Тайна Виноделов

Глава 1

Развод.

Владелец винодельни.

Человек изначально хрупок.

Глава 1

На исходе знойного августовского дня из окна номера 13 светловолосая женщина наблюдала за двором винодельни. Мужская рубашка держалась на одной пуговице, сама Ариадна Фадеевна или попросту Адочка (ну нельзя же даму в рубашке на голое тело, величать столь претенциозно) держала в руках бокал с «Совиньон-Блан». Они изумительно дополняли друг друга – женщина сорока девяти лет и легкое летнее вино с нотками спелого грейпфрута и смородинового листа.

Во дворе винодельни стилизованном под французский прованс позапрошлого века, стояли дубовые бочки «Château Green» . Импозантный под сорок мужчина в черной шелковой рубашке, в черных брюках, открывал деревянную воротину чтобы выпустить кортеж машин во главе с черным катафалком.

Адочка спрыгнула с подоконника и подошла к письменному столу и достала ноутбук.

“Филипп меня бросил. Двадцать лет, дьявол меня забери, двадцать лет…неужели это ничего не значит? Я же не умею ничего, кроме как крахмалить воротнички, готовить на завтрак вафли с джемом. Единственная дочь уехала в колледж, муж ушел к молодой. А кто я без них? Кто я?

– Ничего не имеет смысла… - Адочка сжала бокал двумя руками.

В окно влетело перо. Вслед за ним появилась рука. Она цепко ухватилась за подоконник, следом за ней показалась черная шевелюра, выдававшая южное происхождение незнакомца, а затем все остальное: обнаженные руки, волосатая грудь и бедра в удлиненных плавках-шортах. Адочка взглянула на свои ноги, не знавшие шугаринга уже две недели, и поспешила спрятать их под письменный стол.

– Эй! Вы кто? Это моя комната - Адочка начала заикаться. Это и немудрено, ведь не каждый день к ней в окна забираются почти обнаженные мужчины.

Незванный гость вздрогнул.

– Простите, я не знал, что этот номер занят. Я думал, он… – мужчина начал тоже заикаться. Десять минут назад при полном облачении он выпускал похоронный кортеж. Адочка определила, возраст едва ли старше сорока. Впрочем, у южных мужчин возраст кажется, замирает после 20 лет.

– Приношу свои извинения. Вы напугались? - он смахнул перо на пол.

Адочка машинально допила вино и продолжала держать пустой бокал как единственную опору в этой фантасмагории. Мужчина мягко подошел почти не шлепая босыми ступнями, элегантно поднял бутылку и как заправской сомелье наполнил бокал Адочки.

– Прекрасный выбор вина, как раз для летнего отдыха с нотками спелого грейпфрута…- слова прозвучали так, словно не происходило ничего особенного.

Адочка скользнула взглядом по рекламному буклету винодельни и машинально добавила:.

– И… смородинового листа. Но я его не чувствую…

– Дайте ему время раскрыться в бокале. Вы слишком быстро пьете. Так нельзя.

Адочка опомнилась, и покосившись на голые ноги незваного визитера с нескрываемым ехидством проговорила:

– А стоять передо мной в одних…, – она неопределенно взмахнула рукой: – и вещать о тонкостях дегустации, Вы считаете можно?

– О, вы абсолютно правы. – Мужчина шагнул к встроенную в стену гардеробную и исчез внутри так быстро, что Адочка не успела возмутиться. Через 20 секунд вышел в белоснежном халате с логотипом винодельни.

– Кирилл Вениаминович – с сегодняшнего утра владелец "Шато дэ Грин", - галантно взял кисть Адочки и коснулся ее губами.

– Так это ваш родитель выезжал в катафалке сейчас… - Адочка вырвала руку.

– Да, верно. Но Вы не волнуйтесь так. Ничего же страшного не произошло. Его просто усыпили. Господа ретрограды, не могут без обрядов.

– у.. усы..пили, и вы так спокойно об этом говорите. - Адочка вскочила из за письменного стола забыв про свои небритые ноги. Пуговица на рубашке не была готова к таким нагрузкам и оторвалась.

– Ну да, - Кирилл Вениаминович явно заинтересовался тем, что открылось его взору, - Вы не злитесь понапрасну, я тут абсолютно не причем. Дело в том что в “Братстве Лозы” так принято.

– Вон! немедленно вон! - Адочка одной рукой держала рубашку, а другой - указывала на дверь.

