Измена. Я люблю другую

Глава 1

— А где Роман? — хрипло спросила я, приподнимаясь на локтях.

Я слишком привыкла, что муж зачастую оказывался рядом в первые дни после трагедии. Ни на шаг от меня не отходил. А сейчас я видела перед собой только сидевшую в кресле со своей неизменной читалкой сиделку.

— Роман Викторович по делам уехал, — отозвалась она.

Но мне показалось, паузы между словами в её ответе явственно указывали на то, что ей пришлось сочинять на ходу.

— Вы как себя чувствуете? Вам что-нибудь нужно?

— Ничего, — покачала я головой и подтянулась, чтобы опереться спиной на подушки.

Восстановление сейчас шло живее, но до полного выздоровления ещё далеко. Я уж молчу о психологическом. Сомневаюсь, что последнее вообще хоть когда-нибудь будет возможно.

Покажите мне мать, которая окончательно и полностью восстановилась после потери ребёнка? Даже интересно было бы взглянуть на такую суперженщину…

— А Роман Викторович не говорил, когда он вернётся?

Сиделка покачала головой.

— Нет, они… он только сказал, что если задержится, обязательно позвонит.

— Они? — нахмурилась я, не желая оставлять без внимания оговорку.

Моё разыгравшееся воображение нарисовало на пухлом лице сиделки виноватое выражение.

— Маш, по каким дела он уехал? — спросила я уже строже. — Я думала, ты о каких-то рабочих вопросах говорила.

Мария окончательно опустила читалку на колени и вздохнула.

— Вряд ли по рабочим. Ваша сестра младшая с час назад приехала, и ей в городе в какую-то контору нужно было заскочить. Роман Викторович перед отъездом к вам заглянул, увидел, что вы спите, попросил вас не беспокоить. Вот я и не стала…

Светлана опять к нам приезжала? Что-то она зачастила в последнее время. И нет, я совершено не против того, чтобы она приезжала. Я любила сестру и всегда была рада её визитам. Просто у неё ведь и так в жизни непростой период — недавно с парнем рассталась, на работе проблемы, а она по любому малейшему поводу всё бросает и мчится к нам. О своей жизни тоже нужно думать.

— Ясно, — я откинулась на подушку и выдохнула, гадая, стоит ли вставать и отправляться на свою дневную разминку.

Физиотерапию в домашних условиях никто не отменял, какой бы болезненной ни была процедура. Мне нельзя подолгу валяться, ничего не делая, и таращиться в потолок.

Но размышляя об этом, я таки умудрилась снова впасть в короткую дрёму, которую нарушил донёсшийся со двора гул подъехавшего авто.

— Вернулись, — пробормотала я, открывая глаза. — Маш, ты вообще-то можешь собираться домой. Если что, помощники в доме отыщутся.

Поблагодарив меня, моя сиделка выскочила из кресла и засобиралась. А я после её ухода ненадолго осталась в спальне один на один со своими мыслями.

Скоро до меня донёсся звук торопливых шагов, и в комнату заглянул… нет, не Роман, как я ожидала.

— Проснулись? — наша домработница Галина улыбнулась мне с уже привычным сочувствием. — Обедать будете?

— Буду, — кивнула я. — А где Роман?

Домработница обернулась, бросив взгляд в коридор.

— Да они только приехали. Я его ещё толком и не видела. Это Мария на кухню заглянула и передала мне, что вы проснулись.

— Спасибо, — кивнула я, поднимаясь с постели.

Они? Светлана вернулась вместе с Романом? Может, решила пообедать у нас?

Ну что ж, я совершено не против. Так даже веселее.

Пусть времени прошло и достаточно, мы с Романом пока ещё до сих пор отходили и от последствий аварии, едва до конца жизни не сделавшей меня калекой, и от потери нашего так и не родившегося малыша.

Я приказала себе не вспоминать своё страшное пробуждение после аварии, когда я лежала прикованная к больничной койке, а мне скорбно сообщили, что жить буду, а вот ребёнка я потеряла…

Умывшись и переодевшись, я почувствовал себя чуточку лучше, да и аппетит присутствовал уже стабильно. Я училась радоваться мелочам.

Осторожно спустившись на первый этаж, похвалила себя за то, что ни разу не споткнулась, и ногу сзади уже почти не тянуло. Как и обещали мне доктора, при правильном распределении нагрузки и систематических упражнениях всё придёт в норму — худшее уже позади.

