Попаданка в тело ненужной жены

Я медленно прикрыла глаза.

Конечно. Именно так и отвечают в нормальной реальности.

— А год?

— Семьсот девяносто третий от воцарения Светлой династии.

Я открыла глаза.

Мира стояла все так же напряженно, сжимая пальцы передника, словно это я сошла с ума, а не весь чертов мир вокруг.

— Я… — начала я и замолчала.

Что сказать? «Я переходила дорогу после того, как застала парня с любовницей, потом меня сбила машина, а теперь, кажется, я в чужом теле в каком-то дворце из исторического фэнтези»?

Даже умирая, я, видимо, сохранила способность чувствовать себя идиоткой.

— Госпожа, вам снова дурно? — осторожно спросила Мира. — Позвать лекаря?

Я резко посмотрела на нее.

— Снова?

Она прикусила губу, будто уже пожалела об этом слове.

— Вы… потеряли сознание вчера ночью.

— Почему?

Мира молчала.

Я сделала шаг к ней.

— Почему?

— После ужина с лордом, — едва слышно ответила она.

Вот тут в комнате стало еще холоднее, хотя камин потрескивал все так же исправно.

— Что произошло на ужине?

Мира снова покосилась на дверь.

— Госпожа, пожалуйста… если его светлость узнает, что я вам…

— Если его светлость узнает что? — голос прозвучал жестче, чем я ожидала.

Она вздрогнула. И тут меня пробило странным, почти физическим ощущением: эта девушка меня боится. Вернее, боялась не меня, а той женщины, в чьем теле я теперь стояла. Той, чью роль я еще не понимала, но уже чувствовала в реакциях окружающих.

— Он объявил, — прошептала Мира, — что через две недели на зимнем приеме представит двору леди Селесту.

Я молчала.

— И? — спросила я.

Мира уставилась на меня во все глаза.

— Как… как и свою будущую официальную спутницу.

Воздух будто стал тяжелее.

— А я кто? — очень спокойно спросила я.

Она даже не сразу ответила. Словно боялась произнести это вслух.

— Его жена, госпожа.

Вот теперь я села. Просто села на край кресла у зеркала, потому что ноги перестали понимать, как им держать меня.

Жена.

Надо же. Даже умереть нормально не дали. В одной жизни — неверный мужчина. В другой — уже готовый комплект с мужем, любовницей и публичным унижением.

Потрясающая стабильность вселенной.

Я нервно выдохнула, и этот выдох вдруг перешел в смех. Тихий. Сухой. На грани. Мира испуганно отшатнулась.

— Госпожа…

— Нет, все в порядке, — сказала я, хотя, конечно, ничего в порядке не было. — Просто пытаюсь понять, это у судьбы фантазия закончилась или она всегда работала по шаблонам.

— Простите?..

— Ничего.

Я провела ладонями по лицу и попыталась заставить себя думать последовательно.

Итак.

Меня, скорее всего, сбила машина.

Я либо умерла, либо… понятия не имею что.

Очнулась в теле молодой женщины из мира, где есть лорды, династии, западные крылья и месяцы холодных ветров.

У этой женщины есть муж по имени лорд Арден, который, судя по всему, публично собирается вывести в свет другую женщину.

У этой женщины есть горничная, которая смотрит на меня с выражением «только не снова».

И еще — что-то очень знакомое шевельнулось внутри при словах «будущая официальная спутница». Не мысль. Не воспоминание. А эмоция. Горечь. Укол унижения. Беспомощная старая боль, будто в самом теле уже жило знание, каково это — быть лишней в собственном браке.

Я замерла.

А потом вдруг поняла: где-то глубоко, на уровне инстинкта, мне не просто чуждо это место. В этом теле остался след прежней хозяйки. Обрывки ее чувств. Ее страха. Ее стыда.

Меня передернуло.

— Как меня зовут? — спросила я.

Мира в этот раз ответила сразу, слишком быстро, как будто радовалась хоть чему-то нормальному в происходящем.

— Леди Эвелина Арден. Урожденная Эверн.

Эвелина.

Я осторожно повторила про себя:

Эвелина.

Имя легло странно. Не как свое, но и не совсем чужое. Будто ключ, который пока не поворачивается в замке, но уже входит в скважину.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда расскажи мне, Мира. Все. С самого начала.

Она ужаснулась.

— Все, госпожа?

— Да. Кто я. Кто мой муж. Почему он меня ненавидит. Кто такая леди Селеста. И почему по твоему лицу видно, что вчера произошло что-то еще, кроме объявления на ужине.

Несколько секунд Мира боролась с собой. Потом медленно опустилась на краешек пуфа у двери, словно собиралась рассказывать не про мою жизнь, а про чей-то похоронный список.

— Вы вышли замуж за его светлость чуть больше года назад, — начала она. — Это был союз между домами. Очень выгодный для вашего отца… и нужный для лорда Ардена. Говорили, что после свадьбы все наладится. Что он привыкнет. Что вы ему понравитесь, когда станете хозяйкой дома.

Она замолчала.

— Но? — спросила я.

— Но не наладилось.

Логично.

— Он не хотел этой свадьбы?

— Нет, госпожа.

— А я хотела?

Мира посмотрела на меня странно. Так, словно вопрос был непростым.

— Вы… надеялись, что сможете заслужить его расположение.

Слово «заслужить» царапнуло сильнее, чем я ожидала.

Очень знакомое слово.

Слишком знакомое.

— Продолжай.

— Сначала он просто был холоден. Потом стал почти не появляться в ваших покоях. Затем весь дом понял, что вы ему в тягость. А когда при дворе появилась леди Селеста, все стало… хуже.

