Развод в 45+. Я перестал видеть в тебе женщину

Но только не сегодня… - ухмыляюсь я и потираю руки.

Когда мы были бедными и жили на зарплату учителя математики и учителя русского языка и литературы, я сама готовила для него. Обычная русская кухня – всё, что я умела и чему меня научила моя мама. Как же много воды утекло с тех пор! Невозможно подсчитать.

Я взглянула на свои покрытые сыпью руки и содрогнулась. Надо бы посетить дерматолога и сдать анализы. Давно собиралась, но все не до этого было. Может, Игнат прав, и я совсем запустила себя. Со стороны, конечно, виднее. Обязательно займусь своим здоровьем. Прямо завтра и начну.

Но вначале… вкуснейший ужин.

Я направилась на кухню. Сегодня у нас отменяется ужин в итальянском стиле. Вместо этого я приготовлю своему мужу то, что он когда-то обожал. Он говорил мне, что мои котлеты с жареной картошкой — самые лучшие на свете. И если бы не эти котлеты, он, возможно, никогда бы и не женился.

– Ну что, посмотрим, готов ли ты отказаться от котлет и жареной картошечки в пользу молодой любовницы? Ведь сегодня котлеты будут особенно вкусными!

Визуал второй!

Хорошие мои, сегодня я хотела бы вам показать детей Игната и Лилии.

Дети уже взрослые и состоявшиеся личности, но кажется, ни один ни второй особо мать не уважает. Как собственно и сам отец и муж Игнат.

Похоже перевоспитывать придется всю семью.

Итак, Мария Игнатовна Проскурова, 17 лет

Влад Игнатович Проскуров, 26 лет

Не забывайте ставить лайки книге и добавлять ее в библиотеку.

Мне будет приятно. ❤️

Глава 5.

Быстро поднявшись в нашу с Игнатом спальню, я выпила лекарство от приливов и приняла контрастный душ. Намазавшись парфюмированным маслом для тела, я надела дорогое кружевное белье, шелковую сорочку и такой же халатик. Нанесла легкий макияж и спустилась на кухню.

Валентина уже была там и смотрела в сегодняшнее меню, которое я обычно составляла на неделю вперед. Пускай, сегодня была итальянская кухня, но каждую неделю я баловала Игната новыми и новыми изысками. Это могла быть неаполитанская пицца или венецианское ризотто с чернилами кальмара, сегодня по плану у нас должна была быть Паста-алла-Норма.

– Лилия Андреевна, кажется, у нас закончились чернила кальмаров, - печально произнесла домработница и достала из холодильника почти пустую банку чернил. Там было совсем чуть-чуть и для полноценного блюда не хватало.

– Ничего страшного, - улыбнулась я, подошла к Валентине и взяла у неё банку. Тут же выбросила её в мусорное ведро и, хлопнув в ладоши, слегка отодвинула женщину в сторону. — Сегодня у нас будет особенный ужин. Домашний, в лучших традициях русской кухни.

— Как это? — не поняла домработница и удивлённо захлопала глазами. - Игнат Маратович в этот день предпочитает Итальянскую кухню. Сегодня же среда?

– Среда. Все верно. - Я достала из морозилки два куска мяса, телятину и свинину и положила в раковину размораживаться. - И поэтому сегодня у нас русская национальная кухня. Я так решила. Не спорь со мной, Валюш, а лучше помоги.

– Ваше право, Лилия Андреевна. Надеюсь, вам муж в курсе. Иначе мне попадет в первую очередь.

– Не попадет. Когда мой муж придет после работы, ты будешь уже свободна. Я сегодня отвечаю за всё: за полноценный ужин, за откровенный разговор и любые возможные последствия.

– Хорошо, - домработница кивнула и достала фартук из шкафа, - говорите, чем я могу вам помочь?

– Так-то лучше, - я довольно потерла руки и достала из холодильника сливки, яйца и овощи для салата, - у нас будут домашние котлеты, пюре на сливках и овощной салат. Приступаем. На все про всё у нас есть пара часов.

