Новогоднее желание, Бывший и горы любви

На всякий случай пишу Олесе:

«Если что я могу перекантоваться у тебя на диване? Я, скорее всего, возьму смену на новогодние каникулы и уеду из города».

Продолжаю ждать ответа, домой не вхожу.

«Без проблем. Колька после работы может твои вещи к себе в гараж перевести», — приходит сообщение в мессенджере.

«Зачем ты уже брату всё растрындела?»

Закатываю глаза и открываю дверь, продолжить разговор с подругой я могу и позже, а сейчас я должна решить для себя: всё бросить или дать шанс мужу и выслушать его.

Глава 5

Захожу в квартиру. Кромешная тьма окутывает меня, а в нос ударяет яркий аромат роз. Включаю свет и уже в который раз за сегодня впадаю в ступор.

Перед дверью, на коленях, в своём свадебном костюме стоит Тимофей и протягивает мне огромный букет розовых роз, которые я просто ненавижу.

Сколько муж здесь торчит? Весь вечер на коленях? Или он караулил у окна и видел, что меня привезли на «Бентли»?

Сколько вопросов. И чем больше я задаю их себе, тем больше хочу просто сбежать. С одной стороны, я боюсь, что могу поддаться на уговоры, а потом будет ещё больнее. С другой, я думаю, что могу накинуться на мужа с кулаками, а в этом нет ничего хорошего.

Захлопываю дверь, видимо, именно этого муж от меня и ждёт, потому что молчит. Наверное, не хочет сцену для соседей устраивать.

Чёрт… соседка…

Что-то говорить с мужем хочется всё меньше и меньше.

— Что за цирк? — киваю на розы.

— Любимая, я хочу с тобой поговорить, пока не поздно.

— Поздно? — приподнимаю брови. — Поздно было ещё утром, когда ты пялил здесь нашу соседку, — взмахиваю рукой в сторону настенного зеркала.

Тошнотворный комок подступает к горлу. На этом самом зеркале отчётливо видны следы их похотливой страсти.

Всматриваюсь в блестящую поверхность: легко могу разглядеть и отпечаток задницы, и ладоней в разных местах, и сисек соседки.

Наклоняю голову набок и пытаюсь представить, как именно всё это появилось на нашем зеркале.

— Вы позу меняли? — вырывается у меня против воли.

— Что? — муж поднимается в рост и всучивает мне букет.

Слегка морщусь от приторно-сладкого аромата.

— На зеркале есть и её задница, и сиськи. Ты купил цветы, которые я терпеть не могу, вырядился, но даже не удосужился стереть её зад с нашего зеркала? — всё ещё смотрю на призрак соседки в нашей квартире. — Тебе не кажется это странным?

Муж переводит взгляд на зеркало и быстро размазывает всё рукавом пиджака.

— Теперь её пот на твоём свадебном костюме…

— Оля, может, хватит?! — повышает голос муж. — Я, между прочим, пытаюсь извиниться и всё наладить!

— Что сделать? Наладить? Каким образом? — наконец, отрываюсь от грязного зеркала и смотрю в щенячьи глаза мужа.

Когда мы встретились, именно они меня и покорили, если можно так сказать. Мне казалось, что человек с такими добрыми глазами и кротким нравом не способен на предательство.

Он был похож на застенчивого парня, который первым никогда не подойдёт к женщине, не то чтобы тащить в дом другую.

— Ты же понимаешь, я мужик, мне иногда хочется разнообразия, — говорит Тимофей, а я, поперхнувшись, таращусь на него, не в силах ничего сказать. — Мужчины полигамны. Слышала выражение: хороший левак укрепляет брак? Ну так вот.

Что-то клинит у меня в мозгу.

— Какой к чёрту левак? Если бы ты таксовал и зарабатывал вне своей работы, вот это был бы левак, который точно способствовал укреплению брака. Тебе так не кажется? А не то, что я и бабки зарабатываю, и дом в порядке содержу и тебя обстирываю, а ты... Ты что?

