Нерушимое доверие

Знаете, в такой ситуации тебе нечего ответить. Как тут спорить? Как отстаивать и защищать свою семью, когда ты оказываешься «в дураках»?

– Игорь вернется, мы продадим дом и перечислим тебе деньги за все просроченные платежи, – все, что я могу пообещать сейчас.

– Как Яна? – теперь уже Глеб резко переводит тему, неожиданно вспоминая о моей дочери.

– Она в порядке.

– Я ее сильно напугал? – странно, но спрашивает он это вполне искренне. В голосе, во взгляде отчетливо видно беспокойство.

– Почему тебя это волнует? – вместо того, чтобы воспользоваться моментом слабости Глеба и разжалобить его еще сильнее, я совершаю глупую ошибку, о которой жалею уже в следующую секунду.

– Потому что Яна не виновата, что у нее такие родители, – припечатывает меня мужчина.

– Какие такие? – неконтролируемо повышаю голос, чем вызываю еще более повышенный интерес к нашему столику у других посетителей.

– Завравшийся отец, который сидит в тюрьме по обвинению в убийстве любовницы. И мать…, – тут он делает неприятную паузу, – Которая показывает ей худший пример того, какой должна быть женщина.

Глава 9. Реальность

Правая, левая, вдох. Правая, левая, вдох…

Раньше плавание было моим спасением от тяжелых мыслей и стресса, сейчас же я еле справляюсь с собой.

«Худший пример того, какой должна быть женщина» …

Глеб прав? Я даже не стала спорить с ним вчера и как-то защищать себя. Схватила пальто и позорно сбежала в слезах.

А сегодня, прокручивая вновь и вновь его слова в голове, вспоминая его насмешливый взгляд, корила себя за эту детскую слабость.

Надо было ответить, хотя бы еще раз выплеснуть на него горячий кофе, чтобы ожог на груди дольше не заживал и напоминал обо мне.

Но я струсила, не нашла аргументы, как ему возразить… Потому что подсознательно понимаю, что он отчасти прав.

Кто я без Игоря? Без работы, без собственных денег, без жилья, которое никто не отберет? Если Глеб все же решит выгнать нас, я не смогу снять нам с Яной квартиру. Средства из семейного бюджета стремительно заканчиваются, и новые там еще не скоро появятся.

Что в итоге? Муж в тюрьме, дочка на пороге серьезной детской травмы, и я, которая все ждет помощи от кого-то. За годы жизни с Игорем я просто привыкла, что за меня все сделают, решат все проблемы, за меня меня же и защитят.

А теперь моему мужчине самому требуется защита, но я даже адвоката толкового не смогла оперативно найти. Все сделала Регина, и обижаться на ее слова глупо. Мне действительно пора поумнеть.

Когда в глазах начинает темнеть, а в груди – нестерпимо жечь, я все же заставляю себя остановиться. Ложусь в воде на спину в позе «звездочки» и жадно глотаю спасительный воздух. Переживания настолько сильно захватили мой разум, что я забывала вовремя делать вдох во время кроля.

Рано утром в бассейне никого нет. Только я, вода и тишина. И если бы не школа Яны, я бы лежала так часами, ведь стоит выбраться из чаши и выйти из здания, меня снова накроет страх неопределенности.

– Эй, дамочка, – раздается ворчливый голос где-то над ухом.

От неожиданности вздрагиваю и начинаю тонуть, но чья-то крепкая рука тут же вытаскивает меня на поверхность.

Оказывается, я настолько увлеклась самокопанием, что упустила время. Вот-вот начнется занятие по плаванию для пенсионеров. И ворчливый голос принадлежит одной из пожилых пловчих.

– Девушка, вы тут не единственная, – продолжает меня отчитывать бабуля, – Разлеглись.

– Да, извините. Ухожу.

Подплываю к лесенке и скорее выбираюсь из воды под цепкими взглядами других пенсионеров. Не уверена, но кажется, они сопровождают меня вплоть до раздевалки. И думаю, их интерес связан не с моим «потрясающим» телом в купальнике. Они точно узнали меня, и теперь все занятие будут перешептываться, восклицая, что мой муж – убийца.