– Успеем, - радостно произнесла Валентина, доставая из нижнего ящика молодой картофель и репчатый лук.

Пока Валентина чистила овощи, я провернула размороженное мясо через электрическую мясорубку и сделала тот самый фарш, благодаря которому вышла замуж за Игната. По словам моей матери, так все и было. А еще были пирожки с капустой и расстегаи. Я, конечно, кивала, зная, что с матерью лучше не спорить, но понимала, что мы с Игнатом поженились из-за сильной любви. Иначе, и быть не могло. Мы встречались, занимались любовью в комнате университетского общежития, где Игнат проживал как молодой преподаватель со своим соседом. Кажется, именно там был зачат наш сын Влад, естественно, когда его сосед выходил погулять.

Когда муж узнал о беременности, он сильно обрадовался, ведь нам могли дать отдельную комнату. И неважно, что в этом же самом общежитии. Если честно, я так к нему привыкла, что меня не смущала совместная кухня на этаже и общая ванна, в которой часто не было горячей воды. Зато на нашем этаже было весело и очень по-соседски. Мы были одной большой семьёй и всегда поддерживали друг друга. Поэтому мы, женщины общежития, вырастили Влада вместе, и он никогда не испытывал недостатка внимания. Он всегда был чистым, сытым и укутанным в свежие пелёнки.

Ужин был готов как раз к приходу мужа. И я надеялась, что сын разделит с нами трапезу, но когда я вышла с кухни, Влад как раз одевался, чтобы уйти.

– Сынок, сейчас отец придет. Может быть, ты останешься и поужинаешь с нами.

– Мне некогда, - резко ответил Влад, даже не взглянув на меня, - у меня дела.

– Твои дела разве не могут подождать? Мы и так редко ужинаем вместе.

– Не могут. Отстань, мам.

Сын пошел в сторону выхода и уже у двери, повернулся ко мне.

– Ты же поговоришь с отцом по поводу работы в Министерстве?

– Я думала, это тебе надо, а не…

– Спасибо, - не дослушав ответил сын и резко закрыл дверь.

Чем старше он становился, тем сложнее было до него достучаться. И это его поведение как раз бесило меня, но я ничего не могла сделать? Я даже с Игнатом разговаривала по этому поводу, но он лишь отмахивался и говорил, чтобы я отстала от сына и занималась своими делами.

Пожав плечами, я вернулась на кухню и взяла в руки телефон. Дочь не звонила и не писала, хотя давно должна была быть дома. Пары закончились два часа назад и где она сейчас была, я понятия не имела. На звонки она не отвечала, только сбрасывала. В мессенджере мои сообщения были непрочитанными, и вздохнув, я понимала, что и дочь от рук отбилась.

Почему я не заметила, как сильно изменилась моя дочь? Когда это произошло? Но больше всего меня пугало и злило не это, а то, что Маша знала об изменах отца, но ничего мне не говорила. Её слова до сих пор звучали в моей голове, словно набат.

– Ну, этого следовало ожидать. Ты только посмотри на себя, мам! Ни один мужчина не обратит на тебя внимания. Как говорится, ты вышла в тираж.

От обидных слов дочери по спине побежали мурашки, а горло сдавило. Жутко захотелось заплакать от осознания того, что родная дочь считает мне некрасивой, неухоженной и недостойной внимания не только мужчин, но даже собственного отца.

Я услышала, как открылись ворота, и во двор въехала машина моего мужа. Через несколько минут Игнат открыл входную дверь и появился на пороге. Он был спокойным и сосредоточенным. Ни один мускул на его лице не говорил о том, что он злится и вообще как-то переживает.

Я стояла, прислонившись к косяку двери, и ласково улыбалась мужу. Все свои эмоции я заперла глубоко в сердце и сейчас на моем лице была лишь маска.

– Ты чего… стоишь? – Он окинул меня оценивающим взглядом, и его брови сошлись на переносице. – Ждёшь кого-то?

