Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!"

- Зиновьева!

Меня окликает знакомый до боли голос, и я оборачиваюсь так резко, что перед глазами начинают мелькать мушки. Теперь главное не повторять этот трюк, иначе закружится голова. Чёрт… Он рано. Я ещё не готова.

- Здравствуйте, Алексей Николаевич, - произношу до того, как получается сфокусировать на начальнике взгляд. Готова, не готова – кого это сейчас волнует?

Иванов, к слову, тоже не стал как-то особо наряжаться. На нём обычный рабочий костюм, просто они у него всегда идеальные. Буквально на мгновение по его лицу пробегает тень брезгливости от моего вида, но тут же пропадает. Обидно ли мне? Да с чего вдруг! Я ведь прекрасно понимаю, кого шеф бы хотел видеть на моём месте, как и отдаю себе отчёт в том, что выгляжу… не слишком презентабельно. Но если эта одежда – лучшее, что вообще у меня есть, то смысл стыдиться? Да и не во мне как в человеке по большому счёту дело: Алексей Николаевич воспринимает меня как вещь. Он эту вещь купил, хотя и не особо рад покупке, так что последующий год терпеть придётся нам обоим.

— Это что ещё за сумка? – взгляд Иванова опускается к моей руке. – Ты в тренажёрный зал после регистрации что ли собралась?

- Вы же сказали, чтобы приезжала сразу с вещами, - в недоумении приподнимаю бровь. – Вот я и приехала.

- А остальные?

Хм… Кажется, он ожидал хотя бы несколько чемоданов. Ну уж простите, чем богаты, так сказать.

- В ней всё, что я хочу забрать, - говорю, твёрдо глядя начальнику в глаза. – Остальное отдала на хранение, ведь вряд ли вам в доме нужны будут мои миски и ложки.

Алексей Николаевич молчит, не комментирует. Не уверена, что доволен моим ответом. Впрочем, он вообще мало чем в этой ситуации доволен, хотя сам же её и спровоцировал.

- Ладно, давай тогда закинем твою сумку ко мне в машину – время позволяет. И не зови меня по имени-отчеству! На работе ещё ладно, но вне стен офиса лучше привыкай звать просто Лёша.

- Поняла.

Лёша так Лёша, хоть Елистрат. Хотя Эльвира называет его исключительно Алексом, на иностранный манер. Очень может быть ему просто не хочется, чтобы я за нею повторяла.

Машину шефа я до этого видела только издалека. Сейчас тоже не то, чтобы меня в неё усадили: так, кинули сумку в багажник. Но я всё равно ощутила приятный древесный запах, идущий из салона, и отметила идеальный порядок внутри.

Все манипуляции Алексей Николаевич проводил молча, на меня старался даже не смотреть. Так и подмывало спросить, не передумал ли, но сдерживаю себя изо всех сил. А если да? Что я тогда буду делать? Чудо вообще, что его девушка согласилась на эту авантюру, и я ушла вчера из кабинета с куда как меньшими потерями, чем ожидала. Возможно, она просто не видит во мне соперницу, и сейчас это мне на руку, как никогда.

- Не зевай, Соня, - немного сердито напоминают мне, и я семеню за шефом обратно в здание.

Двенадцать миллионов. Просто повторяю эту цифру, словно мантру, и напоминаю себе, что деньги окупают абсолютно всё.

Мы проходим мимо основного зала, где одна компания гостей активно ругается с другой, выясняя, чья очередь фотографироваться у локаций с голубями, и заворачиваем в неприметный коридор. Третья посчёту дверь оказывается слегка приоткрыта, и Иванов уверенно топает туда, только в последний момент притормозив и обернувшись на меня.

- Там сидит знакомая моих родителей, она и согласилась расписать нас вне очереди. Не вздумай ляпнуть при ней про контракт!

- Поняла.

- И вот, - он вытаскивает из кармана простой пластиковый пакетик, в котором находится колечко. Обычная тоненькая полоска золотистого металла, у него, кстати, такой уже на безымянном пальце. – Надевай сразу, чтобы там время на эту ерунду не тратить.

- Поняла, - киваю, вытаскивая колечко из нехитрой упаковки, и опять получаю недовольный взгляд начальства.

- Другие слова вообще помнишь сегодня?

Этот вопрос наверняка был риторическим, потому что Алексей Николаевич толкает дверь и приветливо здоровается с сидящими внутри женщинами. Нет, не так. Не «Алексей Николаевич» - «Лёша». Надо привыкать.

