Бывшие. Ты должна мне сына

Иду было к выходу, но Камилла останавливает меня, схватив за локоть.

– Отпусти, мне больно! – взвизгиваю я и пытаюсь сбросить её руку, но хватка у Камиллы довольно сильная.

– Я не закончила, – шипит она. Теперь красным становится уже всё её лицо. Камилла дёргает меня к себе. – Почему отец Руслана выбрал тебя в невестки? Моя семья намного лучше твоей. Я больше подхожу Руслану. Я красивей, у меня хорошее образование. Я во всём лучше.

– Не знаю. – Как же она больно сжимает мою руку. – Надо было у него спрашивать.

– Может, ты была его любовницей? Может, тот ребёнок был вовсе не сыном Руслана, а его братом?

У меня вырывается смешок. Как она до такого додумалась? Что у неё в голове происходит?

– Ты дура!

Я толкаю Камиллу. Она не ожидала от меня этого, и пятится на пару шагов. Но это не приводит её в чувство, даже наоборот – Камилла словно с цепи срывается. Она бросается на меня и хватает за волосы.

– Ты потаскуха! Ты спала с отцом Руслана! Поэтому он тебе всё оставил? Потому что ты сосала хорошо? Удобно держать любовницу под боком!

– Отпусти меня!

Я с трудом понимаю этот поток слов. Камилла несёт какую-то чушь. У неё явно сорвало крышу от ревности.

Пытаюсь отцепить её руки от волос. Камилла мотает меня из стороны в сторону и продолжает что-то верещать. Я уже ничего не разбираю, только пытаюсь устоять на ногах. Как же больно!

– Отпусти меня!

– Стерва! Тварь!

– Что здесь происходит? – раздаётся рык Руслана.

Камилла резко отталкивает меня, отпускает волосы, и я лечу назад. Пытаюсь ухватиться за что-нибудь руками, но всё напрасно. Ударяюсь обо что-то головой. В ушах стоит звон. Я падаю на пол, и всё медленно начинает окутывать мрак.

Вижу лицо Руслана перед собой, он растерян. Он что-то кричит или говорит – не могу понять. Слышу лишь звон.

22

Руслан

– Руслан, ты же видел…

Камилла скачет позади меня, что-то бормочет себе под нос, но я её не слышу. Разум как в тумане, паника. Я не могу её потерять вот так.

– Алиса. Алиса.

Я тихонько похлопываю её по лицу, пытаюсь привести в чувство. Её грудь поднимается – она дышит. Всего на секунду открывает глаза, смотрит на меня затуманенным взглядом и улыбается. Мне становится так легко и хорошо, но Алиса вновь закрывает глаза.

– Чёрт! – Я хватаю её на руки и кладу на кровать.

Камилла кружит вокруг меня, словно назойливая муха.

– Врача! Быстро! – кричу я во всё горло. Не могу сейчас оставить Алису одну. Я должен быть рядом, нельзя отвлекаться ни на секунду.

Сердце так колотится в груди, что, кажется, вот-вот выпрыгнет. У меня перед глазами вновь возникает её окровавленное тело на полу в холле. Держись, прошу! Скоро будет помощь.

Я придерживаю голову Алисы рукой и смотрю на закрытые веки, стараюсь уловить любое движение.

– Руслан! – Камилла дёргает меня за плечо, но я не реагирую. – Ты меня слышишь? Она бросилась на меня.

Я продолжаю смотреть на бледное лицо Алисы. Не могу слышать, как Камилла обвиняет её. Чувствую, как кровь закипает, мне становится тяжело дышать. Но Камиллу это не останавливает, она вновь трясёт меня за плечо, и я резко разворачиваюсь.

Камилла вмиг сжимается и отступает. Я стискиваю челюсти. Главное – не сорваться.

– Пошла вон! – цежу я сквозь зубы.

– Но Руслан, она сама…

Нет! Это невыносимо! Камилла не знает границ. Как она смеет обвинять Алису? Я вскакиваю и хватаю её за горло.

– Руслан… – хрипит она и бьёт меня по руке. – Она сама, честно… Я не хотела, но она вцепилась в меня. Я не хотела.

С трудом сдерживаюсь. Камилла переступила черту. Она становится похожа на сумасшедшую. Я знал, что она готова на всё ради того, чтобы быть со мной, и это мне всегда льстило. Нравились её неоспоримая покорность, влюблённый взгляд и покладистость. Но теперь её любовь напоминает одержимость.

– Уходи. – Я отталкиваю её.

Камилла прижимается к стене. Смотрит на меня, как дикий, напуганный зверек, трёт шею и жадно хватает ртом воздух. Я качаю головой. Всё словно повторяется в моей жизни.

Разворачиваюсь и сажусь рядом с кроватью на колени, беру руку Алисы. Алиса такая холодная, словно уже умерла. Сердце замирает, но я вижу, как грудь Алисы медленно поднимается и опускается.

– Руслан...

– Я же сказал, чтобы ты ушла.

