Авантюра в двух действиях. Акт 1

Вдоволь насладившись побоями, братья, тяжело дыша, опустились на землю. Райнтраан подошёл к лежащему без движения Хранителю, схватил его лапой за горло:

— Слышишь меня?

Саартан слабо дёрнулся.

— Слы-ышишь. Знаешь, что это? Ценный урок. Бесплатный. По доброте душевной. Чтобы ты знал своё место, недомерок. Это тебе за всех наших девчонок. Возомнил себя достойным их, да? — Райнтраан сплюнул. — Наша мать умерла из-за тебя. Ты убил её, едва родившись! Недоносок проклятый! Ты не имеешь права даже смотреть на женщин, понял?! Понял?!

Райнтраан сжал когти на шее Саартана. Несколько радужных чешуек лопнуло, и на траву потекла густая, кажущаяся сейчас чёрной, кровь.

— Райн, довольно! — Дафтраан обеспокоенно огляделся. — Ты убьёшь его. Надо улетать, нас могли услышать.

Райнтраан убрал лапу с шеи Хранителя, брезгливо стряхнул с когтей кровь:

— Живи, недомерок.

Он начал разворачиваться, но вдруг нагнулся к Саартану и зло прошипел:

— Слышал, ты завёл домашнего питомца? Я хочу его шкурку. Принеси мне её.

И пнул напоследок его по рёбрам.

Драконы улетели. Михей выполз из травы и, подвывая, подполз к Хранителю. Ткнулся носом в шершавую щёку. Заскулил.

— Прости меня, Саа...

Саартан едва дышал и не шевелился. Михей свернулся калачиком в ложбинке под массивной челюстью и закрыл глаза. В его памяти мелькнул какой-то обрывистый фрагмент и растаял. Но Михей успел ухватить суть: он мог поделиться с драконом собственной жизнью. Не умереть, нет. Дать немного жизненной силы — ровно столько, сколько нужно для того, чтобы остановить кровь, затянуть рану и подлатать переломанные кости...

По лугу полз утренний туман. Влажный, липкий, мёрзкий. Саартан поёжился и открыл глаза. Голова гудела, тело ломило. Хранитель пошевелил затёкшими лапами, с трудом поднялся. На траве осталось буро-белое пятнышко. Мих?! В крови! Неужели ему тоже досталось? Саартан бережно поднял лиса кончиками когтей и переложил себе на лапу. Осмотрел — не ранен. Но дышит еле-еле! И сил совсем нет, чтобы помочь ему... Саартан тревожно огляделся и поспешил домой.

По пути его догнала горечь вчерашнего поражения. Разгрома — ведь он даже не успел ничего сделать! И предательство Гайлорны и... подлость Михея. Саартан остановился, посмотрел на лиса в лапе. Он ведь знал! Знал, но не сказал! Пытался остановить, да. Но не особо старался. Почему? Хранителю вдруг до боли захотелось сжать когти, услышать, как хрустнут маленькие косточки, почувствовать горячую кровь у себя на ладони... Он даже испугался собственных мыслей. Помотал головой, чтобы отогнать их подальше. Потом разберёмся, сначала нужно помочь.

Дома Саартан бережно уложил лиса на одеяло (шкурку, которую принесла вчера Гайлорна, Саартан спалил с порога, плюнув жидким огнём), ещё раз осмотрел. Догадался, что кровь на шерсти не Михея, а его собственная. Потёр ноющую шею и с удивлением отметил, что рана затянулась, и на ней даже полезли молодые зубчики новых роговых пластин. Саартан пощупал свои рёбра. Тоже ноют, но вроде целы. Удар Райнтраана был сильным, очень сильным. От рёбер должны были остаться одни осколки. По крайней мере, от пары рёбер точно. В целом, Саартан чувствовал себя разбитым, но не побитым. Странно. Он задумчиво посмотрел на лиса. Ему плохо — Саартану нет. Два плюс два. Подлечил за свой счёт? Тогда зачем... почему он ничего не сказал?! Саартан снова почувствовал, как внутри разматывается клубок чёрной ярости. Усилием воли погасил вспышку гнева. Сел. И что теперь с лисом делать? И тут его осенило: Зеркало! Дающее жизнь всему живому! Попробовать? Как говорил Михей — хуже не будет.