Ну и пусть!

***

Сегодня у Яны всего два урока из-за эпидемиологической ситуации в городе, и начинаются они ближе к обеду. Поэтому я неспешно собираюсь, складываю мокрые вещи в отдельный пакет, подхожу к большому зеркалу с фенами и замечаю, что все это время в раздевалке была не одна.

У дальнего шкафчика переодевается еще одна пожилая женщина, явно опаздывая на свое занятие.

– Ненавижу это плавание, – неожиданно говорит эта дама. По-другому у меня просто язык не поворачивается ее назвать. Очень ухоженная, в модном цветочном купальнике и с ярким красным педикюром.

Откладываю фен и поворачиваюсь к своей неожиданной собеседнице.

– Тогда зачем ходите?

– Муж заставляет. Говорит, что с моим уровнем сахара в крови надо больше двигаться. Много эти мужчины понимают?

– Иногда мне кажется, что да.

– Это все глупости! – отмахивается женщина, – Они просто умеют внушить, что без них мы не справимся, но это не так.

– У меня пока не получается, – откровенно признаюсь ей.

– Нина, поверьте моему опыту. Женщины всегда справляются с дерьмом, которое устраивают мужчины. И вы сможете.

Я нисколько не удивлена, что и она знает мое имя. Однако договорить нам не дают. В раздевалку вбегают еще две бабушки, тоже спешащие на занятие. Они затягивают в свои обсуждения мою собеседницу, а я принимаюсь сушить волосы.

***

Впервые за много дней светит неприлично яркое солнце. Вроде на дворе ноябрь, но до сих пор на коже ощущается тепло от лучей. До ареста Игоря я бы обязательно сделала крюк, подольше погуляла, чтобы не упускать ни минуты хорошей погоды. Сейчас же поплотнее натягиваю капюшон худи и иду домой. Чем меньше соседей встречу, тем меньше будет порция осуждающих взглядов.

Когда до моего участка остается пара поворотов, замечаю Вику. Из-за всего случившегося за последние дни я даже не писала ей, не спрашивала о ее делах, и теперь чувствую неловкость от этого.

Соседка меня не замечает, копошится в багажнике своей машины и поднимает голову, когда я подхожу уже вплотную.

– Привет, – здороваюсь первая.

Вика сначала оглядывается по сторонам и только потом отвечает:

– Привет, Нин.

– Как ты? Как Варя с Володей?

– Нормально, – сухо отвечает она, – Ты как?

– А я иду из бассейна, – начинаю зачем-то тараторить, – Столкнулась там с группой пенсионеров. Думаю, они вместо плавания теперь будут обсуждать меня весь оставшийся день.

– Понятно, – безэмоционально отвечает девушка. Как будто она чего-то боится и ждет, когда я отстану от нее.

– Вик, точно все в порядке?

– Слушай, Нина. Ты не обижайся. Сама должна понимать…

– Ты о чем?

– В общем, Володя мне запретил с тобой общаться, тем более посреди улицы, где нас могут увидеть вместе. И Янку твою я больше не буду возить. Ты давай как-нибудь сама, – и на этой ноте Вика захлопывает багажник, отряхивает от грязи руки и садится в машину. Не уезжает, видимо, ждет, когда Варя выйдет из дома.

Я же еще какое-то время стою на месте, глупо смотрю на некогда хорошую подругу и отмечаю, что она нервно постукивает пальцами по рулю. Действительно переживает, что нас заметят вместе.

Тут бы расплакаться от обиды, но я разворачиваюсь и ухожу, сопровождая каждый свой шаг громким смехом. Пусть смотрят, пусть думают, что я сошла с ума из-за всего.

Пусть обсуждают меня и нашу семью. Даже забавно наблюдать, как разлагаются эти люди, возомнившие себя судьями.

Глава 10. Ненависть

На что готовы люди из чувства ненависти? И где проходит та грань между просто осуждением и расправой без суда и следствия?

Этим утром я ясно поняла, что соседи, которые еще вчера просто косо смотрели на меня, сегодня способны на что-то гораздо жуткое и опасное…

– Мамочка, а это что такое? – удивленно спрашивает Яна, застывая на пороге дома.

