Авантюра в двух действиях. Акт 2

— Что ж, — Иватарн подошёл к зелёному контуру рядом с красным, провёл перед ним браслетом на руке. Контур мигнул и погас, панель отъехала в сторону, открывая проход в камеру. — Твоё временное, надеюсь, жилище. Прошу.

Саартан шагнул через порог камеры. Вздрогнул, когда в ней разгорелся яркий свет. Обернулся на куратора.

— Неуютно, но без лишней издёвки над заключёнными, — Иватарн не торопился закрывать дверь. — Всё, необходимое для сна и гигиены, здесь есть. Еда, вода — трижды в день. Я отключу строгий режим, и у тебя будет возможность почитать, порисовать, если надумается. Будут какие пожелания и вопросы, напиши их на бумаге и положи на стол. Я прочту.

— Ты оставишь меня как есть? Даже не отберёшь оружие? — Хранитель погладил шпагу по эфесу, вдруг испугавшись с ней расставаться.

— А нужно? — Иватарн усмехнулся. — Это твоё внутреннее оружие, суть тебя. Стоит мне отнести его на приличное расстояние, и твоя шпага снова к тебе вернётся. Как кинжал твоего мальчика, если ты не заметил.

— Значит, она всегда будет при мне?

— Как пожелаешь. Здесь стоит блокиратор силы, изменить свою одежду ты не сможешь. Принести тебе что-нибудь... попроще?

— Было бы неплохо...

— Хорошо. Располагайся и не расстраивайся. Я похлопочу за тебя наверху.

— Почему? Из жалости? Я видел её в твоих глазах...

— Ах ты, гордая изнанка! — Иватарн улыбнулся и подмигнул Хранителю. — А если и так, откажешься от помощи?

— Нет, но...

— Вот и ладно. Но, чтобы ты самоедством не занимался — нет, не из жалости. Я всегда даю людям второй шанс.

И куратор задвинул панель. Контур на стене стал красным.

Кот вошёл в приёмный зал, кутаясь в плащ. Михей вспомнил ледяную руку у себя на шее и на всякий случай спрятался за спину Файлэнга.

— Где Ив? — не глядя на мальчишек, спросил куратор.

Он уже вернулся в нормальный вполне человеческий облик и раздражённо хмурился.

— Увёл Саа куда-то запирать, — несмело ответил Михей, выглядывая из-за спины Файлэнга.

— Ясно. Оставил вас тут одних? — Кот подозрительно огляделся.

— Мы ничего не трогали! Чеслово!

— Что он вам сказал? Когда вернётся?

— Э-э-э... Ждать здесь. Когда вернётся — не сказал.

— Идите за мной.

— Но...

— Идите. За мной.

Кот размашистым шагом пересёк зал и быстро поднялся по лестнице на второй этаж. Михей пожал плечами, кивнул Файлэнгу и побежал за куратором. Файлэнгу не хотелось оставаться с жутковатым кровососом и двуличным лисом в одной компании, но ослушаться Кота он не посмел. Пошёл к лестнице, постоянно оглядываясь — не появится ли в зале более располагающий к себе дракон. Иватарн появляться не спешил, и Файлэнг с тяжким вздохом поплёлся наверх.

Второй этаж Михея разочаровал. Он ожидал увидеть... ну, хоть что-нибудь необычное! Это же логово кураторов! Святая святых! Но нет. Коридор уходил двумя ветками вправо и влево от лестницы, был простым, светлым и чистым. Вдоль стен тянулись самые обычные деревянные двери, горели свечи (Михей даже потрогал одну — свечи! Из воска!), кое-где висели цветы и картины.

Кот свернул от лестницы налево, прошёл до конца коридора и остановился у самой последней двери. Михею показалось, что дверь открылась сама, стоило только куратору на неё посмотреть и свести брови. Но, может, лисье сознанье всё ещё не отпускало видение сытого герти. Михей подошёл к куратору и осторожно заглянул в комнату.

