Такая работа

– Артур Конан Дойл, собрание сочинений в 8 томах, – Шнур заглянул в содержание: – Ого! «Затерянный мир», «Маракатова бездна». Между прочим, 1966 года издания!

– Алексей, поставь на место! – Доцент прошёлся мимо книжных шкафов, тысячи томов в них все были на русском. Хабриев вернулся к терпеливо ожидающему их старику. – Уважаемый, здесь все книги на русском?

– У окна шкаф с книгами на мове. Хотите посмотреть?

– Нет, спасибо.

К первому этажу примыкал хозяйственный корпус с комнатами для прислуги, небольшой спортзал, бильярдная и просторный бассейн с банным комплексом. В основном здании, кроме просторного холла, главным помещением была кухня-столовая с новейшей техникой и несколькими холодильниками. Любопытный Шнур открыл один из них, он был набит упаковками деликатесов.

– Ничего себе! – сказал он и хлопнул дверцей.

– Отец, – спросил Доцент, – что за барин тут проживает?

– Барин? – привратник кивнул и усмехнулся. – Вроде того, только не один. Трое их.

– И кто ж они такие будут? – поинтересовался Шнур, разглядывая бутылки в баре.

– Западенцы, из-под Львова. Они здесь всё выкупили, отстроили. Раньше посменно жили, а теперь только по телефону с управляющим беседуют.

– И где у нас управляющий? – спросил Доцент.

– Нету его, – привратник хитро прищурился. – Вчерась в город уехал.

Хабриев смотрел на этого старика и никак не мог ухватить его истинную суть. В нём то проглядывали черты советского человека, то вдруг всплывали холод и отчуждение, то смелые речи, то страх и подобострастие.

Доцент и Алексей вышли из калитки, за нею остался привратник, улыбчиво смотря на офицеров.

– Микола! – негромко позвал он.

Из-за дерева вышел пожилой мужик в чистенькой спецовке.

– Покажи господам офицерам гостиницу. – Микола кивнул и вышел за калитку, улыбка с лица привратника сменилась хмурым коротким взглядом. – Прощевайте, – сухо сказал он и захлопнул калитку.

УАЗ ехал по добротной асфальтированной дороге, Доцент уступил Миколе место рядом с водителем, он то и дело оглядывается назад, комментируя окрестности:

– Тута у нас и лошади арабские есть, и страусы. За всеми уход нужон. Война не война, а кормить и поить кажный день надо.

– А зерно? – спросил Хабриев.

– Зерно всё вывезли, только на прокорм оставили. Вам точно в гостиницу не надыть?

– Нет, не надо. Микола, а где ваша молодёжь?

Микола задумался, смотря в лобовое стекло, впереди показалась развилка, он взглянул на водителя:

– Сынку, тормозни, я здеся сойду.

Потом Микола обернулся назад, посмотрел на офицеров и с каменным лицом сказал:

– Молодые, может, теперь при вас и вернутся. Тут же как: чуть чего, штраф, а то и дом спалят. И зарплата, считай, на еду только.

– Бандиты, что ли? – удивился Шнур.

– Нукеры. Управляющий их так зовёт. Ну, бывайте.

Мужик вылез из кабины и, не оглядываясь, пошёл назад.

– Султан Юсупович, – нарушил молчание Шнур, – это же феодализм какой-то! Аж мурашки по спине!

– Да, нерадостно, даже гаденько на душе. Хорошо, что завтра дальше уходим.

Дружеский огонь

Отдельная артиллерийская группа оставила за спиной село Лысово и двигалась дальше по шоссе к новому месту ожидания. Погода была в руку: с утра небо заволокли тучи, долго хмурились, пока не пролились обильным дождём. Под таким прикрытием колонна машин и боевой техники вполне благополучно прошла свой маршрут и, съехав с шоссе, въехала в сосновый лес с плотным песчаным грунтом, прикрытым слоем желтых иголок.

Внутри командно-штабной машины (КШМ) командир группы подполковник Хабриев (позывной Доцент) и его заместитель капитан Конев (позывной Пегий) внимательно рассматривали карту, расстеленную на столике.

– Прямо в точке стоим, – довольно резюмировал Пегий. – Можно докладывать.

Доцент согласно кивнул и повернулся к лейтенанту – оператору КШМ:

– Иван, организуй закрытую связь с полковником Васнецовым.