Смотрю на розы, и обида душит. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза:

— А ты за два года не смог запомнить, что я на дух не переношу розы. Ни в каком виде. А розовый цвет так просто ненавижу. И ты купил при всём этом розовые розы.

— Я решил, что тебе объём понравится, — стушевавшись отвечает Тимофей.

— Объём? Что лучше? Одна сотая карата бриллианта или цистерна говна? — спрашиваю я, но ответа не жду.

Впихиваю букет обратно в руки мужа и снимаю верхнюю одежду. Идиотская была идея — поговорить. Надо было поступить, как и в прошлый раз.

Так бы муж остался для меня просто уродом, который мне изменил. Но теперь я уже сомневаюсь в своих умственных способностях. Как я, чёрт возьми, могла выйти замуж за это чмо, которое даже элементарных вещей обо мне запомнить не может?

А ведь я о нём всё знаю: от любимого блюда до предпочтений в постели. Сколько раз я наступала себе на горло, чтобы доставить удовольствие ему, забывая про себя?

И делала я это сугубо, потому что была уверена — он, может, никогда и не доставит мне высшего удовольствия, но точно не предаст.

А этот урод…

Всё! Не хочу больше даже думать о нём. Прохожу в спальню и прикидываю, какие варианты у меня есть? Надо что-то с квартирой решать. Да и с моими вещами.

— Оля, остановись! Давай поговорим. Ты должна меня понять. И вообще, это ты виновата. Твои вечные командировки не способствуют укреплению семьи! — предъявляет Тимофей, будто истиричная баба.

— Ты опух? — резко разворачиваюсь. — Что-то я не помню, чтобы ты сильно расстраивался из-за моих командировок, когда мы поехали на мои, слышишь, на мои деньги в Италию, в свадебное путешествие. Или, может, тебе было плохо, когда мы в Финляндию ездили? А?

— Но это было в начале. Теперь тебе платят меньше и выходных тоже меньше стало.

— А, то есть я стала зарабатывать меньше, и ты побежал плакаться в накаченные сиськи соседки?

— Не корчь из себя правильную, — выпаливает муж и бросает цветы на кровать. — Я видел, что тебя привезли на крутом «Мерсе».

Значит, следил в окно… жаль, я думала, он стоял всё это время на коленях в полной темноте.

— Это был «Бентли».

— Ещё лучше. Сама шлюха, а мне предъявляет. Просто я не смог тебя поймать первым, — фыркает Тимофей.

— Беги, урод, — почти рычу, кажется, я готова его просто убить.

Глава 6

Все мысли будто покрываются туманом, их заволакивает пелена ярости и негодования. Хватаю с кровати ненавистный букет и кидаюсь на Тимофея. Сам напросился.

Мне и без того больно, а он умудряется ковырять свежую рану и лить туда помои.

Со всей дури бью цветами прямо по роже изменника.

— Сволочь! — кричу, а голос тонет в слезах.

— Прекрати! — отмахивается муж, а я уже не могу.

Раз за разом опускаю колючий букет на голову Тимофея и плачу. А вместе со слезами вытекают и все прошлые обиды.

Одна за другой цепляются и превращаются в снежный ком. В памяти всплывают все, даже мелкие, ссоры: от неубранной кружки до грязных носков около кровати. Наружу выползают самые мелкие грешки — такие, как неаккуратное слово или не та интонация в важном разговоре.

Никогда бы не подумала, что так быстро могло накопиться столько проблем. Но мы никогда не пытались их решить. Нет. Вместо этого Тимофей всегда твердил одно и то же: «Милая, я тебя люблю, остальное неважно».

И я, дура, верила. Но мне и в голову прийти не могло, что «остальное» — это другая баба в нашей постели.

Больно…

И даже не столько оттого, что он завёл любовницу, а оттого, что поступил как сучёныш, начал оправдывать себя, а потом и вовсе обвинил во всём меня.