Интерлюдия 1

Кто-то звал. Голос то приближался, то отдалялся.

Михеш плыл в молочном тумане невесомый, почти прозрачный. Его одежда едва обозначалась на теле, но кровь и грязь на ней отчётливо проступали чёрными и бурыми пятнами. Когда-то медно-рыжие и шелковистые волосы сейчас висели некрасивыми бесцветными паклями. Обрывок нити жизни серебристой змейкой извивался из его груди, а вокруг шеи петлёй алел свежий шрам.

Зов повторился, и где-то звонко простучали маленькие копытца. Михеш открыл глаза и прислушался.

— Йо-о-омаль...

Михеш, взмахнув руками так, как если бы он находился в воде, перевернулся в туманном мареве, и оно услужливо уплотнилось под его ногами, позволяя встать. Михеш выпрямился и огляделся. Клубящаяся белизна перед ним немного рассеялась, обнажая чей-то силуэт. Животное? Собака? Олень?

— Йомаль...

«Йомаль, Йомаль, Йомаль...», — зов разбился на эхо и разлетелся в тумане.

Казалось, звали сразу отовсюду. И голос... детский? Женский? Михеш вгляделся в силуэт:

— Кто ты?

Олень, или кто-то очень на него похожий, прыгнул в сторону, мгновенно растаяв в тумане. Цокот его копытец звонко раскатился вокруг, как будто он бежал по мостовой вкруговую.

— Ты не Йомаль, — сказал голос.

«Не Йомаль, не Йомаль...», — досадливо подхватило эхо.

— Ты не Йомаль, — раздалось у Михеша над самым ухом.

Михеш обернулся. Девушка стояла прямо у него за спиной и отпрянула от резкого движения. Худенькая, хрупкая. Её большие, карие, миндалевидные глаза широко распахнулись, длинные и густые ресницы затрепетали. Михеш с удивлением уставился сначала на торчащие в стороны листочками уши, затем на маленькие тонкие рога на голове. И, правда, олень. Точнее, скорее серна.

— Ты не Йомаль! — девушка в отчаянии тряхнула волосами.

Она села на корточки и обхватила тонкими руками себя за плечи. Её уши-листочки грустно опустились. Михеш немного постоял в растерянности и присел перед ней:

— Эй? Я могу помочь?

Девушка подняла на него свои печальные оленьи глаза.

— Кто ты?

— Я — Михеш, — Михеш пожал плечами. — Если тебе это о чём-то говорит.

— Что ты тут делаешь?

— Меня... убили, — Михеш невесело улыбнулся, потёр шрам на шее. На мгновение ему показалось, что он снова слышит свист опускающегося тяжёлого меча. Затылок заломило. — И потеряли, видимо, — он кивнул подбородком на свою грудь, из которой вилась нить.

— И меня потеряли... А те, кто нашёл, заперли меня здесь... Я Йена, Йена Лань.

«Вылитая лань! Стоп, заперли?..», — Михеш обеспокоенно заёрзал:

— А где — здесь?

— Не знаю. Но там внизу — мир. Я обросла им, словно коконом. И мне уже не выбраться из него... Думала, Йомаль, мой брат, пришёл за мной...

Йена всхлипнула и закрыла ладонями лицо. Михеш протянул руку и неуверенно коснулся её плеча. Йена вздрогнула, но не отстранилась.

«Обросла миром... Как это? Сколько она уже здесь? И кто её заточил?», — мысли вертелись в голове Михеша, наскакивая одна на другую. — «Что произошло там, снаружи? Или наверху? Или внизу? Почему порвалась моя нить? Неужели, я тоже застряну в этом ничто?».

Йена зябко повела плечами. Размышляя, Михеш не заметил, что бесцеремонно разглядывает её.

— Почему ты так смотришь? — спросила Йена.

— Я... я задумался просто, — Михеш потупился.

— Да, я слышала.

— Что слышала?

