Мой суровый командор

Кассиан подошел спокойно, развел животных в стороны одной левой (буквально – взял каждого за шкирку и разнес в разные углы) и посмотрел на меня сверху вниз.

— Руки целы?

— Кажется, да, – выдохнула я, пытаясь отдышаться. – Спасибо.

— Пожалуйста, – он все еще держал животных на вытянутых руках, и эта картина была настолько абсурдной, что я не выдержала и рассмеялась.

— Что? – спросил он. – Ты смеешься надо мной, дева? – сурово спросил он и на миг мне показалось, что он готов меня съесть.

— Ты похож на няньку в детском саду. Только детки инопланетные.

Угол его губ дрогнул.

— Привыкай, доктор. У нас впереди месяц таких детских игрищ.

— Боги, за что мне это? – простонала я, но внутри почему-то было тепло… очень тепло и я совсем не хотела, чтобы это закончилось.

И когда Кассиан, усадив помирившихся (или просто уставших драться) зверей по разным углам, пошел варить новый кофе, я поймала себя на мысли, что утро начинается не так уж и плохо.

Даже несмотря на космического кита на крыше.

К вечеру я насчитала семь причин, по которым следовало немедленно вышвырнуть Кассиана с его зверинцем.

Причина первая: он занял мой любимый кабинет под склад запчастей. Пришлось временно переезжать в другой.

Причина вторая: он сварил кофе, который был лучше моего в сто раз, и теперь я не могла пить свой.

Причина третья: Бзз-Бзз научился открывать холодильник и сожрал весь мой обед.

Причина четвертая: Джулиус в отместку нагадил в шлем скафандра Кассиана. Пришлось сказать об этом моему командору, чтобы его волосы не пострадали.

Причина пятая: когда он об этом узнал, долго смеялся заразительным смехом.

Причина шестая: от его улыбки у меня подкашивались колени.

Причина седьмая: я поймала себя на том, что ищу повод зайти в его кабинет (то есть в мой кабинет).

— Это катастрофа, – сказала я Джулиусу, когда клиника наконец опустела.

Джулиус, который после примирения с Бзз-Бззом дремал с ним в обнимку в одной лежанке, даже ухом не повел.

— Предатель, – вздохнула я и отвернулась.

В дверь постучали.

— Войдите, – устало сказала я.

Вошел Кассиан. В руках он держал две тарелки с едой, которая пахла так, что у меня потекли слюнки.

— Ужин, – коротко сказал он. – Я приготовил. Сам. Обычно со мной такое не случается. В благодарность за приют.

— Ты умеешь готовить?

— Я умею много чего, – он поставил тарелки на стол и подмигнул мне. – Садись красавица.

Я села, взяла ложку и поднесла мясо с овощами к губам. Мммм… еда была божественной.

— Это что? – спросила я с набитым ртом.

— Местные продукты. Я нашел рынок в двух кварталах. Поговорил с продавцами. Они очень милые.

— Ты говоришь на терралунском?

— На двенадцати языках, – пожал плечами он. – Пилот должен уметь договариваться.

Я посмотрела на него иначе и сделала пометку (готовит отменно, целуется божественно, на что же еще он способен?).

— Ты вообще кто такой, Кассиан Рэй?

— Капитан разбитого корабля, – усмехнулся он. – Твой должник. И... – он запнулся. – Человек, который очень рад, что упал именно на твою крышу.

У меня внутри что-то дрогнуло.

— Даже несмотря на то, что Джулиус нагадил тебе в шлем?

— Даже несмотря на это, – серьезно ответил он. – Шлем я починю. А вот найти врача, который спасет твоего друга и будет ругаться на тебя с таким выражением лица...

— С каким выражением?

— С таким, будто я самое большое недоразумение в твоей жизни, но ты все равно рада меня видеть.

Я открыла рот, чтобы возразить, и поймала его взгляд.

Синий. Теплый. Смеющийся.

