Полная версия
Внутри меня встретил большой круглый холл, полный людей, некоторые сидели, те, кому не хватило лавок, стояли. Как я поняла, это была своеобразная очередь, которая упиралась в два стола, за каждым из которых сидели мужчины, одетые во врачебные рубашки. Рубашки были серые, похожие на моё платье, с длинными рукавами, обычно такие рубахи надевали на одежду и завязывали на поясе.
Присмотревшись, я поняла, что мужчины определяли, нуждается человек в лечении или нет и какого рода лечение нужно. Некоторых уводили в проход, расположенный за столами приёмной, а некоторых отправляли в другую сторону, где был расположен коридор с несколькими дверями. Я подумала, что там, наверное, сидят врачи.
«Куда же мне идти?» — размышляла я, осматриваясь по сторонам, как вдруг заметила, что в дверь зашёл человек с саквояжем и, пробираясь сквозь очередь, направился в сторону коридора с дверями. Я пошла в ту же сторону.
— Простите, пожалуйста, — обратилась я к нему, — не могли бы вы мне помочь?
Мужчина удивлённо посмотрел на меня и, указав на столы, сухо сказал:
— Вам туда.
— Я не больна, я по поводу работы, — поспешила объяснить, понимая, что ещё миг — и он от меня убежит в коридор, куда мне просто так уже не пробраться.
— Тогда вам надо не сюда, — неожиданно расщедрился мужчина на слова и добавил: — Вам надо пройти с другой стороны здания и найти там господина Персонира, он занимается наймом. Простите, мне пора.
Вышла из больницы и пошла искать заветный вход и господина Персонира.
За зданием больницы располагалось ещё два здания, одно из них, судя по всему, было каким-то обособленным отделением, а вот другое было похоже на… крематорий.
Господина Персонира я нашла за неприметной, выкрашенной в зелёный цвет дверью. Он сидел в небольшом кабинете и что-то писал. Это был невысокий, плотный, лысоватый мужчина, больше похожий на бухгалтера в моём представлении, чем на доктора. Но, как оказалось, он и не был доктором, и для меня это стало критически неудачным моментом. Господин Персонир не мог оценить мои знания, ему требовались только мои бумаги об образовании. А вот бумаг как раз у меня и не было. Ещё он сказал, что мог бы взять меня без документов на должность санитара, будь я мужчиной, потому что в скорбный дом, который располагался в отдельно стоящем здании, требовались сильные мужчины.
И как бы я ни пыталась господину Персониру доказать, что могу претендовать хотя бы на должность санитарки, всё, что он мне предложил, — это должность уборщицы.
Нет, я не была против, мне нужна была любая работа, но должность уборщицы освобождалась только через неделю. И я, попросив господина Персонира записать меня в качестве претендента, решила попытать счастья в другой больнице.
— Буду ждать вас до десяти утра через неделю, опоздаете хотя бы на пять минут — и я отдам эту должность другой девушке.
«Однако, — думала я по пути в другую больницу, — явно же людей не хватает, это видно по большой очереди на приёме, а свободной вакансии нет. Так почему же Лейла поставила плюс напротив этой больницы?»
Больница носила имя какого-то святого и действительно была большой.
Следующая больница, в которую я зашла, была гораздо меньше и состояла всего из одного корпуса. Располагалась она не так близко к центру, но и не на окраине.
Но и в этой больнице мне не повезло. Хотя здесь мне удалось попасть на «интервью» к дежурному врачу. Он признал, что знания у меня есть, но он оказался шовинистом и не мог себе представить, как «можно взять на работу в медицинское учреждение женщину».
Когда я вышла на улицу, уже было около пяти часов вечера, ещё достаточно светло, но, по моим расчётам, мне надо было пройти около двух километров. Пансион, если это, конечно, был он, располагался на окраине города. Но когда я пошла по улице, то мне показалось, что за мной кто-то идёт.
Визуализация к главе 2.
Мадам Лестар и нотариус Николас Петифо
Лейла вышла во "взрослую жизнь" за пределы приютских стен. Что ждёт её? Помогут ли ей опыт и знания?
Глава 3
Я сразу вспомнила предупреждение Даны, что мадам Лестар не отказывается от своей добычи, и мне, по сути столетней бабке, стало страшно.