Я иду следом, поэтому сначала замечаю гору фантиков и бумажек, разлетевшихся по передней части нашего участка, а потом и большие черные мешки, разорванные и выпотрошенные. Кто-то намерено перекинул через забор кучи мусора, и теперь мой идеальный газон напоминает городскую свалку.

Здесь валялось все: упаковки из-под продуктов, очистки, разбитые бутылки и даже чьи-то детские ботиночки. Мне сложно было оценить масштабы этой грязи, но, судя по вони, убираться придется долго.

– Яна, это… ветром надуло, – успокаиваю ребенка и скорее веду по дорожке к выходу. Нас уже ждет такси. Надо скорее увезти дочь в школу, в безопасное место.

Только вот сюрпризы на этом не заканчиваются…

Мы выходим за ворота, и я понимаю, что мусор был меньшей из моих проблем.

Нам оставили еще одно послание. В прямом смысле послание…

На темном заборе красовалась надпись крупным шрифтом: «ЗДЕСЬ ЖИВУТ УБИЙЦЫ».

Кто-то специально взял белую краску и обвел каждую букву по несколько раз, чтобы текст увидели даже в космосе. Но чтобы его не заметила Яна, мне пришлось слишком грубо прижать ее к себе и скорее затолкать в такси.

– Поехали, – вместо приветствия говорю водителю, и мужчина, к счастью, понимающий, тут же увозит нас подальше от всего этого безумия.

«Заберите Яну из школы к себе еще на неделю», – пишу свекрови, пока мы мчим по трассе до города.

Во всей этой ситуации радует, что учебное заведение дочери находится не прямо в поселке, и не все местные дети учатся с ней в одном классе. Поэтому Яна ни разу не столкнулась с травлей от сверстников из-за ареста отца.

Но сколько еще времени мы сможем скрывать правду от нее? Больше всего я боялась, что моя девочка узнает все от кого-то чужого. И этот кто-то расскажет ей про Игоря в самых худших красках.

***

– Нина Леонидовна, по камерам мы не сможем отследить, кто оставил мусор на вашем участке. Если хотите, вызывайте полицию, – слащавым голосом отвечает управляющий поселком.

Максим Ветров был странной фигурой в Северной поляне. Занимая должность управляющего, он особо ничего не делал. Ходил с важным видом, открывал вместе с инвесторами очередную велодорожку и ежемесячно собирал с жильцов деньги за свои услуги. Но Игорь говорил, что так надо. В каждом богатом поселке есть управляющий, с ним спокойнее.

Однако сейчас, вернувшись из школы, я не понимала, в чем заключается спокойствие, если наш управляющий способен лишь предложить мне убраться на участке самостоятельно.

Нет, я не против. Вызывать клининг и тратить деньги, которых почти нет, я точно не планировала. Но где гарантия, что завтра утром меня не будет ждать очередная гора мусора и более интересное послание?

– Почему не можете? Насколько мне известно, у наших соседей Куприяновых есть камеры, в том числе направленные в нашу сторону, – не сдаюсь я.

– Нужные вам камеры не работают.

– Но на них горит красный огонек. Если я что-то в этом понимаю…

– Нина Леонидовна, пока вас не было, я заходил к ним и узнавал. Эти камеры не работают, – уже раздраженно спорит со мной мужчина.

– Я вас поняла.

Завершаю вызов, мысленно посылая далеко и надолго этого неприятного типа. Когда Игорь вернется, надо будет отказаться от всех услуг, которые якобы оказывает нам управляющий. Уверена, он просто так собирает с нас деньги.

Ничего не остается. Натягиваю одежду похуже и беру упаковку мусорных пакетов. А еще тряпки, ведро и растворитель для краски, который удачно нашелся в гараже мужа.

С мусором получается справиться за пару часов. Повезло, что днем безветренно, и ничего не разлетелось еще дальше.

А вот с надписью удача меня покидает. Не знаю, какую краску использовал вандал, но растворитель берет ее с трудом. Я и тру, и просто прижимаю смоченную тряпку к каждой букве. Поддается вся эта писанина после десятого круга моих мучений.