- Мамочки, какой ты уже взрослый! – охает та из дамочек, которая внешне напоминает собой шар. – Только вчера, казалось, бегал по нашему двору, и я тебе зелёнкой коленку поливала, когда её расшиб. А сейчас вон девушку привёл брак регистрировать. Тоня, ты можешь себе это представить?

Её соседка, куда как более стройная тётенька, отвечает какой-то шуткой, но я почти ничего не слышу. Сердце колотится так, что за этим звуком голосов не разобрать. И в голове туман.

- Ой, хорошенькая-то какая! – опять причитает знакомая Иванова, и в её взгляде я совсем не вижу брезгливости. Только интерес и забота, какой от шефа ждать бесполезно. – Худенькая только, и бледная. Волнуешься, поди?

- Нет, что вы, тётя Катя! – отвечает за меня начальник, но его знакомая всё продолжает смотреть.

- Немного, - киваю, стараясь улыбнуться, а туман внутри меня только сгущается. – Здравствуйте. Приятно познакомиться.

Ещё секунду или две женщина сверлит меня взглядом, а потом её брови сдвигаются и безо всяких обиняков меня спрашивают:

- Ты сегодня завтракала?

- Завтракала, разумеется, - опять встревает Алексей, но на него цыкает улыбчивая Тоня.

- Н… не помню.

Вру, потому что помню – я не успела. Мне нужно было в срочном порядке отдраивать квартирку перед сдачей хозяйке, и было как-то не до готовки каши. Чай с двумя ложками сахара на скорую руку, пара последних галет, и на этом с завтраком было покончено. Голода я даже не ощущала - не до того было. А вот сейчас внезапно повело.

- Ну-ка, садись давай.

Разумеется, мой будущий супруг ворчит, что мы торопимся, но теперь на него шикают уже всем кабинетом. Меня усаживают на стул и буквально в мгновение ока передо мной оказывается фарфоровая кружечка с золотистой каймой, а на блюдечко выложены три печенья. Рядом чьи-то заботливые руки подкладывают пару шоколадных конфеток в обёртке, а когда чашка наполняется чаем с ароматом таёжных ягод, я готова просто расцеловать этих женщин.

- Ну вот, совсем другое дело, - улыбается мне тётя Катя. – Тут нечего стыдиться, детка – у нас каждая вторая невеста сначала от волнения кусок с утра в себя впихнуть не может, а потом спасибо, если не падает в голодный обморок. А ты у нас и вовсе тростиночка! Эх… Я тоже замуж выходила тонкой да звонкой.

- Зато сейчас у нас сидит дородная краса! – смеются в голос её подруги, а я прячу взгляд в чашку, делая очередной глоток. Кажется, вкуснее чая в жизни не пила!

- Уверена, ты Маруське понравишься, - подмигивает вдруг женщина, и, словно ничего и не было, тянется к документам.

Маруська – наверняка Мария Сергеевна, мама моего шефа, а по совместительству и будущего на ближайший год мужа. Она весьма приятная женщина, хотя общались мы с ней до этого только мимоходом, и, разумеется, меня она иначе, как секретаря своего сына, и не воспринимала. Сейчас же в мои обязанности входит полностью расположить к себе женщину, а заодно заставить поверить Николая Алексеевича, отца начальника, в наш брак. Не справлюсь, и плакали мои денежки.

- Спасибо, - шепчу, но уверена, что эта тётя Катя меня услышала. – Мне бы этого очень хотелось.

С бумажками заканчиваем разбираться аккурат к тому моменту, как у меня заканчивается печенье и шоколад. Не знаю, что до этого Алексей сказал своей знакомой, но у нас не стали интересоваться, почему вдруг такая скромная и спешная церемония. Зато после того, как подписали документы, меня расцеловали в обе щёки, ровно как и моего теперь уже законного мужа, и громко пожелали побольше детишек. Но сначала – набрать вес!

Из кабинета мы вышли молча, и внутренне я подготовилась к потоку претензий со стороны Иванова. Ну ещё бы! Опозорила его перед знакомыми, да ещё и заставила задержаться, вместо пяти минут пробыв в кабинете все сорок. Работники загса оказались весьма жизнерадостными хохотушками, и мы чудесно поболтали, делая вид, что не замечаем вздохов единственного в помещении мужчины.