– Тебя. Ужин тебе приготовила, а еще сюрприз…

Глава 6.

– Ужин? - Удивленно спрашивает муж и ухмыляется. Закрывает за собой дверь и больше не глядя на меня, проходит в холл. Бросает кожаную сумку на комод и заглядывает в гостиную. - Где все?

– Сын уже ушел, дочь еще не приходила. На звонки не отвечает, не перезванивает. Может быть, ты ей наберешь?

– Я видел ее в университете. Она сказала, что подъедет к ужину. Видимо, задержалась. - Муж достает телефон из кармана и что-то там набирает. - Так что ты там говорила про ужин?

– Идем на кухню, Игнат. Нам предстоит серьезный разговор, пока детей нет.

Я смотрю на мужа, стараясь сдержать гнев, который бурлит внутри меня, словно вода в чайнике. На сто процентов, даже наверно на двести, уверена в том, что он пишет своей профурсетке из университета. Прямо сейчас, когда я с ним разговариваю и говорю про ужин. Сжимаю от злости кулаки, стараясь дышать ровнее. Но у меня это получается невероятно трудно.

Я ведь никогда прежде не была в подобной ситуации. Мне никогда не изменяли, не предавали, не общались с юными особами за моей спиной. Что еще он делал за это время, пока встречается с Авророй? Сколько еще купил ей дорогих подарков, пока я ничего не подозревала? Сколько раз целовал ее и обнимал, когда я думала, что у нас все хорошо? Сколько раз видел ее обнаженной и ублажал ее юное тело?

От этих мыслей мне стало нехорошо, и я, покачнувшись, схватилась за косяк двери.

– Что это с тобой? - Спросил муж, развернувшись, все еще улыбаясь и пряча телефон в задний карман брюк.

– Ничего. Видимо, снова давление, - произношу эти слова мужу и понимаю, что не нужно было этого говорить. Не нужно жаловаться на здоровье, ведь он не поймет, улыбнется и съязвит. Так и произошло.

– Тебе бы мать в больничку лечь или в санаторий смотаться на недельку-другую, пока…

– Что пока? - С вызовом спрашиваю мужа и смотрю на него ястребом. - Ласты склею? В ящик сыграю?

– Я не это хотел сказать. - Пожал плечами и усмехнулся. - А может это. Все-то ты знаешь и понимаешь. Хотя учитывая, сколько мы прожили вместе, оно и понятно.

– Ничего не хочу слышать. Ты слишком жесток и слишком равнодушен. Хотя… учитывая, что я сегодня видела и слышала, оно и понятно.

Разворачиваюсь и покидаю гостиную.

– Опять двадцать пять! - Рявкает муж. - Самой-то не надоело? Я уж думал, ты успокоилась, приняла таблетки, поспала. Но кажется, тебе надо выпустить весь яд, что ты накопила за годы совместного брака.

– Игнат, замолчи! Что ты говоришь? Какой яд? Разве все эти годы, что мы были вместе и любили друг друга, я хоть раз упрекнула тебя в чем-то? Может быть, я устраивала скандалы, выносила грязное белье на публику, выедала тебе мозг ложечкой? Скажи, разве было что-то подобное?

– Не знаю, не помню. Что ты хочешь от меня, Лиль? Просто ответь мне?

– Я хочу, чтобы мы спокойно поужинали и поговорили. Вот и все.

Я разворачиваюсь у накрытого стола и приглашаю мужа за стол.

– Что это? - Недоуменно спрашивает Игнат, и его брови хмурятся. - Это что котлеты? А где итальянская еда?

– Сегодня у нас национальная русская еда. Пюре с котлетами и салат.

– Но это… не совсем здоровая пища, - он морщится и подходит ближе. Вглядывается в салат, жареные котлеты и картофель на сливках, - ты же знаешь, что сегодня я привык есть итальянскую пищу.