Последнее оказалось неправдой.

На первом этаже я прислушалась, пытаясь на слух определить, куда могли отправиться Роман и Светлана. В столовой, где уже звякали столовые приборы, или…

— …что творишь? — приглушённый вскрик с как будто бы игривыми нотками заставил меня застыть от внезапности.

Доносился он с другой стороны коридора — там среди прочего располагался домашний кабинет моего мужа.

Вскрик был женским.

Светлана?..

— Господи, что там успело стрястись? — пробормотала я, недоумевая.

Добравшись до приоткрытой двери кабинета, я и не собиралась стучаться. Схватилась за ручку, когда в моих ушах прогремел томный вдох:

— Рома-а-а-ан… мы… мы не успеем.

— Не волнуйся, — раздался хриплый голос моего мужа. — Лерка только проснулась. Она наверняка ещё в душе. Не вырывайся!

Дрожа всем своим ослабшим телом, я рванула дверь на себя и, грозя потерять равновесие, ввалилась в кабинет.

— А-а-ай! — взвизгнула Светка и попыталась прикрыться.

Но я на неё не смотрела — я уставилась в затуманенные страстью глаза своего мужа. И не увидела в них никакого раскаяния. Только злость.

— Лер, ну вот какого, а? — он выпрямился и гневно запахнул на своей широкой груди рубашку. — Ты не могла постучать?!

_______________________________________________________

Друзья, приглашаю вас в мою новинку

«Развод. Диагноз - враги?»

Читать: https://litnet.com/shrt/hkqu

— Ты был с Дамировой. Я вас видела. Я видела всё!

— Шпионила? — рыкнул муж. — Получила то, что заслужила. Надеюсь, тебе полегчало.

— Как ты посмел так со мной?.. — на глазах вскипели слёзы. — Я всю себя на этот алтарь положила…

— Всю себя ты на алтарь медицины швырнула. А на нашу семью наплевала.

Нет, он не может это… всерьёз.

— То есть твоей Дамировой можно в карьере расти, а мне…

— С Дамировой я не планировал детей заводить! — рявкнул Карелин. — А с тобой собирался строить семью. Только вот ты о детях не думала. Карьера важней.

— И… что теперь? — вырвалось у меня.

— Теперь — празднуй свои успехи. Одна.

❤️ властный мужчина

❤️ сложные отношения

❤️ очень эмоционально

❤️ ХЭ

Глава 2

— Твою-то мать, Лер! Я не хотел, чтобы ты узнала об этом именно так!

Роман с рассерженным видом застегнул несколько пуговиц на безнадёжно помятой рубашке и кивнул растерянно хлопавшей глазами Светлане.

— Свет, выйди, пожалуйста. Дай нам наедине поговорить.

Кое-как натянув на себя мятое платье, Светка стрельнула в мою сторону взглядом, но со словами так и не нашлась. Буквально на цыпочках выскользнула из его кабинета и притворила за собой дверь.

— Лер, как ты вообще сюда дошла? — на лице мужа отразилось совершенно неуместное сейчас сочувствие, которое мне захотелось стереть кулаком.

Проехаться бы прямо костяшками ему по зубам и навсегда запретить ему говорить со мной таким голосом, словно он жалеет покалеченную собаку!

— Ты забыл, что я вообще-то умею ходить? — процедила я, стараясь отвлечься от закипавшей в сердце боли. — Или на то был и расчёт?

— Не было никакого расчёта, — нахмурился муж. — Не накручивай себя собственными же фантазиями. Если уж на то пошло, у нас со Светланой тоже не по расчёту.

Не думала, что после такого удара, который я пережила, ступив на порог его кабинета, меня догонит второй, ещё более страшный и сокрушительный.

— Это… это, прости, как понимать?

Роман устремил на меня сумрачный взгляд, в котором горела решимость говорить только правду и ничего, кроме правды.

— Я люблю её, Лер.

— Любишь… — вырвалось у меня, но от сильного шока я будто забыла, что это слово вообще означает.

— Естественно, я этого не планировал. Так получилось. Светлана была со мной рядом в самые тяжёлые моменты. Поддерживала и во всём помогала. Мы очень сблизились за последнее время. Всё произошло естественно. Само собой.

Я таращилась на него и отказывалась верить в реальность. Нет, это просто какой-то новый кошмар в череде тех, что снились мне почти каждую ночь. Вот сейчас я наконец-то очнусь, и окажется, что весь этот ужас мне просто приснился.