Кирилл Вениаминович по офицерски стукнул пятками в несуществующей обуви и галантно поклонился. У выхода обернулся и проказливо послал воздушный поцелуй.

– А Вы ведь так и не представились. Буду называть вас незнакомка из 13 номера.

Глава 2

Глава 2

На неубранной кровати в номере 13, безучастно лежала Адочка. Она занималась тем же, что и последние два дня - растравливала саму себя. Вновь и вновь повторяла последние слова Филиппа:

"Не надо так реагировать. Мой партнер по бизнесу предоставил номер на неделю. Поживешь на винодельне и приведешь себя в нормальное состояние.”

Адочка спустила ноги с кровати и подошла к гардеробной. Помедлила, опасаясь что утренний незваный гость выпрыгнет оттуда. Приоткрыла дверцу.

Нет никого.

Нужно непременно проветриться, иначе будущее в психиатрической лечебнице станет реальностью.

Откровенный сарафан подчеркивал талию и пышную грудь. Шляпка из итальянской соломки, придавала элегантность и скрывала опухшее лицо. Адочка ткнула пальцем в зеркало и спросила свое отражение.

– Двадцать лет коту под хвост. И все ради чего? Ради молодой нимфетки с силиконовыми губами и мозгами креветки?

Отражение не ответило. Адочка криво усмехнулась и впервые за два дня покинула номер.

Солнце прожигало шляпку насквозь. Адочка поправила бретельки сарафана и пожалела что вышла.Через десять минут ее начало злить абсолютно все. Макушка плавилась, плечи краснели.

– Да есть ли где нибудь в этой дыре тень? - Адочка резко обернулась к проходящему мимо кряжистому мужчине в комбинезоне с логотипом винодельни.

– Слева от выхода расположен пруд, плакучие ивы и беседка. Думаю, то что Вам нужно. Вы же из 13 номера? - мягко грассируя он согнул указательный палец на левой руке, приложил ее к правому предплечью. Помедлив секунду вынул из нагрудного кармана рекламный буклет и холеным с маникюром пальцем показал маршрут.

– Возьмите, думаю Вам пригодится. - протянул карту винодельни, - Адонис Альбертович, совладелец винодельни.

– Простите. Жара так влияет, я обычно не так груба, - Адочка смутилась от спокойной корректности мужчины.

– Все в порядке, я знаю Вам сейчас непросто. Мы с Вашим мужем Филиппом партнеры по бизнесу, - Адонис Альбертович, слегка поклонился и зашагал в сторону винного погреба.

– Черт возьми, - Адочка патетически подняла руки к небу,- разве тут нет никого кроме владельцев сующих нос в чужие дела?

– Вы что то сказали? - обернулся Адонис Альбертович.

– Нет, нет, - Адочка скорчила радушную физиономию, - говорю, как у вас тут красиво.

– Спасибо, это для нас высокая похвала, - еще один владелец винодельни наконец скрылся в винном погребе. Адочка убрала с лица искусственную улыбку и рванула за ворота в противоположном направлении, чем то которое указал Адонис Альбертович..

Необходимо сказать, что нет ничего отвратительней чем идти по высохшим комьям земли в босоножках на шпильке. Но не могла же она показать им всем слабость. Кому им было не понятно. В знойный полдень соблюдали сиесту все, кроме Адочки.

Уже не жена, Филипп ее бросил как ненужную вещь. Кто же она? Уже не мать. Дочери Алекс, двадцать три года, пять из которых она живет вне дома.

Адочка брела целую вечность между идеальных виноградников, проклиная свою вспыльчивость. Время плавилось как часы на картине Сальвадора Дали. Втайне она десять раз пожалела, что не воспользовалась советом Адониса Альбертовича. Полуденный жар обнимал ее ноги и высушивал слизистую.

– Ну где же тень?

– Она здесь, - раздался знакомый голос откуда то снизу.

– Ай, - Адочка отпрыгнула и каблук попал меж двух камней. Взмахнула руками и пытаясь одновременно удержать равновесие и сохранить презентабельный вид.

– Опять Вы! Вы меня преследуете? Вас гонят в дверь, карабкаетесь в окно, вам дают от ворот поворот, а вы вылезаете из под земли? - произнося тираду, Адочка балансировала на одной ноге, и пытаясь вытащить другую из каменного плена. К сожалению ей не удалось не сохранить ни презентабельный вид, ни равновесие. Адочка чуть дальше отклонилась чем это было необходимо. Каблук хруснул и она с размаху плюхнулась на задницу. Совсем не элегантно. Но ей уже не было дела до того, какое впечатление она производит. Боль в щиколотке сейчас была важнее чем весь остальной мир, включая и правила приличия.

