Яд, что слаще мёда

— Ты поедешь со мной, — он схватил меня за запястье, больно сжимая.

— Министр Гуань! — раздался вкрадчивый голос. Гуань Юньси замер, и мы оба обернулись. К нам подошел невысокий, пухлый евнух в синих одеждах. — Его Величество желает видеть нового Министра Церемоний в своем рабочем зале для обсуждения утреннего доклада, — пропел евнух. — Немедленно.

Лицо Гуань Юньси дернулось. Отказать Императору невозможно, даже ради того, чтобы придушить неудобную невесту. Он медленно, палец за пальцем, разжал хватку на моем запястье. На белой коже остались красные следы.

— Езжай домой, Юйлань, — тихо сказал он. — Мы поговорим завтра о твоей... неуклюжести.

— Конечно, гэгэ. Служу Императору и тебе.

Низко поклонилась. Он развернулся и пошел за евнухом. Я осталась стоять посреди пустеющего зала. Вокруг слуги убирали посуду, гасили свечи. Запах сгоревшего воска смешивался с ароматом увядающих цветов.

Я жива. Я прошла через этот вечер. Не выпила яд, не дала ему повод обвинить меня, и даже унизила его, испортив идеальный образ пятном вина. Но это была лишь отсрочка. Завтра он придет за мной, и тогда не будет зрителей, способных меня защитить.

Я вышла на улицу, вдыхая чистый ночной воздух, и внезапно из темноты вынырнула тень.

— Неплохо сыграно, — голос Цзи Сичэня прозвучал прямо над ухом.

— Я выполнила свою часть, — сказала я, не оборачиваясь. — Я создала хаос, теперь твоя очередь. Ты проверил тайник?

— Проверил, — он обошел меня и встал перед лицом, заслоняя луну. — Книга была там, где ты и сказала. Интересное чтиво. Столько имен и сумм... Гуань Юньси — очень запасливый человек.

— Этого хватит, чтобы уничтожить его?

— Хватит, чтобы казнить его десять раз, — кивнул Цзи Сичэнь. — Но не сразу. Император не любит, когда его любимчиков убирают слишком быстро. Нужно время.

— У меня нет времени, — прошептала я. — Он придет за мной завтра.

Цзи Сичэнь наклонился ближе, его темные глаза блестели опасным, завораживающим светом.

— Не придет. Сегодня ночью в его усадьбу нагрянет проверка из цензората. Анонимный донос о растрате. Он будет слишком занят, спасая свою шкуру, чтобы думать о тебе.

Облегчение накрыло меня с такой силой, что я покачнулась. Цзи Сичэнь подхватил меня под локоть, не давая упасть.

— Но помни, Мо Юйлань, — произнес он, глядя мне в глаза. — Теперь ты должна мне. Ты втянула меня в свою игру, теперь ты мой камень на доске.

— Я не камень, — ответила я, высвобождая руку. — Я игрок.

— Это мы еще посмотрим. У тебя красивые когти, магнолия, но хватит ли у тебя духа вонзить их в плоть, когда придет время?

— Я уже вонзила, — коснулась своей шеи, где под воротником саднила рана. — В себя.

Он усмехнулся, но в этом смешке прозвучало уважение.

— Иди домой, запри двери и не открывай никому, кроме меня.

Он растворился в ночи, словно был соткан из дыма. Я села в свой старый, скрипучий паланкин, который мне прислали слуги из родной усадьбы, зная, что мне не на чем добираться.

— Домой, — приказала я носильщикам.

Мы тронулись. Я откинулась на жесткую спинку сиденья и закрыла глаза. Первый день моей новой жизни закончился. Я выжила, нанесла удар и нашла чудовище, которое согласилось охранять мой сон.

Глава 5

Небо над столицей затянуло плотной серой пеленой, похожей на грязную вату, и мелкий дождь барабанил по черепичной крыше нашего поместья.