Потому что одно дело — застукать мужа на и измене, и совершенно другое — услышать от него, что для него это вовсе и не измена, это любовь!

— Так у вас вспыхнули чувства… — прошелестела я, словно сразу лишившись всех своих и без того крохотных сил. — А у нас с тобой тогда что? Опостылевший брак?

— Лер, давай начистоту, — нахмурился муж. — Ты уже достаточно окрепла, чтобы принять эту правду. Наш брак давно обречён. Обречён с того самого момента, когда стало понятно, что случившееся потянет за собой последствия. И я надеюсь, ты понимаешь, о каких последствиях я говорю.

Нет, он не может… Он не стал бы так жестоко со мной поступать! Он не стал бы…

Я невольно накрыла дрожащей ладонью живот.

Взгляд мужа вцепился в это движение, подтверждая мои худшие опасения.

— Вот как… Боишься остаться без наследников, да?

Он поднял на меня немигающий взгляд.

— А что, тебе этот страх кажется глупостью, не стоящей упоминания?

Мне стало трудно дышать, но я понимала, что этот разговор нужно закончить. Сейчас.

— Получается… меня можно спихнуть куда-нибудь на обочину, потому что я уже никогда не рожу. А вот Светлана…

Я смотрела на мужа, и он отвечал мне стальным, немигающим взглядом человека, который давно принял решение, но сообщает мне о нём только сейчас. А для меня это решение звучит как самый страшный, самый жуткий приговор.

— А Светлана даст мне то, что ты мне дать больше не в силах. Любовь, заботу, ласку и детей.

Моё изболевшееся сердце сжимается от этих слов, по телу проходит судорога, а на лице… мне даже представить страшно, что сейчас отображается на моём измождённом лице.

Но я могу точно сказать, что зрелище я собой представляю впечатляющее, потому что Роман кривится и сознаётся:

— Я не собирался ничего этого тебе сейчас говорить. Хотел расставить все точки над «i» уже после твоего полного выздоровления.

— Но оно ведь никогда уже полным не будет! — горько всхлипнула я, всё ещё отказываясь верить в страшную реальность происходящего. — Ты всё уже решил и за себя, и за меня, хотя врачи нам сказали…

— Они сказали, что шансы исчезающе малы! — громыхнул муж, словно не собирался даже позволить мне оспорить своё решение. — Мы можем годами пытаться и ничего не достичь! Годами! А у нас с тобой не то чтобы вечность в запасе! Лера, я понимаю, как тяжело тебе это слышать, но хоть кто-то из нас должен взять себя в руки мыслить рационально!

— А других вариантов ты рассматривать даже не стал? — с рыданием вырвалось у меня.

— Что, инкубатор на ножках себе заводить? — бросил он холодно и даже скривился. — Нет, спасибо, такими извращениями я заниматься не собираюсь. Даже обсуждать этот вопрос не хочу. Биологическая мать и ребёнок на целых девять месяцев — единый организм. Отрывать его потом от неё — это какая-то больная практика. Это не выход, Лера! Если для других это нормально — это их дело. Но не для меня!

— И для этого ты выбрал не кого-нибудь, — всхлипнула я, глотая слёзы, — а мою младшую сестру!

— Я её не выбирал! Просто вспыхнули чувства. Как ты этого не понимаешь? — возмутился Роман, пристукнув кулаком по подлокотнику дивана. — Это не банальный расчёт, Валерия. Я люблю твою сестру, вот и всё. Сам не ожидал, что такое может случиться, но случилось. Или ты предпочитаешь, чтобы я тебе что-нибудь соврал? Чтобы тебе легче было обвинить меня во всех смертных грехах? Обвинить, а не попытаться понять, что иногда в жизни случаются вещи, над которыми у нас нет ни контроля, ни власти!

Глава 3

— Ну вот куда ты собралась? — Роман с жалостью наблюдал за там, как я пячусь, открываю дверь и неуклюже, боком, едва ли не вываливаюсь из его кабинета. — Ты ж убьёшься сейчас!

— А тебе будто есть до этого хоть какое-то дело! — в сердцах бросила я и сама ненавидела себя за то, как дрожал и трусился мой надломленный голос.

Я тряслась, и без того ослабшие после длительного восстановления мышцы дрожали. Я пока ещё не могла сильно их нагружать и после малейшей растяжки обливалась потом. А тут — такое…

Нервное напряжение скручивало меня в узлы, но я упрямо переставляла ноги, отказываясь продолжать этот страшный разговор.

