Приключение в Лето

Именно поэтому я оставил врачевание и с головой погрузился в художество. Я не справился. Не смог видеть, как на моих руках умирают невинные дети, а их матери и отцы сгорают от горя. Некоторые из них не скупились на проклятия и преследования. Ведь я русал, и одно из моих величайших даров — «дыхание жизни», с помощью которого я могу вернуть любого, кто попадёт в объятия Мирты. Но за применение этой способности полагается высокая цена — половина моей жизни.

Русалы, в отличие от других рас, в среднем живут около ста пятидесяти лет. Даже оборотни, хотя мы принадлежим к одной родовой ветви перевёртышей, живут на семьдесят лет дольше. Я не мог так бездумно рисковать годами, которые мне отведены. Кто знает, что бы случилось со спасёнными Душами на следующий день или через полгода. Половина моей жизни не стоит того, чтобы позволить кому-то продлить свою ещё на один день.

— Ты меня вообще слушаешь? — требовательно спросил Медей, сведя брови к переносице.

Я встрепенулся, возвращаясь из далёкого прошлого в комнату своей невесты.

Вчера она умудрилась сильно сгореть под Солнцем, поэтому не явилась на завтрак. И, конечно же, побратимы вспылили, посчитав, что она играет с нами.

В итоге мы всем отрядом явились к ней, чтобы потребовать объяснений. Но вместо предполагаемого злорадства или истерики, а-ля, то была не я, а моё безумие, мы застали рыдающую Зои с волдырями на спине.

Большинство моих собратьев впали в ступор, не зная, как на это реагировать и успокоить невесту. Я же, воспользовавшись заминкой, сбегал за лечебными водорослями, которыми сейчас обмазываю её повреждённые участки кожи. Медей помогает мне в этом деле, не забывая выказывать своё недовольство мной.

— Почему ты не проследил за тем, взяла ли она крем? — не унимался эльф.

— Перестань отчитывать меня, как маленького ребёнка, — вежливо попросил, накладывая ещё один слой на сгоревшее плечо невесты.

— Теперь я похожа на жабу, — прослезилась Зои, совершенно не стесняясь своей наготы и не обращая внимания на наше препирательство.

Однако нам с побратимами до сих пор неловко от её вида. Нам ещё не доводилось видеть невесту обнажённой. Разве что мне посчастливилось увидеть куда больше, когда она надела купальник.

— Иллай, — Зои поджала губы, ища во мне поддержку. И я дал невесте то, в чём она сейчас нуждается, поцеловав так нежно, вкладывая в касания все свои чувства.

В отличие от побратимов, я наблюдал за невестой издалека. Для меня её «обострившиеся» повадки в голосе, жестах, осанке не стали новыми и шокирующими. Я видел, как она искренне умеет улыбаться, когда смотрит на звёзды. Как она нервно теребит ткань платья, когда выбирает камни или металл для своих украшений. Как она сосредоточенно вырисовывает свои картины и так по-детски надувает губы, когда пытается подобрать нужный цвет.

Это было кратко и мимолётно, как вспышка. Но я всегда берёг эти воспоминания в своём сердце. И, несмотря на чёрствость невесты, дорожил ей и относился с уважением. Даже тогда, когда она закатывала истерику я знал, что первородная богиня не ошиблась в выборе пары. Я не переставал верить, что всё ещё может измениться в лучшую сторону. И моя вера услышана.

Разорвав поцелуй, я заметил, как на лицах побратимов отразилось замешательство. У Долоса даже рот открылся от удивления, а Медей вообще замер. Ещё чуть-чуть и лечебные водоросли испачкают покрывало. Поэтому, чтобы это предотвратить, я приобнял невесту и забрал растения из рук эльфа. Тот и ухом не повёл, продолжая поражаться нашей близости. Как, впрочем, и все присутствующие, уставившиеся на нас.

Зои обняла меня в ответ и уткнулась носом в шею, пачкая мою кожу, а заодно одежду.

— Теперь мы две жабки, — оправдалась она. К счастью, больше не плакала.

Я чмокнул её в макушку и попросил ещё час посидеть в таком положении, чтобы лечебные свойства подействовали наверняка. А когда побратимы один за другим вышли из комнаты, пригласил её в свою мастерскую.

— Ой, — Зои растерянно посмотрела на меня. — Я же не спросила, что решили мужья по поводу моего предложения.