- Надо же, Зиновьева, не ожидал от тебя, - тянет Алексей, искоса на меня поглядывая. Но не отчитывает, а словно бы уважительно говорит. – Понятия не имел, что ты знакома с тонкостями психологии. Мне бы и в голову не пришло придумать какой-то там голодный обморок, зато пока тётя Катя ворковала вокруг тебя, невольно проникалась доверием. Подозреваю, и матери чего-нибудь приятного расскажет про мою невесту, а нам это только на руку.

Ну ничего себе! Меня только что что, похвалили? И кто бы мог подумать, по какой причине…

- Спасибо, Лёша, - киваю, пробуя на языке новое слово. Пока ложится плохо, но привычка – дело наживное. – Я ведь обещала, что за свои деньги ты получишь весь спектр услуг, если только те не противоречат договору и местному законодательству.

- Давай уж, топай, покупка, - хмыкает Иванов, приоткрывая передо мной дверь запасного выхода. Судя по интонации, с похвалами на сегодня покончено. – Теперь в машину и домой.

Домой – это звучит серьёзно. Место, куда я буду возвращаться следующие двенадцать с половиной месяцев, и в моих силах организовать его таким, чтобы делать это хотелось. Мы усаживаемся в машину, пальчики мои снова дрожат, но я твёрдо уверена, что самое главное - просто начать. Пройдёт сегодняшний день, а дальше будет только легче.

День первый. Соня. Продолжаем.

Квартира Иванова располагается на девятнадцатом этаже охраняемого жилого комплекса. Дом оказался ещё более шикарным, чем машина, и даже консьерж – весьма приятного вида дедушка, сидел на своём месте в специально подготоленной для их жилого комплекса форме.

— Вот, кстати, твой комплект ключей, - в кабинке лифта, красивой и чистенькой, словно музей, передаёт мне связку Иванов. А после, ехидно дёрнув щекой, добавляет: - У уборщицы позавчера забрал, раз уж больше мне её услуги не понадобятся.

Очень хочется опять сказать «поняла», но что-то я и вправду разошлась с этим словечком. Обычного кивка будет более чем достаточно. Уборщица, повариха – всё, что угодно, ведь когда мы только сели в авто после загса, Алексей первым делом открыл приложение в своём телефоне, что-то там поковырял и через минуту сказал мне, чтобы проверила счёт. Такого количества нулей я на нём никогда раньше не видела – только на бумаге, да и то там был указан долг и план уплаты взносов.

Мы наконец выходим на нужном этаже, и Лёша распахивает передо мной дверь.

- Ну входи, хозяйка, - короткий смешок. Он недоволен, я это чувствую – не ту женщину ему хотелось бы сюда привести. – Дорогим гостем будешь. Очень дорогим.

- Спасибо за приглашение, - отвечаю максимально спокойно. – И за покупку тоже благодарю.

Подозреваю, он ещё долго будет припоминать мне, как много я с него в итоге стребовала. Но мне-то что? Послушала, проглотила и дальше пошла. С деньгами на счету.

В квартире оказалось… просторно. И чисто, но остро чувствовалось, что здесь даже не проживает – изредка ночует холостяк. Безликое пространство, серые с чёрным обои, практически стерильно чистые поверхности полок. Несколько фотографий развешаны на стенах, да парочка стоит прямо на комоде в большой комнате с панорамным окном. Мой мозг моментально начинает генерировать идеи ремонта, ну хотя бы косметического, однако вовремя себя одёргиваю – Алексей Николаевич на такое точно не пойдёт. Значит, придётся создавать здесь уютное гнёздышко, ограничиваясь малой кровью.

- В общем, запоминай, - начинает мой новоиспечённый супруг, едва удостоверившись, что я прошла за ним в помещение. Кстати, а почему мы не разуваемся? – Это – гостевая комната, она у нас общая. Дверь справа, - кивает в нужную сторону, - моя спальня, а следующая за ней будет твоя. Можешь оставить там свой скарб, - теперь кивок в сторону спортивной сумки, которую я держу в руках. – Кухню уже видишь, там есть что-то из продуктов, а на холодильнике висят телефоны службы доставки из ближайших ресторанчиков. Ванную и туалет тоже найдёшь. Вопросы?

- Обязательно со временем появятся.