— Твои мысли. И могу ответить на последний вопрос: тебя тут ничего не держит. Ты свободен и попал сюда случайно. Тебе только нужно указать путь.

Михеш склонил голову к плечу:

— Ты поможешь?

— Только потом не жалуйся, — Йена кивнула. — И... пообещай мне, что найдёшь меня там.

— Где — там?

— Пообещай.

Откуда-то повеяло холодом, и вокруг как-то разом потемнело. Михеш почувствовал, что его куда-то тянет, будто всасывает. Йена схватила его за руку и с мольбой заглянула в глаза:

— Пообещай!

— Хорошо! Обещаю!

Йена подула Михешу на руку, и та покрылась мягкой шерстью, быстро превращаясь в лапу. Лицо Михеша вытянулось в острую лисью морду, взметнулся пушистый хвост. И Йена разжала пальцы, позволяя раскрывшемуся чёрному зёву проглотить маленького белого лиса.

Глава

III

Зеркало

Зал был огромным даже по меркам дракона. Пол имел ровное очертание круга, а потолок уходил высоко во тьму наверху таким же идеально ровным куполом. Гладкие стены поблёскивали в мягком голубоватом сиянии, исходящим от Зеркала. Само Зеркало, неизвестно кем помещённое в центре зала и вмурованное в каменный пьедестал, смотрелось маленьким овальным пятнышком света в этой пустой и просторной пещере. Его серебряная оправа в матовой тёмной патине была уже почти не видна под наплывшим и въевшимся в металл камнем.

Саартан положил лиса на холодный пол рядом с пьедесталом. С опаской глянул на Зеркало. Ни раненых, ни умирающих драконов никогда не приносили сюда. Может, когда-то давно, но на памяти Хранителя — никогда. Что нужно сделать? Попросить? Приказать? Пропеть какое-то заклинание? В первый раз, когда дракон увидел Зеркало, оно его разочаровало. Если не учитывать исходящего сияния, то ничего особенного в нём не было. Разве что оно раз-два в год предсказывало погоду...

Лис глубоко с хрипотцой вздохнул, затих на мгновение и задышал часто-часто, дёргая лапами. Потом снова затих. Саартан прижал гребень и осторожно обратился к Зеркалу:

— Здравствуй...

Зеркало не отреагировало. Саартан решил повторить своё приветствие чуть громче. Вдруг не расслышало?

— Здравствуй, Зеркало!

Никакой реакции. Может, надо сразу к сути?

— Уважаемое Зеркало! — Саартан кашлянул в кулак, чувствуя себя последним дураком. — Исцели пожалуйста этого зверька!

И снова ничего не произошло. Тишина и мерцание голубых искорок на радужных пластинах дракона. Саартан начал злиться. В первую очередь — на себя. Если Зеркало — бесполезная магическая безделушка, вроде хрустальных шаров, то он, Хранитель, — полный идиот, раз поверил легендам и сказкам. Как маленький ребёнок разинул рот и проглотил горькую пилюлю, выдаваемую за конфетку. Во-вторых, Саартан злился на всю свою семью, что спихнула ему никому не нужную должность сторожа, лишь бы отделаться от никчёмного сородича. В-третьих, какого чёрта Михей ничего сказал про засаду, и за каким лешим он сейчас тут подыхает?! В-четвёртых, самому бы убить этого лиса за пополнение лексикона сомнительно-полезными словечками... В общем, Саартан злился на всех и вся.

— Давай! Сделай хоть что-нибудь! Мигни что ли! Он умирает, слышишь, ты, стекляшка?! Помоги ему! — орал он на Зеркало, бил себя хвостом по бокам, угрожающе нагибал голову, топорщил гребень и раздувал широкие ноздри, пуская горячие струи пара.

Зеркало молчало.

— Я разобью тебя! — прошипел Саартан, вконец задохнувшись от ярости.

Михей слабо дёрнулся, выдохнул и замер. Нет, нет, нет! Только не это! Саартан подбежал к нему, прислушался. Не дышит! Хранитель глухо зарычал и заскрёб когтями каменный пол. Распахнул слабые просвечивающие крылья и набрал полную грудь влажного пещерного воздуха. В горле у него заклокотало, чешуя на шее раскалилась до красна. Саартан развернулся к Зеркалу, чтобы спалить его ко всем чертям, вплавить в камень, уничтожить...