Даже её голос меня раздражает. Если Камилла сейчас же не покинет комнату, то я за себя не ручаюсь. Я убью её. Точно убью. Но до неё это, видимо, не доходит.

Встаю, хватаю Камиллу за руку и выталкиваю за дверь. Меня всего трясёт. Делаю шаг к кровати, и тут же раздаётся стук. Это уже выходит за рамки! Гнев заливает глаза, кровь бурлит. Со злостью распахиваю дверь.

– Я же сказал тебе, сука…

Прерываюсь на полуслове. Передо мной стоит чёртов врач, который когда-то скрыл от меня, что Алиса жива. И как у него наглости хватило заявиться сюда?

– И вам доброго дня, – с улыбкой произносит Игорь Николаевич и проходит внутрь. – Где пациентка?

Я настолько ошарашен его наглостью, что пропускаю в комнату. Врач ставит чемоданчик на прикроватную тумбочку и начинает осмотр.

– Пошёл отсюда… Как ты вообще здесь оказался?

– Пришёл вызов, а я был неподалёку. Сказали, это очень срочно…

Я хватаю его за плечо и разворачиваю к себе. Хочу посмотреть в эти бесстыжие глаза.

– Проваливай…

– И что дальше? Будете ждать приезда другого врача? Ваш укатил в отпуск, так что пока ему найдут замену – пройдёт немало времени. Я удивлю вас, но с вами никто не желает связываться. И даже если приедет другой врач, что вы скажете? Как объясните, кто она? И почему на её теле столько синяков?

Я перевожу взгляд на Алису, замечаю на её шее следы пальцев. Опускаю взгляд на свои ладони. Я не хотел… Почему мне так не по себе от этого? Чувствую себя так же, как тогда, когда узнал о её смерти… Я виноват. Всё внутри сжимается.

– Так что выйдите из комнаты и дайте мне её осмотреть, – командует Игорь Николаевич.

Я сглатываю. Чувство вины вводит меня в ступор.

– Я… Я никуда не уйду. – Качаю головой. – Вы её вновь заберёте…

– Куда я её спрячу? В сумку? Я врач, а не фокусник.

Я осматриваюсь по сторонам. Понимаю, что деться ему некуда, но уходить не хочу. В этот раз я должен быть рядом. Но Игорь Николаевич, пользуясь моей растерянностью, разворачивает меня и, подталкивая в спину, выводит за дверь.

Даже не двигаюсь, когда дверь за мной закрывается. Я словно выпал из реальности и вновь оказался в том проклятом дне. Дышать сложно, чувство вины сжирает изнутри.

Делаю шаг вперёд, останавливаюсь возле двери в детскую.

Эта комната – всё, что есть у меня настоящего. В моей жизни не осталось ничего после того дня, когда Алиса упала с лестницы, – одна только боль. Я прячусь в ней и переживаю тот день раз за разом, каждую секунду, и думаю: мог ли я что-то сделать, чтобы спасти её и ребёнка?

Ответ всегда прост: «Мог». Мог не быть таким подонком. Мог принять её, хотя бы не как жену, а как мать своего ребёнка. Мог относиться к Алисе чуть лучше.

Сколько раз я прожил в этой комнате тот мрачный день – и не сосчитать.

Открываю дверь и вхожу. Всё в этой комнате пропитанно моей болью. Я мучаю себя раз за разом, возвращаясь сюда.

Как мог бы выглядеть мой сын? Пытаюсь представить. Иногда я вижу, как он сидит на ковре ко мне спиной и играет с машинкой, но стоит мне позвать его, как он исчезает. Я ни разу не смог увидеть его лица. Даже в своих фантазиях.

Открываю ящик прикроватной тумбочки, достаю фотографии и сажусь на кровать. Это всё, что у меня осталось: куча фотографий Алисы, сделанных моим отцом. Он хотел запечатлеть каждый момент её беременности.

До сих пор помню, как мне было противно смотреть на Алису. Простая, неинтересная, скучная. Вечный влюблённый взгляд бедной овечки. А этот живот… Я ненавидел её, считал обузой. Показывал всем своим видом, как она мне безразлична. Видел, как она влюблена в меня, и знал, что Алиса никуда не денется, что бы я ни сделал. Я ненавидел её за это и наносил ей всё новые и новые удары, демонстративно общаясь с Камиллой при ней.

Как долго я мечтал, что Алиса испарится, исчезнет из моей жизни. Но когда это произошло, я испытал столько боли, что не передать словами.

Помню, как врач завёл меня в кабинет – тот самый врач, который сейчас осматривает Алису – и сообщил, что она и ребёнок умерли. Я даже не помню, как оказался в морге. Во мне что-то умерло вместе с ними.

На Алису я так и не смог взглянуть – слишком сильно винил себя, а вот тельце сына… Я просидел с ним больше шести часов в холодном помещении, опустившись на пол. Ревел и винил себя. В тот момент я понял, что недостоин любви, недостоин быть отцом и мужем.