— Будет твоя, — сказал Кот и показал большим пальцем через плечо. — Здесь мой кабинет. Ты там засыпаешь на ходу?

Последнее адресовывалось к Файлэнгу, только показавшемуся в начале коридора. Файлэнг ускорил шаг.

— Побудешь пока у этого рыжего, — Кот дождался его, втолкнул к Михею в комнату и открыл дверь в свой кабинет. — Ив сам решит, куда тебя деть.

И хлопнул дверью.

***

Кот злился. Он не любил терять контроль над собой, но драконья кровь сводила его с ума. Кот до сих пор чувствовал лёгкую эйфорию. И надо же было этому мальчишке увидеть его таким... таким полуголым безобразием! Куратор с яростью пнул ни в чём не повинную дверь и прошёл в темноту кабинета. Бухнулся в кресло, покрутился в нём, раздражённо постукивая пальцами по подлокотникам. Откинулся на спинку, заложив руки за голову и прикрыв веки. Посидел так, остывая. Затем встряхнулся и взялся за браслет на левом запястье, вытянул из него мерцающий жёлтым светом экран-пергамент, пробежался по нему глазами. По пергаменту побежали буквы, складываясь в слова, а слова выстроились в предложения:

Главе Высшего совета Цитадели, Фаархе Асшайасу от куратора Ньярхайда Аластара Гофрэйдха. Прошу принять к рассмотрению выбранного мной кандидата в кураторы (внутренние или внешние). Готов взять на себя ответственность за его обучение и полевую практику в дальнейшем.

Пристанище Меру, Гофрэйдх Н.А.

Кот перечитал написанное. Скривился. Писать длинные мудрёные письма, как Иватарн, он не умел. Разве что отчёты и такие вот заявления-записки в Высший совет. «Сойдёт», — подумал Кот и махнул на пергамент рукой: «отправить».

Иватарн как раз поднимался к напарнику, когда его браслет потеплел. Куратор коснулся его и открыл экран с письмом. На желтоватой странице мигало сообщение от отправителя «Шу». Иватарн, предчувствуя недоброе, кивнул, и по экрану побежали строки:

Получил записульку от твоего напарника. Он хочет взять себе ученика? Сложилось впечатление, что ты не в курсе, или вы в ссоре, и заявление он подал в обход тебя. Странно, что твой Котик первый заговорил о наставничестве. Связаться напрямую не могу, советую совет (в этом месте с экрана игриво подмигивала и показывала язык маленькая обезьянья рожица). Отпишись, что у вас да как?

Фаарха.

И, не успел Иватарн прочесть первое сообщение, как на экране всплыло второе:

А знаешь, что, мой любезный друг? Загляну-ка я к тебе в гости на днях (снова обезьянка)! От вас давненько не было никаких вестей, я начинаю беспокоиться. И, конечно, ужасно соскучился по своему любимому ученику (обезьянку сменило сердечко). Заодно отчитаешься, что у вас там случилось на Окраине.

Фаарха.

Иватарн дочитал сообщения, медленно запустил руку в волосы, пропустил кудри сквозь пальцы. Он любил своего учителя и тоже по нему соскучился, но... Глава совета в гостях?! В такой неподходящий момент! Иватарн хотел оттянуть время встречи Саартана и Михея (да и волка, хотя с ним проблем не намечалось) с вышестоящими кураторами, подготовить их морально, разложить по полочкам, как себя вести, что можно говорить, а что нет. А тут — Шу самолично летит посмотреть на новобранцев и пленника! Но, успокоил себя Иватарн, может оно и к лучшему. Если удастся убедить Фаарху в целесообразности действий кураторов на Панайре, то... шанс есть.

иватарн вздохнул. В последнее время он стал часто вздыхать. Точно пора в отпуск...

Файлэнг развалился на кровати. Много всего сразу случилось за последние несколько дней, и он вконец вымотался. Больше психологически, нежели физически. Файлэнг пытался навести порядок у себя в голове.