На Иванова я не смотрю – пока не чувствую в себе силы это сделать. Ставлю сумку рядом с диваном и принимаюсь обходить пространство комнаты. Диван без подушек, тумба с телевизором, шкаф с книгами – в основном классика. Пара полок, тот самый комод с фотографиями. Не густо…

— Это – карточка с деньгами на расходы, - периферийным зрением отмечаю, как Алексей вытаскивает что-то из кармана и кладёт на телевизионную тумбу. – Не кредитная, дебет. Сумма на месяц – пятьсот тысяч, и это тебе на всё про всё: еда, товары для дома, твоё содержание. Отчёт мне подавать не нужно, трать как хочешь, но чтобы по итогу я видел результат.

- А если мне потребуется больше? – задерживаю взгляд на шторах блэкаут. Сюда бы тюль сверху повесить, да прихват посимпатичнее. - Обустройство уютного гнёздышка из этой берлоги может влететь в копеечку.

- Захочешь больше – бери из своих, - прохладно, я бы даже сказала мстительно отвечают мне. – Сонь, ты и так обходишься мне весьма недёшево, поэтому постарайся в эту сумму уложиться. Ещё вопросы есть, или я могу уезжать?

Уезжать? Хм…

- Сегодня ты вернёшься? – интересуюсь, теперь подходя к книжному шкафу. Рассматривать там особо нечего, но мне совершенно не хочется смотреть на… мужа.

- Нет, приеду завтра примерно к обеду. На два часа запланированы посиделки у моих родителей, так что до этого времени точно должен вернуться.

- И как часто ты не будешь ночевать дома?

Не праздный вопрос, ведь мне нужно как-то планировать свой график.

- Этот раз – единственный. Подозреваю, с отца станется установить за мной слежку хотя бы на первое время, так что ночи придётся проводить здесь.

Лицо своего начальника я не вижу, зато почти наверняка могу угадать мимику. Он недоволен, даже почти сердит. Не знаю, правда, расспросы мои ему не нравятся, или то, что до сих пор стоит рядом со мной, а не летит к своей Эльвире на крыльях любви.

- Но как-то же вам нужно организовывать свои свидания?

И этот вопрос тоже, к сожалению, приходится задать, хотя, видят небеса, я предпочла бы не быть в курсе.

Несколько секунд в гостиной царит тишина, и она скорее напряжённая. Но Алексей тоже понимает, что такие моменты стоит обговорить сразу.

- При доме у Эльвиры есть фитнес-клуб, - начинает он нехотя. – Я оформил абонемент, так что каждый вечер буду завозить тебя домой, а потом уезжать. Официально - на тренировки. К ночи планирую возвращаться. Такой вариант тебя устроит?

- Более чем, - киваю, теперь переходя к комоду с фотографиями.

- Ладно, тогда на этом с инструкциями всё. Ключи у тебя есть, деньги тоже, а с остальным по ходу разберёшься. Мне ведь не нужно напоминать тебе, чтобы не названивала по пустякам?

- Не нужно, - отвечаю ровно тем же тоном, что и до этого, и наконец оборачиваюсь. Продолжать прятаться и дальше уже глупо. – Я всё поняла.

- Тогда чувствуй себя как дома, - произносит Иванов с таким видом, что мысленно сама заканчиваю «но не забывай, что ты в гостях».

- Спасибо за покупку.

Мы сверлим друг друга взглядами буквально секунду, но у Алексея есть дела поинтереснее, чем торчать здесь со мной, и он довольно быстро покидает квартиру. Я же вновь разворачиваюсь к комоду. На нём только две рамочки: в одну вставлено фото Иванова с семьёй, притом довольно старое, а вторая сделана где-то год назад на рабочей презентации. Беру её в руки и перехожу на диван, но почти сразу поднимаюсь за банковской картой, и теперь поочерёдно рассматриваю оба предмета.

- Ну что, вот и закончилась твоя любовь, Сонечка?