Кап. Кап. Кап. Этот звук бил по нервам и напоминал невидимые водяные часы, отсчитывающие время моей короткой жизни.

Я сидела во дворе в беседке, закутавшись в теплую шаль из грубой шерсти. Влажный холод пробирался под одежду, но я не уходила в дом. Мне нужно было видеть ворота, я чувствовала, что он придет.

Гуань Юньси не из тех, кто прощает унижение. Пятно вина на его парадном халате потоптало его гордость сильнее, чем кислота. А то, что я избежала его ловушки с ядом, должно было насторожить его беспокойный ум.

А-Ли принесла мне завтрак, состоящий из жидкой рисовой каши с маринованными овощами.

— Госпожа, вам нужно поесть, — тихо произнесла она, с тревогой заглядывая мне в лицо. — Вы бледны, как привидение. Глава спрашивал о вас, и он недоволен.

— Недоволен? — я усмехнулась, не отрывая взгляда от мокрого сада. — Чем же?

— Говорят… слуги говорят, что вы вчера вели себя неподобающе на приеме и что вы опозорили клан своей неловкостью.

Отец. Глава клана Мо. Человек, который продал бы собственную печень, лишь бы вернуть былую славу. Ему плевать, жива я или нет, главное чтобы я улыбалась рядом с Министром.

— Не волнуйся, А-Ли, — я взяла ложку, но есть не хотелось. Запах еды вызывал тошноту. — Скоро у отца появится повод для настоящего гнева.

В этот момент в ворота громко и властно постучали, словно хозяин вернулся домой и он недоволен, что дверь заперта. Я выпрямила спину. Страх, ледяной змеей свернувшийся в животе, поднял голову, но я загнала его обратно. Я знала, что так все будет, ведь я продумывала все в своей голове.

Ворота со скрипом отворились и во двор въехала процессия с закрытой повозкой, запряженной вороными конями. А рядом вышагивали четверо гвардейцев со знаками клана Гуань. И сам Гуань Юньси верхом.

Он спешился одним плавным движением и бросил поводья слуге, даже не взглянув на него. На нем был плащ из темной ткани, скрывающий его роскошные одежды. Лицо было спокойным, но в его глазах стыла зимняя стужа.

Он направился прямо ко мне. Грязь хлюпала под его сапогами, но он шел так, словно ступал по ковру из лепестков.

— Юйлань, — он остановился у подножия ступеней входа в беседку, дождь мелкими струями стекал с полей его шляпы. — Нам нужно поговорить.

— Доброе утро, гэгэ, — я не встала, мне не хотелось. И я уже не настолько сильно уважала его, чтобы вставать. — Погода сегодня не располагает к прогулкам.

— Мы не будем гулять, — его голос был сухим, лишенным эмоций. — Ты собираешь вещи. Немедленно.

— Куда? — Сердце пропустило удар. Что он опять задумал?

— В монастырь Фэнцзюй в горах, — он поднялся на веранду, нависая надо мной. В нос проник запах сырости и приторного ладана, который теперь казался мне запахом смерти. — Тебе нужно лечение, Юйлань. Вчерашняя сцена… твои руки тряслись, ты бредила и падала. Я посоветовался с лекарями, они говорят, это сердечная тоска. Тебе нужен покой, молитвы и затворничество.

Я знала, что это за место. Глушь, откуда не возвращаются. Туда ссылали безумных жен и неугодных наложниц и именно там они «случайно» срывались со скал или умирали от лихорадки. Он решил теперь убрать меня по тихому, отправив в место, где меня никто не найдет, и где можно меня убить чужими руками. Тихое, благородное устранение препятствия под показной заботой.

— Я здорова, — твердо произнесла, глядя ему в глаза. — Мои руки дрожали от волнения за тебя. Разве преданность теперь считается болезнью?

— Твоя «преданность» становится бременем, — он наклонился ниже, и его лицо исказилось гневом. Он перестал себя сдерживать слишком быстро. — Ты думаешь, я не понял? Ты специально пролила вино. Ты что-то знаешь, маленькая дрянь? Или ты просто решила поиграть в ревность?