Мне нужно отодвинуть от себя весь этот кошмар хотя бы совсем ненадолго, чтобы осмыслить всё, что я услышала и узнала.

Это всё… слишком. Я не вытяну, я не смогу справиться с тяжестью ноши. Я не смогу.

— Давай я тебя до спальни твоей доведу, — Роман приблизился ко мне, но я с такой силой от него отшатнулась, что удивила даже себя.

Он так и вовсе охнул, действительно испугавшись, что я вот прямо сейчас шлёпнусь на пол от такого резкого манёвра. Но я удержалась на ногах, ещё и умудрилась его от себя оттолкнуть.

— Не приближайся ко мне! — зашипела, как дикая кошка. — Не смей вообще ко мне подходить!

— Лер, не дури! — тут же снова озлобился муж. — Не хватало мне ещё, чтобы ты опять покалечилась!

— Если ты будешь лезть ко мне со своей лицемерной помощью, я тебе назло убьюсь, ты меня слышал? Уйди и не трогай меня! Не смей!

Роману ничего не оставалось, как подчиниться. И мне совершенно не было дела до искренности его мотивов. Даже если предположить, что он действительно собирался помочь мне от чистого сердца, я такую помощь не приняла бы. У меня просто не получалось понять, как можно быть настолько жестоким, настолько бессердечным, настолько бесчувственным? Не мог такой человек искренне заботиться обо мне.

Выбравшись из его кабинета, я поковыляла к себе, как израненный зверь, спешащий скрыться в своей норе, чтобы зализать нанесённые жестоким охотником раны.

И, возможно, мне бы даже удалось на какое-то время отгородиться от внешнего мира и выплеснуть свои страдания в приступе ничем не сдерживаемых рыданий. Но с грохотом захлопнув за собой дверь кабинета, я успела заметить мелькнувшую в коридоре тень, а покуда добралась до поворота и выхода из коридора, безошибочно учуяла тень аромата знакомых духов

Светлана всё это время торчала тут и подслушивала наш разговор. Это было несложно — дверь оставалась прикрытой не до конца, и мы говорили на повышенных тонах, а по временам так и вовсе откровенно орали друг на друга. Она наверняка слышала всё.

И от этой мысли новая раскалённая игла впилась в моё сердце. Это значит, Светлана слышала и его чистосердечные признания о вспыхнувших к ней чувствах.

То-то она порадовалась…

— Куда-то спешишь? — крикнула я, когда выглянула в фойе и увидела её уже на другой стороне.

Сестра, видимо, надеялась успеть скрыться за дверями столовой. Но не успела. При звуках моего голоса она затормозила и выглянула из-за распахнутой створки двустворчатой двери.

Поблизости никого больше не было, да и шагов мужа я за спиной не расслышала, но Светлана всё равно потупилась и пробормотала:

— Лер, не думаю, что сейчас лучшее время…

— Это не тебе решать, — отрезала я и прибавила шагу, с досадой ощущая, что левую ногу начинает тянуть.

В мышцах поселилась противная ноющая боль, но я упёрто шагала по направлению к столовой.

— Входи, — приказала я ей. — Поговорим.

Убегать Светлана не стала. Послушно вошла и дождалась, когда я войду следом, захлопну за нами дверь.

— Так не терпелось узнать, чем дело кончится? — я привалилась спиной к дверному полотну и подавила вздох облечения.

Но всё же пришлось опустить руку и потереть бедро в тщетной надежде, что боль поскорее отступит.

Светлана отошла к обеденному столу и, ухватившись обеими руками за спинку одного из стульев, смотрела на меня, как набедокурившая школьница.

— Вы орали так, что полдома слышало.

— А вы трахались так, что наверняка полдома уже об этом знает, — бросила я и с мрачным удовлетворением заметила, как вспыхнул на её бледных щеках густой румянец.

— Ну, к чему смущаться? Кувыркаться с моим мужем ты не смущаешься, так зачем лицемерить?

— Ты же слышала, что Роман сказал, — проговорила она. — Это не просто какие-то бездумные кувыркания. Мы любим друг друга!

— Слышала, — кивнула я, всеми силами скрывая боль в своём голосе. — У тебя к нему тоже, выходит, чистое и бескорыстное чувство? Или это просто попытка стащить то, что плохо лежит?