Я не знала, как здесь соблюдаются права человека, но мне подумалось, что если приютская девушка неожиданно пропадёт, то никто не будет её искать.
Даже Тина начнёт волноваться только через год, когда я не приду за ней в её день рождения. И почему-то мне стало обидно за Лейлу, которая, в отличие от Стеллы, себе «не позволяла».
«Ладно, — решила, — так просто не дамся. Я такие болевые точки знаю! Если нападут, особенно если будет только один, отключу так, что человек и не вспомнит, что с ним случилось, а чемоданом ещё и по голове настучу».
Эти мысли меня успокоили, и я почти что вприпрыжку, насколько позволяла неудобная обувь, пошла выяснять, будет где мне переночевать или нет.
Когда до пансиона оставалось около четверти пути, я сначала услышала, а потом и увидела, что много людей идут в одном направлении: кто-то весь в саже, у кого-то лицо или одежда были в крови, несколько человек несли кого-то на носилках, ехали несколько повозок, на которых лежали люди.
Я догнала одну из повозок, чтобы посмотреть. Люди, лежавшие в повозках, либо были без сознания, либо стонали, одежда на многих была обгоревшей. Я обратилась к женщине, которая шла, держась за повозку:
— Что случилось, мадам?
— Взрыв, — неживым голосом ответила она, и я поняла, что у неё шок.
— А куда вы идёте? — спросила я женщину ещё раз.
Та, будто мои слова её разбудили, взглянула на меня с удивлением и ответила:
— В больницу идём.
Этой больницы не было в списке Лейлы, и на карте она тоже не была обозначена. Я пошла вместе с людьми в больницу, понимая, что людей слишком много и, возможно, понадобится моя помощь. О том, что мне надо бежать договариваться о ночлеге, я в тот момент не думала.
Больница располагалась в переулке и была ещё меньше, чем та, в которой женщин на санитаров не принимали. Здесь же я, к своему удивлению, увидела двух женщин, одетых в привычные мне почти белые хирургические халаты, которые без пуговиц завязывались поясом. На головах у них были белые платки. Выглядели женщины растерянно. Мне даже показалось, что они с ужасом глядели на приближающуюся толпу и на те несколько телег, которые уже стояли возле больницы.
Я пошла к женщинам, собираясь предложить помощь хотя бы в сортировке пострадавших[1], чтобы отметить, кто тяжёлый, кто лёгкий, как меня учили на медицине катастроф.
[1] Медицинская сортировка является одним из основных принципов медицины катастроф, основанных на необходимости оказания медицинской помощи в максимально короткие сроки как можно большему количеству пострадавших, имеющих шанс выжить. Впервые была внедрена русским хирургом Н. И. Пироговым.
Но в это время из дверей больницы вышел пожилой мужчина, тоже в белом хирургическом халате. Увидел стоявших женщин и меня почти рядом с ними и прикрикнул на нас всех, а особенно на меня:
— Почему ещё не в форме?
— Вы мне? — удивилась я и оглянулась: больше никого рядом не увидев, посмотрела на женщин. Те будто даже не удивились.
— Ну а кому? — нетерпеливо крикнул доктор. — Быстро переодеваться — и на сортировку.
Одна из женщин вздрогнула и сказала:
— Пойдём провожу, покажу, где взять форму.
По пути женщина сказала:
— Ты не бойся, наш главный-то строгий, конечно, но не дурной. Это он просто переживает. Видишь, какая ситуация-то? Как людей много пострадало, а места-то у нас мало.
— А как зовут главного? — решилась я спросить.
— Доктор Джозеф Листер. — Женщина немного удивилась. — А меня, если что Надин зовут.
Я не стала больше удивляться, хотя, конечно, поняла, что меня с кем-то перепутали. Но я знала, что могу помочь людям, и это было главным.
Поэтому переоделась, оставила чемоданчик и пошла работать.
В процессе выяснилось, что взрыв произошёл на фабрике. Взорвался котёл, в результате произошла утечка газа, и загорелись складские помещения. Несколько людей были очень тяжёлыми с большим количеством ожогов.
Я организовала женщин и ещё одного мужчину, который прибежал чуть позже, по‑быстрому объяснив им систему. Надо было на первом этапе разделять носилочных и ходячих, ходячих договорились оставлять пока на улице. Носилочных необходимо было быстро осматривать. Я обратила внимание, что было всего три доктора, и они метались между стонущими и кричавшими пострадавшими.