Кирилл Вениаминович положил секатор на землю рядом с огромной кистью янтарного винограда и выпрямился.

– Это вы во всем виноваты. - Адочка вцепилась в сломанный каблук и оторвала его от подошвы.

– В чем конкретно? - Кирилл Вениаминович в рабочем комбинезоне с логотипом винодельни с сочувствием смотрел на скрюченную Адочку. Но не рисковал подходить.

– Во всем! - Адочка уже не могла сдерживаться, – в том что это дебильное солнце так жарит, в том, что Филипп меня бросил, в том, что я сломала каблук, и в том что вы вообще тут находитесь.

– Ну так, я тут живу.

– А не должны, не должны, - Адочка уже всхлипывала в голос, глаза покраснели, сарафан выпачкался в пыли.

Кирилл Вениаминович сделал маленький шаг в ее сторону и вытащил из кармана маленькую упаковку бумажных салфеток.

Адочка даже перестала всхлипывать. Ободренный этим затишьем, Кирилл Вениаминович сделал еще шаг к ней и вложил в ее руку салфетку.

Адочка завороженно взяла салфетку и посмотрела на Кирилла Вениаминовича.

– Вы совсем идиот! что я буду с этим делать? У меня опухла нога, я не могу идти, не могу сидеть, не могу жить в конце концов. А Вы мне салфетку даете?

Кирилл Вениаминович подал руку Адочке, – Обопритесь на меня, я вас доведу до винодельни. Там есть лед в подвале .

Адочка взглянула на опухающую на глазах щиколотку и ткнула в нее пальцем.

– Ай, больно.

– Подождите, – Кирилл Вениаминович выставил руку вперед. – Я не смогу пережить еще один слезопад. Лучше сделаем так – Он подхватил ее под колени одной рукой, второй придержал за плечи и пошатываясь поднял Адочку с земли.

– А каблук, это же Rene Caovilla - Адочка протянула руку за лежащим на земле предметом.

– Я вам новые куплю, только Вы не дергайтесь, уроню ведь. Сколько вы весите?

– Что вы себе позволяете?!

– Мне нужно рассчитать Ваш вес, мою скорость и расстояние до винодельни. Иначе через столетия найдут только наши высохшие мумии.

Адочка покраснела, наконец решилась и буркнула тихо ему в ухо.

– Ну вот видите, это оказывается легко, - Кирилл Вениаминович пошатнулся. - всего лишь на десять килограмм легче чем я. Это дает преимущество еще в пару шагов.

– Вы хам!

– Да, - грустно согласился Кирилл Вениаминович. - Но моя задача Вас как гостью донести до пункта назначения. Мы заботимся об имидже Шато де Грин. Не хватало еще, чтобы о нас шла слава, как месте, где исчезают элегантные дамы. Но с другой стороны, - приблизил свои губы неприлично близко к губам Адочки, – Некоторые мужья этих дам дорого бы заплатили за эту возможность.

Адочка задохнулась от возмущения, и набрала воздух для отповеди, когда послышался приближающееся тарахтение. Кирилл Вениаминович осторожно спустил с рук Адочку.

– Нам выпал единственный шанс выжить в этой виноградной пустыне. - Он сложил молитвенно руки, - и я сделаю все что в моих силах, чтобы не упустить его. Благословите меня! - и не дождавшись ответа развернулся в сторону звука. В рабочем комбинезоне он скакал вдоль рядов с гроздьями винограда как огромный кузнечик.

– Эгегей, спасители, стойте! Мы здесь! Мы здесь!

Глава 3

Кирилл Вениаминович в кабину не влез и слава всем ангелам. Адочка не переносила его обеспокоенный взгляд. Во-первых, она не стоит такой заботы, а во-вторых, - за заботой всегда кроется подвох.

Молчаливый тракторист принес ее в винный погреб, выдал ведерко со льдом и убежал заканчивать вспашку земли. Адочка завернула лед в полотенце и приложила к распухшей щиколотке.

Еще два дня назад она не за что бы не поверила, что ее может что-то отвлечь от тоски.

Душевный доктор назвал бы это острой стрессовой реакцией. И порекомендовал воздерживаться от алкоголя. Противница докторов, она занималась самолечением.

