Попаданка по ошибке. Институт Смертельных Наук

Ярослава Князь

Попаданка по ошибке. Институт Смертельных Наук

Пролог

Кто бы мог подумать, что моя жизнь обернется таким образом? И вот, сижу я на полуразрушенной ступеньке, среди руин института, смотрю на него, в его сверкающие как небо во время грозы глаза, и думаю - все. Пропала.

А он - высоченный, широченный, темноволосый, а главное, злющий как моя родная мать, когда я курицу не разморозила. Хотя нет, матушка добрее выглядела. У нее в глазах, конечно, было желание убивать, но из-за любви держалась. А вот он меня прикончит тоже из-за любви. Из-за любви к науке. Хотя бы потому что я его школу магии разнесла. Подземные лаборатории ушли под землю (ха-ха) мертвым грузом. И все, что было внутри них так же было уничтожено.

- Алис-с-сс-а! - он прошипел мое имя…

А я снова вспомнила свою матушку. Она, когда ругалась, всегда меня по фамилии называла, еще обязательно добавляла “Вся в отца”. Воспоминание улыбнуло, я нервно хихикнула.

Кажется, это была последняя капля в чаше его терпения. Я увидела, как глаз ректора дернулся. Ну хорош, как он хорош. Даже с дергающимся глазом.

Представьте себе мужчину, которого природа создавала явно в хорошем настроении и с бокалом выдержанного красного вина. Высокий. Очень высокий. Мне, девушке отнюдь не миниатюрной, приходится задирать голову так сильно, что начинает болеть шея. И эта боль — пожалуй, единственное, что напоминает мне о реальности, когда она смотрит в его глаза.

А глаза у него... Ах, эти глаза! Цвета темного серебра, как ртуть, застывшая в лунном свете. Или как вода в горном озере перед грозой. Они обладают уникальным свойством: смотреть сквозь тебя так, словно ты — неудачно поставленная запятая в древнем заклинании. Студентки млеют и теряют сознание (в основном, от страха). Я же, глядя в эти глаза, в первый день сказала: «Вам бы патчи с гиалуроновой кислотой. И спать ложиться не позже одиннадцати. Я серьезно. Выглядите как человек, который не спал лет триста».

Сейчас он не выглядел как человек, который не спал. Он выглядел как человек, который готов убивать. Медленно. Со вкусом. С наслаждением.

— Ты, — произнёс он ледяным голосом, от которого у меня мурашки побежали по спине, — самое разрушительное существо, которое когда-либо появлялось в этом Институте. Ты появилась здесь меньше месяца назад. Довела всех до белого каления, а теперь... теперь ты уничтожила подземные лаборатории. Полностью. Вместе с оборудованием. Вместе с образцами. Вместе с артефактами, которым было по несколько сотен лет.

Он перевёл дыхание. Его глаз дёрнулся снова.

— Я ждал двести лет, Алиса. Двести лет я верил, что пророчество приведёт ко мне того, кто изменит всё. Я думал — это будет великий маг. Или мудрый правитель. Или древний дух в человеческом обличье. А пришла ты. Ты, которая разносит мой Институт по камешку!

Он замолчал. Я видела, как вздымается его грудь — он действительно был в ярости. Но почему-то не колдовал. Не замораживал. Не испепелял. Просто стоял и смотрел. И в его серебряных глазах, под слоем злости, я увидела что-то ещё.

— Ты вообще капец, — сказал он. — Ты полный, абсолютный, не поддающийся описанию капец. И знаешь, что самое ужасное?

Я помотала головой. Слова застряли где-то в горле.

— Самое ужасное, — продолжил он, и его голос вдруг стал тише, — что я не могу на тебя злиться. По-настоящему. Я пытаюсь. Я очень стараюсь. Но ты сидишь тут, на обломках, с этим своим нервным смехом, и я... я просто рад, что ты жива.

Я сглотнула.

— Демьян...

— Помолчи, — перебил он. — Я ещё не закончил злиться.

И он замолчал. Просто стоял и смотрел на меня. А я сидела на разрушенной ступеньке и думала: «Вот так. Вот так всё и получилось. Из-за роллов. Из-за огурца. Из-за того, что я не смогла промолчать».

И где-то вдалеке, за руинами подземных лабораторий, занимался рассвет. Оранжевый с фиолетовым. Как всегда. Как в самый первый день.