" Я пришёл за Зеркалом, когда увидел, что семья драконов ушла, так? Не совсем, я пришёл за Йеной, чтобы вытащить её из Зеркала. Хранитель показался мне маленьким и слабым, но с ним был лис и старший брат, сильный и обиженный на младшего. Я подговорил Райна убить Хранителя, но эта их драконья честь, чтоб её! Райн сглупил и вызвал Саартана на дуэль. Где проиграл. Я сунулся к лису (и тут сглупил сам, как выяснилось потом), верно поставив на его любопытный нос. Ладно, не буду спорить, парнишка всё сделал так, как пообещал — влез в Зеркало, нашёл способ выбраться из Панайры... Но какой ценой! Даже изверги, находясь под влиянием скверны, никогда не задумывались всерьёз спалить деревню, или вырезать всех жителей! Напротив, иногда даже помогали заплутавшим охотникам найти дорогу домой. Пугали до полусмерти — но ведь не до смерти! Допустим, что это было действительно необходимо... Только допустим. Чего я тогда злюсь на Миха? Саартану я назвался его другом. Этот лис... Сколько ему лет на самом деле? Он точно старше меня и Саартана, причём — намного. Хоть и выглядит малолеткой. И ведёт себя соответственно. И ведь так естественно у него это получается! О, Саа! Прости меня! Я тут снова всё испортил, получи за меня а-та-та!».

Файлэнг покосился на шарящего по комнате любопытного мальчишку. Михей трогал всё подряд — это же его комната! Включал и выключал приборы, восхищённо окал, перекладывал с места на место вещи, ощупывал стены и делал много других суетливых движений. Файлэнг хмыкнул про себя.

«Он ведь так и не рассказал, кто он и откуда. И как ловко втёрся в доверие кураторам! Это ж надо! Натворил дел, а его по головке погладили да ещё похвалили! Несправедливо. Эх, жалко Хранителя! Хороший парень. Угораздило же его так привязаться к этому паршивцу. Может, тот дракон его вытащит? Я был бы рад за него. Но всё же, что мы имеем? Мих как-то запечатал Зеркало... даже два Зеркала! В самом себе. Кураторы вроде бы не собираются их из него вынимать. Тогда что с Йеной? Лис сказал, что нашёл способ её вытащить... Спросить, что ли?».

— Эй, Мих! — Файлэнг приподнялся на кровати.

— М-м? — Михей обернулся к нему, посасывая какой-то продолговатый предмет. Обе руки у него были заняты другими непонятными штуками.

— Ты говорил, что придумал, как помочь Йене.

Михей сложил все заинтересовавшие его вещи в кучу, подошёл к Файлэнгу и уселся рядом на кровать.

— Есть одно соображенице, — кивнул он. — Я развоплотил Зеркало, а вместе с ним и всё то, что оно в себе хранило. Включая твою девочку. Чтобы извлечь её, нужно тело... Это очень сложный процесс, требующий колоссальной энергии. К тому же, надо сделать так, чтобы Йена потеряла свою миротворительную силу. Ну, или как-то обуздала её. Поэтому я подумал, а что если создать тело обычным путём, то есть физически его зачать?

— Зачать?!

— Ну, да. Родить девочку, а там уже действовать по обстоятельствам.

Файлэнг недоверчиво уставился на Михея. Шутит? Михей улыбался, но глаза его оставались серьёзными.

— Да ты издеваешься! — Файлэнг со стоном повалился на подушки. — Ненормальный!

— Да нисколечко! Надо только тщательно подобрать носителя. Желательно, чтобы этот носитель мне нравился, а то как же потом воспитывать дитя?

Файлэнг застонал ещё громче. «Лучше бы я не спрашивал! Лучше бы...».