— Я ничего не знаю, — солгала даже не моргнув. — Я лишь вижу, что ты хочешь избавиться от меня.

— Я спасаю твою репутацию! — прошипел он. — Если ты сейчас же не сядешь в повозку, то я объявлю тебя одержимой злыми духами. Тогда тебя свяжут и увезут силой. Выбирай: ехать как благородная дева на покой или как безумная в цепях.

Я посмотрела на повозку, свою «благородную» клетку. Если я сяду туда, то стану трупом. Цзи Сичэнь не успеет помочь мне в горах, и меня быстро зарежут наемники.

Мне нужно было сломать ситуацию здесь и сейчас. Нужен скандал и такой громкий, чтобы эхо его докатилось до дворца, и такой грязный, чтобы Гуань Юньси сам захотел отмыться от меня, но не мог убить тайно, потому что все взгляды будут прикованы к нам.

— Хорошо, — тихо произнесла я и медленно поднялась. — Я поеду, но сначала я хочу забрать свое приданое и брачную грамоту.

— Брачную грамоту? — Гуань Юньси недоверчиво прищурился. — Зачем она тебе в монастыре?

— Хочу помнить, что я невеста Министра. Это единственное, что у меня осталось.

Он колебался секунду, а потом кивнул. Видимо решил, что она там ничего стоить не будет, и что я до сих пор его люблю, раз решила прихватить грамоту, чтобы не забывать.

— Хорошо. Идем к отцу. Покончим с этим быстро.

Мы вошли в дом. В главном зале сидел мой отец, Мо Чжиюань, который выглядел как обычно — с похмелья, с мутными глазами и трясущимися руками. Увидев Гуань Юньси, он вскочил, чуть не опрокинув столик.

— Министр Гуань! Какая честь! Простите за беспорядок, мы не ждали…

— Мо Чжиюань, — прервал его Гуань Юньси холодно. — Твоя дочь больна, я забираю её на лечение. Подготовь брачную грамоту, хочу убедиться, что она будет храниться в надежном месте, пока Юйлань… выздоравливает.

Отец засуетился и забегал, кланяясь. Он не мог нормально сообразить, зачем вдруг он Гуань Юньси потребовался.

— Конечно, конечно! Юйлань действительно… странная в последнее время. Лечение — это милость с вашей стороны!

Он достал из шкатулки свиток красного шелка с золотыми печатями, бумагу, которая связывала меня с убийцей.

Гуань Юньси протянул руку, чтобы взять его, и как раз в этот момент я перехватила свиток быстрее него. Мои пальцы вцепились в шелк, как клещи.

— Нет! — мой голос зазвенел в тишине зала, отражаясь от балок потолка.

Гуань Юньси замер. Отец открыл рот.

— Юйлань, отдай, — угрожающе произнес Гуань Юньси.

— Лечение? — я рассмеялась, голос был полон горечи и истерики. Я отступила на шаг, прижимая свиток к груди. — Ты называешь ссылкой в горы лечением? Ты хочешь запереть меня, чтобы жениться на Ван Цзяоюэ!

Имя прозвучало в воздухе, как гром среди ясного неба. Глаза Гуань Юньси расширились. Он не ожидал, что я назову имя и тем более сделаю это так.

— Замолчи! — рявкнул он.

— Не замолчу! — закричала я, поворачиваясь к отцу и слугам, которые столпились в дверях. — Отец! Он предал нас! Он спит с дочерью клана Ван уже полгода и обещал ей место главной жены! А меня он хочет сгноить в монастыре, чтобы я не мешала!

— Ты лжешь! — Гуань Юньси шагнул ко мне с лицом залитым кровью. Он окончательно потерял самообладание.

— Лгу? — я развернула свиток. — Тогда поклянись! Поклянись на этой грамоте, на крови своих предков, что ты не дарил Ван Цзяоюэ нефритовую подвеску в форме лотоса три дня назад!