– Я знаю, дорогой. А я привыкла знать, что мне не изменяют родные люди. - Пожимаю плечами и отставляю стул. - Присаживайся. Иначе все остынет. Раньше ты любил мои котлеты.

– Но…

– Ничего не изменится, если ты поешь сегодня то, что я приготовила с такой любовью.

– Ты же не готовишь. А где Валентина? - Он оглядывается, в поисках своей любимой кухарки и домработницы. - Может, ты сама это съешь, а я попрошу Валю, сварить мне фетучини с соусом Песто. Я могу подождать.

– Садись за стол, Игнат, - цежу сквозь зубы и натянуто улыбаюсь, - сделай милость, порадуй меня напоследок. Я ведь старалась.

Сажусь напротив мужа и накладываю ему полную тарелку пюре и две средних по размеру котлеты. Туда же кладу ложку заправленного салата. Ставлю перед ним и беру свою тарелку. Кладу себе только салат и мило улыбаюсь молчаливому и явно ничего не понимающему мужу.

– А ты не будешь котлеты?

– Я уже ела их. Когда готовила. Не хочу. А ты кушай. Твои любимые, по особому рецепту моей мамы. Помнишь, как ты раньше их любил. Просил их жарить чуть ли не каждый день.

– Угу. Помню. А потом мучился с повышенным холестерином и одышкой.

– Ну когда это было, - улыбаюсь и втыкаю вилку в помидорку, - сейчас все иначе. Не правда ли, любимый. Время другое, мы другие, да и еда теперь совершенно иная. Кушай. Порадуй свою любимую жену. Ты ведь так редко это делаешь, особенно последнее время.

– Да что за черт! Опять ты за свое, Лиль? А еще говоришь, мозг не съедаешь? А что же это, по-твоему?

– Прости. - Мягко произношу. - Вырвалось. Больше не буду.

Я смотрю на мужа, как он отламывает вилкой кусок котлеты и кладет ее себе в рот. Жует. Довольно хмыкает и зажмуривается от удовольствия.

— Ммм… что это? Неужели это те самые котлеты? — с нежностью в голосе спрашивает меня муж, и его взгляд наполняется прежней любовью. Или, быть может, мне только, кажется? Неужели он и раньше смотрел на меня с такой теплотой? Не может быть, чтобы обычные котлеты произвели такой эффект! Не верю.

– Те самые, – с улыбкой киваю я своему изумлённому супругу, поддевая немного воздушного пюре на вилку. – А теперь попробуй вот это и скажи, как тебе?

Муж, как маленький, открывает рот, и я аккуратно кладу ему на язык это ароматное и очень вкусное пюре.

– Лиля, это просто божественно. Правда. - Глаза мужа горят как звезды, а улыбка такая широкая и довольная, словно он наконец-то встретился с Дедом Морозом, которого ждал всю жизнь. - Почему ты забросила это? У тебя же получается просто невероятно вкусно. Рестораны со звёздами Мишлен отдыхают!

— И это только начало, — загадочно улыбаюсь я и хлопаю ресницами. — Ты ещё не знаешь, какой сюрприз тебя ожидает!

— Какой сюрприз? — удивляется он, и в этот момент я слышу, как громко заурчал его живот.

Глава 7.

– Ты слышала это? - Хмурится муж и оглядывается по сторонам. Кажется, он не верит, что эти звуки может производить он сам.

– О чем ты? - Непонимающе спрашиваю и продолжаю есть свой салат. Котлет с сюрпризом больше нет, их было всего парочка и только для ненаглядного изменщика. Для детей, если они захотят поужинать, есть нормальные котлеты и пюре без добавления быстродействующего слабительного.

Урчание в животе звучит громче, и я стараюсь не улыбаться и тем более не смеяться, понимая, что в ужин удался на славу.

— Ну вот же. Это у тебя урчит живот? — с надеждой спрашивает муж, и на его лице появляется мучительное выражение.