По поверхности Зеркала пошла частая рябь, голубоватое сияние сменилось белым. Хранитель застыл. В глубине Зеркала заклубился туман. Кто-то шёл к ним с той стороны: тонкий изящный силуэт быстро приближался. Пламя в горле дракона медленно погасло. Туман в Зеркале расступился, и Саартан увидел девушку, одетую в белое, с рогами и ушами, как у оленя. Девушка с печальной улыбкой кивнула Хранителю, положила узкую ладонь на поверхность Зеркала, надавила. Под её ладонью стекло расплавилось, потекло жидким серебром, и рука проникла в пещеру. Девичьи пальцы удлинились, вытянулись, покрылись нежной корой, обратились в молодые побеги с узелками-почками на месте суставов. Они потянулись к бездыханному лису на полу, обвили его маленькое тельце, укутали в стремительно растущую листву, почти полностью скрыв из виду. Миг — и на кончиках веточек распустились розовато-белые цветы, как у яблони. Саартан, забыв даже дышать, изумлённо наблюдал. Ему чудился аромат весенних лугов в тёплый день после дождя.

Ветви укоротились, превратились в обычную руку, которая в свою очередь втянулась обратно в расплавленное серебро, а серебро снова стало стеклом, сквозь которое всё так же печально улыбалась девушка-олень в лёгком белом платье. Девушка, снова кивнув, развернулась и растворилась в тумане. Зеркало подёрнулось голубоватой пеленой, мерно замерцало. И только тогда Саартан выдохнул. Он быстро глянул вниз, на пол. Михей сидел там живой, ошалело смотрел на него. И первое, что он сказал, было:

— Твои крылья, Саа... они...

***

— Твои крылья, Саа... они...

Саартан, как застыл, так и стоял в боевой позе с распахнутыми крыльями. Только сейчас он ощутил их тяжесть, упругость и... мощь? Саартан недоверчиво скосил глаза: полноценные, широкие и длинные, крылья переливались всеми цветами радуги, ловя голубые огоньки сияния Зеркала. Хранитель моргнул и медленно, прислушиваясь к ощущениям, сложил и снова раскрыл их. Будто не веря, что они — его.

— Какой ты крутой, ва-а-а! — Михей восторженно вскочил. — Саа, ты просто шикарен!

Он подпрыгнул, словно не он лежал тут пару минут назад бездыханный:

— Ой, а мы...

Михей обернулся и уставился на Зеркало.

Саартан прижал крылья к телу, с удивлённым удовольствием отметив, как их тяжесть оттягивает и прогибает спину, расправляя при этом грудь и поднимая выше голову.

— Оно тебя спасло, — проговорил он, возвращаясь вниманием к лису.

— К-как? Что сделало? И что вообще случилось? Почему мы здесь? Саа, ты в порядке? Ничего не болит? — Михей засыпал вопросами, как мелкими градинами. — Саа? Саа?

— Я в порядке, — Саартан поморщился. — Ты, кажется, умер, отдав мне почти всю свою жизненную энергию.

— А... я хотел маленько. Но ты такой большой! О!.. Я уме-е-ер?! — Михей завертелся, обнюхивая себе бока. — На призрака что-то не больше похож. Вот хвост... ай! Больно! Живой, значит. М!

— Говорю же, тебя спасло Зеркало, — Саартан устало опустился брюхом на пол. — Или... кто-то в нём.

— Кто? — Михей насторожился.

— Девушка, человек. Почти человек. С рогами такая, как у оленя. Вся в белом. Просунула руку, и ты ожил.

Глаза лиса на мгновение сузились, в них загорелся и тут же погас зелёный огонёк. И Михей снова затараторил:

— Сюда просунула? Оттуда? С той стороны? А откуда ты знаешь, что она — почти человек? Ты людей видел вообще? Они тут у вас водятся? Саа, м? М?