Надо отдать должное Богдану, да, он тоже изменил, но он не лебезил и не оправдывался. И уж точно не пытался свесить всё на меня.

— Ты, не мужик, — цежу сквозь зубы и разве что не плюю на макушку, уже валяющегося на полу мужа. — Ты тряпка. Урод, который ездит на шее женщины и не имеет мужества признаться ей в том, что любит другую.

— Да не люблю я её! — взвизгивает Тимофей и прикрывает голову обеими руками.

Аж останавливаюсь. Понимаю, что у меня в руках уже только веточки, а лепестки разлетелись по спальне. Если бы не побоище, которое я здесь устроила, можно было бы подумать, будто это романтический вечер, а лепестки валяются для украшения.

— Ещё хуже, Тимофей. Трахал другую бабу без любви. Просто предатель, и нет тебе оправдания.

Отбрасываю ветки от роз и сажусь на кровать. Понимаю, что у меня все руки изрезаны шипами. Смотрю на мужа, но он выглядит куда хуже, чем я. Ему я всю рожу покоцала. Но всё равно ему мало.

Где-то глубоко внутри я понимаю, что хочу отыграться на муже не только за его враньё и измены, я хочу отомстить ему и за своё прошлое. После предательства Богдана мне было тяжело снова доверять мужикам.

И теперь я понимаю, что Суворов преподал мне урок, но я его не усвоила. Нельзя было расслабляться — это было моим худшим решением. Больше я такой ошибки не допущу.

Благо звонит мой телефон, и я просто не успеваю ещё чего-нибудь натворить.

— Какого чёрта ты не отвечаешь?! — орёт в трубку Олеська, ещё до того, как я успеваю рот открыть.

— Что случилось? — хмурюсь.

— Я отправила тебе не меньше сотни сообщений, — верещит подруга. — Коля уже едет к тебе.

— Что? Зачем? — удивляюсь и открываю мессенджер, чтобы понять уровень паники Олеси. — Боже, да ты с ума сошла, никто и никого не убивает здесь. Ну, почти...

— У тебя точно всё нормально? — куда спокойнее спрашивает подруга.

Не успеваю ответить, раздаётся звонок домофона.

— Кажется, твой брат уже здесь.

— Ну, я немного приукрасила, — нервно хихикает Олеся.

— Что ты ему ещё сказала?

Не обращаю внимания на мужа, иду открывать дверь. Замечаю только, что тот к окну спешит. Хочет знать, зараза, кто приехал.

Открываю дверь и слышу быстрые шаги по лестнице. Колька — младший брат Олеси, двадцатилетний парнишка, вылетает с лестницы прямо на меня. В его глазах легко считывается беспокойство. Он как заводной хватает меня за плечи:

— С тобой всё хорошо? — Коля осматривает мои руки и, увидев порезы, звереет. — Кто это сделал? Этот урод? Да я ему сейчас!..

— Сам ты урод! — огрызается муженёк, который нарисовался в прихожей. — Что? У тебя есть хахаль на любой случай жизни? — сверлит меня недовольным взглядом Тимофей.

А я стою и жду, когда же он ляпнет что-нибудь ещё. И надо отдать должное, муженёк не разочаровывает:

— Да ты ещё большая шалава, чем…

Бум!

Тимофей летит назад и с грохотом приземляется на задницу.

Приятное зрелище, но опасное:

— Николай, прекрати! — требую я. — Это чмо недостойно ударов, я уже огрела его розами, отсюда и порезы на руках.

— Ах, ты сосунок! — не унимается муж и подпрыгивает на ноги.

— Да сядь ты, идиот, — пытаюсь утихомирить Тимофея.

Но это делает только очередной удар от Коли.

Молодой, горячий и безбожно влюблённый в меня пацан вечно творит всякую ерунду. Ему бы развлекаться со сверстницей, но нет, он с чего-то решил, что почти семь лет разницы — не помеха для нашего счастья.