Это была провокация. Я видела эту подвеску у него в кабинете в прошлой жизни, но не знала, кому она предназначалась. Но его реакция сказала всё. Он побледнел.

— Ты следила за мной? — прошипел он.

— Ты — подлец, Гуань Юньси! — кричала так, чтобы слышали даже на улице. — Ты использовал мой клан, выпил мою силу, а теперь выбрасываешь меня как мусор! Я не поеду в твой монастырь! Я не буду твоей ширмой!

— Стража! — взревел Гуань Юньси. — Взять её! Она безумна!

Двери распахнулись и в зал ворвались гвардейцы. О Великое Небо. Если они схватят меня сейчас, то я проиграла. Я не могла этого допустить!

Подбежала к жаровне, стоявшей в центре зала. Угли в ней тлели красным, как глаза демонов. То, что нужно.

— Не подходите! — занесла свиток над огнем.

— Стой! — Гуань Юньси дернулся вперед. Уничтожение брачной грамоты императорского образца считалось преступлением, но и также несмываемым позором. Это заявление миру: «Этот брак проклят».

— Я, Мо Юйлань, дочь клана Мо, — произнесла я, глядя в огонь, — разрываю помолвку с Гуань Юньси! Я отказываюсь быть женой клятвопреступника и лжеца! Пусть Небеса будут мне свидетелями!

Бросила красный шелк на угли. Ткань вспыхнула мгновенно. Пламя лизнуло золотые иероглифы, пожирая наши имена, даты и будущее.

Гуань Юньси застыл и только и мог смотреть на горящий свиток с ужасом. Он не любил меня, мне это было прекрасно известно. То, что я сделала, было огромным скандалом. Невеста Министра Церемоний сама разорвала помолвку, обвинив его в измене. Теперь он не мог просто убить меня потихому, потому что об этом случае все будут говорить. Любой нищий будет знать, что Мо Юйлань разорвала брачный свиток из-за измены.

Если я умру завтра, все решат, что это он отомстил, и это бросит тень на его новый пост.

Я подняла глаза и сквозь дым и пламя наши взоры встретились. В его глазах я видела желание убить меня прямо здесь голыми руками. И кажется он готов уже добровольно перешагнуть эту грань.

— Ты... — его голос дрожал от бешенства. — Ты понимаешь, что наделала? Ты уничтожила себя. Кому ты теперь нужна? Опозоренная, нищая, скандальная баба. Ты подписала себе приговор.

— Лучше быть опозоренной живой, чем «почтенной» мертвой, — ответила я тихо, когда пепел от свитка осел серыми хлопьями.

В зале повисла тишина. Отец, который все это время стоял с открытым ртом, вдруг очнулся. Он понял, что произошло. Я только что оскорбила самого влиятельного человека при дворе и уничтожила надежду клана Мо на возвышение.

— Ты... мерзкая тварь! — взвизгнул отец.

Прежде чем я успела среагировать, он подскочил ко мне и ударил по лицу. Удар был настолько сильным, что я упала, ударившись плечом о пол. Во рту появился солоноватый вкус крови, в ушах зазвенело. Моему отцу было плевать на меня, он даже не мог понять, что главная змея в доме — не я. И что это Гуань Юньси нас всех предал.

— Вон! — орал отец, брызгая слюной. — Вон из моего дома! Ты мне не дочь! Ты опозорила нас! Я вычеркиваю тебя из родословной книги! Уходи и сдохни в канаве!

Я медленно поднялась, держась за горящую щеку и посмотрела на Гуань Юньси. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за этим с холодным удовлетворением. Ему не пришлось пачкать свои руки, его желание исполнил мой отец.

— Видишь, Юйлань? — сказал он мягко, даже почти ласково. — Тебе некуда идти. Мир отвернулся от тебя. Может, монастырь был не таким уж плохим вариантом?

— Уходи, Гуань Юньси, — сказала я. — Уходи из дома, где тебе не рады.