***

Одежду Иватарн не принёс. Она сама появилась на кубе, вмурованном в стену и пол. Вместе с одеждой куратор прислал бутылку вина с запиской «Не увлекайся» и фрукты. Саартан переоделся, сложил свои вещи в угол. Откупорил бутылку, выбрал насыщенного ядовито зелёного цвета фрукт и залез с ногами на лежанку. Если бы не отсутствие окон и ощущения давящей толщи земли над головой, камера вполне могла сойти за скромное жилище.

Хранитель очистил фрукт, разломал его на оказавшиеся жёлтыми и сладкими дольки. Отхлебнул вина из бутылки. Он вытянул ноги и расслабился. Сейчас всё казалось не таким уж и плохим. Да и дракон обещал похлопотать за него. Саартан сделал ещё один внушительный глоток вина. Голова у него приятно закружилась. «Интересно, а кто в соседней камере?», — неожиданно подумал он и покосился на стену. — «Дверь горела красным, значит, там тоже кто-то ожидает суда». Саартан постучал по серой панели. Звук получился звонким, металлическим. Прислушался. Вокруг царила полная тишина. «Наверное, стены не пропускают звуки», — подумал Хранитель. И вдруг услышал тихое шуршание. Как будто кто-то царапал стену с другой стороны.

— Эй, — негромко позвал Саартан и опять постучал по панели. — Там кто-нибудь есть?

Никто не отозвался, но царапанье повторилось. «Может, он не понимает язык?», — Хранитель откуда-то знал, что не все существа говорят на интуите — некоторые невосприимчивы к языковой эмпатии. Но он всё же попытался заговорить снова:

— Меня зовут Саартан.

— Саартан... — шёпот, хриплый и с каким-то натужным придыханием, прошелестел из-за стены.

— Да, а кто ты?

— Кто ты?..

Шёпот был едва различим, и Саартан, отставив бутылку, прижался ухом к стене.

— Я — дракон. И... человек. И пленник тут, видимо. Ты тоже пленник?

— Пленник...

— Давно тут?

— Давно, — шёпот эхом повторял слова Хранителя. Но вдруг добавил: — Очень.

— Сколько?

— Тысячу...

— Тысячу чего? Лет?! — Саартан от удивления почти крикнул свой вопрос, но шёпот не ответил.

— Эй! Так что? Тысячу лет? Или дней?

Шёпот молчал.

***

Иватарн постучал к Коту. Дверь отворилась, и куратор вошёл в тёмный кабинет, шторы в котором были наглухо задёрнуты.

— Свет! — скомандовал Иватарн.

Потолок вспыхнул, озарив комнату бледно-жёлтым светом.

— Тьма, — сказал Кот откуда-то из угла.

Свет послушно погас.

— Ну, Кот! — Иватарн сощурился, пытаясь разглядеть в темноте напарника. — Я так тебя не вижу!

— И не надо.

— Дуешься? — Иватарн нащупал кресло и сел в него.

— Нет.

— А почему в темноте сидишь?

— А у меня светобоязнь разыгралась. Похмелье. От твоей крови.

— Прощения просить не буду, сам виноват.

— Хорошо.

Они замолчали. Глаза Иватарна постепенно привыкали к темноте, но Кота он по-прежнему не видел. Ворчливый герти умел, когда хотел, становиться абсолютно незаметным.

— Фаарха написал мне, — не выдержав напряжённого молчания, проговорил Иватарн.

— Ещё бы.

— Он на днях заглянет в гости.

— Я рад.

— Да что ты?! — Иватарн притворно удивился. Он знал, что у Кота с главой Высшего совета отношения не сложились. — Тогда встретишь его вместо меня?

— Конечно, — в голосе Кота прорезались ядовитые нотки. — Завтра же вычищу красную ковровую дорожку, испеку хлеб, соль.

— Соль тоже запекать будешь? — насмешливо спросил Иватарн, стараясь по звуку определить местоположение напарника, но голос того блуждал по комнате из угла в угол.

— Обжарю и нашепчу на неё чего-нибудь приятное, вроде пожелания вечной жизни и оравы детишек.

— Боюсь, и то, и другое у него уже есть.