Нет, он, конечно, хороший парень, но слишком молодой и слишком горячий. И нет, не в том смысле. У него дикий нрав. Мне вечно хочется отчитать его, будто я его мама. О каких отношениях в такой ситуации может идти речь?

Правильно, ни о каких.

— Прекратили! — ору на всю квартиру, а эхо разлетается в подъезде.

Слышу, что щёлкают замки соседних квартир. Ещё бы, устроили представление.

Но меня никто не слышит. Драка уже идёт полным ходом, а я…

А я делаю то, что умею лучше всего — накидываю куртку, надеваю сапоги и ухожу из дома.

Глава 7

В голове каша, не могу собраться с мыслями. Такое чувство, что я что-то потеряла много лет назад и никак не найду.

Всё — ложь. Моя жизнь, словно не моя. За что мне это всё? Я же просто хотела любить и быть любимой.

— Оля! — раздаётся крик за спиной.

Коля бежит следом, судя по хрусту снега под его ногами.

— Да стой ты! — он догоняет меня и останавливает. — Почему ты ушла?

— Коль, — тяжело вздыхаю, — я понимаю, ты ещё молод и не понимаешь, но мне не нужен тот, кто без разбору со всеми махач устраивает. Мне, вообще, никто не нужен. Понимаешь?

— Прости, — тушуется парень и смотрит на меня исподлобья, хотя сам выше меня на голову. — Я думал, что он… ещё и Олеська чё попало наговорила. Но я уже понял, что был неправ.

— Я рада.

— Поехали, я отвезу тебя к сестре. Она уже ждёт.

— А вещи? Я ничего не собрала.

— Завтра? Могу выходной взять.

— Не, — мотаю головой. — Тимофей мелочный, может и вышвырнуть всё моё добро на помойку. А там один сноуборд стоит столько, что я удавлюсь.

Разворачиваюсь и топаю в сторону дома. И как мне раньше в голову не пришло, что муж может подгадить мне. Надо что-то решать прямо сейчас.

— Ну, давай я сгоняю за коробками, а ты собирайся пока.

— Хороший ты, Коль, но тебе девчонку надо, — поджимаю губы.

— Мне пофиг, что ты старше, — бурчит он.

— А мне нет. И ты брат моей лучшей подруги. Как я твоей маме в глаза смотреть буду?

— Да, это проблема, — хмурится он и засовывает руки в карманы.

— Вот и подумай о маме, — в шутку толкаю Колю в плечо и смеюсь. — Не нужна тебе вторая надзирательница.

На это уже он ничего не отвечает. Доходим до квартиры: я отправляюсь собирать свои шмотки, а Коля едет за коробками.

Вот и всё. Решение само нашло меня.

— И что ты… — начинает муж.

— Захлопнись, — перебиваю я. — Там огрызки от роз ещё валяются где-то. Мне неинтересно, почему ты предал меня. Уже ничего не исправить. Точка. Что делать с квартирой, потом решим.

— А что с ней делать? — как-то ехидно спрашивает Тимофей.

Приподнимаю брови, попутно складывая бельё в пакет. Но я уже догадываюсь, что сейчас услышу.

— Ипотека на моих родителей оформлена. Ремонтом тоже они занимались.

— Ты охренел? — оборачиваюсь и иду на муженька. — Я продала машину, и эти деньги пошли на первоначальный взнос. Сумма немаленькая, между прочим. И я хочу свои бабки обратно.

— А ты докажи, что потратила деньги сюда.

Ух, как хочется придушить это чмо. И всё-таки я была слепа. А добрый взгляд ещё не показатель доброты человека. За милым фасадом тоже мусорка может располагаться.

— Да подавись, — шиплю прямо в лицо Тимофею. — Счастья тебе это не принесёт. Всё в этой жизни бумерангом возвращается. А под Новый год любой плохой поступок считается за десять.

— Ты же не веришь во всю эту чушь, — усмехается Тимофей. — Или думаешь, я расстроюсь, что не получу подарка от Деда Мороза?