В это время идёт входящий звонок по ЗАС, оператор смотрит на Хабриева:

– Товарищ подполковник, полковник Васнецов на проводе.

– На ловца и зверь… – вполголоса сказал Доцент, снимая трубку с аппарата.

– Смотря кто ловец, а кто зверь, – проворчал тихо Пегий.

Хабриев услышал, усмехнулся и приложил трубку к уху:

– Подполковник Хабриев слушает!

– Привет, Султан, ты уже прибыл на место?

– Так точно, докладывать собирался.

– Отлично! Султан, у тебя по ходу село Журавка?

– Примерно в пяти километрах.

– Юсупыч, – голос Васнецова наполнился напряжением, – возле неё 493-й полк и 533-й одновременно доложили, что вступили в огневой контакт с противником. Мы подозреваем, что это дружественный огонь, а связь, как назло, просела. Ты на КШМ?

– Так точно!

– Срочно выезжай, глянь своими глазами, если дружественный огонь подтверждается, придумай что-нибудь, чтобы остановились.

Хабриев вскакивает:

– Сергей Иванович, я срочно на выезд, остаёшься за меня, держи связь!

Махина командно-штабной машины выскочила на шоссе и понеслась мимо сосен. В люке кунга по грудь наружу стоял Доцент и с напряжением всматривался вперед, там уже виднелась кромка леса и доносились глухие переливы выстрелов. Хабриев нагнулся и крикнул в люк:

– Иван, подгони водителя! На вершине холма стоп!

Через несколько секунд мотор взревел и понёс махину бронированного КамАЗа по дороге. Выскочив наверх очередного холма, машина затормозила и с лёгким юзом встала. Доцент прилип к биноклю.

Шоссе полого уходило вниз к небольшой деревне Журавка, по пути разрезая широченное поле с редкими рощицами и худыми лесополосами вдоль грунтовых дорог. В бинокль хорошо было видно, что среди кустов и деревьев с двух сторон виднеются БТР и солдаты. Слышны автоматные очереди и трассирующие очереди, бухают скорострельные пушки. К правой стороне по полю шли два танка, поднимая клубы пыли. Подполковник понял: до полной трагедии осталось несколько мгновений, которых не хватит ни на радиовызовы, ни на махание руками. Доцент вдруг нырнул внутрь кунга, КамАЗ взревел и рванулся вперед по шоссе. Он прекрасно был виден с двух сторон, его движение было нагло неприкрытым, видимо, поэтому стороны пока не стреляли в него. И скорее всего, стали бы стрелять, если бы из люка кунга не высунулся почти по пояс Хабриев. Он держал в руках алое знамя Победы и размахивал им.

И сразу смолкли выстрелы. КШМ, медленно снижая скорость, остановилась на шоссе между двумя группами военных. Доцент поднатужился и руками вытащил себя на крышу, встал в полный рост, подхватил знамя и призывно махнул им.

И сразу же тишина лопнула радостными криками, и десятки людей с обеих сторон побежали к шоссе, радостно размахивая руками.

Обратно командно-штабная машина ехала медленно. Подполковник Хабриев сидел на своем рабочем месте с закрытыми глазами и с абсолютным спокойствием на лице. Машину качнуло – это КамАЗ съехал с шоссе в лес. В монотонном гуле двигателя звонко прозвучал зуммер вызова, у Доцента не дрогнул ни единый мускул.

– Товарищ подполковник! – почему-то громким шепотом позвал его оператор.

– Говори, – Доцент открыл глаза.

– Васнецов на связи, – хрипло доложил лейтенант.

Хабриев кивнул и снял трубку с телефона.

– Семен Павлович, я успел.

– Знаю, доложили уже. Ты мне скажи, как на такое решился?!

– Некогда было раздумывать, – Хабриев пожал плечами, – там уже танки на огневую позицию подтягивались.

– А знамя Победы у тебя откуда?

– Двоюродный брат подарил, когда я в Сирию собирался.

– Старший?

– Младший, – ответил Доцент с теплом и гордостью в голосе. – Он у нас капитан уже. Недалеко воюет, в 60-й бригаде командиром штурмового отряда.

– Десантник, что ли? – удивился Васнецов.