– Вы бы лучше купили баллончик краски и закрасили все, чем вот так оттирать. Все равно следы останутся, и люди смогут прочитать, что вам тут написали, – раздается чей-то непрошенный совет из-за спины.

– Спасибо, – сквозь зубы «благодарю» и продолжаю усиленно тереть, – В следующий раз, когда нам напишут что-то новое, воспользуюсь вашим советом.

– Напишут, не переживайте, – довольным голосом отмечает мой собеседник, заставляя меня резко развернуться к нему.

Я так увлеклась уборкой, что не заметила, как рядом материализовался незнакомый мужчина.

Высокий, настолько худой, что щеки впали внутрь. Точно не сосед по улице, ранее я его никогда не видела.

– Вам что-то нужно? – стараюсь вложить в свой голос больше строгости, чтобы этот мужик отстал от меня.

– Да вот, пришел посмотреть на семью убийцы моей сестры, – ошарашивает меня незнакомец.

Я теряю дар речи и замираю на месте. Не от стыда, нет. Воздух вдруг пропитывается опасностью, которая исходит от этого человека. И весь его вид сигнализирует, что он пришел не просто посмотреть. Он хочет отомстить.

Бежать? Я не успею сделать и шага.

Кричать? Сейчас день, все разъехались. Камеры у Куприяновых, как выяснилось, не работают. И, учитывая отношение соседей ко мне, они скорее возьмут попкорн и будут наблюдать за расправой.

– Вина моего мужа не доказана. Это не он, клянусь вам, – пищу в надежде, что это хоть как-то поможет уменьшить градус напряжения между нами.

– А мне и не нужны доказательства. Что мне ваше следствие? Знаю, как они работают, – усмехается мужчина, – Сейчас твой муженек отвалит бабок ментам и спокойно выйдет на свободу.

– Это не так. Игорь…

– Что Игорь? Сначала драл мою Юльку, а потом убил, чтобы та не рассказала тебе об их связи.

– У моего мужа не было никакой связи с вашей сестрой! Вы свечку держали? – перехожу в нападение, не понимая, откуда только берутся силы и смелость на это, – У дома напротив установлены камеры, которые зафиксируют нас в самом лучшем качестве, если только тронете меня пальцем. Понятно объясняю?

Лучшая защита – это нападение. Если раньше я всячески избегала грубость и агрессию, то теперь с удовольствием покрепче перехватила бутылочку с растворителем и двинулась на новоиспеченного брата Юли Рудиной.

В другой ситуации я бы обязательно извинилась, попыталась убедить, что мой Игорь не убивал его сестру. Но сейчас меня даже слушать не станут.

– Борзая, сучка? – выплевывает мужчина, – Не уследила за мужем, а теперь строишь из себя жертву? Только помни, что наказание все равно настигнет вас обоих и вашу сладкую дочурку.

Последнее предложение он уже буквально кричит мне в лицо и стремительно скрывается за поворотом.

Значит, это брат Юли Рудиной. Теперь я точно знаю, кто оставил нам послание на заборе.

***

Мусор в контейнере, забор без надписей. Но на душе с каждым часом становится все тяжелее и тяжелее. Радует, что в доме установлена сигнализация, но как скоро ко мне приедет охрана и успеет ли за это время брат Юли Рудиной что-то сделать со мной?

Кажется, это мой последний вечер здесь, иначе я просто не доживу до освобождения Игоря. Либо меня прикончит этот мститель, либо добьют панические атаки.

Проверив еще раз все двери и окна в доме, я достала бутылку вина, с жадностью выпила два бокала подряд и только после этого смогла набрать номер дочери, которая, похоже, будет гостить у бабушки неопределенный срок.

Можно сколько угодно ругаться со свекровью, но Алла Анатольевна защитит Яну лучше кого бы то ни было.

– Мама, а ты привезешь мне завтра ту сиреневую блузку? – спрашивает моя принцесса через экран планшета, – Мы завтра будем репетировать выступление ко Дню матери.

– Привезу, моя красавица. Ты сделала уроки? Поужинала?

Или общение с дочкой, или все же вино, но я чувствую, как пружина напряжения внутри меня немного расслабляется.