— Ты невозможен, – выдохнула я.

— Знаю, – кивнул он. – Ешь давай.

Мы ели молча, но это было хорошее молчание. Уютное. Такое, когда не нужно ничего говорить, потому что и так все понятно.

А потом Бзз-Бзз перелез из своей лежанки ко мне на колени, свернулся клубочком и засопел.

— Поздравляю, – тихо сказал Кассиан. – Уровень доверия неизменно повышается.

Я погладила пушистую спинку и посмотрела в окно, где на фоне звезд темнел силуэт разбитого шаттла.

— Месяц, – сказала я. – Ровно месяц.

— А потом, – подхватил он, – я улечу и оставлю тебя в покое.

— Обещаешь?

— Нет, – честно ответил он. – Не обещаю.

И почему-то от этого честного «нет», у меня внутри все затрепетало.

Глава 5. Какая же я была наивная.

Я думала, что худшее позади.

Какая же я была наивная.

Первая неделя с Кассианом в клинике превратила мою размеренную жизнь в хаотичное нагромождение инцидентов, каждый из которых хотелось занести в учебник «Как не надо себя вести в ветеринарной клинике».

Это началось во вторник утром.

Я как раз проводила осмотр троих глоттонов – пучеглазых тварей с планеты Ксион-9, которые были милыми ровно до тех пор, пока не злились. А вывести их из себя было очень даже легко. Особенно в этом преуспел Кассиан.

— Сильва, – раздался из коридора голос Лин, моей ассистентки. – Там этот... твой... ну, который с крыши... он в лабораторию зашел.

Я замерла со сканером в руке.

— В какую лабораторию?

— В ту, где черви-паразиты.

— ЧТООООО?

Я вылетела из смотровой со скоростью метеора. Глоттоны обиженно заурчали мне вслед, но мне было плевать.

Лаборатория встретила меня открытой дверью и абсолютной тишиной. Слишком тихой.

Кассиан стоял посреди комнаты, держа в руках банку с особо агрессивными личинками мозгоеда, и с интересом разглядывал их через прозрачное стекло.

— Они шевелятся, – заметил он тоном, каким обычно говорят о погоде. – Занимательно.

— Поставь на место! – крикнула я, стараясь сдержаться.

Он обернулся. И в этот момент его локоть задел соседний стеллаж.

Я смотрела, как в замедленной съемке падают банки. Три. Пять. Семь. С разноцветными червями, личинками и одной особо ценной колонией регенерирующих пиявок с Альфы-5.

Звон стекла. Хлюпанье. И тишина, которую нарушало только мерзкое шуршание расползающихся по полу паразитов.

— Твою ж... – выдохнула я.

— Я все соберу, – спокойно сказал Кассиан, опускаясь на корточки.

— НЕ ТРОГАЙ! – снова заорала я. – Эти твари кусаются! У тебя через минуту рука распухнет до размеров вселенной!

Он замер и поднял на меня глаза. Спокойные. Синие. И в них плясали чертики.

— Ты сейчас очень красивая, когда злишься, – сказал он.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Вдох-выдох!

— Ты... ты... – я задыхалась от возмущения. – Ты только что уничтожил месяц моей работы! Здесь на полмиллиона кредитов биоматериала!

— Я компенсирую.

— Чем?! У тебя даже корабль разбит!

— Найду способ, – он поднялся, отряхнул колени и посмотрел на меня в упор. – Скажи просто, что мне сделать.

— Уходи из моей клиники! – выпалила я. – Просто уходи и не приближайся больше ни к чему!

Он молчал. Смотрел на меня. А потом сделал шаг вперед.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— То и значит, – его голос стал ниже. – Не уйду.

— Это моя клиника!

— В которой я нужен, – он приблизился еще на шаг. – Ты просто еще этого не поняла.

Я попятилась и уперлась спиной в стол.