Глава 1: Если заказать роллы с угрем, то получишь огурцы, дракона и ледяного ректора

Был обычный день.

Понедельник. Хотя, если честно, понедельники у меня никогда не были обычными. Они были... как бы это сказать... понедельничными. Это когда будильник орет так, будто наступил конец света, кофе убегает ровно в тот момент, когда ты отворачиваешься, а в новостях пишут что-то про очередной кризис, и ты понимаешь: ну да, конечно, куда же без него.

Но этот понедельник был особенным. Потому что в обеденный перерыв я решила заказать роллы.

Знаете это чувство, когда ты весь день мечтаешь о чем-то вкусном? Вот у меня было именно оно. Я с утра сидела на телефоне, успокаивала тетеньку, которая трижды забыла пин-код от кредитки и обвиняла в этом лично меня, потом разруливала скандал с мужчиной, которому начислили комиссию в три рубля (он грозился подать в суд, в Гаагу и лично президенту), а потом еще и начальник заглянул с фразой «Алиса, у тебя показатели по допродажам просели, надо что-то делать».

В общем, к обеду я была морально истощена. Мне хотелось только одного: сидеть в тишине, смотреть в окно на серый город и есть роллы. С угрем. Обязательно с угрем. Потому что угорь — это моя маленькая гастрономическая радость в этом безумном мире.

Я открыла приложение доставки. Нашла любимый суши-бар. Кликнула «Ролл нежный с угрем», добавила имбирный чай и нажала «Заказать». Система радостно отрапортовала: «Ваш заказ принят. Курьер в пути. Примерное время доставки: 45 минут».

Я откинулась в кресле и улыбнулась. Сорок пять минут — и я буду счастлива.

Ха. Ха. Ха.

Если бы я только знала, что мой курьер окажется не просто курьером. И что вместо угря в роллах будет огурец. И что этот огурец станет катализатором событий, которые перевернут мою жизнь с ног на голову и забросят меня в Институт Смертельных Наук, где ректор — ледяной красавец с манией величия, а студенты — некроманты, которые боятся меня больше, чем восставших мертвецов.

Но давайте по порядку.

Через час курьер все еще не приехал. Я посмотрела на часы. Обеденный перерыв заканчивался через пятнадцать минут. Я позвонила в доставку.

— Здравствуйте, — сказала я голосом, который обычно приберегала для особо проблемных клиентов. Таким голосом можно замораживать воду. — Мой заказ номер 41287. Где он?

Девушка на том конце пробормотала что-то про «пробки» и «курьер уже выехал». Я вздохнула и повесила трубку.

Через полтора часа я позвонила снова.

— Мой заказ. Где. Он.

— Курьер уже подъезжает, буквально пять минут!

Через два часа я уже не звонила. Я просто смотрела в телефон взглядом, от которого мой кактус на подоконнике слегка завял.

А через два часа и семнадцать минут и с ресепшена позвонили.

Я встала. Медленно. Величественно. Как королева, которая идет на казнь. Или как менеджер колл-центра, у которой украли обед и теперь она готова убивать.

Я прошла в приемную.

На пороге стоял курьер.

И это был... странный курьер. Очень странный. Во-первых, он был одет не в форму службы доставки, а в какой-то черный балахон с капюшоном. Во-вторых, у него были красные глаза. Не как у человека, который не выспался. А реально красные. Как у кролика из рекламы батареек, только страшнее. В-третьих, от него пахло серой. Не как от спичек. А как от преисподней.

Но я тогда не обратила на это внимания. Потому что я была в ярости.

— Два часа семнадцать минут, — произнесла я ледяным тоном, которому позавидовал бы любой ректор магической академии (я тогда еще не знала, кто такие ректоры, но поверьте, это комплимент). — Я ждала два часа семнадцать минут. У вас совесть есть?

Курьер моргнул. Медленно. Его красные глаза вспыхнули ярче.

— Я... принес ваш заказ, смертная, — сказал он. Голос у него был низкий, с каким-то потусторонним эхом. — Угорь... закончился. Я принес с огурцом.

Вот тут меня и накрыло.