– Сделала. Бабушка помогла мне выучить стих и накормила картошкой с мясом, – весело отчитывается Яна.

Она спокойная и даже счастливая – о большем я не прошу.

– Как дела у бабушки? – из вежливости не забываю упомянуть и свекровь. Яна не знает о наших разногласиях с Аллой Анатольевной. И это единственное, о чем мы сразу же договорились с мамой Игоря.

– У бабушки все хорошо. Она смотрит свой сериал и вяжет мне платье для куклы.

– Хорошо, – улыбаюсь дочери, – Передавай ей «привет» и ложись спать. Завтра у тебя уроки начинаются рано.

– Спокойной ночи, мамочка.

Мы посылаем друг другу воздушные поцелуи и прощаемся.

За окном кромешная тьма. Всего девять вечера, а кажется, что уже глубокая ночь. То ли усталость от уборки и неприятное общение с братом Юли, то ли бутылка вина, которую я выпила в одиночку, но уже через пять минут после общения с дочкой я чувствую, как тело наливается свинцовой тяжестью.

Сил, чтобы встать с дивана и уйти в спальню, совсем не остается. Я прикрываю глаза и тут же проваливаюсь в сон.

***

Мы купили готовый дом. Большой, светлый, с панорамными окнами.

Стоило мне только увидеть фотографии этих окон от пола до потолка, и я влюбилась. Летом через них удобно наблюдать за резвящимися Игорем и Яной, зимой – за красиво падающим снегом. У панорамных окон множество преимуществ, но есть и недостатки.

Например, если кто-то решает проникнуть к вам в дом, ему достаточно найти камень потяжелее, замахнуться, вложить в бросок побольше силы, и стекло поддается удару.

Сначала я не понимала, что происходит. Какой-то звон, оглушительно раздавшийся в тишине, звук падающих осколков и сильный порыв ветра, приводящий шторы в движение.

Мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы сообразить, что происходит. И первая мысль – кто-то разбил окно прямо в гостиной, где я нахожусь, и пытается залезть в дом. А вторая… Этот кто-то – тот самый мстительный брат Юли Рудиной, и лезет он ко мне не ради наживы.

Я не различаю силуэт и вижу лишь большую мужскую тень у окна со стороны улицы, но этого достаточно, чтобы вскочить с дивана, успеть схватить телефон с журнального столика и побежать на второй этаж.

Наша спальня? Нет, он будет искать там в первую очередь.

Шкаф в коридоре? Тоже слишком заметно.

Оставалась комната дочери. Она была дальше всего от лестницы, поэтому я помчала туда, провернула за собой дверной замок и кое-как заскочила в платяной шкаф.

Укрытие так себе, но оно дает мне время, чтобы позвонить на пост охраны.

Черт! Нет-нет-нет…

На телефоне всего три процента. У меня есть ровно полминуты, пока он не сдохнет.

Дрожащими руками открываю недавние вызовы и нажимаю на первый попавшийся номер. Неважно кто это. Главное – сообщить ему контакты и ждать помощи.

– Не нашла лучшего времени, чтобы позвонить? – раздается недовольный голос Глеба.

В другой момент я бы съязвила, но сейчас у меня не было выхода:

– Глеб, слушай внимательно, – от страха начинаю задыхаться и кое-как проговариваю в трубку мужчине, – Кто-то проник в дом и хочет меня убить. Я умоляю тебя, позвони в…

Экран смартфона потухает, оставляя меня в полной темноте и в ожидании худшего.

Глава 11. Спаситель

Шаг, еще шаг, неприятный звук стекла под ногами.

Я превратилась в один большой орган слуха, улавливая каждый шорох на первом этаже. Хорошо, что звукоизоляция в доме была плохой, и даже здесь, в детском шкафу, я отчетливо понимала, где сейчас ходит взломщик.

Он был все в той же гостиной, перемещался из угла в угол, возможно рассматривал наши фотографии на стене или пытался найти ценные вещи.

А может, это был брат Юли Рудиной. Тогда ему точно не деньги и техника нужны. Он ищет конкретного человека…

Меня.

В сотый раз я мысленно побла