— Ты ничего здесь не понимаешь! Ты пугаешь животных, ломаешь оборудование, флиртуешь с моими ассистентами...

— С кем? – перебил он, и в его глазах мелькнуло искреннее недоумение. – С какими ассистентками?

— С Лин! Она вчера краснела полдня после того, как ты сказал ей, что у нее красивая улыбка!

— Я сказал ей, что у нее красивая улыбка? – он нахмурился. – Я вообще-то имел в виду, что у нее красиво улыбается пациент в клетке. Тот мохнатый, с щупальцами.

— Что?

— Ну да. Она спросила, нравится ли мне ее подопечный. Я сказал, что у него красивая улыбка. А она почему-то покраснела.

Я моргнула.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — он смотрел на меня в упор. – Мне плевать на твоих ассистенток, Сильварана. Мне плевать на всех женщин в этом секторе.

— На кого же тебе не плевать?

Он шагнул еще ближе. Между нами остались сантиметры.

— Догадайся, – сказал он тихо. – Моя ревнивица.

У меня перехватило дыхание. Его рука легла на стол по обе стороны от меня, замыкая кольцо.

— Ты врываешься в мою лабораторию, – прошептала я, пытаясь вернуть контроль над голосом. – Пугаешь животных. Ломаешь банки. Выводишь меня из себя.

— И?

— И думаешь, что это поможет тебе остаться?

— Я не думаю, – он наклонился ниже, так что его губы оказались в опасной близости от моих. – Я знаю.

— Что ты знаешь?

— Что ты не хочешь, чтобы я уходил. Так же сильно, как я не хочу уходить.

Я сглотнула. Воздух между нами искрил так, что, кажется, можно было зажечь лампочку.

— Ты очень самоуверенный, – выдохнула я.

— Это правда, – ответил он. – И это тебе тоже безумно нравится.

Я молчала. Потому что не могла сказать. Потому что он был прав.

— Вот видишь, – усмехнулся он и... отстранился.

Просто разорвал этот безумный контакт и отошел к двери.

— Я куплю тебе новые банки, – бросил он через плечо. – И червей. И все остальное. А пока... может, позовешь меня, когда закончишь орать?

— Я не ору!

— Орешь, громко! – он улыбнулся. – И это чертовски заводит.

Дверь за ним закрылась.

Я осталась стоять, прижатая к столу, с бешено колотящимся сердцем и червями, ползающими по полу.

— Ненавижу его, – прошептала я.

Но это была ложь. Самая отвратительная, самая прозрачная ложь, которую я когда-либо произносила.

Глава 6. Идиот. Какой же я идиот.

Кассиан

Я вышел из лаборатории и прислонился спиной к стене в коридоре.

Закрыл глаза.

— Твою мать, – выдохнул я.

Сердце колотилось как бешеное. В висках стучала кровь. Но дело было не в том возбуждении, которое я испытывал рядом с ней каждый раз.

Я капитан дальнего космоса. Я проходил через метеоритные поля, через блокады контрабандистов, через жерла вулканов на спутниках Юпитера. И я никогда, слышите, НИКОГДА не позволял себе быть таким... беспечным.

А она права. На все сто процентов права.

Я ворвался в ее пространство, как метеор, и начал крушить все подряд, даже не задумываясь, что тут не железки, не механизмы, не детали корабля. Тут живое. Тут то, что она растила, чем дышала, во что вкладывала силы.

И я одним движением локтя...

— Командор? – раздался томный голос Лин. – Вы в порядке? У вас лицо красное. Я могу помочь…

— В полном, – отрезал я, не открывая глаз. – Займитесь чем-нибудь.

— Чем?

— Чем угодно. Только подальше отсюда.

Она испуганно пискнула и убежала.

Я провел рукой по лицу. Потом с силой сжал переносицу.

Идиот. Какой же я идиот.

Я всю жизнь гордился тем, что умею все делать правильно. Что мои руки знают свое дело. Что я могу войти в любую ситуацию и выйти из нее победителем.