Я подошла к доктору Джозефу и рассказала ему про систему сортировки. Тот удивлённо посмотрел на меня, но крикнул другим докторам, чтобы те подошли.
— Расскажи ещё раз, — попросил он.
Я быстро объяснила, что мы с санитарками будем делать первичную сортировку, всех носилочных будем отвозить или относить в одну сторону, детей, беременных женщин, если таковые есть, — тоже, остальных пока отставляем. А задача докторов — быстро, желательно в течение сорока секунд на пациента, определить степень тяжести тех, кого мы отсортировали по срочности оказания помощи.
Один из мужчин сперва сделал лицо, которое я перевела как: «Ну вот, ещё одна выскочка».
А другой, слегка нахмурившись, кивнул и сказал:
— А ведь девушка дело говорит, а то так мы в этом хаосе всех не посмотрим.
После этих слов доктор Джозеф тоже кивнул и сказал:
— Э, как вас…
— Лейла, — сказала я.
Доктор удивлённо приподнял брови, но сказал только:
— Лейла, давайте, берите на себя первичную…
— Сортировку, — подсказала я.
— Да, сортировку. — Доктор качнул головой и обратился к так и стоявшим рядом с ним мужчинам: — Коллеги, пойдёмте. И помните: на больного — сорок секунд.
Как только удалось договориться о сортировке, дело пошло. Сначала я работала вместе с санитарками, но вскоре меня позвал доктор Джозеф, и сначала мы с ним вместе осматривали пострадавших, но потом он увидел, что я вполне в состоянии определить степень тяжести сама и сказал:
— Вы здесь, я пошёл в операционную. — Затем крикнул: — Николас!
И вслед за ним ушёл тот самый доктор, который сказал, что я дело говорю.
На вторичной сортировке остались я и молодой доктор, имени которого я не знала, но тот, что был настроен скептически.
Вскоре и его позвали внутрь больницы, а я осталась на улице, понимая, что ещё довольно много пострадавших, хотя лежачих почти всех увезли или унесли внутрь. Но те, кого отсортировали как ходячих, всё равно нуждались в помощи.
Я пошла в больницу, усталого доктора Джозефа обнаружила в операционной. Мне повезло: он как раз входил туда. И я его спросила:
— Господин Листер, там ещё много людей с лёгкими ранами, кто-то может им оказать помощь?
Он устало ответил:
— У нас всё забито, мисс, отправляйте их в другие больницы.
Тогда я решилась:
— Если вы выделите мне процедурную, я бы могла обработать раны.
Доктор снова удивлённо поднял брови, но кивнул в сторону Надин, которая притопала вслед за мной:
— Надин, покажи Лейле перевязочную, думаю, что вы без докторов с такими ранами справитесь.
Мы закончили, когда на улице уже совсем стемнело. Надин откуда-то притащила две кружки с горячим травяным напитком, и мы сидели в перевязочной уставшие, но довольные тем, что почти всем удалось помочь, и даже материала хватило.
Надин ещё радовалась, что, пока я оказывала помощь, ей удалось почти всех зарегистрировать.
— Теперь больница получит за каждого по пять крон плюс расходы на материалы, а это значит, что нам, может, и премию выдадут, — радостно говорила она.
А я сидела и думала: «Где же мне ночевать и как сообщить доктору Джозефу, что я просто мимо проходила, но очень хочу у них работать?»
Потом Надин вскочила и засобиралась:
— Ой, поздно уже, смена-то моя уже час как закончилась. А ты, наверное, на ночную сестру-то пришла. А как же теперь будешь ночью-то? Вот, смотри.
И Надин показала мне маленькую каморку рядом с перевязочной, там стоял большой сундук, на котором лежало что-то типа матраса.
— Вот здесь запирается, и можно немного поспать, — заговорщицки сказала Надин.
Надин ушла, а я пошла к операционной, из которой выходил доктор Джозеф и с ним второй, тот, что скептик.
— Доктор Листер, мне надо с вами поговорить, — сказала я.
— Голубушка, вы наверняка тоже устали, — вздохнув, произнёс доктор Джозеф, — идите домой, сегодня я вас отпускаю.