— Они решили согласиться с тобой, — улыбнулся, оглашая итог, к которому пришли побратимы утром.

— И даже Лаос? — она подозрительно прищурила глаза.

— И даже он, — ответил я.

ГЛАВА 16:ИЛЛАЙ

После того, как Зои стало легче, и она пошла в ванную, чтобы смыть с себя лечебные водоросли, я отправился в свою мастерскую.

Внутри образовался непонятная тревога, и чтобы справиться с ней, я начал убираться. Оказалось, что я уже два месяца не притрагивался к пыли, что застелила все полки с кисточками, красками и небольшими полотнами. Ещё я заметил на полу засохшие куски глины, которые не удосужился убрать сразу, когда лепил горшок для разросшегося декоративного дерева.

Кстати, насчёт дерева. Оно засохло. Большие пальмовые листья склонились к полу и пожелтели. Его можно ещё вернуть в подобающий вид. Но я не хочу пугать Зои и представиться перед ней безответственным, поэтому и пустил его на удобрение.

— О чём ты думаешь, Иллай?! — сокрушительно качаю головой, домывая пол в мастерской.

Кажется, я так не волновался с тех пор, когда Младшая Жрица инициировала мой переход из юноши в мужчину. Тогда я думал, что познаю самую мучительную боль, поскольку слышал, как из тех комнат, которые мы проходили, доносились болезненные стоны. Только потом я понял, что они вовсе не от боли.

Закончив уборку, я решил принять душ и смыть с себя налипшую пыль и грязь. Время до встречи с Зои у меня ещё было. Только перед этим хочется не просто помыться, но и приготовить для нас ужин и достать из погреба самое лучшее вино. Собственно, этим я в первую очередь и занялся: отдал поручение слугам в приготовлениях и сбегал за сладким напитком.

— Как тебе удалось так быстро овладеть вниманием Зои? — спросил Эген, на которого я наткнулся в коридоре, когда выходил из комнаты.

— Может, дело в доверии… — я пожал плечами и, тряхнув мокрыми после душа волосами, удалился. У меня нет настроения для разговоров.

Я не знал, когда придёт Зои, поэтому быстро всё проверил и присел на покрывала, где нас уже ждал горячий ужин, фрукты и вино.

Сердце громко стучало в груди, отсчитывая минуты.

Я посмотрел на звёзды. И почему-то в эту минуту мне вспомнилась наша первая встреча.

Пожалуй, тогда я волновался не меньше прежнего, когда смотрел на растерянную Зои. Её смуглую кожу на щеках покрыл злой румянец, а чувственные губы сжались в тонкую линию. Каждый раз, когда брачный кристалл подсвечивал её новоявленного мужа, она искала его в толпе. Так требовательно и отчаянно, будто ощущала себя в кругу врагов.

Я тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Ещё с самого утра посещали мысли не ехать на симпозиум, но моя тётушка Ирида настояла на своём. Она так наседала, что у меня не осталось выбора. А её слова о том, что я в скором времени принесу своей семье внучек, ещё больше подстегнули меня. Она пророчица, и я ей верил. До тех пор, пока не потерял связь со второй ипостасью, когда невеста запретила прикасаться к ней.

Ещё я хотел порадовать своих родителей, ведь кроме меня они не смогли больше никого привести в этот мир. Роды матери дались тяжело. Они любили меня и до сих пор любят, присылая письма и посылки. Но я всегда чувствовал их печаль. Иногда доводилось слышать плач мамы, сквозь слёзы которого она спрашивала у богини: «Ну почему именно мальчик?». Эти слова глубоко отпечатались в моём сердце. Именно поэтому я всеми силами пытался сделать так, чтобы они гордились мной.

— Как тут красиво! — восторженно проговаривает Зои, развеивая мои воспоминания.

Я подскакиваю на ноги и подхожу к ней. Настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как она поднимается по лестнице.

— Выглядишь великолепно, — подмечаю я, оглядывая её с головы до ног. Лёгкий макияж подчёркивает точёное лицо, а облегающая пурпурная тога выгодно облегает фигуру.

Зои лучисто улыбается и берёт меня под руку.

— Покажешь тут всё? — с любопытством интересуется она, рассматривая увитую цветами террасу и мастерскую, в больших окнах которой отражается закат.

— Может, сперва отужинаем? — сразу уточняю. Вдруг она голодна.

— Нет, сперва экскурсия, а потом будем набивать желудки, — шумно сглатывает, увидев то, что нас ожидает на ужин. И я не сдерживаю смех.