— А не важно, верю я или нет. И Дед Мороз здесь ни при чём. Есть законы жизни. И если мы их не понимаем или не знаем, это неважно. Всё равно аукнется.

— Не смеши меня, — отмахивается муж. — Собирай шмотки и уматывай отсюда. Если хочешь, можешь в суд подать.

— Ну ты и чмо, — констатирую факт и продолжаю собираться.

В мыслях то и дело всплывает девчонка в костюме Снегурочки. Не могу не думать, что это всё было не случайно. В вдруг это было новогоднее чудо? И моё желание может сбыться?

Только я совсем не понимаю, как всё может наладиться, когда вокруг меня самый настоящий хаос. Мне надо просто передохнуть и прийти в себя.

Коля приезжает с коробками, утрамбовываю туда свои пожитки, а потом мы отвозим всё в гараж к парню.

К подруге приезжаю уже глубокой ночью, но она встречает меня как долгожданного гостя. Заваливаюсь спать, а утром с трудом отдираю себя от дивана.

— Кофе? — Олеся уже завтракает.

— Думаешь, если у меня всё полетело к чертям, я снова начну пить кофе? — падаю на стул и наливаю себе чай.

— Ты мне так и не рассказала, почему не пьёшь кофе.

— Это неважно.

— Так не бывает. Это как-то связано с твоим бывшим? Ты же уже в Питер приехала с этой установкой.

— Давай не будем об этом, — бурчу и делаю пару глотков чая. — Я постараюсь сегодня взять работу на праздники, так что не буду тебе мешать.

— Ольчик, не смеши мои тапки, — смеётся подруга. — Живи сколько хочешь. Колька мне не простит, если я выставлю тебя на улицу.

— Плохая шутка.

Так и болтаем, а потом я привожу себя в порядок и еду на работу.

Минуя свой стол, сразу иду к начальнику:

— Вазген Тигранович, — заглядываю в кабинет.

— Оленька, доброе утро! — с широкой улыбкой меня встречает начальник.

Он, как всегда и несмотря ни на что, доволен жизнью. Его широкие брови приподнимаются, когда я просачиваюсь в офис:

— И почему мне кажется, что у тебя что-то стряслось? — он моментально занимает своё кресло и указывает ладонью на кресло напротив.

— Да, я развожусь, и мне нужно уехать из города. Хочу уйти в работу, — не вижу смысла скрывать от начальника этот факт.

Шила в мешке не утаишь.

— Оленька, ну, ты же знаешь, что уже всё расписано. У нас…

— Я знаю, Вазген Тигранович, но, может, кто-то захочет поменяться со мной? А?

— Я не думаю. Но скинь в чат, скажи, что я дал добро. А так, у тебя всё хорошо? Может, помощь какая нужна?

— Спасибо, не надо, — соглашаться на протянутую руку помощи от начальства себе дороже.

Вазген Тигранович своего не упустит, один раз поможет, а ты потом всю жизнь с ним рассчитываться будешь. Не интересует.

Ухожу за свой стол, сразу пишу в чат, но, кроме «ты с ума сошла» и «да ни за что, еле выбил смену в праздники», ничего нет.

К обеду заканчиваю с основными делами и топаю в столовку, которая расположена на первом этаже с торца здания.

Выхожу на улицу, накинув куртку, и вдыхаю прохладный воздух — сегодня достаточно тепло, можно даже шапку не надевать. Позволяю себе минутку посмотреть по сторонам и ужасаюсь увиденному.

На парковку заезжает уже знакомый мне «Бентли» с номером «165». Собираюсь сделать ноги, но раздаётся голос Богдана:

— Ты же не думала, что сможешь отвертеться от обеда, если пропустила ужин?

Глава 8

— Как ты узнал, где я работаю?! — возмущаюсь и скрещиваю руки на груди. — А, главное, зачем ты здесь?