— Но… — попыталась возразить я.
— Никаких «но»! Придёте завтра — и всё оформим.
— Можно мне остаться на дежурстве? — сделала я ещё одну попытку.
Доктор Джозеф повернулся к молодому:
— Посмотри, Пьер, какие нынче девицы пошли, готовы круглые сутки работать. — Потом снова повернулся ко мне. — Идите домой, завтра придёте утром, работы будет много, больница переполнена, а на ночь я оставлю кого-нибудь из мужчин.
— Но мне некуда идти! — выпалила я. — Я не успела снять комнату.
— Постойте, какую комнату? — удивился доктор Джозеф. — Вы же мисс Тусен?
— Нет, меня зовут Лейла Кроули, и я ищу работу в больнице, потому что хочу стать доктором.
Пьер хмыкнул, а вот доктор Джозеф внимательно на меня посмотрел.
— Пойдёмте, мисс Кроули, всё мне расскажете.
Доктор Джозеф попрощался с Пьером, и мы пошли с ним в кабинет. По пути я ещё раз обратила внимание на то, что, по сравнению с теми больницами, куда я уже заходила, здесь даже после того хаоса, случившегося сегодня, полы, стены, бельё на срочно вытащенных откуда-то кроватях, которые стояли в коридоре из-за невозможности всех разместить в палатах, — всё выглядит гораздо чище. И даже запах в этой больнице был именно больничным: пахло лекарствами и… карболкой[1].
[1] Точнее, карболовая, или угольно-масляная, кислота. Это фенол, изначально добытый из каменноугольной смолы (современное название этого вещества — гидроксибензол). Карболкой называли пятипроцентный водный раствор фенола, который широко применялся в качестве дезинфицирующего средства.
«Если здесь есть карболка, — радостно подумала я, — значит живём! Вот только почему в других больницах я не заметила этого запаха»
Кабинет главного врача был небольшим и очень аскетичным. В целом вся больница не отличалась роскошью, как те больницы, расположенные ближе к центру города.
— Итак, мисс Кроули, — произнёс доктор Джозеф, усаживаясь за небольшой стол и показывая мне на стул для посетителей.
— Вы уже поняли, что я перепутал вас с мисс Тусен, которую мы ждали как раз сегодня. Мисс Тусен собиралась приехать к нам, она закончила школу сестёр милосердия в Лихтенштейне, и я, признаться, увидев вас с чемоданом, решил, что вы и есть она, — продолжил доктор.
Я молчала и доктор, увидев, что я пока не собираюсь ничего говорить, спросил:
— Так кто же вы и откуда, мисс? Признаться я поражён вашим подходом, ещё никогда не слышал про…мм… «сортировку». Но должен признать, что благодаря вам мы справились и многие люди выжили, получив своевременную помощь.
Настала моя очередь, и я поняла, что доктор Джозеф и его маленькая больница — это мой шанс.
— Я сегодня выпустилась из приюта, доктор Джозеф и шла договариваться о ночлеге, но увидела раненых, испуганных людей, идущих в сторону вашей больницы, и не смогла пройти мимо. И я очень хочу работать в больнице, мечтаю стать доктором, — выпалила я
Доктор Джозеф внимательно посмотрел на меня, видимо, именно сейчас решалась моя судьба.
Спустя несколько бесконечно долгих секунд он ответил:
— Вы поступили так, как должен поступать каждый доктор, который давал клятву доктора*, а это значит, что у вас есть на то призвание и вы подходите на эту профессию.
«Если здесь есть карболка, — радостно подумала я, — значит, живём! Вот только почему в других больницах я не заметила этого запаха?»
Кабинет главного врача был небольшим и очень аскетичным. В целом вся больница не отличалась роскошью, как те больницы, расположенные ближе к центру города.
— Итак, мисс Кроули, — произнёс доктор Джозеф, усевшись за небольшой стол и показав мне на стул для посетителей.
— Вы уже поняли, что я перепутал вас с мисс Тусен, которую мы ждали как раз сегодня. Мисс Тусен собиралась приехать к нам, она закончила школу сестёр милосердия в Лихтенштейне, и я, признаться, увидев вас с чемоданом, решил, что вы и есть она, — продолжил доктор.