— С огурцом?! — мой голос взлетел на две октавы. — Я заказывала с угрем! Угрем! Вы знаете, что такое угорь? Это такая длинная рыба! Не огурец! Овощ! Зеленый! В пупырышках! Вы хоть понимаете, что я весь день ждала этот обед?! Что у меня был токсичный клиент, который грозился подать в суд за три рубля?! Что мой начальник дышит мне в затылок из-за просевших продаж?! Что мой единственный шанс на счастье сегодня — это чертов угорь в чертовых роллах?!

Я наступала на него, а он отступал. Его красные глаза расширились. Кажется, он не ожидал такого напора от простой смертной.

— Я... я могу вернуть деньги... — пробормотал он.

— Деньги?! — я уже почти кричала. — Мне не нужны деньги! Мне нужен угорь! У-горь! Понимаете?! И я буду жаловаться! Я напишу жалобу! Я дойду до вашего руководства! До самого главного! До вашего... вашего... Верховного Божества, или кто у вас там!

Курьер вдруг замер. Его красные глаза вспыхнули так ярко, что на секунду осветили всю нашу приемную.

— Верховное Божество? — переспросил он каким-то странным, вибрирующим голосом. — Ты... призываешь Высшие Силы... из-за угря?

— Да! — рявкнула я. — Из-за угря! И из-за вашего отношения к работе! Два часа семнадцать минут! Это неуважение! Это халатность! Это...

Я не договорила.

Потому что курьер вдруг выбросил вперед руку, схватил меня за запястье и произнес нараспев что-то на языке, от которого у меня заложило уши. В приемной запахло серой так сильно, что защипало глаза. Пол под ногами исчез. Мир завертелся, закружился, и я услышала его голос, полный ужаса и благоговения:

— Да будет так! Ритуал Переселения Неадекватного Клиента — исполнен! Да примет тебя Институт Смертельных Наук, о смертная, ибо никто из нашего мира не способен вынести твой гнев!

— Что?! — заорала я. — Какой ритуал?! Какой неадекватный клиент?! Верните меня обратно! У меня отчет не сдан! У меня начальник...

Но договорить я не успела.

Мир схлопнулся в одну яркую точку. А потом взорвался.

Я стояла посреди огромного зала. Высоченные своды терялись где-то в полумраке, витражные окна изображали что-то мрачное и эпичное — кажется, скелеты танцевали с какими-то тварями, или это была битва, я не успела рассмотреть. В зале пахло старой бумагой, воском и... страхом. Да, именно страхом. Я его чую за километр. В колл-центре он пахнет точно так же.

Вокруг меня стояли люди. Много людей. Все в черных мантиях, с бледными лицами и круглыми от удивления глазами. Студенты, наверное. Или секта. Я пока не разобралась.

А передо мной стоял ОН.

Высокий. Очень высокий. Я со своими ста семьюдесятью сантиметрами почувствовала себя гномом. Черные волосы уложены идеально, волосок к волоску. Скулы острые, как ножи. Глаза серебряные, холодные, смотрят на меня так, будто я не человек, а проблема, которую нужно решить. Желательно — магическим способом и без свидетелей.

— Кто. Вы. Такая, — произнес он ледяным тоном. Это был не вопрос. Это был приговор.

Я моргнула. Посмотрела на чек в своей руке. Потом на пакет с роллами. Потом снова на него.

— Алиса, — сказала я бодро, как будто пришла на собеседование. — Можно просто Алиса. А вас как зовут? И где тут у вас можно написать жалобу на курьера? Потому что он, во-первых, опоздал на два часа семнадцать минут, во-вторых, привез роллы с огурцом вместо угря, а в-третьих — закинул меня сюда без моего согласия. Я требую справедливости.

В зале повисла тишина. Такая тишина, что я услышала, как у кого-то из студентов в заднем ряду зачесалась голова. Он почесал. И тут же замер, испуганно глядя на нас.

Директор (а это явно был он, потому что только начальство смотрит на людей с таким выражением лица, будто они все должны ему денег) медленно повернул голову к толпе.

— Собрание окончено, — произнес он тем же ледяным тоном. — Все свободны.

— Что значит «окончено»? — возмутилась я. — А меня спросить? Может, я хочу выступить! У меня, между прочим, серьезные претензии к вашему курьеру! И к качеству обслуживания в целом! Я требую...

Я не договорила.