У меня такая забавная, искренняя и слегка наивная невеста. Каждый раз, когда смотрю на неё, понимаю, что моя симпатия к ней разрастается всё сильней.

Сперва я повёл её в мастерскую. Ладони тут же вспотели, а мои движения стали рваными и нерешительными. Я ещё никого не приводил сюда. Здесь у меня хранятся особые работы, те, что я ещё никому не показывал.

— Можно прикасаться? — спрашивает разрешение Зои, оглядывая мои творения. Лишь после того, как одобрительно киваю, она начинает касаться моих работ. Так аккуратно, будто в её руках не фигурка с дельфинами, выпрыгивающими над кораллами, а живая бабочка.

— Это символ нашего дома, — поясняю я. По улыбке понимаю, что она успела догадаться. Но мне нужно куда-то деть своё волнение.

— А это кто? — невеста берёт небольшое полотно с изображением эльфийки и требовательно смотрит на меня.

— Это моя первая любовь, — не вижу причин лукавить. — Несея. Я с ней познакомился ещё до нашего брака, — вношу ясность, чтобы не образовалось недомолвок. Мужчинам и по сей день запрещается смотреть на других женщин в присутствии своих жён. Но этот закон не распространяется на неженатых. Мальчикан, не вступившим в расцвет своих сил, разрешается дружить с незамужними девочками, чтобы лучше понять их природу.

— Красивая, — восхищённо произносит Зои, бережно возвращая полотно на место. — Тебя устраивает твоя жизнь? — неожиданно спрашивает она, а в глазах проскальзывает грусть.

— Если ты о моих чувствах к Несеи, то я давно расстался с ними…

— Нет, я не об этом, — она присаживается на стул и складывает ногу на ногу. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что хочешь сам выбирать свою жизнь? С кем встречаться, на ком жениться… Вот, будь твоя воля, ты бы взял в жёны свою первую любовь?

Я прихожу в замешательство от подобных изречений. Они чрезвычайно похожи на идеи, что распространяют последователи Хаоса. Неужели мы упустили что-то с побратимами?! Быть не может…

— Нет, — запоздало отвечаю. — Я рад, что первородная богиня соединила мою судьбу с твоей.

Я отчего-то хочу в это верить. И стараюсь не допускать мысли о том, что будь у меня выбор, моя жизнь сложилась бы совершенно по-другому.

По взгляду Зои я понимаю, что она ожидала услышать другой ответ. Но я не хочу себя подставлять, ни перед невестой, ни перед законами Лето.

— Тогда тебя устраивает то, что ты не единственный муж? — качая ногой, вновь задаёт провакационный вопрос.

Как она может сомневаться во мне?

— Конечно. Я глубоко уважаю законы первородной богини. Не будь таких правил, кто знает, что бы стало с теми девочками, которые по числу рождаемости уступают мальчикам.

Зои передёргивает плечами и складывает руки под грудью, отчего её восхитительные округлости овладевают всем моим вниманием.

Сглатываю тугой ком вдруг вспыхнувшего желания и, решив, что она замёрзла, незамедлительно иду за пледом. Только вернуться не успеваю, поскольку невеста покидает мастерскую, сверкая передо мной своими точёными лодыжками и затвердевшими, видимо, от холода сосками. И предлагает всё-таки отужинать.

Я глуповато улыбаюсь от того, что Зои так неоднозначно влияет на меня: то как самый мощный афродизиак, склоняющий предаться похоти, то как самые ядрёные специи, от которых до невозможного свербит в носу и глотке.

Благо, что с каждым съеденым блюдом напряжение между нами сходит на нет. И я, наконец, позволяю себе расслабиться в компании своей очаровательной невесты.

БОНУС: ИЛЛАЙ

Любимый персичек:)

ГЛАВА 17: ЗОЯ

— И тебе нравится быть учителем? — спросила у Иллая, который решил со мной поделиться тем, что он, оказывается, по субботам преподаёт в младших классах музыку.

Странно от него это слышать. В записях Зои не упоминалось, что он работает в школе. Там отмечено всего пару строк о том, к какой расе он принадлежит, что у него академическая степень по музыке и то, что он распоряжается всеми ювелирными салонами Коралловых Хребтов. И, к тому же, в мастерской русала я не увидела ни одного музыкального инструмента.