— Тогда просто трижды плюну в неё. Для удачи в делах.

Иватарн рассмеялся. Он чувствовал, что Кот уже не злится, а ёрничает из принципа.

— Ладно, Кот. Скажу честно. Я считаю, что ты поторопился с заявлением. Этот Михей... очень скользкий тип. Если ты берёшь его только назло мне, то... не надо.

— Он мне импонирует.

— И всё? Это же изнанка, милый мой Кот! Эталон всех изнанок вместе взятых! Он тебя в могилу сведёт одним только словесным пон... потоком!

— Когда-то, — Кот соткался из темноты за спиной напарника и облокотился на спинку кресла. Иватарн поднял голову. Горящие в темноте мистическим зелёным светом глаза Кота были совсем близко. — Когда-то ты поверил в меня, Ив. Я был, да и остаюсь не подарком. Этого мальчишку лучше держать при себе, чем отпустить на все четыре стороны и подтирать за ним следы бурной деятельности по всей Системе. Ну, — Кот свесил руку и дотронулся кончиком пальца до носа напарника. — Или опять оторвать ему башку. Хочешь? Могу прямо сейчас.

Он демонстративно качнулся в сторону двери, но Иватарн поймал его за руку:

— Ладно, я понял тебя.

— А насчёт Фаархи, — Кот мягко стряхнул чужие пальцы со своей руки. — Не прости от меня больше дружелюбия, чем я смогу ему дать. Свободен.

Он шутливо поклонился напарнику, сделал широкий жест, мол, выход там. Иватарн поднялся, усмехнулся и вышел. Кот закрыл за ним дверь на ключ.

Глава

III

Шульга

Погода над пристанищем Меру почти всегда стояла ясная и тёплая. Кот не переносил холод и сырость, поэтому Иватарн старался все дожди и туманы отгонять на то время, когда кураторов не было дома. Вот и сейчас причал заливало яркое солнце. Гальциона нежилась в его лучах, поворачиваясь к светилу то одним блестящим боком, то другим. Пауки-рабочие сновали по её корпусу, деловито перебирали лапками, очищая и полируя гладкую корлионовую броню. Хозяин не уставал любоваться Гальционой, и она это знала. Поэтому каждое утро подзывала к себе пауков, даже если была до блеска начищена с вечера.

Иватарн пришёл на причал к обеду. Гальциона, довольная, что успела прихорошиться до его появления, растеклась по небу плоским, отливающим золотом на солнце, диском. Но в этот раз хозяин даже не взглянул на неё как следует. Разогнал пауков, велел кораблю принять более компактную форму. Так и сказал: более компактную форму! Будто она не лёгкая скоростная гондола, а громоздкий неуклюжий дредноут! Гальциона оскорбилась и сжалась в маленький шар, оставив торчать один шип-хоботок, которым она держалась за мачту.

— Не обижайся, девочка моя, — ласково проговорил Иватарн и виновато улыбнулся. — Сегодня у нас будут гости, ты уж потеснись и потерпи.

Гальциона отключила все контактные рецепторы и зависла в полной эфирной тишине. Всё-таки обиделась. Иватарн закусил губу. Этот жест остро напомнил ему, что за гость пожалует вечером в пристанище. Привычка кусать губы появилась у него после знакомства с Фаархой. Длительного и близкого знакомства. Уже будучи главой Высшего совета, Фаарха Асшайас подобрал потерявший управление в Пустоте корабль Иватарна Кейдн Ристерда и взял его на буксир. А немного погодя, после совместно проведённой спонтанной миссии забрал капитана корабля в ученики...

Иватарн тряхнул кудрями, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Он вскинул руки, поднимая из земли вторую мачту. Мачта кручёной иглой вытянулась в небо, широко разбросала лапы-опоры. Она выглядела выше и мощнее, чем та, за которую цеплялась хоботком Гальциона. Личный катер главы Высшего совета хоть и маленький, но удержать его на причале крайне сложно.