Светлана посмотрела на меня едва ли не с возмущением:

— А что это ты так о своём муже говоришь, будто он вещь какая-то? Ты думаешь, раз он выбрал в итоге меня, так можно нас теперь по-всякому оскорблять? Ты же старшая сестра, вообще-то. Ты должна понимать, что чужой муж — никакая не вещь. Если сам не захочет, никто его и не стащит.

Как же я её сейчас ненавидела. Ненавидела за то, что она говорила чистую правду. Никто никогда никого из семьи не уведёт без его на то согласия. Спровоцировать на измену — это не побрякушку украсть.

Да и, можно подумать, Роман что-либо отрицал. Как раз уж наоборот!

Мои горькие мысли прервал заискивающий голос сестры:

— Лер, если ты боишься остаться из-за своей инвалидности одна, то не бойся. Мы с Романом продолжим за тобой ухаживать, и ты ни в чём не будешь нуждаться!

Глава 4

— По инвалидности? — прошептала я, скривившись так, словно она мне кислоту в глотку залила. — Ухаживать?

Светка хлопала своими бесстыжими глазищами.

— А что я не так сказала? — выпятила она нижнюю губу. — Ты ещё долго будешь после аварии восстанавливаться. Кто за тобой ухаживать будет? Вот Роман потому и не хотел ничего тебе говорить. Знал, что ты брыкаться начнёшь и помощь не примешь!

Прилив адреналина, который позже будет стоить мне многого, сейчас, в моменте, произвёл нужный эффект — на несколько мгновений я буквально лишилась способности чувствовать обычные скованность и боль.

Выпрямившись, как, струна, я отчеканила таким сильным голосом, каким уже давно ни с кем не разговаривала.

— Да я скорее в окошко вышагну, чем доверю вам своё дальнейшее восстановление. Ты, сопливая паршивка, и твой любовник больше никакого отношения ко мне не имеете. Это понятно?

Светлана сначала испугано от меня отшатнулась, а потом, кажется, поняла, что надолго во мне этот запал не продержится. Поэтому уже спустя пару мгновений заметно расслабилась и окатила меня внимательным взглядом с головы до ног. Кажется, она только-только осознавала, что ей на самом деле дарит такая резкая смена в семейной иерархии.

— Лер, ты бы так не напрягалась, — посоветовала она голосом, полным фальшивого елея. — ты же потом на целый день в постель сляжешь. Ухаживай за тобой, переживай. Я понимаю, старшей сестре не особенно хочется младшей уступать, но видишь, как в жизни бывает.

И она развела руками.

— Я же тоже не думала, что всё сложится так. Что Роман наконец-то разглядит во мне ту, кто всегда готов помочь и понять. И кто, объективно говоря, ему сейчас предпочтительнее.

Я сцепила зубы, потому что уже начинала чувствовать тот самый откат. Всплеск адреналина был очень недолгим — мышцы начинало потряхивать о напряжения, и я снова привалилась к двери, чтобы ненароком не рухнуть навзничь прямо свое младшей сестре под ноги.

И когда же она успела превратиться в такую мстительную, корыстную дрянь?

— Как же я раньше в тебе этого не разглядела? — пробормотала я, глядя на её озарённое довольной улыбкой лицо.

— А не разглядела ты, Лерочка, потому что тебе всегда было некогда. Уж на таких скоростях ты жила, вечно чем-то была занята. Вечно в полёте. И вот, долеталась… Видишь, какая ирония? Скорость в итоге тебя и сгубила.

Я проглотила ставший в горле ком, пытаясь переварить такую резкую смену поведения.

— Так ты затаилась и выжидала своего звёздного часа, — прохрипела я. — Решила на чужом несчастье своё счастье построить?

— Чужое счастье всегда кому-нибудь мешает, — пожала плечами она. — И стала бы я раньше права качать, когда ещё не знала, как ко мне Роман относится? Ну да, у нас случился интим, но я-то думала, это чисто физическое влечение. Типа ему тяжело вывозить такую ситуацию в одиночку. А когда сегодня услышала, что у него ко мне чувства…

И она даже зажмурилась от удовольствия.

Меня заворотило от этой картины. Но больше всего заворотило от собственной тупости и близорукости. До сегодняшнего дня я, возможно, ничего и не заподозрила бы!