В первую половину дня хорошо шли белые сухие вина: Совиньон-Блан и Грюнер Вельтлинер. На ужин розовое вино Цвайгельт.

После измены Филиппа, вместо истины на дне бокала она искала обезболивающее.

Сегодняшний день перевернул ее привычный режим. Она была трезва, как прозрачный лепесток гибискуса под окном.

Глаза смежились. Под арочными сводами винного погреба прохладно и тихо. Укрытая пледом с головой она походила на мешок с бельем,что не успели донести до стиральной машины и кинули на полпути.

В ее беспокойном сне полупрозрачный Кирилл Вениаминович, сидел на подоконнике и кидался в люстру виноградом. Люстра скрипела так невыносимо, что Адочка приготовилась произнести отповедь нахалу. И открыла глаза.

– Это всего лишь сон, - вздохнула и откинула плед с лица. Но звук не прекращался.

Стеллаж с бутылками медленно двигался на нее. Словно сошедший с ума дом решил уничтожить жильцов.

Адочка открыла рот и попыталась закричать. Но вместо полноценного женского крика родился сдавленный сип.

Стеллаж остановился.

Из-за него вышли двое. Адочка машинально накинула плед на голову, оставив маленькую щелку. Адонис Альбертович и низенький, кругленький человек в белой рубашке с капюшоном которые любят покупать туристы на юге.

– Необходимо успеть смазать механизм до ритуала посвящения , - низенький переставил бутылки определенным образом и стеллаж с таким же скрипом вернулся на место.

– Да, Бывший Достопочтимый Мастер. - Адонис Альбертович снова повторил тот самый жест. Прикоснулся левой рукой с согнутым указательным пальцем к правому предплечью.

Адочка затаила дыхание, пока нежданные посетители не покинули подвал. Убедившись что осталась одна, откинула плед.

– Что за чертовщина тут творится?

Опираясь рукой о шершавые стены допрыгала до двери. Заперта.

– Да, епрст.

Мочевой пузырь переполнен. Выхода нет. Нога болит. Что за жизнь…

Порядок бутылок на стеллаже идеален. какую нужно вытащить чтобы заветная дверь открылась. В какую пещеру Алладина она попала? Если придут сорок разбойников ей не сдобровать.

Адочка уже 10 минут скрючившись от непреодолимого желания опорожнить мочевой пузырь вытаскивала бутылки из пазов, крутила, переставляла - стеллаж стоял неподвижно.

– Да провались все пропадом.

Запустила в стеллаж пледом, села на пол и расплакалась. Плед на пол не упал. Подняла голову и увидела, что плед на чем-то висит. Откинув плед увидела выпуклый барельеф с изображением розы сверху и виноградным листом под ним.

Вдавила розу и отшатнулась от скрипа двигавшегося на нее стеллажа.

Внутри пространство тонуло во тьме. Пошарила по стенам рукой наткнулась на еще один барельеф и вдавила его. Просторная зала освещалась электрическими свечами в канделябрах. Адочка поскользнулась на полу в черно-белую клетку и врезалась в одну из четырех колонн, с бюстами древнегреческих аллегорий. Ее не интересовало ничего кроме туалета. В левой келье за бордовой портьерой находилось лишь 12 кресел, шкафы с книгами и коробки с сигарами. В правой келье за такой же портьерой ящик по центру с землей и маленьким растением.

– Здесь никто не пользуется туалетом что ли? Все уже достигли уровня невообразимой святости?

Обессиленная Адочка не выдержала. Она воспользовалась ящиком из правой кельи не совсем по назначению. Точнее совсем не по назначению.

Повеселев, Адочка по- хозяйски выключила свет. Вернула барельеф с виноградным листом на полагающееся ему место, послушала привычный скрип стеллажа.

Но выбираться как-то отсюда необходимо. перспектива отсаться здесь до уровня высохшей мумии, как говорил нахальных Кирилл вениаминович, ее не прельщала. Прыгая на одной ноге, обследовала стены, нажимала выпуклости и впуклости. Но ничего не отзывалось на ее прикосновения. Видимо все остальное было обычным и это ее начинало сводить с ума.

Рядом с креслом, где она спала располагались дубовые бочки. Между потолком и последней бочкой лился свет.

Неужели окно.

Адочка взгромоздилась на одну бочку, вторую, подтянулась на руках.

Ура! Она была права! Да и вообще она всегда права! Она молодец! Окно.