А сейчас я стою в коридоре, как нашкодивший мальчишка, и чувствую себя последним ничтожеством. Потому что обидел ЕЕ. Потому что уничтожил то, что было для нее важно. Потому что влез со своим гонором туда, где нужно было просто спросить: «А можно? А как? А покажешь мне?»

Я командор корабля «Стрела Амарры». Я должен был знать, что в чужой галактике сначала изучают законы, а потом уже входят в атмосферу.

Но я ворвался. Как всегда. Как привык.

И теперь расхлебываю.

— Кассиан?

Я открыл глаза. Она стояла в дверях лаборатории, перепачканная слизью, с растрепанными волосами и уставшая как тысяча демонов после битвы.

— Я собрала червей, – устало сказала она. – Всех до одного.

— Спасибо, – тихо ответил я.

Она посмотрела на меня удивленно. Наверное, ждала очередной колкости.

— Ты... серьезно?

— Сильварана, – я шагнул к ней. Медленно. Осторожно. – Я правда прошу прощения. Потому что я был неправ. По-крупному неправ. И мне очень жаль.

Она замерла.

— Ты... ты чего?

— Я извиняюсь, – я остановился в шаге от нее. – За то, что влез без спроса. За то, что разрушил твою работу. За то, что вел себя как слон в посудной лавке. Я... я не привык к такому… к живому, к хрупкому. К тому, что нельзя починить гаечным ключом. Я сотни световых лет провел в космическом пространстве с Бзз-Быззом и совершенно забыл, как это быть… просто человеком.

Она смотрела на меня снизу вверх. В ее глазах плескалось что-то новое. Не злость. Не раздражение. Что-то теплое.

— Ты правда это говоришь? – тихо спросила она.

— Правда, – я протянул руку и осторожно стер слизь с ее щеки. – И я хочу научиться. Если ты позволишь. Буду делать все, как скажешь. Не стану лезть куда не следует.

Она вздрогнула от моего прикосновения. Но не отстранилась.

— Ты странный, – сказала она.

— Знаю.

— Сначала все ломаешь, потом извиняешься.

— Я вообще-то обычно не ломаю, – усмехнулся я. – И не извиняюсь. Это ты на меня так влияешь.

— Плохо влияю?

— Хорошо, – я посмотрел ей в глаза.

Мы стояли в коридоре, между лабораторией с разбежавшимися червями и смотровой, где орали голодные глоттоны. Она была перепачкана слизью, я – маслом и пылью. Идиотская ситуация.

— Кассиан, — позвала она.

— М?

— Убери руку с моего лица. Мне нужно идти кормить глоттонов.

— А если не уберу?

— Тогда они умрут с голоду, и ты будешь виноват. Опять.

— Я возьму эту вину на себя. Мне не привыкать.

Она фыркнула. Но в ее глазах мелькнула улыбка.

— Ты невыносим.

— Но ты меня простила?

— Я подумаю, – она развернулась и пошла к смотровой. – Иди чини свой корабль, горе-помощник.

— Есть, доктор! – крикнул я ей вслед.

Она не обернулась. Но я видел, как дернулись ее плечи. Она смеялась.

Я пошел к себе (в ее кабинет), рухнул на диван и уставился в потолок.

— Что ты со мной делаешь, Сильварана? – спросил я у пустоты. – Что ты со мной делаешь, красавица?

Вечером она снова зашла в мой кабинет. Я разрабатывал на 5-д принтере новые детали для шаттла.

— Ты пропустил ужин, – сказала она, ставя на стол тарелку. – Я приготовила.

Я сел. Посмотрел на еду. Потом на нее.

— Это аванс? – спросил я осторожно. – Или ты правда решила, что я не совсем безнадежен?

— Я решила, что если ты умрешь с голоду, мне придется объяснять властям, почему на моей крыше труп и разбитый корабль, – она скрестила руки на груди. – А заодно подумала, что человек, который умеет признавать ошибки, возможно, заслуживает второго шанса.