— Она его любовница?

Мира побледнела.

— Так никто вслух не говорит.

— Я сказала не «кто-то». Я спросила тебя.

Она опустила глаза.

— Да.

Я кивнула. Спокойно. Почти отстраненно.

Интересно, сколько жизней подряд женщине нужно получить одного и того же мужика в разных декорациях, чтобы это уже засчитывалось как издевательство вселенной?

— А вчера? — напомнила я.

Мира судорожно сцепила руки.

— Вчера за ужином его светлость сказал, что леди Селеста займет место рядом с ним на зимнем приеме. Некоторые гости… улыбнулись. Ваша свекровь промолчала. Вы тоже сначала молчали. А потом спросили, не значит ли это, что вам лучше вообще не присутствовать.

Я почувствовала, как в груди тянет чужой болью. Резко, тонко, почти физически. Так, будто на мгновение кто-то изнутри прижал ладонь к сердцу.

— И что он ответил?

Мира подняла глаза, и в них уже была не только тревога, но и жалость.

— Он сказал, что вы можете присутствовать где угодно, пока помните свое место.

В комнате повисла тишина.

Я смотрела в сторону окна, но не видела ни тяжелых штор, ни отблесков огня на стекле.

«Пока помните свое место».

Как удобно.

В одной жизни — «ты перестала быть женщиной, рядом с которой хочется дышать легко».

В другой — «помните свое место».

Мужчины, декорации, эпохи меняются. Презрение — нет.

— А потом? — спросила я.

— Потом вы встали из-за стола. Очень тихо. И ушли. А ночью вам стало плохо. Лекарь сказал, что это нервный срыв и слабость. Но… — она снова замялась.

— Но?

— Простите, госпожа, но мне показалось, вы не просто плакали.

— А что?

— Вы будто… прощались.

Я медленно повернулась к зеркалу.

Лицо в нем было красивым. Молодым. Тонким. Но сейчас я вдруг увидела в нем не только чужую внешность, но и остаток отчаяния. Не в чертах, а глубже — в общей усталой прозрачности взгляда, в слишком бледных губах, в том, как будто даже тело привыкло занимать меньше места, чем ему положено.

Эвелина.

Ненужная жена.

Заслужить любовь.

Помнить свое место.

Очень похоже на мою прошлую жизнь, только в дорогой оправе.

Я подошла к зеркалу ближе. Провела пальцем по кольцу с синим камнем. Посмотрела на свое — ее — отражение.

И неожиданно очень четко поняла одну вещь.

Как бы я сюда ни попала, обратно меня пока никто не собирается отправлять.

Значит, это и есть моя реальность.

А если так, то у меня есть только два варианта.

Либо сломаться вслед за той, кто жила здесь до меня.

Либо стать для всех их худшей неожиданностью.

Я обернулась к Мире.

— Мой муж здесь?

Она вздрогнула.

— Его светлость? Да, госпожа. Он вернулся с рассветом из охотничьего крыла. Сейчас, должно быть, в кабинете или в зале для завтрака.

— Отлично.

— Госпожа?..

— Помоги мне одеться.

Она моргнула.

— Сейчас?

— Да. Сейчас.

— Но… вы только очнулись. Лекарь велел вам отдыхать. И если его светлость узнает, что вы…

— Мира.

Она осеклась.

Я сама удивилась тому, как твердо прозвучал мой голос. Без истерики. Без дрожи. Без просьбы.

— С сегодняшнего дня я больше никого не буду спрашивать, что мне можно, а что нельзя. Особенно в собственных покоях. Особенно в собственном браке.

Горничная смотрела на меня, не веря своим ушам.

И, кажется, впервые — с надеждой.

— Какое платье прикажете подать? — тихо спросила она.

Я повернулась к шкафам, у которых уже успела заметить створки из темного дерева с серебряной инкрустацией.

— Не знаю, что здесь носила прежняя… — я запнулась на полуслове, но быстро исправилась: — что я носила раньше. Но сейчас мне нужно не платье для больной жены и не траур по чужому презрению.

Я встретилась взглядом со своим отражением.

— Мне нужно то, в чем он не узнает женщину, которую привык ломать.

Мира сглотнула.

— Да, госпожа.

Она поспешно метнулась к гардеробу, а я подошла к окну и отдернула край тяжелой шторы.

За стеклом лежал совсем другой мир.

Серое зимнее небо. Каменные дорожки, припорошенные инеем. Темные деревья в саду, подстриженные слишком ровно, почти строго. Башни и стены огромного поместья, напоминавшего смесь дворца и крепости. Вдали виднелись конюшни, флигели, высокая кованая ограда. По двору шли люди в темной одежде. Где-то проехала карета.

Все это было настоящим.

Слишком настоящим.

Я прижала ладонь к холодному стеклу.

— Ну что ж, — прошептала я так тихо, что даже Мира не услышала. — Один бывший уже показал мне, чего стоят слезы. Посмотрим, что будет с этим мужем, когда я перестану быть удобной.

Где-то глубоко внутри снова шевельнулось чужое чувство. На этот раз не боль.

Слабая, почти неощутимая искра.

Будто сама Эвелина — или то, что от нее осталось — услышала меня.

И согласилась.

Глава 3. Ненужная жена

Пока Мира вытаскивала из шкафа одно платье за другим, я молча наблюдала.

Точнее, пыталась наблюдать спокойно.

На самом деле меня продолжало потряхивать. Не так, чтобы это было видно со стороны, но внутри все дрожало мелкой, противной вибрацией. Мир слишком резко сменил декорации, а я еще не успела понять, где тут выход, кто написал сценарий и почему мне снова досталас