– Игнат, я думаю, это у тебя. Что ты ел сегодня днем? - Я смотрю на часы, висящие на стене, и киваю. - Как раз прошло достаточно времени, чтобы желудок среагировал.

– Я питался в нашей обычной университетской столовой. Ничего необычного. Овощи на пару и отварное мясо.

– Понятно, значит, овощи плохо промыли. - Со знанием дела произношу и поджимаю губы.

– Не знаю, - муж морщится от спазмов в желудке и отодвигает от себя тарелку, - кажется, мне пора посетить уборную.

Он поднимается и, держась ладонями за живот, выходит из кухни. И я понимаю, что он идет в ближайший туалет на первом этаже.

Усмехаюсь и прочищаю горло глотком воды из стакана.

– Игнат, я забыла тебе сказать, на первом этаже вода в бачок не поступает. Я уже вызвала мастера, но он будет только завтра. Давай на второй этаж.

– Я же не успею, бля-я-я-я! - Кричит на весь холл муж, и я понимаю, что он в панике. Так-то тебе, любимый! И это только начало.

– Если поторопишься, должен успеть. - Мягко произношу и поднимаюсь из-за стола. Убираю тарелки и недоеденный ужин. Видимо, мои замечательные котлеты придется выбросить. Жаль, такой шедевр и в помойку. Ну ничего, он свою работу сделал, а это главное.

Ставлю тарелки в посудомойку и выхожу из кухни. И тут слышу недовольный крик мужа из туалета на втором этаже.

– Лиля-я-я-я-я-я! Твою-ю-ю-ю-ю ма-а-а-а-а-ать! Где туалетная бумага?

– Эм-м-м… - кричать я точно не собираюсь и бежать к мужу тоже. Вот еще. Пусть сам разбирается. Бумагу я спрятала, как и влажные салфетки. Если только он решит воспользоваться гигиеническим душем. Но зная мужа, то нет. Вряд ли. Он считает, что это не гигиенично. Брызги летят в разные стороны, в том числе на голое тело. Но сейчас, когда отсутствует бумага, почему бы и нет. Как говорится, за неимением рыбы и рак рыба.

Я все же поднимаюсь наверх и останавливаюсь в коридоре, чтобы узнать, что же будет дальше. И я понимаю.

Муж снова орет, только на сей раз так истошно, что я вздрагиваю и закрываю рот ладонями, чтобы не засмеяться.

– Да что за дерьмо тут происходит! Лиля-я-я-я-я! Почему из гигиенического душа течет кипяток?

В этот момент дверь туалета открывается, и я вижу разъярённое лицо мужа. Никогда раньше я не видела его в такой сильной ярости. Глаза его сверкают, губы сжаты в одну полоску, а из ноздрей, кажется, вырывается пар.

– Любимый, я забыла тебе сказать, что отключила всю холодную воду, как мне сказали по телефону из управляющей компании. Что-то с трубами, - я пожала плечами и невинно захлопала ресницами, - поэтому холодной воды в доме нет.

– А ты, бля, не могла мне сказать об этом, прежде чем я обжег себе все причиндалы? Не могла, да?

– Прости, я как-то не подумала.

– А ты последнее время вообще мало думаешь и явно не тем местом, - муж постучал по голове кулаком и захлопнул дверь.

– Сам идиот! - Выругалась я довольно громко, чтобы муж услышал, а потом решила спуститься и позвонить еще раз дочери. - Месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным. И это только начало, дорогой.

Найдя телефон, я набрала номер дочери и, усевшись в гостиной на диване, принялась слушать длинные гудки. Потом раздались короткие, и я поняла, что дочь снова не хочет со мной разговаривать.

Но вдруг я слышу во дворе звук открывающихся ворот и приподнимаюсь, чтобы выглянуть в окно. Маша идет по подъездной дорожке в сторону входа в дом, и я облегченно вздыхаю. Все хорошо, дочь в порядке, но с ней нужно серьезно поговорить, так больше не может продолжаться. И вообще, разве это нормально, скрывать то, что ее отец мне изменяет. Не могла как-то намекнуть, подвести к этому, осторожно или не очень. Но узнавать вот так, спустя какое-то время, что муж, оказывается, ходит на сторону, — это не дело. Похоже на какой-то предварительный сговор за моей спиной.