Потому что он сделал шаг ко мне. Один. Всего один. Но этого хватило, чтобы воздух вокруг меня сгустился, как желе. Люди за моей спиной дружно сделали шаг назад. Кто-то пискнул. Кажется, девушка в первом ряду. Или парень. Я не разобрала.

— Вы, — произнес директор, и каждое слово падало, как кусок льда на пол, — требуете?

Он смотрел на меня сверху вниз. Буквально. Я задрала голову так, что шея хрустнула. Но я не отступила. Я в колл-центре с такими интонациями работала пять лет. Меня на испуг не возьмешь.

— Да, требую, — сказала я, скрестив руки на груди. — У вас тут что, беспредел? Курьеры опаздывают, заказы путают, людей похищают без предупреждения, а вы собрание закрываете? А где повестка дня? Где протокол? Где, в конце концов, книга жалоб и предложений?!

Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. Я видела, как в его серебряных глазах что-то мелькнуло. Не гнев. Нет. Гнев — это когда человек краснеет и орет. А он был бледен и спокоен, как айсберг. В его глазах мелькнуло что-то другое. Искра. Маленькая, едва заметная искра... любопытства? Или это было желание меня придушить? Я пока не поняла.

А потом он сделал то, чего я совершенно не ожидала.

Он повернулся к залу. Ко всем этим людям в черных мантиях, которые замерли, боясь дышать. И произнес:

— Приношу извинения за прерванное собрание.

У меня челюсть упала. У сектантов, кажется, тоже. Кто-то сзади охнул. Девушка в первом ряду схватилась за сердце. Парень рядом с ней начал икать от шока.

— Институт Смертельных Наук приветствует нашу... гостью, — продолжил он, и слово «гостью» прозвучало так, будто он хотел сказать «проблему», но в последний момент передумал. — Собрание будет продолжено завтра. В это же время. А сейчас — прошу всех разойтись.

И тут я поняла. Это не директор. Это ректор! И это не сектанты!

Он замолчал. Зал не двигался. Все смотрели на него с таким ужасом, будто он только что объявил, что лично будет принимать экзамены.

— Живо, — добавил он.

И зал опустел за три секунды. Я даже не поняла, как это произошло. Только что вокруг стояла толпа — и вот уже никого. Только ветер гуляет по пустому залу, и где-то в углу одиноко висит чья-то забытая мантия.

Я повернулась к ректору, чтобы продолжить разговор. Открыла рот.

И в этот момент он схватил меня за шиворот.

— Эй! — возмутилась я, болтаясь в воздухе, как котенок. — Что вы себе позволяете?! Отпустите немедленно! Я буду жаловаться! У вас есть вышестоящее руководство?! Я дойду до самого верха! До вашего Министерства Магии! До Верховной ведьмы! До президента, в конце концов!

Он не слушал. Он шел к выходу из зала широкими шагами, а я болталась у него в руке, как мешок с картошкой. Блузка задралась, волосы растрепались, чек из суши-бара выпал и остался лежать на полу, как символ моей разрушенной жизни.

— Поставьте меня на место! — орала я. — Вы не имеете права! Я требую адвоката! Я требую звонок! Я требую...

Он выволок меня в коридор. Длинный, мрачный, освещенный факелами. Серьезно, у них тут что, электричества нет? Двадцать первый век на дворе, а они с факелами ходят!

Дверь в зал захлопнулась за нами с гулким эхом. И только тогда он остановился. Развернул меня к себе лицом. Поставил на пол. Не отпуская, правда, воротника моей блузки.

Я оказалась прижатой к холодной каменной стене. Он нависал надо мной, как скала. Как грозовая туча. Как... как очень злой и очень красивый мужчина, который явно не привык, чтобы с ним спорили.

— А теперь, — произнес он тихо. Очень тихо. Так тихо, что мне пришлось затаить дыхание, чтобы расслышать. — А теперь, адептка, мы поговорим. Без свидетелей. Без жалоб. Без ваших... требований.

Он сделал паузу. Его серебряные глаза впились в мои.

— Как. Вы. Здесь. Оказались.

Я сглотнула. Не от страха. Нет. Просто в горле пересохло. От возмущения, разумеется.