— Ф-ф-ф! Помедленнее! Нет в Панайре никаких двуногих! Я... просто знаю, что они есть. В других мирах, наверное.

Саартан решил умолчать, что и сам не раз принимал облик человека. Не к чему лису этого знать… И вдруг вспомнил:

— Ты почему не сказал, что Гайлорна просто использовала меня?

Михей опустил голову.

— Я хотел... я думал... — запинаясь, начал он, и тут неожиданно вскинулся: — А ты бы поверил? А если б и поверил, не пошёл бы, м? Ты даже слушать не стал! А я пытался тебе сказать. Но ты такой был… Ты весь светился! Я не стал… Думал, я думал…

Саартан насуплено молчал. Поверил бы он? Возможно. Не пошёл бы? Наверное, пошёл. Но избежал бы засады, предупреди его Михей заранее! Место свидания бы перенёс! Хотя... разозлил бы тем самым братьев ещё сильнее. Ладно, плевать. Ах, да!

— Мих, Райнтраан потребовал от меня твою шкуру.

Лис сел и озадаченно шевельнул ушами:

— На что он будет её натягивать, м?

— Я серьёзно.

— И ты отдашь?

— Рассудок повредил? Я с таким трудом тебя с того света вытащил!

Зеркало, конечно. Но кто к нему принёс лиса?

— И что мы будем делать?

— Пока не знаю. Но, как ты любишь говорить, что-нибудь придумаем.

***

— Саа, вот объясни мне, как можно в одном флаконе, то бишь в тебе, намешать столько негатива? Смотри, — Михей принялся загибать коготки. — Твоя мама умерла при родах — раз. Ты родился не таким, как все, радужным — два. У тебя были недоделанные крылья — три. Ну и там ещё куча всего в довесок. А?

— Не знаю я, — Саартан привычно поморщился. — Так уж получилось.

Они сидели на площадке возле дома-пещеры. День уже клонился к вечеру.

— А твои крылья-то? Чего они вдруг взяли и — бац! — вот они. Да ещё такие крутые, что любой из ваших обзавидуется!

— Я. Не. Знаю!

— Так уж получилось, — передразнил Хранителя Михей. — Может это та олень-баба всё? Меня вылечила, и тебя заодно? Или твоя психосоматика выстрелила?

— Какая психоматика?

— Пси-хо-со-матика. Ну, ты весь такой бедный и несчастный, вот и не мог летать. А тут — стресс, шок, экшн! Получается, что мне пришлось умереть, чтобы ты обрёл свою силу.

— Про засаду тогда ты тоже поэтому не сказал? Чтобы я от шока силу обрёл? — съязвил Саартан и зло глянул на лиса.

Тот быстро отвернулся.

— О! Саа, смотри!

— Не переводи тему!

— Нет, правда! Смотри! К нам летят.

Саартан всё-таки посмотрел туда, куда указывал лис. Действительно, в их сторону направлялись два дракона. Сердце Саартана ёкнуло.

— Ну-ка быстро домой! — велел он лису.

Михей поспешно ретировался, но недалеко — Хранитель затылком чувствовал его любопытный взгляд. Непослушный зверёк!

На площадку, не спеша, приземлились драконы. Саартан учтиво поклонился старшему, большому, грузному и величественному, усатому дракону, чешуя которого в свете заходящего солнца казалась багровой:

— Добрый вечер, отец.

Вторым был Дафтраан, и с ним Саартан не поздоровался. Брат отвёл глаза и напрягся. Он выглядел явно удивлённым. Видать, не ожидал увидеть Хранителя живым и здоровым.

— Здравствуй, сын, — прогудел старейшина. — Я по делу.

«Ну, ещё бы! Когда ты приходил ко мне просто так?».

— Что-то случилось? — Саартан исподтишка глянул на Дафтраана. Тот всё так же не смотрел на него.

— Случилось. Мне нужно поговорить с Зеркалом. Наши охотники уходят всё дальше, но добычи всё меньше.

Старейшина плавно поднялся в воздух.

— Проведи меня, — сказал он Хранителю и полетел к Храму.