Разносторонность Иллая поражает, отчего я издала нервный смешок. Вот у кого нужно поучиться продуктивности. Муж времени зря не теряет. А меня в моём мире хватало только на дорогу до работы, поручения Ларки Педровны, дорогу домой и занятие йогой, которые посещала два раза в неделю.

— Конечно, — ностальгически улыбается он. Видимо, ему действительно нравится всесторонне развивать не только свои таланты, которых у него наберётся целый список, но и таланты других. Радует, что он не кичится ими; не жалуется, как ему тяжело их совмещать. А легко рассказывает, будто мы говорим на какую-то будничную тему.

Ещё меня радует то, что Иллай относится с теплотой к детям. Я тоже иногда люблю повозиться с карапузами и дать им какое-нибудь «супервзрослое» наставление.

«Интересно, а наши дети будут такими же красивыми?» — промелькнула мысль, от которой я сразу же начала отмахиваться рукой, будто это поможет мне развеять картинки о нашем совместном будущем, что я уже успела придумать.

— Комар? — встревоженно спросил Иллай, наблюдая за тем, как я размахиваю руками.

— Ага, — криво улыбаюсь. — Назойливый попался.

Русал уже собрался вставать с покрывал, но я его вовремя поймала за запястье. Опять что-то для себя решил и уходит. Партизан. Мне, конечно, льстит его забота. Но, когда он так молча пропадает, ничего не объяснив или спросив, — напрягает. А вдруг он уйдёт и не вернётся, потому что я ляпнула чего-нибудь лишнего?! Я ещё не до конца выучила его повадки…

— Всё в порядке, — улыбаюсь, поймав его решительный взгляд. — Кажется, он улетел, испугавшись твоих нахмуренных бровей.

Иллай улыбается, отчего складка, залёгшая меж его бровей, исчезает. В этот момент от него исходит такое невероятное тепло, согревающее изнутри, что я не сдерживаюсь и целую его.

Русал не оставляет мне выбора своей лучистостью, нежностью и притягательностью. Каждый раз, когда я его вижу, он вызывает во мне трепет. Ощущение, будто он водит по моему телу невидимой, пушистой кистью, от которой появляются мурашки, а внутри всё млеет от возбуждения. И меня совсем не страшит мысль, что рядом с этим мужчиной я становлюсь беззащитной.

Там, в своей жизни, я не могла позволить себе такую роскошь. И зажималась каждый раз, когда меня касался бывший. Но с Иллаем я раскрываюсь, как цветок, который напитался влагой тёплого летнего дождя. И во мне всё отчётливее приходит осознание, что я хочу большего. Даже несмотря на то, что мой разум помутился от желания.

Я сажусь на Иллая, заключая его бёдра между своих ног, и вновь целую. Но уже пылко, впитывая его возбуждение, которое так настойчиво упирается в меня.

Иллай отвечает с той же страстью на мои прикосновения, углубляя поцелуй. Когда его язык оказывается в моём рту — по телу пробегают электрические заряды и молнией разлетаются внизу живота, отчего я возбуждаюсь ещё сильнее.

До невозможного приятно находится в его объятиях. Слышать тяжёлое дыхание, которое теплом опаляет мою кожу, создавая контраст с его холодными прикосновениями.

Такое ощущение, что я пью горящий сладкий коктейль из ледяного бокала. От столь двойственного сочетания я пьянею гораздо быстрее, чем от выдержанного вина.

Иллай кончиками пальцев подхватывает тогу и тянет её вверх, остужая разгорячённую кожу.

Я подчиняюсь и поднимаю руки, чтобы дать ткани легко соскользнуть.

— Как ты прекрасна, — выдыхает он, оглаживая мою грудь.

Его заворожённый взгляд проникает глубоко под кожу. А трусики намокают так, что начинаю скользить клитором по смазке, доставляя себе удовольствие.

В скором времени я перестаю отдавать отчёт своим действиям: вжимаюсь в напряжённую плоть Иллая и начинаю активно двигать бёдрами, имитируя секс.

Пальцами зарываюсь в шелковистые волосы русала, оттягиваю его голову назад и языком провожу по острому, выпирающему кадыку. Так давно мечтала сделать подобное и, вот, моя мечта исполнилась с самым желанным мужчиной, от которого у меня сладко сводит низ живота.

Иллай издаёт глухой стон, вызывая дрожь в моём теле. Потрясающе осознавать, что мы разделяем одно желание на двоих.