— Я уже сказала, — прохрипела я, пытаясь вырваться из его хватки. — Курьер. Роллы. Огурец вместо угря. Ритуал какой-то дурацкий. «Переселение Неадекватного Клиента», кажется. Я не виновата, что ваш сотрудник не умеет работать с возражениями! И вообще, отпустите меня, вы мне блузку сейчас порвете! Я думаю, что вашей школе магии и волшебства не подойдет имидж с полуголыми девицами!

Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом вдруг отпустил. Резко, будто обжегся.

Я пошатнулась, но устояла. Поправила блузку. Вздернула подбородок.

— И вот еще что, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Если вы думаете, что можете меня запугать, то вы ошибаетесь. Я пять лет работала в колл-центре. Со мной разговаривали такими голосами, что ваш — просто колыбельная. Так что либо вы мне помогаете вернуться обратно, либо я остаюсь здесь. А я, предупреждаю сразу, очень дотошная. Я буду задавать вопросы. Много вопросов. И не успокоюсь, пока не получу на них ответы. И еще...

Я сделала шаг к нему. Он не отступил. Но в его глазах снова мелькнула та самая искра.

— У вас глаза уставшие, — сказала я уже мягче. — Вам бы патчи с гиалуроновой кислотой. И спать ложиться не позже одиннадцати. Я серьезно. Выглядите как человек, который не спал лет триста.

Он моргнул. Медленно. Как ящерица. Или как человек, который только что понял: перед ним стоит не просто проблема. Перед ним стоит проблема с наглой улыбкой и знанием косметологии.

— Вы... — начал он.

— Алиса, — подсказала я. — Можно просто Алиса. А вас как зовут? А то неудобно общаться без имен. Я вас пока мысленно называю… хм, нет, не расскажу, а то еще придушите меня тут по тихой грусти.

Он снова моргнул. А потом сделал то, чего я совершенно не ожидала.

Он усмехнулся.

Не засмеялся. Нет. Просто уголок его губ чуть дернулся вверх. На секунду. На одно мгновение. Но я заметила. И что-то в моей груди ёкнуло.

— Лорд Дамиан Рейнхарт фон Ашерон, — произнес он, и его голос стал чуть менее ледяным. — Ректор Института Смертельных Наук. И вы, адептка Алиса, только что сорвали ежегодное собрание, на котором я должен был объявить о повышении платы за обучение. За что я вам, пожалуй, даже благодарен.

Я улыбнулась.

— Всегда пожалуйста, Демьян. А теперь, может, покажете, где у вас тут столовая? А то мои роллы с огурцом остались в зале, а я с обеда ничего не ела. И да, у вас тут что, правда факелы? Серьезно? А электричество провести — религия не позволяет?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. А потом развернулся и пошел по коридору.

— За мной, — бросил он через плечо. — И попробуйте только еще раз назвать меня Демьяном при студентах.

Я догнала его в два шага.

— А как вас называть? Дамиан? Дема? Дамик? Дайте два?

Он остановился. Повернулся. Посмотрел на меня так, что факел на стене потух.

— Лорд Ашерон, — произнес он ледяным тоном. — Или «Ваше Ледяное Великолепие». Выбирайте.

Я фыркнула.

— Хорошо, Ваше Ледяное Великолепие. Ведите в столовую. И расскажите по дороге, что это за Институт такой и почему он Смертельных Наук. Звучит как место, где очень плохо кормят.

Он ничего не ответил. Просто пошел вперед. Но я заметила, что его плечи чуть расслабились. А еще мне показалось, что он... не злится. Может быть, даже наоборот.

Лорд Ашерон шел по коридору так быстро, что я почти бежала за ним. Его черный мундир развевался за спиной, как крылья гигантского ворона. Я старалась не отставать, попутно разглядывая обстановку.

Институт Смертельных Наук оказался именно таким, каким его представляешь, когда слышишь это название. Мрачные каменные стены, высокие стрельчатые окна, за которыми сгущались сумерки (хотя у меня в мире был день, часов двенадцать, не больше), и бесконечные ряды факелов. Настоящих. Живых. Один из них, когда я проходила мимо, чихнул искрами и попытался подпалить мне волосы.

— Эй! — возмутилась я, отскакивая. — У вас тут что, техника безопасности отсутствует как понятие?

Ректор даже не обернулся.

— Факелы — это низшие огненные духи, — бросил он через плечо. — Они чувствуют страх и неуверенность. И питаются ими.