Я люблю дочь больше жизни и всегда думала, что мы с ней не просто мать и дочь, а близкие подруги. А тут такое?

Входная дверь открывается, и через несколько секунд передо мной появляется моя красавица-дочь. Её длинные волосы распущены, за плечами — кожаный рюкзак, а на лице сияет довольная улыбка. Она одета в лёгкую кофту, узкие джинсы и большие кроссовки. Кроссовки идеально белые, как будто их только что купили. Моя дочь, как её научил отец, тщательно следит за своей обувью и уделяет ей много времени каждый день. Кажется, это единственное, что ее интересует сейчас – внешний вид и вовремя нанесенный макияж.

– Маш, ты почему на звонки не отвечаешь? - Решительно спрашиваю я и откладываю от себя телефон. - Я же беспокоюсь или тебе плевать…

– Мать, харе истерить! Я же вернулась домой. Радуйся, что в целости и сохранности. - Дочь ухмыляется и отбрасывает волосы назад. - Чего ты еще от меня хочешь?

– Маш, я просто хочу, чтобы ты иногда сообщала, где ты находишься. Чтобы мы с отцом не переживали о тебе.

– Хм… ну, с тобой всё понятно. Тебя хлебом не корми, дай попереживать и понервничать. Всё равно делать нечего. Но вот отцу, кажется, совершенно не до этого.

– О чем это ты? - Непонимающе спрашиваю, и мои ладони потеют от тревожного предчувствия.

– Ну, как же… у него сейчас новая любовь и отношения. Ему сейчас не до взрослых детей. Новых бы не наделать, да, пап? - Бодро спрашивает отца, который появляется в дверях гостиной.

Глава 8.

– Иди в свою комнату! - Резко отвечает муж и показывает рукой на выход из гостиной.

– А что я не так сказала? - Обиженно спрашивает Маша и смотрит на меня. Потом переводит взгляд на отца. - Слухи ходят всякие по университету. Я лишь передаю то, что услышала.

– Выйди, я сказал! - Рявкает Игнат, и мы с дочерью вздрагиваем.

– Ма-а-а-ам, чего он орет-то на меня? - Чуть не плача реагирует дочь на крик отца.

– Иди, дочка. Всё, что могла, ты уже сделала. Иди.

Дочь фыркает и убегает из гостиной, оставив нас с мужем одних. Какие-то мгновения мы молчим и смотрим друг на друга. Я вижу, что лицо у мужа бледное, а судороги от слабительного все еще мучают его. Но он держится и не хочет показывать, как ему плохо.

– Ты же не поверила, что сказала Маша?

Я молчу и не знаю, что ответить на вопрос мужа, а лишь опускаю глаза, стараясь сдержать ту боль в сердце, которая меня до конца так и не отпустила. У моего любимого мужа, с которым мы прожили двадцать семь лет в мире и согласии, есть любовница, и она возможно беременна. Сжимаю кулаки, и ногти впиваются в ладони, немного отрезвляя меня и давая сосредоточится.

– Лиля, ты слышишь меня? Аврора не беременна. Я бы знал. И мне не нужны больше дети, ни от кого. Понимаешь?

– Понимаю, - отвечаю как можно спокойнее и равнодушнее и поднимаюсь с дивана. Я не хочу говорить с этим предателем, а просто хочу побыть одна. Поплакать и избавиться от той боли, что разрывает меня на куски. Видеть и смотреть на родное и любимое лицо мужа нет никаких сил.

– Лиля, у нас с Авророй ничего нет. Мы просто хорошие знакомые, услышь уже меня, пожалуйста.