Он усмехнулся.

— Я уйду, мне здесь больше нечего делать. Но помни: в столице ночи темные, а у одиноких женщин век недолог.

Он резко развернулся, взмахнув полами плаща, и вышел. Гвардейцы последовали за ним. Я осталась одна с отцом, который трясся от ярости.

— Чего ты ждешь?! — заорал он. — Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было! Забирай свои тряпки и проваливай!

Я смотрела на него с холодом, но внутри разрасталась темная дыра, которая вымораживала мое естество. Казалось я снова почувствовала сталь внутри, но вместо крови из меня лился жидкий лед.

Прошла в свои покои. А-Ли стояла в коридоре, прижав руки ко рту, по её щекам текли слезы.

— Госпожа... — всхлипнула она. — Я пойду с вами!

— Нет, — положила руку ей на плечо. — Ты останешься здесь. Если ты пойдешь со мной, то погибнешь. Оставайся, присматривай за домом. Может быть, однажды я вернусь.

Я вошла в покои в последний раз и взяла лишь самое необходимое. Небольшой узелок с парой сменных рубах, мешочек с лекарственными травами, которые сушила сама, и шпильку из кости, которую вчера точила о камень. Денег не было, ценных украшений тоже.

Я вышла из ворот поместья Мо под проливной дождь. Тяжелые створки захлопнулись за моей спиной с глухим стуком.

Я стояла посреди улицы, мокрая, с разбитой губой, изгнанная и опозоренная. Мимо проходили люди, прячась под зонтиками. Никому не было дела до одинокой фигурки.

Куда мне идти? В гостиницу? Без денег не пустят. К дальним родственникам? Они закроют двери, узнав о гневе Гуань Юньси.

Я сделала шаг, потом другой. Ноги вели меня сами в сторону западной части города, где стены были выше, тени гуще, а законы писались кровью. К кварталу Тайной Канцелярии.

Цзи Сичэнь сказал: «Завтра ты станешь моей собственностью». Он шутил? Или угрожал? Но сейчас это не имело значения. У меня был долг, а у него долг передо мной. Я дала ему доказательства и этим самым разрушила свой мир, чтобы дать ему оружие.

Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену воды. Я шла, и мне казалось, что я смываю с себя не только грязь, но и остатки той наивной девочки, которой я была.

Внезапно в переулке, впереди меня, мелькнула тень. Я остановилась, сжав в руке костяную шпильку. Из пелены дождя вышла высокая, в черном плаще с капюшоном фигура. Он стоял, перегородив мне путь.

— Ты долго шла, — раздался знакомый голос, прорезавший шум ливня. Это оказался Цзи Сичэнь.

Он откинул капюшон, и вода тут же намочила его черные волосы, заставив прилипнуть к бледному лбу. В его взгляде было что-то темное, он словно смотрел на сломанный, но драгоценный клинок, который нашел в грязи.

— Я слышал новости, — сказал он, подходя ближе. — Разрыв помолвки, сожженная брачная грамота, обвинение в измене... Ты умеешь устраивать представления, магнолия. Гуань Юньси сейчас рвет и мечет. Он уже отправил людей искать тебя по всем подворотням, чтобы убить.

— И ты нашел меня первым, — прохрипела я. Холод пробрал до костей, зубы начали стучать.

— Я не искал тебя, — он усмехнулся. — Я просто ждал на твоем пути. Я знаю, что тебе больше некуда идти.

Он протянул руку с чёрным зонтом из промасленной бумаги.

— Ты сожгла мосты и теперь ты стоишь на пепелище своих же решений.

— Я стою под дождем, — поправила я. — И мне холодно.

— Холод полезен и прочищает мысли, — Цзи Сичэнь раскрыл зонт и шагнул ко мне, накрывая нас обоих черным куполом. Шум дождя сразу стал глуше, стало уютнее. — Добро пожаловать в ад, Мо Юйлань. Или, как мы его называем, в усадьбу Сюань.