Я молчала, и доктор, увидев, что я пока не собираюсь ничего говорить, спросил:
— Так кто же вы и откуда, мисс? Признаться, я поражён вашим подходом, ещё никогда не слышал про… мм… сортировку. Но должен признать, что благодаря вам мы справились и многие люди выжили, получив своевременную помощь.
Настала моя очередь, и я поняла, что доктор Джозеф и его маленькая больница — это мой шанс.
— Я сегодня выпустилась из приюта, доктор Джозеф, и шла договариваться о ночлеге, но увидела раненых, испуганных людей, идущих в сторону вашей больницы, и не смогла пройти мимо. И я очень хочу работать в больнице, мечтаю стать доктором, — выпалила я.
Доктор Джозеф внимательно посмотрел на меня. Видимо, именно сейчас решалась моя судьба.
Спустя несколько бесконечно долгих секунд он ответил:
— Вы поступили так, как должен поступать каждый доктор, который давал клятву доктора[1], а это значит, что у вас есть на то призвание и вы подходите на эту профессию.
[1] Здесь в авторской версии реальности клятва Гиппократа заменена на клятву доктора.
Доктор снова замолчал, на этот раз молчание длилось несколько дольше. Наконец он сказал:
— Но чтобы стать доктором, надо долго учиться, одного призвания недостаточно.
«Если бы вы знали, доктор Джозеф, сколько я училась, чтобы стать врачом», — горько подумала я про себя, понимая, что в этом мире мне нужно снова получать диплом.
Вслух же сказала:
— Да, доктор Джозеф, я знаю и готова, но мне надо с чего-то начинать, и я была бы вам благодарна за работу санитаркой. Насколько я знаю, для того, чтобы убирать помещения больницы и следить за чистотой, не нужно иметь диплома об образовании, а у меня к тому же имеются ещё и знания. Я много читала.
— Мисс Кроули, к сожалению, у меня нет свободного места, — нахмурившись, как будто ему было неприятно об этом говорить, произнёс доктор Джозеф.
— А если мисс Тусен не приедет, — спросила я, — то место появится?
— Вряд ли она не приедет, — ответил мне доктор, — всё же девушке в медицине сложно найти работу, особенно в нашем королевстве. Но сегодня я буду рад, если вы останетесь, потому как больных много, есть тяжёлые, а кроме меня и доктора Вильямса, больше никого нет. Я отпустил другую сестру, потому что ожидал приезда мисс Тусен. Она как раз должна была занять место ночной сестры милосердия[1].
[1] В 1617 году во Франции священник Викентий Поль организовал первую общину сестёр милосердия. Он впервые предложил это название – «сестра милосердия», «старшая сестра».
И здесь мне пришла в голову мысль, и я сразу её высказала:
— А вы, доктор Джозеф, могли бы принять у меня экзамен на сестру милосердия?
— К сожалению, нет, мисс Кроули. Экзамен принимает специальная комиссия, и там есть два момента. Первый — экзамен можно сдать без обучения.
Услышав это, я уже обрадованно набрала воздуха, чтобы сказать, что я прямо завтра пойду и сдам экзамен, но доктор Джозеф продолжил, опустив меня с небес на землю:
— И второй момент: чтобы сдать экзамен, вы должны заплатить тысячу крон.
Я буквально услышала, как со звоном бьющегося стекла разбились мои надежды на быстрый успех.
Видимо, увидев мои округлившиеся от озвученной суммы глаза, доктор пояснил:
— Собирается комиссия, а каждый из комиссии — занятой человек, и поэтому такая цена. Но обучение стоит дороже, поэтому многие стараются выучиться сами и сдать экзамен.
— Да, доктор Джозеф, вы же понимаете, что у меня, девочки из приюта, нет таких денег, — сказала я. Не замечая, как глаза округляются уже у доктора Джозефа, я продолжила: — Но мне нужна работа, и я была бы благодарна за любую. Возможно, мне удастся накопить на экзамен.
Доктор Джозеф Листер обещал подумать, а я пока осталась в больнице. Пусть и на одну ночь, но мне не надо было идти на улицу, где меня наверняка поджидали люди мадам Лестар.
Ночь выдалась беспокойная, у многих, особенно после хирургического вмешательства, поднялась температура. Пенициллина здесь пока не было. Но доктор Джозеф уверенно использовал карболку в качестве антисептика.