Нам обоим становится слишком горячо от прикосновений и мимолётных ласк, что мы даём себе небольшую передышку. Но лишь для того, чтобы снять с себя остатки белья и одежды.

Мышцы русала напрягаются под моими ладонями, когда мой влажный клитор начинает скользить по его разгорячённой плоти. Как же приятно чувствовать своей кожей его. Незабываемые ощущения, которые навсегда хочется запечатлеть в своей памяти.

Мы смотрим друг на друга с таким вожделением, что впору кончить только от одного такого взгляда. Но мы держимся и продолжаем эту бесподобную игру, которая водит нас на грани нашего самообладания и необузданной похоти.

У меня первой вышибает здравомыслие, как электрические пробки при штормовой грозе. И я впиваюсь поцелуем в припухшие губы Иллая.

Дыхание сбивается, а в голове остаётся одна мысль, связанная с его крепким и сочным членом, который практически проникает в меня, раздвигая влажные, бархатистые складки.

Я приподнимаю бёдра и, направив его в себя, осторожно присаживаюсь.

Русал на мгновение прерывает наш поцелуй, смотря в глаза с такой нежностью и заботой. А затем сжимает мои ягодицы и помогает опуститься на себя.

Я всхлипываю, ощущая, как толстая плоть растягивает и наполняет моё лоно, доставляя небольшой дискомфорт. Лишаться во второй раз девственности намного приятнее, чем в первый. К первому мужчине я не испытывала и половину того влечения, которое питаю по отношению к Иллаю.

— Если тебе больно — давай прекратим, — предложил русал, когда я зажмуриваю глаза и закусываю губу от неприятной рези внутри. При этом он так бережно поглаживает меня по спине, что я млею и через пару мгновений не остаётся и намёка на боль.

Какой он удивительный. Не хочу в него влюбляться и, одновременно с этим, хочу. Наверное, будет офигенно нырнуть в его любовь и смешать её со своей.

С этими мыслями я насаживаюсь до конца и, выждав несколько секунд, начинаю плавно двигать бёдрами. Как же, чёрт возьми, приятно чувствовать его в себе; ощущать, как он растягивает меня и дарит невероятное наслаждение.

Я стону во весь голос, не сдерживаясь, и ускоряю темп. Мой пах и живот ударяется о его, из-за чего воздух между нами сгущается и нагревается до предела.

Наши губы вновь соединяются в поцелуе. И я не замечаю, как Иллай перехватывает инициативу. Он опрокидывает меня на спину, подкладывает скомканный плед под поясницу, и, разведя мои ноги, начинает вторгаться в моё лоно. Сначала он делает ленивые и нежные движения бёдрами, а затем начинает ускоряться, из-за чего образуется влажное, пошлое хлюпанье.

Стоны и шлепки наших тел друг об друга разлетаются по округе, не оставляя ни одной здравой мысли. Да и какие сейчас мысли, когда я занимаюсь любовью с таким потрясающим мужчиной?! Лишь наслаждение друг другом, граничащее с ненасытной похотью.

Как же мне до невозможно хорошо!

Довольно улыбаюсь, когда вижу, как радужки глаз Иллая практически застелили зрачки. Он прикусывает губу и делает несколько грубых толчков, от которых мои мышцы напрягаются, превращая тело в сжатую пружину.

Мне хватает ещё пару настойчивых толчков и большого пальца мужа на своём клиторе, чтобы достичь пика.

Я крепко сжимаю руки русала и, запрокинув голову, содрогаюсь от переполнившего меня наслаждения. Спустя короткое время, меня настигает Иллай. И когда он изливается в моё лоно, перед глазами открывается завораживающая картина того, как по нашим венам растекаются светящиеся узоры, похожие на жидкое золото.

— Что это? — спрашиваю я, продолжая с восхищением гладить свои запястья. И ведь совсем не больно — чувствую только тепло.

— Поздравляю, — немного заторможено ответил русал. — Наша брачная метка активирована, а это значит, что мы окончательно утвердили наш брачный союз.

Я расплылываюсь в счастливой улыбке и увлекаю мужа в очередной поцелуй.

Как же мне повезло попасть в такой необычный мир к такому необыкновенному мужчине.

ГЛАВА 18: ЗОЯ

Следующие три дня пролетают незаметно: мы с Иллаем не можем отлипнуть друг от друга и наслаждаемся открывшейся для нас близостью.