— Я не служанка, — тихо и твердо произнесла я, глядя его плащ.

— Ты — должница, — отрезал он. — А кем ты станешь зависит только от тебя. Идем, Гуань Юньси спустил собак. Если мы останемся здесь еще на минуту, мне придется убить слишком много людей, а я не люблю работать в выходной.

Он повернулся и пошел вперед, не проверяя, иду ли я за ним или нет. Был так уверен, что я пойду, потому что больше некуда. И я пошла след в след за Темным принцем, в его тень, под его черный зонт.

Глава 6

Усадьба Сюань, резиденция Тайной Канцелярии, оправдывала свое название. Здесь было очень тихо, только ветер гулял и свистел, словно потерявшись. Мы вошли через боковые ворота. Молчаливые стражники в масках демонов коротко поклонились Цзи Сичэню и пропустили нас. Никто не спросил, кто эта промокшая до нитки оборванка, идущая за их господином, и не оглядывался. Хотя может они и смотрели, но мне об этом было неизвестно. Одно ясно, здесь не задавали вопросов и только беспрекословно исполняли приказы.

Цзи Сичэнь вел меня лабиринтом коридоров. Камень под ногами сменился темным деревом, которое глушило шаги. Оно было таким… новым. Может именно поэтому оно не скрипело. В воздухе витал запах бумаги, железа и тонкий, едва уловимый запах лекарственных трав. Я едва переставляла ноги. Сила после схватки с Гуань Юньси и отцом выветрилась, оставив после себя усталость. Мокрая одежда тянула вниз, разбитая щека пульсировала тупой болью, тело трясло.

— Это здесь, — он толкнул створку.

Комната была небольшой, словно у монахини. Узкая кровать, стол, стул, шкаф. Окно выходило во внутренний дворик, где рос одинокий, искривленный ветром кипарис.

— Это не гостевые покои, — заметила я, опираясь о косяк, чтобы не упасть.

— А ты не гостья. — Цзи Сичэнь прошел внутрь и зажег лампу. Свет выхватил из полумрака его резкие черты. Теперь я могла рассмотреть его лучше, так как дождь размывал очертания его лица. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, на скуле виднелся свежий шрам. — Это комната для... временного персонала. Тех, кого нужно спрятать, но кто еще не заслужил доверия. — Он повернулся ко мне и бросил на кровать стопку одежды. — Переоденься. Твои тряпки оставляют лужи на полу. Это мужская одежда слуги. Женского платья у меня здесь нет, извини, наложниц не держу.

— Спасибо, — прохрипела я и шагнула к кровати, и тут ноги предательски подогнулись. Мир крутанулся. пол стремительно приблизился к лицу. Но так с ним столкнуться и не удалось. Сильные руки подхватили меня за мгновение до удара.

Цзи Сичэнь держал меня, прижимая к себе, отчего я поняла, что его одежда очень даже сухая и теплая, несмотря на то, что он стоял под дождем в плаще. Скорее всего плащ принял весь удар на себя, поэтому она не промокла. Уткнулась носом в его грудь, вдыхая его запах. На миг мне показалось, что его объятия были самыми безопасными в мире.

— Эй, — его голос прозвучал где-то над макушкой. — Не смей умирать у меня на руках. Я только что вытащил тебя.

— Я не умираю. Я просто... устала.

Он вздохнул с раздражением и подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила, донес до кровати и усадил.

— Сиди. Я принесу вина и горячей воды. Если потеряешь сознание, я вылью воду тебе на голову.

Он вышел, оставив меня одну в чужой комнате среди врагов. Но я почему-то не боялась, было только лишь ощущение, что я попала в логово хищника, который надумал меня пока не есть. Стянула с себя мокрое платье, которое упало на пол тяжелой, грязной кучей. Кожа покрылась мурашками, и я мигом, чтобы скрыться от холода, натянула сухие штаны и рубаху из серого хлопка. Одежда была велика, рукава пришлось закатывать, но она пахла мыльным корнем.