Михей изнывал от скуки. Иватарн временно оставил их с Файлэнгом в одной комнате и велел не высовывать носа, пока он не разрешит. Волк никаких активных действий не предпринимал, листал книги, в диалоги не вступал, и Михей утомился с ним разговаривать — всё равно, что самим с собой! Михей распахнул окно и уселся на подоконник, свесив ноги на улицу. Он заметил, как Иватарн поднимает вторую причальную башню и гадал, для чего она понадобилась.

— Прилетит глава совета, — сказал совсем рядом голос Кота.

Михей завертел головой.

— На тебя посмотреть, — добавил Кот, и Михей сообразил, что куратор стоит на карнизе за углом дома.

— Так сразу сам глава? — удивился Михей.

— Так сразу сам глава.

Файлэнг оторвался от книги, равнодушно глянул на окно и снова уткнулся в страницы.

— И ты пришёл меня предупредить, чтобы я чего-нибудь перед ним не отчебучил? — спросил куратора Михей.

— Верно.

— А какой он, этот глава? Мне надо знать, как перед ним себя вести! Вдруг он — пафосный индюк с манией величия?

Кот издал короткий смешок.

— Очень на него похоже, — сказал он с улыбкой в голосе. — Только при нём такое не ляпни.

— Постараюсь! Этот глава решит, стану ли я куратором?

— Это решит совет. Но слово Фаархи имеет внушительный перевес среди остальных членов совета. Даже не потому, что он ими руководит. Это его особенность — право на последнюю точку.

— Кто он?

— Посмотришь.

И Кот ушёл. Михей не увидел этого, но почувствовал.

***

Белый росчерк разрезал небо. Иватарн сложил пальцы козырьком, вглядываясь против солнца в горизонт. Так и есть — катер Фаархи быстро приближался. Глава Высшего совета прибыл раньше, чем обещал...

Глист — так Фаарха называл свой юркий корабль. Без всякой издёвки — он действительно не находил в этом ничего предосудительного.

— Очень характерно описывает его функции, — посмеивался Фаарха в ответ на недоумённые вопросы.

Глист, внешне оправдывающий своё название, метнулся к причальной мачте, покружил вокруг неё, прицеливаясь, и ловко сел носом на шпиль. Гальциона ревниво отодвинулась от маленького катера. Глист погасил обволакивающее длинное узкое тело беловатое сияние, потускнел. Прямо перед куратором распахнулся пурпурный зев, и Фаарха, улыбаясь и раскидывая четыре руки для объятий, вышел из перехода. Точнее сказать, выполз. Потому что глава совета был нагом.

— Кэп! — Фаарха всеми руками, по локоть обвешанными браслетами и феньками, обнял своего бывшего ученика. — Сколько лет, сколько зим! Посмотри на себя, — он взял Иватарна за плечи и отстранил, разглядывая. — Красавец!

— Рад тебя видеть, Шу, — Иватарн смущённо заулыбался. — Отлично выглядишь. Впрочем, как обычно.

Со стороны дома послышался тонкий писк и грохот. Фаарха повернул голову на шум, а куратор закатил глаза. Михей, кряхтя и охая, выбрался из кустов под окнами, вытаскивая из волос листья и веточки. Он свалился с подоконника, очевидно, пытаясь разглядеть загадочного главу совета.

— Это он? — Фаарха отпустил Иватарна и чуть приподнялся на хвосте.

— Он, — подтвердил Иватарн, с тоской разглядывая редкие облака.

Михей отряхнулся, глянул на них и замялся, не зная, что ему делать.

— Подойди, — Фаарха поманил мальчика кончиком хвоста, важно сложив руки на кушаке.

Иватарн болезненно скривился. Фаарха глянул на него и усмехнулся:

— Не съем же я его.

Может, подумал Иватарн, этот — может. Михей радостно встрепенулся, подбежал. Остановился перед главой совета, спрятал ладони за спину и застенчиво шаркнул ножкой, потупившись. Иватарн про себя фыркнул — ни дать, ни взять, ломающаяся девица! Фаарха улыбнулся, опустился на хвосте, без всякого стеснения разглядывая мальчика.