А как ей выбраться из него?

Фрамуга могла выпустить воробья, но никак ни женщину ее великолепной комплекции. Грудь бы точно застряла. Выходит она не совсем молодец. Выход перед глазами, а выбраться нельзя. Адочка сидела под потолком опершись спиной об бочку и положив больную ногу на оконную ручку. Готовясь впасть в привычную беспросветную тоску.

Дверь в погреб распахнулась. Вокруг черных как смоль волос ее спасителя светился нимб.

– А что вы так высоко залезли? Пониже не нравится?

Адочка прикусила губу, чтобы не расплакаться. Такой момент был испорчен. Опять этот Кирилл Вениаминович все портит. Будто нарочно.

– Дайте руку.

– А кидаться в меня бочками не будете?

– Прекратите издеваться.

– Даже не думал. Вот Вам моя рука, - Кирилл Вениаминович протянул руку и сразу же отдернул, - Только давайте договоримся на берегу, что после того как возьмете мою руку, на сердце не будете претендовать.

– Выпустите меня отсюда немедленно. Сделайте так, чтобы я вас никогда не видела.

– Слово леди закон, я пошел, - он развернулся к выходу из подвала.

– Вы что так и уйдете? - Адочка возмущенно смотрела как он спокойно поднимается по лестнице к выходу из подвала.

– Меня мама воспитала послушным и вежливым. Мне это часто мешает, но не могу же я не послушаться такой обаятельной женщины как вы. Вы не хотите меня видеть,- Он взялся за ручку двери готовясь ее открыть.

– Стойте.

Он замер, ожидая, но не поворачиваясь к ней.

– Простите меня, я … Адочка сглотнула, - я веду себя глупо, мне кажется что у меня нервный срыв.

– Он у Вас перманентный.

– Что? - Адочка напряженно прислушивался к словам.

– Нет, нет, я иду к вам с открытым сердцем и протянутой рукой.

…

Такой тишины не бывает в городе. В такой тишине успокаиваются нервы и возникает идиотское желание писать. В школе она получала по сочинению лучшие оценки. Писала вместо дочери школьницы и потом студентки. Писала и наслаждалась тайной страстью складывать мысли в слова. Филипп говорил, что все это дурь и никому не нужна ее писанина. Сейчас она освободилась. Сейчас она пытается слушать не Филиппа а понять себя, людей, и саму жизнь.

Если честно, получается не очень, поэтому ей нужен ее ноутбук.

В номер постучали.

– Войдите, - Адочка инстинктивно загородила ноутбук.

– Вам комплимент от владельца винодельни, - горничная внесла плетеную корзинку с крупным виноградом, сыром бри и термосом с чаем. – Кирилл Вениаминович, просил передать наилучшие пожелания в выздоровлении и просил вино вам не приносить. Хотя в комплимент обычно входит белое сухое Совиньон-Блан. Он говорит, что вкус смородинового листа Вы все равно не чувствуете, и на вас

нельзя тратить такое изысканное вино.

Адочка побледнела.

– Он так сказал?

– Просил передать в точности, а потом вручить вам это, - горничная вложила в руку Адочки плотный конверт и логотипом винодельни.

Когда дверь закрылась, Адочка порвала конверт пополам, потом еще раз пополам. и выкинула в мусорное ведро.

– Что он себе позволяет. Не нужно тратить на меня изысканное вино. Ах он высокомерный болван. - Адочка задохнулась и присела на стул. - Болван, повторила она. Но любопытство пересилило. Перевернув корзину на пол, достала три разорванных клочка и положила на подоконник и полезла за четвертым.

Надпись от руки черной ручкой, почерк каллиграфический.

– Да он еще и сноб.

Порыв ветра взметнул белые сатиновые занавески.

Адочка стояла перед пустым подоконником с единственным клочком бумаги в руках.

Во пустом дворе зажглись фонари. Обрывки приглашения улетели за забор.

Что на них было написано?

Взглянула на уцелевший клочок бумаги в руках:

искренние извинения. В знак серьёзности своих слов приглашаю Вас на

Глава 4

Прыгать на одной ноге неловко в её возрасте. Адочка передвигалась скачками к тому месту, где видела кружащие обрывки приглашения, – к забору. Один она нашла сразу: он зацепился за ветку акации. Второй пришлось поискать. Оглянувшись, не смотрит ли кто на неё, Адочка пролезла сквозь поперечные доски забора, благо ширина просвета между ними позволяла. Среди пожухлой от солнца травы, вперемешку с опавшими листьями, она углядела второй листок. Третий никак не получалось найти. На окна уже перестала оглядываться, перестала думать, как она выглядит в этом мятом и грязном сарафане. Опираясь грудью на нижнюю перекладину забора, светила фонариком телефона, чтобы найти этот глупый листок.