– Нет, артиллерист. Просто так судьба и сердце повелели.

– Да уж! – озадаченно отозвался полковник и хмыкнул: – Поговорим ещё. Султан, ты мне рапорт напиши и пришли.

– Короткий или подробный?

– Военный. Пиши кратко, но не упуская деталей.

Землекопы

Ещё вчера младший сержант Стас Пожарский, позывной Маэстро, сидел в курилке возле штаба учебного центра с приятелем Мишей Янченко и поджидал старшину Воротникова. Рядом с ним стояла коробка с пачками сопроводительных документов для мобилизованных, закончивших обучение.

А сегодня Маэстро и его товарищи уже сидели кузове КамАЗа под новеньким тентом и ехали на войну. Почем-то именно эта картинка въелась в память сержанта, а не раздача документов, разбрасывающих сотоварищей по разным войсковым частям СВО. Ещё вчера он мирно покуривал в курилке, а теперь это уже кажется давним прошлым. Маэстро достал сигарету, закурил.

Его товарищи ехали, плотно рассевшись по лавкам, правая сторона кузова была завалена рюкзаками. Под гул двигателя и шум колёс кто-то дремал, кто-то курил. Лица у всех серьёзные, люди ехали на войну. Пожарский кинул бычок за борт и задумчиво посмотрел назад. Из-под заднего борта убегала вдаль дорога и через полста метров упиралась в очередной КамАЗ с мобилизованными.

Военные грузовики стояли на кромке лесопосадки в ста метрах от места сбора и распределения. Это был просто участок вытоптанного поля, на котором стояла дощатая будка и караульный грибок со скучающим бойцом с автоматом. На небольшом пригорке лежали несколько лопат, два топора, пила и фанерный ящик.

Шеренга из 8 мобилизованных, среди них и Пожарский, одиноко стояла рядом с инструментами и смотрела, как формируется колонна грузовых КамАЗов с тентами. В них сидели бойцы с черенками лопат в руках. Из подъехавшего военного УАЗа вышел капитан с папкой в руках и тоже уставился на колонну. Грузовики гулко рыкнули и медленно тронулись в путь. Капитан развернулся, подошёл к шеренге и обвел солдат таким пристальным взглядом, что солдаты поневоле подтянулись. Из дощатого домика выскочил прапорщик Шутов Александр Иванович и поспешил к начальству, последние пару метров он отчеканил строевым шагом:

– Товарищ капитан, 140 человек, согласно списку, убыли по назначению.

Капитан кивнул и протянул руку, они обменялись рукопожатием и повернулись к шеренге.

– Александр Иванович, – спросил капитан, кивнув на шеренгу, – эти что, лишние?

– Вне списка остались, – пожал плечами прапорщик. – Такое бывает.

Капитан вновь пристально посмотрел на мобилизованных.

– Кто служил? – спросил он.

Три человека, в том числе и Маэстро, подняли руки.

– Сержанты есть?

Маэстро, после некоторой заминки, сделал шаг вперед.

– Товарищ капитан, я младшим сержантом на дембель ушёл, только не командовал, на кухне вкалывал.

– Ничего, – кивнул капитан, – сержант есть сержант. Назначаешься старшим. Встать в строй! – Офицер передал папку прапорщику. – Александр Иванович, запиши их. Через пару дней решим, что с ними делать.

Капитан быстрым шагом направился к своему УАЗу и едва сел, машина сразу уехала. Все проводили отъезжающее начальство взглядами. Прапорщик устало повернулся, посмотрел на Маэстро.

– Пожарский! Иди сюда! – Он протянул вышедшему из строя Стасу лист с рукописным списком солдат. – Вот твоё отделение, делай сверку.

Пожарский начал неторопливо зачитывать фамилии, бойцы отзывались, а он вглядывался в них, пытаясь запомнить каждого по неким характерным приметам. Очень скоро он каждого будет знать, как себя.

Ардан Арданов – маленький и юркий бурят, срочную артиллеристом служил.

Воронов Дмитрий Андреевич – пожилой солдат, с сединой в волосах, вечный скептик и ворчун.

Малкин Адам – чернявый худощавый парень в очках.

Манилов Артём – долговязый молодой солдат.

Прохоров Вадим – худенький белобрысый паренёк.

Федин Саша – молодой солдат, крепкий с простодушным лицом.