— Я вроде ясно вчера всё сказал, — отвечает Богдан и выходит из машины. — Где ты обедаешь? Или, может, в нормальный ресторан сгоняем?

— Не понимаю я тебя, — качаю головой и цокаю. — Ну, встретились случайно и что теперь? Это не обязывает нас продолжать общение.

— А я считаю иначе, — категорично говорит Богдан и подходит ко мне. — Куда пойдём?

— Столовка за углом, — указываю направление.

Похоже, нет смысла сопротивляться, Суворов всё равно сделает так, как считает нужным.

Заходим в кафешку, где нас сразу же окутывает аромат по-настоящему домашней еды с оттенком восточных пряностей.

Глубоко вдыхаю и даже улыбаюсь — обожаю обедать именно здесь. Это мой островок безопасности и уюта в огромном, вечно меняющемся мире.

Беру один из стандартных обедов, какие беру почти каждый день. А Богдан с недоверием выбирает себе несколько блюд и постоянно косится на меня.

— Здесь вкусно кормят, — улыбаюсь и ухожу за столик.

Я точно не планирую ждать, когда он сподобится рассказать, зачем явился. Хочет говорить, хорошо, но на моей жизни это не должно отразиться. Теперь я точно знаю чего хочу: построить свою жизнь так, чтобы не зависеть ни от кого.

Хочу быть вольной, а самое важное — независимой.

— Итак, зачем ты здесь? — спрашиваю в лоб, как только Богдан садится напротив меня.

— И тебе приятного аппетита, — он небрежно ставит поднос на стол и, сняв куртку, вешает её на спинку стула.

Никогда не видела, чтобы Богдан так аккуратно обращался с верхней одеждой. Хотя учитывая, сколько стоит его тачка, наверное, он научился аккуратно относиться к вещам и не бросать их где и как попало. Да что уж к вещам, он мог и сам упасть спать где и как попало, хоть на полу.

Кажется, не я одна изменилась за эти годы.

— Давай не будем устраивать представление, — качаю головой. — Мы оба знаем, что нам не о чем говорить, незачем встречаться и, вообще, не нужно бередить старые раны.

— Ты повторяешься, — говорит Богдан и ковыряет вилкой салат, будто изучает его.

— Что, отвык от человеческой еды?

— С чего ты взяла?

— Ну, я же не дура, знаю, сколько стоит твоя машина. Когда в последний раз ты был в рядовой столовке? — спрашиваю я и ем свой борщ.

— Не знаю, не уверен, года четыре назад, может, больше. Но это здесь ни при чём.

— А что при чём, Суворов?

— Например, как ты живёшь? Смотрю, колечко так и не надела. Объяснишься?

Округляю глаза — Богдан совсем из ума выжил? Он думает, что я буду сейчас оправдываться или объясняться? Да с какого перепуга?

— Тебя это не касается, — бурчу и утыкаюсь взглядом в салат, что-то и аппетит уже пропал.

— В разводе? — Богдан отодвигает от себя тарелку и ставит локти на стол.

Его взгляд прожигает меня насквозь, кажется, в прямом смысле этого слова.

— Ты оглох за те годы, что мы не виделись? — бросаю нервно.

— Что он натворил? — продолжает давить Суворов. — Ты его отлупила? — лишь взглядом он указывает на мои израненные руки.

Моментально прячу их под стол. Как я могла забыть, что от этого мужчины невозможно укрыться?!

— Не поверишь, — огрызаюсь, — то же, что и ты. Видимо, на мне лежит проклятие. Мужики считают, что от меня можно бегать к другим.

— Дело не в тебе, — снисходительно говорит Богдан, а меня уже потряхивает.

— Правда? Говоришь со знанием дела? — переплетаю пальцы в замок и кладу руки на стол.

— Мы не будем говорить об этом.

— А чего это? — уже не могу совладать со своей нервозностью. — Ты же хотел всё обсудить. Вот, вчера я уже обсудила. Отходила изменника прутьями от розовых роз.