– Вы случайно не это ищете?

Адочка подпрыгнула от неожиданности и стукнулась макушкой о верхнюю перекладину забора.

– Ой, – и подняла глаза.

Перед ней, в ореоле фонаря, стоял маленький кругленький мужчина лет шестидесяти с аккуратной седой бородой. Тот самый которого называли бывшим достопочтимым мастером. Он держал в руках тот самый клочок бумаги.

– Наверно, больно. Простите, я не хотел Вас напугать.

– Какие знакомые слова. У вас, живущих в винодельне, есть стандарт разговора? – пробурчала Адочка не так тихо, как хотелось бы.

Бывший достопочтенный мастер предпочёл сделать вид, что не услышал.

– Вениамин, – он улыбнулся и протянул ей листок. – Так это ваш?

– Мой. Ариадна.

Адочка вылезла из перекладин забора и подпрыгнула к Вениамину.

– Подождите, что у Вас с ногой?

– Ничего страшного, подвернула.

Вениамин строго и по-отцовски дотронулся до её плеча.

– Садитесь, я посмотрю. Я врач.

Адочка подчинилась. Ей очень хотелось кому-то подчиниться, чтобы кто-то взял на себя все тяготы жизни, разрулил ситуации и покачал в объятьях.

– У Вас небольшой подвывих. Сейчас будет не совсем приятно, но потом Вы сможете ходить. Иначе ещё будете прыгать, как кузнечик еще неделю. Он взял её щиколотку одной рукой, а стопу – другой, и быстро крутанул.

– Ай, – Адочка вскрикнула.

– Да, немножко потерпели, а теперь попробуйте наступить на ногу.

Аккуратно поставила стопу и перенесла на неё вес тела. Восхищенно посмотрела на Вениамина.

– Мне совсем не больно! Вы волшебник!

– В каком-то смысле Вы правы, – Вениамин улыбнулся, и лысина блестела под светом фонаря так же ослепительно, как и глаза.

…

Опасаясь давать на ногу нагрузку, Адочка не вбежала по лестнице горной козочкой, но в номере ринулась сразу к столу, закрыла окно, задернула занавески и плотные портьеры и сложила недостающие части записки. Одного маленького кусочка всё же не хватало, но это и не важно – основной текст был здесь.

Любезная незнакомка из номера 13,

Позвольте принести Вам искренние извинения. В знак серьезности своих слов, приглашаю Вас на пикник, где я, совершенно бескорыстно, научу различать и дегустировать вина нашей винодельни.

Простите меня за этот разговор с горничной – признаюсь, я боялся, что Вы, памятуя о нашей первой встрече, захотите выпить сегодня вечером, и завтра не сможете оценить бархатистые нотки и тонкие обертона симфонии вкуса, которыми славятся вина нашего производства.

Приглашаю Вас в 19:00 в чудесное место, где растут и вы

Зря она думала, что маленький кусок не важен. Он чертовски важен. Он указывает на место где они должны встретиться.

Где она найдет это место где “и вы”. Может это деревья ивы? А где они растут? Так… одно место она знает, его указал Адонис Альбертович, там где ротонда и пруд.

Вытащила из шкафа скудный комплект вещей и разложила на двуспальной кровати. Пара джинсов, пара футболок, мужская рубашка с оторванной пуговицей и сарафан. Не густо. Совершенно не в чем пойти на рандеву. Она рассчитывала провести эту неделю в слезах, а не на каблуках дефилировать.

"Утро вечера мудренее", — как говорят в сказках. Адочка безмятежно нырнула под тонкую шелковую простыню.

…

На рассвете Адочка успела сбегать до ротонды у пруда, чтобы разведать обстановку. Ивы там не оказалось. Только пенек.

— А где ива? — крикнула она уже знакомому трактористу. Молодой паренек что-то прокричал и поехал дальше. Унылая пора, пеньки и неизвестность.

Засунув руки в карманы джинсов, она подождала, пока молоденький тракторист вспашет один ряд и вернется обратно. Демонстративно раскинула руки навстречу приближающемуся трактору.