Дафтраан молча последовал за ним. Саартан, не рискнув расправить обновлённые крылья, поплёлся по тропе.

Отец пожелал остаться с Зеркалом наедине, и Саартану ничего не оставалось, как вернуться к брату. Драконы расположились по разные стороны от входа в Храм и упрямо игнорировали друг друга. Первым не выдержал Дафтраан.

— Сарт, — заговорил он. — Слушай, я не хотел, чтобы всё так далеко зашло.

Хранитель промолчал.

— Я думал, он просто пуганёт тебя, а не начнёт убивать.

«Ты Райна не знаешь что ли?! Он же меня ненавидит и только ждёт повода!».

— Если ты думаешь, что я нажалуюсь отцу, то расслабься. Я не собирался, — Саартан дёрнул плечом.

«Будто ему вообще есть до меня дело», — со злостью подумал он.

Дафтраан вздохнул. С облегчением? «Он серьёзно думал, что я побегу жаловаться папочке?!», — Саартан презрительно скривился. Отец вышел обеспокоенным. Пожевал ус и обвёл взглядом замерших в ожидании сыновей.

— Как бы семье не пришлось под зиму искать себе новый дом, — горько сказал он.

Саартан и Дафтраан переглянулись, а затаившийся под скалой лис тоненько пискнул.

— Ты сделал, что мы просили? — спросил Дафтраан, когда отец улетел.

— Просили? — Саартан приподнял бровь. — Это у вас так называется?

— Не ёрничай! Сейчас не время. Если мы не отыщем стада, нас ждёт медленная смерть от голода.

— Не преувеличивай. Дракону одного моргорога переваривать нужно почти месяц.

— А сколько моргорогов надо на одну семью? А молодняк? Ты о них подумал? Хотя, куда тебе. Вряд ли тебя заботят проблемы семьи.

— Давно бы одомашнили моргорогов...

— Ты же знаешь, что мы не можем. Отдай амулеты.

— И что я за них получу?

— Ты что, торгуешься?

— Торгуюсь.

Такого ответа Дафтраан явно не ожидал и надолго замолчал.

— Я поговорю с Райном, — наконец заговорил он. — Но не обещаю, что он от тебя отстанет.

— Так не пойдёт.

— Озверел что ли?

Дафтраан возмущённо поднял гребень. Он заметил, что в брате что-то изменилось, но, видимо, никак не мог понять — что? Саартан лениво качнул хвостом, собираясь уходить:

— Тогда сами ищите своих моргорогов.

— Постой, — сдался Дафтраан. — Я сделаю всё, что смогу. Очень постараюсь. Так пойдёт?

— Я хочу, чтобы он не трогал моего питомца.

— Да кому нужна твоя шавка?!

— Мне. И Райну. Он потребовал его шкуру.

— О, небо! Нашли, что делить!

— Так как? Возьмёшь с него слово? И сам дашь.

— Я даю слово, что не трону твою зверушку. А с Райном... я поговорю.

Хранитель кивнул и молча пошёл по тропе к своей пещере.

***

Они ушли как можно дальше в северные горы, чтобы их точно никто не смог увидеть: большинство охотников семьи искало стада моргорогов на юге. Михей всю дорогу путался под лапами и трещал без умолку. Саартан уже сотню раз пожалел, что вообще согласился на этот поход.

— Вот! Смотри, какое место! — взвизгнул неугомонный лис.

Тропинка вилась по хребту вдоль ущелья. Одним боком она отвесно уходила вниз, а другим жалась к скале, козырьком нависавшим над ней. Михей прыгнул к самому краю обрыва и шумно втянул носом воздух:

— Благода-а-ать!

— И падать здесь будет благодать, — Саартан опасливо глянул вниз. — Тут с полмили!

— Ты же дракон! По-любому полетишь!

— Пожалуй, я останусь динозавром. Так безопаснее.

— Ну, Саа! Так мы будем идти ещё целую вечность! У меня все лапы в мозолях уже. Давай тут?

— Нет.

— Саа!

— Я высоты боюсь!

— Тогда прыгну я!