— А этот чего тогда ко мне полез? — я покосилась на факел, который теперь делал вид, что он просто освещает коридор и вообще ни при чем.

Лорд Ашерон на секунду остановился и посмотрел на меня через плечо. В его серебряных глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. Или на предвкушение.

— Вы не боитесь, — сказал он. — Это их... озадачивает. Они не привыкли к смертным, которые не испытывают страха перед неизвестным.

Я хмыкнула.

— Я пять лет работала с клиентами, которые орут в трубку из-за трех рублей комиссии. Поверьте, Демьян, после этого меня сложно чем-то напугать.

Он дернул плечом, но ничего не сказал. Кажется, он уже смирился с тем, что «Демьян» — это теперь его второе имя. По крайней мере, в моей голове.

Мы свернули за угол, и я чуть не врезалась в его спину, потому что он резко остановился перед огромной двустворчатой дверью. Дверь была черной, с серебряными рунами, которые слабо светились в полумраке. Над ней висела табличка: «Трапезный зал. Вход только для живых. Полуживым — с разрешения ректора. Мертвым — в отдельную очередь».

— Серьезно? — я ткнула пальцем в табличку. — У вас тут что, и мертвые питаются?

— Они не питаются, — ответил лорд Ашерон, толкая дверь. — Они... присутствуют. Для компании. Некроманты скучают по своим творениям во время обеда.

Я открыла рот, чтобы спросить, как именно мертвые «присутствуют», но не успела. Потому что дверь распахнулась, и я увидела столовую.

Это было... неожиданно.

Я ожидала мрачного подземелья с деревянными скамьями и похлебкой из котла. Ну, знаете, как в фильмах про магические школы.

Вместо этого я увидела огромный зал с высоченным потолком, который терялся где-то в облаках. Серьезно, там были облака. Маленькие, пушистые, они плыли под сводами, и из них иногда сверкали молнии. Столы были расставлены по всему залу — длинные, деревянные, но с нормальными стульями, а не скамьями. И на столах... На столах стояла еда. Много еды. И она двигалась.

Салат в одной из мисок шевелил листьями, как будто дышал. Суп в огромной супнице булькал и что-то бормотал себе под нос. А жаркое на блюде в центре стола... Оно посмотрело на меня. У него были глаза. Маленькие, черные, сделанные из горошин перца. Но они смотрели. Прямо на меня.

— Оно... живое? — прошептала я, хватая лорда Ашерона за рукав.

— Разумеется, — ответил он, даже не взглянув на меня. — Еда в Институте Смертельных Наук готовится с использованием магии жизни. Чтобы поддерживать силы адептов, которые тратят энергию на некромантию. Если еда будет мертвой, она не даст нужного эффекта.

— То есть я должна съесть что-то, что на меня смотрит?

— У вас есть выбор: смотреть в ответ или закрыть глаза.

Я сглотнула. Жаркое моргнуло горошинами перца. Я моргнула в ответ. Мы установили зрительный контакт. Это было странно.

— Ладно, — сказала я, отпуская его рукав. — Я справлюсь. В конце концов, я ела суши с угрем. Угорь тоже когда-то был живым. Просто он не смотрел на меня с тарелки.

Лорд Ашерон хмыкнул. Кажется, это был смех. В его исполнении. То есть — короткий выдох носом и легкое подергивание уголка губ.

Мы прошли вглубь зала. Студенты, которые уже сидели за столами, провожали нас взглядами. Точнее, провожали меня. На лорда Ашерона они старались не смотреть, как на солнце — знают, что есть, но глаза поднимать боятся. А вот меня разглядывали с жадным любопытством.

Я заметила девушку с пепельными волосами, которая шепталась с подругой, показывая на меня пальцем. Парня с татуировкой черепа на шее, который чуть не подавился супом, когда я прошла мимо. И еще одного студента, который был... прозрачным. Серьезно. Я видела сквозь него стул, на котором он сидел.

— Это призрак? — спросила я шепотом, наклоняясь к лорду Ашерону.

— Адепт третьего курса, — ответил он, даже не взглянув. — Неудачный эксперимент с зельем невидимости. Теперь он полупрозрачный. Но задания сдает вовремя, так что мы его не отчисляем.