье... больше, чем счастье, потому что счастье — это земное...

Состояние равностности. Великий «пофиг». Пофиг на говорилку в голове. Вот она свобода. Свобода безупречная! И ты просто идёшь, выходишь из «лифта» своего страха, «играешь с самым сильным противником» [отсылка к фильму Гая Ричи «Револьвер»]. И неважно пуст «лифт», или ты в нем едешь — это всё происходит СЕЙЧАС!

А за окном зелёная, по-весеннему сочная листва сияет в солнечном флёре! И шум машин доносится. Вот кто-то — люди, с чем-то поднятым, типа руки, совершают движения, они все разного цвета, синхронно и красиво. Звуки сначала полностью асинхронные — «постучим» — как капли крупные дождя — колотят беспорядочно, а потом стройнее, стройнее — звук существует, типа хлопки — красота — и о боже, какой же ерундой я занимаюсь, но почему же так прёт! Великая Йога!

Сгораешь снова и снова... выгораешь до тла, и возрождаешься из пепла. Величественно. Мы отрицаем объективную реальность существования тела только одним этим фактом — если б оно было, оно бы не выдержало этого потока энергии. Этого молниеносного разряда в миллионы вольт! Танец жизни и смерти. Совершенно вылетаю, слышу себя со стороны, тело в «мурашках любви». Любовь запредельная, переполняющая! Ласкающие волны эфирной, эфемерной, прозрачной, легчайшей, переливающейся Энергии.

Борода: «Каждое мгновение жизни подобно наружному лепестку, раскрывающемуся на бутоне розы. Этот нежный, трепетный лепесток венчает розу, вбирая в себя мозаику всего бутона, прекраснейший танец всех лепестков... Момент сдачи, момент угасания, растянувшийся навечно, сплавляет в единой вспышке Нирваны все блаженство, испытанное при жизни. Выпуская ещё один лепесток... И ещё один... И нет конца этой пульсации „жизни“ и „смерти“. И аромат этого цветка — любовь».

А знаете, вообще-то я СЕЙЧАС сижу перед окном на кухне и пью чай с мёдом. Нельзя ведь читать и писать рассказы без чая! Такое правило. У меня немного замёрзли пальцы и кончик носа, и колени. А сердцу очень-очень тепло. Почему? Ни почему. Просто я очень счастлива. Вижу охапки пушистых облаков на голубом фоне. В колонках — Ciro Hurtado «Silencio». Тишина. Счастье — тишина. Быстренько задержала дыхание — проплыла по глубине — вынырнула — как будто проснулась. Спала, спала, а потом появилась на свет. Из ничего. Увидела, услышала, почувствовала. Голова чуть кружится. И внутри всё так же тихо дрожит и звенит, как музыка ветра! Как скрипка, и ритм перкуссии — играйте же! Для этого мы созданы! Играть свою музыку. И непременно о Любви! Любовь — всё, что у нас есть... единственно настоящее, пронизывающее покрывало Майи...

О чём это я... ах да, о Йоге! Комплекс «Тело Света». Раскалённое до бела тело, изнутри. Выгибает плавными волнами. Обволакивающая темнота. Касаюсь её ладонями, она прилипает к коже... и растворяет... Плыву в ней... и лечу быстро... очень быстро. Не надо никаких крыльев. Мы по сути одно. В одной фантастической книге [Терри Гудкайнд «Правила волшебника»] есть магическое существо — Сильфида. Сильфида — в образе женщины из ртути — помогает людям, обладающим магией, преодолевать огромные расстояния в короткий срок. Чтобы путешествовать, Сильфиду надо вдохнуть. Вдыхаю. Жар гудит. Третий глаз открывает коридор... колодец... без дна... Всматриваюсь... Чёрно-жемчужные шарики ртути мощным потоком вливают в макушку. Голова полыхает, лоб увенчан огненной короной. Вспышка света. Меркнет.