— Только второго?

— Третьего придется очень долго заслуживать.

— Я справлюсь, – улыбнулся я. – Всегда справлялся.

– В этот раз ситуация немного иная, – хмыкнула она и я был уверен, что она со мной флиртует. А потом она поднялась, чтобы уйти.

— Сильварана.

Она замерла.

— Останься.

— Зачем?

— Затем, – я встал и подошел к ней. – Затем, что я хочу, чтобы ты была рядом. Даже когда молчишь. Даже когда злишься. Просто рядом.

Она обернулась. В ее глазах плескалось что-то такое... ранимое. То, что она прятала за дерзостью и смехом.

— Ты уверен, что хочешь этого? – тихо спросила она. – После сегодняшнего?

— Сегодняшнее показало мне, что я хочу этого еще больше, – ответил я. – Потому что ты не промолчала. Потому что ты сказала мне правду. Потому что ты не побоялась указать мне на мое место.

— Ты странный.

— Ты это уже говорила.

— И еще скажу.

— Надеюсь, – я взял ее за руку. – Останься. Просто поужинай со мной.

– У меня работа, и в отличие от тебя, у меня нет целого месяца, – она высвободилась и, развернувшись, закрыла за собой дверь.

— Месяц, – прошептал я. – Тридцать дней.

А потом встал, подошел к принтеру и выключил его к чертям.

Корабль подождет.

Я вышел в коридор, прошел мимо спящих клеток с глоттонами, мимо лаборатории и остановился перед дверью в ее комнату.

Постучал.

Тишина. Потом шорох. Потом ее сонный, удивленный голос:

— Кассиан? Ты что... С ума сошел? Двенадцать часов ночи!

— Я знаю, – сказал я тихо. – Открой.

— Зачем?

— Затем, что я не могу ждать до завтра.

Пауза. Долгая. Очень долгая.

А потом щелкнул замок.

И я улыбнулся в темноте.

— Месяц, говоришь? Начинаем прямо сейчас.

Глава 7. Я закрыл ей рот поцелуем.

– Месяц, говоришь? Начинаем прямо сейчас.

Дверь открылась.

Она стояла на пороге, сонная, растрепанная, в короткой шелковой пижаме, которая совершенно ничего не скрывала. Тонкие бретельки, вырез, до которого я дотронусь языком, и эти глаза... сонные, огромные, с расширенными зрачками.

— Ты совсем с ума сошел? – прошептала она, но не потому что злилась, а потому что в лаборатории спали животные. – Двенадцать часов...

Я не дал ей договорить.

Взял за талию, втащил в комнату, прижал к стене и закрыл дверь ногой. Одним движением. Без лишних слов. Без вопросов.

Она ахнула.

— Кассиан...

— Ты сказала, месяц, – мой голос был хриплым, чужим. – Я говорю, начинаем сейчас.

— Я не...

Я закрыл ей рот поцелуем.

Не нежным. Не спрашивающим. Глубоким, жадным, голодным. Таким, каким хотел поцеловать ее с того самого момента, как она стояла в луже червей и орала на меня, а я думал только о том, как она прекрасна.

Она дернулась. Попыталась оттолкнуть.

— Кассиан, я сказала... у меня работа...

— Я помню.

И снова поцеловал ее. Сильнее. Мои руки уже не просто держали ее за талию. Они гладили спину, задирали эту дурацкую шелковую маечку, которая мешалась.

— Кассиан...

— Что? – я оторвался от ее губ и посмотрел в глаза. – Скажи «нет». Прямо сейчас. И я уйду.

Она молчала. Смотрела на меня снизу вверх. Грудь вздымалась часто-часто. Зрачки заняли всю радужку.

— Я жду, – сказал я.

— Ты... – она сглотнула. – Ты нечестно играешь.