Дверь открылась, Цзи Сичэнь быстро вернулся, неся на руках поднос с кувшином и миской, и поставив его на стол, налил вина в чашку и протянул мне.

— Пей. Это согреет кровь.

Взяла чашку двумя руками, чтобы не расплескать, и сделала глоток. Жидкость огнем прокатилась по горлу. Язык распробовал крепкое рисовое вино с добавлением других трав.

— Спасибо, — произнесла я. Цзи Сичэнь присел на край стола, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня, как на неведомую зверушку.

— Ты удивила меня, Мо Юйлань. Я думал, ты сломаешься, когда отец ударил тебя. Большинство девиц твоего круга упали бы в обморок или начали молить о прощении.

— Я больше не девица моего круга, — ответила я, глядя в чашку. — У меня нет круга.

— Верно, ты теперь никто. Изгнанница и опозоренная, и именно поэтому ты мне полезна.

— Полезна? — Подняла лицо. — Как? Мыть полы? Стирать твои плащи?

— Полы моют другие, — он криво усмехнулся. — Твои таланты лежат в другой стезе. Ты знаешь двор, этикет, знаешь, как улыбаться, когда хочется убивать и главное — ты знаешь Гуань Юньси, его привычки, страхи и связи. — Он наклонился вперед, глаза блеснули. — Император поручил мне негласное расследование коррупции в Министерстве Церемоний. Твоя наводка с книгой была хороша, но это только начало. Гуань Юньси хитер и уже начал заметать следы, сваливая вину на подчиненных. Мне нужен кто-то, кто поможет мне читать между строк, кто сможет проанализировать его переписку и встречи. Мне нужно понять, как он думает, и показать это сможешь только ты.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоим тайным советником? — я была поражена. Я думала, он возьмет меня в шпионки или наложницы. Но советник... это работа для ума.

— Я хочу, чтобы ты стала моим оружием, — поправил он. — Но оружием скрытым. Для сторонних глаз ты будешь числиться служанкой в архиве. Никто не должен знать, кто ты. Если Гуань Юньси узнает, что ты здесь, то пойдет на крайние меры. Он может даже попытаться захватить Канцелярию, обвинив меня в похищении его «больной» невесты.

— Бывшей невесты, — жестко сказала я. — Я сожгла контракт.

— Для закона — да, но для его уязвленного эго ты все еще его собственность, которая сбежала. — Он встал и подошел к окну. — Ты останешься здесь. Завтра я дам тебе работу. Но запомни правила, Мо Юйлань. Первое: ты не покидаешь поместье без моего разрешения. Второе: ты не говоришь ни с кем, кроме меня и моего помощника. Третье: ты не лжешь мне никогда. Если я поймаю тебя на лжи, то вышвырну за ворота к Гуань Юньси.

— Я не солгу тебе, Цзи Сичэнь. У нас одна цель — его голова.

— Хорошо. — Он направился к двери, но остановился у порога. — И еще кое-что. Твое лицо.

— Что с ним? — коснулась разбитой щеки, которая болела.

— Оно слишком узнаваемое даже в одежде слуги. Красота — это проклятие, когда нужно быть тенью. — Он достал из кармана маленькую баночку и бросил мне. Я поймала её на лету. — Это мазь из сока грецкого ореха и золы. Она изменит оттенок кожи, сделает её смуглой и серой. И нарисуй себе родинку или шрам. Придумай новую внешность. Мо Юйлань сгинула на улице. Придумай себе новое имя.

Дверь закрылась за ним и прозвучал щелчок. Оставшись сама с собой, я крутила в руках баночку и думала над новым именем. Мне придется его взять, если я хочу выжить. А я выживу любой ценой, и заберу голову Гуань Юньси.

Подошла к зеркалу, из которого на меня смотрела странная девушка в мужской одежде, с распухшей щекой и горящими ненавистью глазами.