— Как тебя зовут, дитя? — спросил он. — Я — Шульга.

— Потому что все руки — левые? — выпалил Михей прежде, чем успел хоть что-нибудь подумать и зажмурился.

Иватарн крякнул, а Фаарха расхохотался.

— А он мне нравится! — подмигнул глава совета куратору. — Почти угадал.

Он протянул Михею одну верхнюю руку. Левую.

— Весьма рад знакомству, — сказал Фаарах и переспросил. — Так как твоё имя?

— Михей, — Михей с готовностью пожал густо усаженную перстнями на пальцах руку. — Можно просто Мих.

— Хорошо, просто Мих, я бы хотел познакомиться с тобой поближе. А ещё я бы хотел выпить. Кэп?

Иватарн спохватился и сделал приглашающий жест:

— Конечно, Шу... уважаемый глава! Будь моим гостем.

Фаарха кивнул и зашуршал по гравию дорожки к дому. Михей с восторгом посмотрел на его хвост в сливовой, местами до индиго, чешуе. С наростом-погремушкой на конце, как у гремучей змеи.

— Шикарный! — выдохнул Михей. — А погремушка ему зачем?

— Не спрашивай, — процедил сквозь зубы Иватарн.

— Но что он ею делает? Она же...

— Я же просил — не спрашивай!

Иватарн зашипел, совсем как Кот, и толкнул мальчишку по направлению к дому.

***

Маленькая гостиная уютным закутком пряталась за приёмным залом, отгороженная от него тяжёлой плотной портьерой. Фаарха вальяжно развалился на диване, свив кольцами длинный хвост. Он пил предложенное Иватарном вино и поглядывал из-под густых чёрных ресниц на Михея. Михей бесстыдно таращился в ответ. Он уже рассмотрел все браслеты, фенечки, кольца, серьги и прочие многочисленные украшения нага, и теперь силился разгадать выбитый на его смуглой коже рисунок. Благо, треугольный жилет, надетый на голое тело, двумя узкими полосами уходил под кушак, ничего особо не прикрывая. Татуировки пересекались, плавно перетекали друг в друга, сливались в одну сложную вязь.

— А на лице больно было? — спросил Михей.

— Кому? — не понял Фаарха.

— Бить рисунок?

— А, ты вон про что, — наг улыбнулся и провёл пальцами по скуле. — Чем больнее, тем больше силы вкладываешь в символ.

— Они магические? Ну, то есть боевые, да?

— Большинство. Некоторые — для регенерации, когда своих сил уже не хватает. Вот эти паучки, например, сплетают заново разорванную нить жизни.

Фаарха показал на цепочку восьмилапых точек вокруг шеи. Михей насчитал их одиннадцать штук.

— Одиннадцать дополнительных жизней? Круто!

— Ты даже не представляешь, насколько.

Фаарха усмехнулся и перевёл взгляд на сидящего рядом с диваном в кресле Иватарна.

— Твой Котик к нам не присоединится? — спросил он.

Иватарн не успел ответить.

— Считайте, что Котика нет дома, — сказал за него Кот, возникая на пороге.

Портьера даже не шевельнулась при его появлении.

— Ньярхайд, рад тебя видеть! — Фаарха расплылся в белозубой улыбке и махнул ему двумя руками сразу.

— Ой, а я-то как! — съязвил Кот, мгновенно обрастая ментальными колючками. — От счастья сейчас расплачусь.

Он прошёл в гостиную, бесцеремонно налил себе бокал вина и присел с ним на край стола у стены.

— Продолжайте, — кивнул он всем и никому одновременно. — Котик будет помалкивать и никому не мешать.

— Вредный он у тебя, — шепнул глава совета Иватарну. Он отставил свой бокал, оглядел присутствующих. — Раз уж все в сборе, пожалуй, начнём разбор полётов.