В некоторые моменты, когда мы заканчиваем одну партию, и, едва отдышавшись, приступаем к следующей, возникает ощущение, что я жена дальнобойщика, который вернулся с рейса и не намерен останавливаться, пока не выжмет себя и меня досуха.

Если так продолжится — я не успею уделить внимание другим мужьям. А если так будет происходить с остальными, боюсь, моё тело не выдержит подобные марафоны.

Но ни я, ни Иллай не можем ничего с собой поделать. Такое ощущение, что с каждым разом, моё желание разрастается только сильнее. Поэтому я начинаю потихоньку осознавать, что подобное количество мужей — это не просто прихоть первородной богини, а необходимость.

Каждую клеточку моего тела переполняет магией, отчего непрерывно хочется ею делиться. Это как любовь, которая находится в переизбытке и появляется желание окутать в неё каждого. А если я её не направлю в нужное русло, — она живьём сожрёт не только меня, но и мужей.

Чувствую лёгкое прикосновение Иллая к своей щеке и, сладко потянувшись, расплываюсь в довольной улыбке. Мы поспали от силы пару часов, но надо вставать и отправляться по делам.

Сегодня горожане устраивают праздник винного урожая. Поэтому мне, хозяйке Коралловых Хребтов, необходимо принять в нём участие. По крайней мере, в первый день, чтобы заверить народ в том, что несмотря на возникшие трудности — в скором времени всё наладится.

Честно говоря, когда Иллай вводил меня в курс дела — мой кишечник скрутило от спазма. Не хотела я никого ни в чём убеждать, тем более, публично.

В последний раз я выступала перед Ларкой Педровной. И мне по горло хватило её насмешек и завуалированных оскорблений: то я графики не так построила, то презентация у меня слишком скучная, то юбка у меня на пару миллиметров короче обычного. Её безосновательные придирки оставили свой след. Теперь меня ни за какие коврижки не уговорить выступать на публику.

Благо драгоценный муж развеял мои страхи, сказав, что речь произносить буду не я, а Эген. После такой хорошей новости я не смогла сдержать эмоции и начала голой отплясывать перед Иллаем. Конечно же, он не ограничился только просмотром моего нудистского шоу.

— Я войду? — спросонья подумала, что вопрос задал русал, и чуть не взывала от бессилия. Мне, конечно, нравится секс с ним. Но, пожалуй, не в таких количествах. В конце концов, нужна же хоть какая-то передышка. На это намекает не только моё здравомыслие, но и промежность, ноющая от такого беспощадного интенсива.

Лишь после того как проморгалась, поняла, что вопрос задал вовсе не Иллай, а Медей, покорно стоящий за дверью и ожидающий моего позволения.

Сначала ринулась за покрывалом, которое валяется на полу после бурной ночи. Но, как следуя прикинув, решила не упускать такую возможность. В моём распоряжении остался восемьдесят один день. Поэтому нет смысла устраивать танцы с бубнами. Выбираю тактику идти напролом.

Я поудобнее устроилась на кровати, обдумывая, как выгоднее лечь, чтобы эльфу не оставить никаких шансов. Иллай, видя моё натужное пыхтение, прыснул от смеха.

— Жемчужина моего сердца, не стоит так переживать, — заботливо проговорил он. — Поверь, всё это время побратимы чувствовали нашу связь. После такого они точно перестанут избегать твоего внимания. Тем более каждый из собратьев принадлежит тебе до последней магической капли ровно так же, как я.

На последних словах он горячо целует меня. Но я практически не чувствую вкус поцелуя, покраснев со стыда. Осталось только бросить вызов помидору…

«Как? В смысле они всё чувствовали?» — эти мысли остужают мой пыл, а желание кокетничать с Медеем растворяется, как мой отец, который однажды вышел в деревенский туалет.

Иллай не даёт мне оклематься и приглашает остроухого в нашу спальню.

— Через три часа нам нужно выезжать, поэтому… — эльф замирает на пороге, успевая пройтись опьянённым взглядом по моему телу, а затем, сделав попытку прокашляться, тактично отводит глаза. Немудрено, что моё обнажённое тело никого не оставит равнодушным. Даже местного папочку, у которого то ли от возбуждения, то ли от смущения покраснели кончики ушей.

«Да кто тут кого ещё должен стесняться!» — я расправила плечи так, чтобы моя округлая грудь красиво выпятилась, и практически невесомо, провела кончиками пальцев по своим ключицам.