Весь следующий год прошёл как в тумане. Я пил и истязал себя. Камилла была рядом, всегда. Я сотни раз прогонял её, но она не уходила.

Не знаю, почему она осталась со мной. Я смотрел на неё и не видел в её глазах такую любовь, как в глазах Алисы. Да и сам я тогда понял: всё, что я испытывал к Камилле, было лишь напускным. Я хотел доказать отцу, что сам могу выбрать себе женщину, что я взрослый и самостоятельный. А когда он отказался принимать Камиллу, я продолжал эти отношения ему наперекор. А Алиса была лишь прекрасным бонусом. Оскорбляя её, я делал больно своему отцу.

На многие вещи смотришь по-другому, когда лишаешься их. А эта комната стала хранилищем моей возможной жизни. Я могу побыть в ней счастливым несколько секунд, но затем вновь погружаюсь в боль утраты и переживаю всё заново.

Но теперь я ощущаю к Алисе только злость. Она посмела сбежать от меня самым гнусным способом. Оставила одного в самый тёмный день в моей жизни.

Раздаётся стук в дверь. Я вскакиваю, быстро прячу фотографии обратно в ящик, вытираю слёзы и, подойдя к двери, открываю её.

– Я закончил, – произносит Игорь Николаевич.

– Что с ней? – Я выхожу и закрываю за собой дверь, чтобы врач не смог заглянуть внутрь.

– Ну, – усмехается он, – много чего. Вы её сюда привезли, чтобы лично убить? Будьте хотя бы милосердны и сделайте это быстро. Не нужно мучать девочку.

– Что?!

Видимо, у этого придурка крыша поехала.

– У неё полно свежих синяков и ссадин. Не думаю, что Алиса такая неуклюжая и сама себе их насажала. У неё сильное истощение. Я взял кровь на анализ и дал ей успокоительное. Алиса проспит ещё несколько часов, а завтра я вновь навещу её.

– Нет, завтра к ней приедет другой врач. Вы больше не появитесь в моём доме.

Игорь Николаевич разворачивается и с усмешкой смотрит на меня, но в его глазах я замечаю злость.

– Если я завтра не увижу Алису, то напишу заявление в полицию, дам интервью во все СМИ и обвиню вас в убийстве.

– Не забывайте, что это вы подделали документы о смерти моей жены.

– Я готов понести за это наказание. Я знал, на что иду.

Он разворачивается и уходит. Его наглость не имеет границ. Как он смеет мне угрожать? Я могу раздавить его, как букашку!

Следую за врачом, но тут из комнаты доносятся стоны Алисы. Я тут же бросаюсь к ней и сажусь рядом. Алиса мотает головой и всхлипывает. Этот урод даже свою работу не смог выполнить! Ей же больно!

– Тише, тише.

Я беру её за руку и тихонько глажу. Замечаю следы пальцев на её предплечье. Грудь словно что-то сжимает, мне так больно и противно. Ведь во всём виноват я.

Я нашёл её всего пару дней назад, а она уже без сознания и все её тело покрыто синяками.

– Где… Где Максим? – Она мямлит, но мне удаётся разобрать слова.

Я понимаю, о ком она говорит. О своём… сыне. Даже противно думать, что она считает его своим сыном.

– Тише, – успокаивающе произношу я.

Алиса вновь лежит спокойно и дышит ровно. Выхожу из комнаты и тут же натыкаюсь на Алексея.

– Как она? – встревоженно спрашивает он, опустив голову. – Ольховский уже ушёл.

– Привези этого ребёнка сюда. – Я прохожу мимо, направляюсь в свою комнату.

– Что? Вы… Вы… Он же ребёнок! Он не должен участвовать в ваших играх…

– Делай, что я говорю!

23

– Ты решил мне перечить? – Я хмурю брови. Удивительно слышать отказ от Алексея. Отец всегда ценил его за преданность и покорность.

– Нет. – Он опускает голову. – Просто я не хочу, чтобы мальчик пострадал. Он же всего лишь ребёнок.

– Если ты не привезёшь его сюда, я пошлю кого-нибудь другого. А ты тогда можешь искать новое место работы. Как думаешь, много желающих нанять старика на пост телохранителя?

Выжидаю, пока Алексей не примет единственно верное решение. Он кивает и проходит мимо меня.

Качаю головой. Алиса здесь всего несколько часов, а меня уже охрана не слушается. Что будет дальше?

Поворачиваюсь и встречаюсь с удивлённым взглядом Камиллы. Вот только её мне сейчас не хватает! Опять начнёт истерить или оправдываться, но точно не даст мне спокойно отдохнуть.

Вздыхаю и вхожу в комнату. Разговора всё равно не избежать.

– Ты решил привезти сюда её ребёнка? – Камилла не моргает и не шевелится. Если бы ещё и молчала, то можно было бы представить, что она превратилась в статую.

Прохожу мимо. Не хочу об этом говорить – она и сама всё пре