Я восхитилась, но посоветовала немного снизить концентрацию, чтобы исключить возникновение раздражений. И у нас состоялся научный спор, в результате которого мне было предложено доказать свои слова опытным или лабораторным путём.
Так я подписалась на создание фукорцина[1].
[1] Фукорцин — лекарственное средство с антисептическим и противогрибковым действием. Фукорцин обладает характерным ярко-малиновым цветом.
Вообще, доктор Джозеф много говорил о санитарии и обеззараживании. И я понимала, что либо это мне повезло познакомиться именно с доктором Джозефом, который, возможно, первым понял, как важны обеззараживание и чистота, либо здесь уровень медицины повыше, чем был в моём мире в это же время.
Полного понимания, где я оказалась, у меня пока не было, но я уже знала, что королевство называется Британия, что это не остров, как в моём мире, а расположено королевство на материке.
Под утро доктор Джозеф отправил меня и практически падающего от усталости доктора Вильямса (это тот адекватный мужчина, который первым поддержал идею о сортировке) поспать хотя бы пару часов перед тем, как придут остальные.
— А как же вы? — спросила я взволнованно.
По старой привычке я могла не переживать за своих. А доктор Джозеф за эту ночь, когда мы плечом к плечу боролись вместе, отвоёвывая людей у костлявой старухи, стал своим. Даже если он и доктор Вильямс пока этого не знали.
Но Джозеф Листер не просто так занимал должность главного доктора, тон у него стал жёстким, и я, больше ни о чём не спрашивая, пошла в каморку, которую мне показала сердобольная Надин.
А когда я проснулась, меня ждал сюрприз.
Визуалы к главе.
Очень хотелось изобразить Лейлу в хирургическом халате.
Дорогие мои! Сегодня хочу рассказать вам о ещё об одной книге нашего литмоба Доктор-попаданка
https://litnet.com/shrt/hnD4
Глава 4.
Во-первых, я проспала и проснулась я только потому, что Надин зашла за мной в каморку с кружкой горячего напитка, очень напоминающего кофе. Я вспомнила: это был цикорий. Я, если честно, его ненавидела, потому как пила его вместо кофе последние тридцать лет, но сейчас аромат и вкус напитка показались мне божественными после тяжёлого дня и бессонной ночи.
А во-вторых, Надин, которая уже была в курсе про путаницу со мной, сообщила, что в больницу пришла мисс Тусен и сейчас она в кабинете у доктора Джозефа.
Казалось, я должна расстроиться, но вот свойство человека утром, особенно когда в маленькое окошко светит солнце, с улицы слышен щебет птиц, а в руках у тебя чашка с горячим напитком, — ты всё равно наполнен радостью и верой в лучшее. И меня куда больше волновало, почему доктор Джозеф ещё не ушёл домой.
— Неужели доктор Джозеф ещё здесь? — спросила я Надин. — И как он ещё держится?
Надин махнула рукой:
— Таков он, однажды двое суток провёл в больнице, много тяжёлых больных было, детишек. — Потом посмотрела на меня и улыбнулась. — Да ты сама вон сколько поспала?
А я прислушалась к себе и поняла, что выспалась. Вот что значит восемнадцать лет. Ну и ладно, если меня не смогут взять, сейчас пойду, найду себе место. Главное, я молода, здорова и теперь знаю такого замечательного человека, как доктор Джозеф Листер.
Я потихоньку стала собираться, Надин отвела меня в помывочную и подежурила возле двери, пока я совершала утренний туалет, потому что дверь не закрывалась.
Потом я взяла чемодан и пошла попрощаться с доктором Джозефом.
Постучала в кабинет, услышала разрешение войти. Зашла: за столом сидел доктор Джозеф, а на стуле, где ночью сидела я, расположилась красивая, хорошо одета девушка с серьёзным лицом.
«Мисс Тусен», — подумала я.
— О, Лейла, хорошо, что вы зашли, а я уже хотел послать кого-нибудь вас найти, — хоть и усталым голосом, но обрадованно заявил доктор Джозеф.
Потом встал, откуда-то из-за шкафа достал ещё один стул, поставил перед столом и попросил меня присесть.
Мисс Тусен, если это, конечно, была она, с интересом смотрела на меня. Но как только увидела, что я заметила её интерес, сразу же отвела взгляд.