– Игнат, кажется, ты заврался настолько, что сам веришь в ту ложь, которую придумал. Дочь и другие студенты видели тебя в университете с твоей профурсеткой. А еще Маша говорит, что Аврора может быть беременной и почему-то мне кажется, что не от святого духа. Имей смелость признаться, что ты завел любовницу и периодически ее потрахиваешь у себя на кафедре.

– Зачем ты изводишь себя, Лиль? Просто ответь зачем? Может быть, просто забыть то, что ты видела в университете, и продолжить жить дальше, словно ничего и не было.

– Игнат, ты сейчас смеешься, что ли, надо мной? - Усмехаюсь и качаю головой, не в силах поверить в то, что говорит муж. - Ты предлагаешь закрыть глаза на твои измены с той преподавательницей, так?

– Если ты просто выкинешь это из головы, тебе самой станет легче. Ну изменил и что? Мир, что ли, разрушился или перевернулся? Я не понимаю. Все мужики изменяют, это наша кобелиная сущность. Просто прими это и забудь. Поверь, тебе самой же станет легче.

– Игнат! - Громко произношу и делаю шаг в сторону мужа. Останавливаюсь рядом с ним. - Замолчи. Просто закрой свой рот. Ты сейчас несешь какую-то чушь, ну правда. Запомни, я никогда не приму того, что мне изменяют. Никогда не позволю вытирать об себя ноги. Я себя не на помойке нашла. Отдав тебе лучшие годы своей жизни, ты просто решил забить на меня и изменять направо и налево за моей же спиной. Что со мной не так? Чего тебе не хватало в нашей семейной жизни?

– Ты правда снова хочешь это услышать? - Спокойно произносит муж и складывает руки за спиной. - А сердечко-то вынесет горькую правду?

– А ты попробуй, - говорю с вызовом и смотрю в хмурые глаза мужа, в которых нет ничего похожего на любовь ко мне или мало-мальское уважение.

– Я больше тебя не хочу, как женщину. Вот так все просто. Не встает у меня на тебя. Давно уже не встает. Ты меня не возбуждаешь как женщина. Ничего в тебе, больше не привлекает меня. Ни твоя отвисшая грудь, ни бедра с жопой, заплывшие жиром и целлюлитом. От тебя постоянно чем-то странным пахнет, и это не жасмин с розами. Даже душ не спасает. Может, это из-за твоих лекарств? Я не знаю, но меня выворачивает наизнанку от этого запаха. Я не могу с тобой спать в одной постели, особенно когда ты хочешь обнять меня или прижаться ближе. В такие моменты мне хочется оказаться как можно дальше от тебя – в другой спальне, на диване, на полу. Где угодно, лишь бы не находиться рядом с тобой.

Я слушаю и ощущаю, как мои губы дрожат от горя и обиды, а глаза наполняются слезами. Ноги подкашиваются, и меня охватывает чувство невыносимого жара, сменяющегося холодом. Внутри всё горит, и единственное, чего я хочу — это ударить мужа по щеке. Не один раз, а много. Чтобы он почувствовал ту же боль, что и я, или даже сильнее.

– Это всё? - Спрашиваю осипшим голосом и шумно дышу.

– Нет. Но я думаю, с тебя достаточно. Лиля, мы слишком долгое время живем вместе и превратились из мужа с женой в обычных соседей. Я больше не люблю тебя. Давно уже не люблю. И если ты после моих слов, хочешь развода, то я согласен. Будем разводиться. Дети взрослые, проблем не будет. Я оставлю тебе все и перееду…

– К ней? К своей любовнице?

– Это единственное, что тебя интересует? - Хмыкает муж и закатывает глаза.

– Не знаю, - качаю головой, - просто ответь. Ты переедешь к ней?

– Возможно, не знаю. Я еще не думал об этом. Да и какая теперь разница. Может, ты права и так будет лучше для всех. Мы больше не будем мучить друг друга и начнем жить заново. Ты тоже кого-нибудь найдешь себе, полюбишь и вновь станешь желанной и привлекательной женщиной.