— Я вообще не играю. Никогда.

Я провел рукой по ее бедру. Задрал край пижамных шорт. Коснулся горячей кожи.

Она выдохнула.

— Кассиан...

— Что? – прошептал ей в губы. – Мне остановиться?

— Нет.

Это слово прозвучало как выстрел.

Я впился в ее губы снова. Теперь уже не спрашивая. Теперь уже зная. Теперь уже понимая, что она моя. Вся. Целиком. Сейчас.

Мои руки сдирали с нее эту чертову пижаму.

Она отвечала тем же. царапала спину, кусала губы, стонала мне в рот. Ее ноги обхватили мою талию, я прижал ее к стене сильнее, чувствуя, как она тает, как сдается, как становится податливой и горячей в моих руках.

Я целовал ее шею. Ключицы. Грудь, которая оказалась именно такой, как я представлял — идеальной, тяжелой, с тугими сосками, которые хотелось пробовать на вкус снова и снова.

— Сильварана, – выдохнул я, отрываясь на секунду. – Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел.

— Представляю, – она тяжело дышала, откинув голову к стене. – У тебя весь день… эм… стоял.

Я усмехнулся.

— Ты заметила?

— Угу.

Я снова поцеловал ее. Теперь уже нежно. Потому что она улыбалась. Потому что она была моей. Потому что я мог позволить себе эту роскошь — быть нежным с ней.

— Я хочу тебя всю, – прошептал я ей в губы. – Каждый сантиметр.

— Бери, – выдохнула она.

Я опустился на колени.

Медленно стянул с нее шорты. Медленно провел губами по внутренней стороне бедра. Чувствуя, как она дрожит, как сжимает мои волосы пальцами, как пытается что-то сказать и не может.

— Кассиан...

— Тш-ш-ш.

Я поцеловал ее там. Она коротко и удивленно вскрикнула. Я продолжил. Смакуя каждый звук, каждое движение, каждую дрожь, которая пробегала по ее телу.

Она была сладкой. Горячей… моей.

— Пожалуйста... – выдохнула она, когда я довел ее до грани и остановился. – Пожалуйста...

— Что? – я поднял голову и посмотрел ей в глаза. Мокрые, блестящие, безумные. – Чего ты хочешь?

— Тебя, – прошептала она. – Хочу тебя. Сейчас. Прямо сейчас.

Я поднялся. Поцеловал ее в губы. Коснулся ее языка. Дал попробовать себя на вкус.

— Хорошая девочка.

Затем прижал ее к стене. Одной рукой гладил грудь, другой – уже расстегивал свои штаны. Она смотрела на меня, завороженно, голодно и жадно.

— Скажи, что хочешь меня, – потребовал я, обхватив ее шею пальцами.

— Хочу.

— Скажи, что ты моя.

Она смотрела на меня снизу вверх. Глаза — два черных омута с золотыми искрами от лампы в коридоре. Дыхание сбилось, грудь вздымалась так часто, что кружево ее пижамы ходило ходуном. Я видел, как под тонкой тканью твердеют соски. Видел, как пульсирует жилка на ее шее.

— Твоя, – повторила она, и это слово прозвучало как признание.

Я сжал пальцы на ее горле. Совсем чуть-чуть. Контролируя каждый миллиметр ее дыхания.

— Запомни это, – мой голос сел до хриплого шепота. – Потому что я не отдам. Никому.

Она выгнулась, вжимаясь в мою ладонь, и я почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь. Не от страха. От предвкушения чего-то таинственного.

И тогда прижав ее к стене, я…

Глава 8. Кассиан... Кассиан... Кассиан...

И тогда прижав ее к стене, я вошел в нее одним движением.

Резко. Глубоко. Так, как хотел весь этот долгий, мучительный день, пока она ходила по клинике в этом дурацком халате, пока наклонялась над клетками, пока злилась на меня, сверкая глазами.

Она закричала.

Я