Юсов Николай с позывным Пых – хмурый и молчаливый доброволец из Луганска.

Прапорщик Шутов во время переклички терпеливо стоял рядом с Маэстро и с интересом посматривал на него и на солдат.

Пожарский закончил перекличку и, повернувшись к Шутову, по-армейски четко доложил об этом. Прапорщик довольно кивнул:

– Оставшиеся инструменты на пригорке заберите и следуйте в деревню, займите любой пустующий дом для ночлега.

– Товарищ прапорщик, а как же…

– Найду, не волнуйся. Паёк на неделю все получили? – прапорщик сделал паузу, все молчали. – Ну и слава богу. Всё, командуй, младший сержант!

Шутов поднял руку, из-за сторожки, нещадно дымя, выехала старенькая «нива», подрулила к прапорщику, тот сел в салон, хлопнул дверцей, и машина уехала. Шеренга тут же распалась, загомонила на разные голоса, защелкали зажигалки, люди двинулись к инструментам.

– Хорошо быть прапорщиком, – многозначительно произнес Дима Воронов, пуская в темнеющее небо струйку дыма.

– Генералом лучше, – то ли возразил, то ли поддержал его Ардан.

– Размечтались! – строго сказал Пожарский. – Шагом марш за инструментом!

Бойцы неспешно разбирали инструмент. Отделению достались два топора, пила и четыре лопаты. Маэстро сразу же открыл ящик из толстой фанеры, в нём были навалены простецкие инструменты, гвозди разной длины и немного саморезов. Пожарский закрыл ящик, приподнял за ручку на крышке и, громыхнув содержимым, довольно кивнул.

– Полезный комплект, – сказал он про себя.

Солдаты с объемными рюкзаками на плечах и инструментами в руках брели по дороге вдоль заросшего поля. Впереди виднелась рощица и сразу за нею – деревня. Домов в деревне было много, но свет горел лишь в некоторых из них. Это означало, что там жили местные жители.

Так как на улице уже почти стемнело, привередничать не стали, заглянули в самый крайний дом и сразу отвергли, у того только фасад прилично выглядел, а внутри полная разруха. Зато со вторым домом повезло. Стас оставил всех снаружи и пошёл сам с досмотром, чтобы времени зря не терять. Стены и крыша в доме показались ему вполне целыми. В свете фонарика внутри комнат мелькал мусор, сломанная мебель, на кухне стояла полуразрушенная печка: в топке часть кирпичей расколота, и над ней отсутствовала плита, но сохранилась дверца топки. На одной из стен свет фонаря наткнулся на выключатель. Стас машинально щёлкнул клавишей, и неожиданно под потолком загорелась тусклая лампочка. Это было почти на грани чуда. Маэстро опять щелкнул выключателем, свет погас.

Усталые солдаты стояли перед домом и с надеждой ожидали командира. Все очень устали, и искать на ночь глядя новое пристанище очень не хотелось. Внезапно в доме в окне вспыхнул свет и сразу погас, вскоре из входной двери, покосившейся на одной петле, выглянул Пожарский.

– Крыша цела, свет есть. Будем ночевать здесь.

– Околеем! – коротко отозвался Дима.

– Точно, замёрзнем, – поддержал его Пых.

– Неженки какие! – усмехнулся Маэстро. – Тогда идите и проверьте тягу в печке.

Дима и Пых переглянулись и, сбросив рюкзаки, поспешили внутрь дома. В сторонке под навесом бойцы сложили рюкзаки и захваченные с пригорка инструменты, только у Адама рюкзак был всё ещё на плечах.

Вскоре работа в доме закипела, хотя пока только под свет фонариков. Вадим и Артем занимались светомаскировкой: закрывали окна плащ-палатками. Дима и Пых с фонариками ползали вокруг печи.

– Стас! – не выдержал Дима. – Свет нужен для окончательного диагноза.

– Артем, как у вас дела?

– Последнее окно осталось!.. Сейчас… Всё, можно включать!

Пожарский включил свет и увидел чумазые, но радостные лица товарищей. Он улыбнулся в ответ.

– Вадим и Саша, я в сенях метёлку видел, за вами мусор, – Маэстро взглянул на Малкина. – Адамчик, снимай свой драгоценный рюкзак и где хочешь добудь воды.