Внезапно Богдан усмехается.

— Что смешного? — приподнимаю одну бровь.

— Ты же ненавидишь розовые розы. Где ты их взяла? Или я чего-то не знаю?

Недовольно раздуваю ноздри. Не ожидала я, что Суворов помнит про эти розовые розы.

— Ты до хрена чего не знаешь, — отмахиваюсь. — Но это не имеет значения, ведь ты знаешь главное. Я своих решений не меняю. Поэтому мне неясно, что мы здесь делаем?

— Разговариваем, как ни странно, — усмехается Богдан. — Я тут погуглил вчера, выяснил, чем твоя фирма занимается.

— И зачем тебе это? — спрашиваю, недоумевая.

— У меня назревает один прибыльный проект, ищу партнёров.

Вздёргиваю брови. Это что, Богдан предлагает партнёрство мне? Или моей фирме? Он совсем с ума сошёл? Я ни за что на свете не буду с ним работать. Исключено.

Лучше я снова всё брошу и перееду в другой город, чем вот это вот всё.

— Даже и не думай, — мотаю головой.

— Ты же даже не выслушала.

— Да плевать я хотела на твой проект. Нет. Нельзя причинить человеку боль, исчезнуть из его жизни на пять долгих лет, а потом явиться как ни в чём не бывало и что? Предлагать вместе работать?

— Не заводись. И это не я исчез из твоей жизни, — говорит Богдан и наклоняется ко мне через стол, — а ты. Так что я имею право хотя бы на разговор.

— Ты, ни, на, что, — говорю каждое слово чётко с паузами, — не, имеешь права. Ясно? Наши отношения закончились в день, когда ты заговорил о свадьбе, а вечером трахнул другую.

Раздуваю ноздри от недовольства. Аппетит пропал, хватаю пирожок с тарелки, потом съем и ухожу. Суворов не пытается меня догнать, извиниться или хотя бы окликнуть. Оттого вдвойне больней.

Я так и знала, ему нечего мне сказать или предложить. Изменник, он и есть изменник. Предатель.

Лезу в рабочий чат, чтобы проверить, вдруг кто-то согласился поменяться сменами. Мне сейчас очень надо уехать.

Слёзы катятся по щекам. Стираю их, а здесь ещё и все сообщения, как под копирку: никто не хочет или не может поменяться. И что мне теперь делать?

Жить у подруги я не могу, там меня достанет её брат. Снять квартиру просто не на что. Остаётся один вариант — ехать к маме. Но этот вариант меня не просто не устраивает, а угнетает и раздражает.

Я не готова к этому, но выбора у меня нет...

Захожу в офис и сразу слышу перешёптывания. Окидываю взглядом коллег — что такое? У меня еда на лице?

Но нет, объект их разговора вовсе не я. Оборачиваюсь и вижу за своей спиной Суворова, который на меня даже не смотрит:

— Добрый день, — говорит он. — С наступающим. Где у вас здесь кабинет директора? Мне срочно надо с ним встретиться.

Так и стою с открытым ртом. Зачем Богдану нужен наш директор?

Глава 9

Собираю себя в кучу и выдаю шёпотом:

— Ты с первого раза разучился понимать?

— Никогда не умел, — усмехается Богдан и добавляет: — Покажешь, где у вас начальство заседает или мне самому искать?

— Удачно заблудиться в наших дебрях, — морщу носик и топаю к себе.

Только вот я уже и забыла, что Суворов всегда найдёт способ выкрутиться.

— Девушки, милые, может, найдётся среди вас добрая фея, которая отведёт меня к вашему шефу? — чуть не елейным голосом спрашивает Богдан.

Ух, как раздражает. Меня прямо всю трясёт.

Мало мне было мужа, который решил мне рога прямо в коридоре прибить, так теперь ещё и бывший объявился. Всё! Место занято. Теперь у меня не маленькие рожки, а ветвистые такие рога.