Как же можно было оставаться такой слепой ко всему, что творилось прямо у меня под носом…

— Ты себя только не ругай и не накручивай, — словно прочла мои мысли сестра. — Мы долго с Романом ни на что серьёзное не решались. Его вообще-то совесть мучила. Но потом, когда стало уже точно понятно, что с тобой возиться долго придётся, да ещё и бесплодие это… Ну, он, видимо, понял, что ваша семейная жизнь считай сошла на нет. А он мужик молодой и красивый. Что же ему, вместе с тобой пропадать?

Я впитывала в себя лившийся с её языка яд и, как последняя мазохистка, позволяла ему проникать в меня до самых костей. Мне нужна была эта правда, чтобы вытравить из себя остатки иллюзий и наивной веры в то, что всё ещё каким-то волшебным образом может наладиться.

Предательство не исправить, не отменить. Предательство — это сознательный выбор. А в моём случае оно ещё и двойное.

— Господи, что бы сказал наши родители… — прошелестела я, не глядя пытаясь нащупать ручку двери.

Мне нужно успеть добраться до какой-нибудь горизонтальной поверхности, прежде чем я грохнусь прямо тут, на голый пол.

— Вот только покойных не будем сюда приплетать, — скривилась Светлана. — Если бы родители были живы, ты бы помчалась им жаловаться? Лер, это жизнь и она несправедлива. Если ты не можешь взять своё или отстоять его — всё просто. Это значит, оно не твоё. Но я не хочу на этой почве с тобой воевать. Лер, тебе сейчас нужно в первую очередь о своём здоровье заботиться, поправляться. Вот этим и занимайся.

Я не стала ей на это ничего отвечать. Да не нашлось бы таких слов, которыми можно было сейчас выразить весь мой гнев и всю мою боль. В одном она права — нет смысла с ней воевать. Она у меня не колечко украла. А Роман сам сделал выбор. Ещё и признал, что у него к Светке чувства.

Так с чего мне с ней воевать? Что мне отстаивать?

— Про здоровье ты верно сказала, — проговорила я безжизненным голосом. — Им я и буду заниматься. Только без вашего надзора. Поэтому собирайте вещички и вметайтесь. Оба. Я подаю на развод и этот дом оставляю себе. А вы себе новое гнёздышко совьёте.

Светлана уставилась на меня в полнейшем шоке.

— Как это... выметайтесь? Дом-то ваш общий!

— Это ненадолго, — пообещала я. — Мой муж имеет полную свободу действий, но с последствиями ему так или иначе придётся столкнуться. Вам обоим придётся!

Глава 5

— А это что за новости? — резкий голос мужа у меня над головой заставил вздрогнуть.

Я едва не соскользнула с бортика бассейна и не ушла под воду, но вовремя подтянулась и осталась наплаву.

Плавание было частью моей восстановительной физиотерапии, и утренние заплывы я устраивала уже без присмотра. А сегодня мне тем более нужно было побыть наедине с собой — после страшной бессонной ночи и мыслей, от которых пухла и лопалась голова.

— Отвали от меня, — грубо потребовала я, всё ещё не решаясь отодрать себя от бортика и, как следует передохнув, перебраться на другую сторону бассейна.

— Лер, я решил тебя вчера больше не трогать, потому что ты была в шоке и явно расстроена, — Роман и не собирался от меня отвязываться. — Но ты заявил Светлане, чтобы мы… что? Освободили помещение?

— Помещения, — злобно поправила его я. — Чтобы вы собрали свои вещички и съехали отсюда. Заберу этот дом как моральную компенсацию за ущерб, который вы на пару мне причинили.

— Ага, — кивнул муж и уставился куда-то в пространство, уперев руки в бока.

Я скосила на него взгляд и очень пожалела, что у меня не хватило бы сил дёрнуть его за лодыжку, заставив приложиться затылком о плитку бассейна.

Мне даже не хотелось сейчас прогонять от себя эти кровожадные мысли. Я считала, что он заслужил это. Или что-нибудь даже похуже.

— А что, ты собираешься торговаться при разводе со своей несчастной женой-калекой? — ехидно поинтересовалась я. — Будешь дом у меня отбирать? На бизнес твой я не зарюсь. Он у тебя был ещё до нашей свадьбы.

Роман опустил на меня взгляд и хмыкнул.

— Ты решила, что я такой мелочный засранец? Буду дом у тебя отбирать? Чтобы ты ещё сильнее меня возненавидела? Не собираюсь я. Считай, что он твой. Я просто думаю, куда нам со Светланой теперь перебираться.