Лис припал на передние лапы, высоко здрав хвост, будто действительно готовился к прыжку. Покрутил задом, как кошка, и... оглянулся. Хранитель сидел и меланхолично глядел на проплывающие в небе облака.

— Ты что, меня не будешь ловить? — обиделся Михей.

— Нет.

— Почему?

— У меня сердце разорвётся раньше, чем ударюсь о землю.

— А на ровном месте ты вообще в воздух подняться не можешь! Скачешь, как безголовая курица!

Саартан беззлобно рыкнул, и Михей показал ему язык.

Наверху что-то сухо треснуло, и на то место, где только что стоял лис, с грохотом обвалился скалистый козырёк. Саартан в ужасе уставился на груду камней и поднимающееся над ней облачко пыли.

— Мих... — испуганно выдохнул он и услышал:

— Я обещал Дафу его не трогать — я не тронул. Даже кончиком когтя не коснулся.

На скале, самодовольно ухмыляясь, стоял Райнтраан. Он поигрывал камнем у себя в лапе, подбрасывая и ловя его. Саартан зарычал, рванул вверх, раскрывая крылья, взлетел. Неуклюже завалился на бок, но быстро выровнялся, набирая высоту. Райнтраан изумлённо отшатнулся, выронив камень:

— Как ты?..

Хранитель на подлёте плюнул в него огнём, но его брат, опомнившись, моментально сплёл щит силы перед собой, и жидкое пламя растеклось по воздуху.

— О, да мы яйца отрастили! — Райнтраан рывком поднялся в воздух.

Саартан ринулся на него, растопырив когти.

Фу-ух!

Райнтраан с натугой, будто воздух враз стал водой, взмахнул крыльями вниз и вперёд, и в Хранителя ударила мощная тугая волна, скомкав его атаку и отбросив далеко назад. Саартан врезался спиной в скалу напротив, широко и беспомощно раскинув свои крылья. Райнтраан усмехнулся и, не торопясь, полетел к барахтающемуся в каменной крошке брату. Не долетев несколько ярдов, он размахнулся и крутанул хвостом. С шипов на его хвосте в Хранителя полетели острые огненные иглы, и тот прикрылся крылом. К удивлению Райнтраана иглы врезались в окрепшие перепонки и разлетелись брызгами, не причинив вреда.

— Кое-чему подучился, гляжу? — Райнтраан завис в воздухе.

Саартан опустил крыло и вскинул голову, сверля брата яростным взглядом.

— О, да мы всё никак не сдадимся? — Райнтраан поднял скрюченные когти перед собой. — Умоляй меня о пощаде, братишка. Я ведь с тобой шутки шутить не буду.

— Пошёл ты!.. — зло выдохнул Саартан.

Когти Райнтраана резко разжались, и Хранителя вдавило в скалу.

— Умоляй о пощаде, и я сломаю тебе только одно крыло.

— П-пошёл…

— Нет, ну что за мир такой? — послышался откуда-то сбоку возмущённый голос Михея. — Моя жизнь дважды за неделю подвергалась опасности!

— Что? — Райнтраан удивлённо повернулся к сидящему как ни в чём не бывало на соседнем пике скалы лису. — Как ты выжил? И разговариваешь?!

— Я молчу. Это ты сам с собой тут бубнишь. А выжил... Ты слишком медлительный, Райчик.

Михей, забавляясь, помахал дракону хвостом. Райнтраан ослабил магическую хватку, убрав одну лапу и нацеливаясь ею на лиса.

— Промажешь, — равнодушно сказал Михей.

Дракон выпустил силу. Пик разнесло в дребезги, но лиса на нём уже не было.

— Я же говорил. — Михей возник в воздухе у дракона перед самой мордой.

Райнтраан попытался дотянуться до него зубами, но его пасть только звонко укусила пустоту, с характерным щелчком захлопнувшись вхолостую. Лис тем временем уже маячил перед его правым глазом, издевательски скалясь. Райнтраан издал глухой рёв и, отпустив брата, развернулся к Михею всем телом. Его когти безуспешно замолотили воздух. Михей захихикал, мелькая то там, то здесь, дразнясь и подзадоривая.