Спрашиваю себя вслух, потому что в этих стенах мне очень и очень одиноко. Кажется намного сильнее, чем в той крохотной квартирке, в которой до этого жила. Там на меня хотя бы стены давили, создавая ощущение близости пускай и неживых, но предметов, а тут – сплошная пустота. А так хоть свой голос послушаю…

Вот только какой прок от звуков и вопросов, когда и без того знаю ответ – нет, не закончилась. Алексей Николаевич мне по-прежнему нравится. И я всё также замираю внутри, когда он находится рядом, заслушиваюсь его голосом, отмечаю, насколько красив. Глупо? Ещё как, ведь он меня не просто воспринял, как продажную женщину – он отнёсся ко мне как к вещи, которую можно купить. Кто-то бы сказал «унизил». Кто-то бы в лицо ему плюнул со словами «я не такая, да за кого вы меня принимаете!». Кто-то, но не я. София Зиновьева с удовольствием засунет свою гордость подальше и превратится в вещь, потому что иначе мне сейчас просто не выкарабкаться. Тяну свою лямку я уже восемь месяцев, но на сколько меня ещё хватит? А если заболею, получу травму, или просто попаду под сокращение – кто станет тащить это всё вместо меня? Или, давайте зададим вопрос пострашнее: найдётся ли человек, который протянет мне руку помощи? Ответ, к сожалению, очевиден. А влюблённость в начальника… Всё это прекрасно лечится, нужно просто чуть-чуть больше времени. Тем более, если раньше у меня могла ещё теплиться какая-то надежда, то сейчас мы стали так далеки друг от друга, что и представить сложно. А кольцо на пальце и совместная жилплощадь лишь увеличивают это расстояние.

Откладываю фотографию и теперь уже двумя руками держусь за карточку. Небольшой прямоугольник пластика поблескивает на свету, и мимоходом отмечаю, что лампочки в квартире стоит сменить на более тёплые. Не шесть тысяч кельвинов, а хотя бы четыре с половиной.

Итак, пятьсот тысяч в месяц. Для Сонечки Зиновьевой это зарплата за полгода плюс переработки, но для жены Алексея Иванова такой суммы будет катастрофически мало. Продукты, квартплата, бытовые товары… Также необходимо будет вложиться в уют, чтобы превратить холостяцкую берлогу в квартирку для двоих, а в перспективе – для пополнения. Подозреваю, что родители Иванова захотят наведаться к нам в ближайшее же время, так что до следующего месяца закупки не подождут. И всё это влетит в копеечку, но и на этом траты не закончатся. Есть ещё я, со своими потребностями хотя бы в одежде, обуви и каких-то личных гигиенических предметах. Разумеется, можно воспользоваться теми деньгами, которые будут поступать ежемесячно лично мне, но… Интересно, а Эльвире он бы рискнул такое сказать? Когда она отправляет счёт за свои покупки, ответил бы ей «бери из своих»?

Откидываюсь на спинку дивана и прикусываю губу. Чёрт… И давно ты стала такой, Сонечка? С каких пор начала завидовать другим и считать чужие деньги, а? С того момента, как тебя саму купили?

- Давай, детка, соберись! – опять говорю вслух, чтобы не забывалась. – Соберись. Месяц назад, когда у тебя отвалился каблук и даже добрый дядя Самвел на рынке с грустью сказал: «Сонечка, пэрсик, ну не могу я это починить – купи себе новые туфельки», ты неделю ела на ужин дешёвые макароны, которые заливала таким же дешёвым майонезом, потому что больше ничего не могла себе позволить. И ничего, справилась как-то. А тут у тебя целых полмиллиона в руках! Считай, весь мир уже у твоих ног, и нужно лишь составить смету.

И это… знаете, это помогает. Кто бы что ни говорил, но аутотренинг делает своё дело на ура, и я уже знаю, чем займусь этим вечером. Даже отлично, что Лёши не будет дома – смогу спокойно пройтись по комнатам и составить список необходимых вещей. Сразу оформлю заказ с доставкой, и начну обживаться. Но первым всё же сделаю не это.

Бросаю взгляд на часы – четыре после полудня. В банке обещали, что менеджер будет на месте до шести, а значит у меня есть время разобраться с этим чёртовым долгом. Сделаю это, и остальное покажется сущей ерундой.

День второй. Алексей.

Дорога домой кажется подозрительно длинной. На самом деле, после такой ночи, да и утра тоже, не отказался бы просто завалиться поспать в своей берлоге, но я весьма опрометчиво договорился с родителями встретиться именно сегодня. Да и в одинокой моя берлога больше не будет. У меня же там теперь, чтоб его, жена!

Положа руку на сердце, от соего брака сегодня я вижу сплошные плюсы. Помимо того, что теперь буду считаться серьёзным семейным человеком, в наших с Элей отношениях начался новый виток. Она, конечно, может столько угодно убеждать меня, что не ревнует, но до этого никогда меня так не баловали. Встречала Эльвира меня в белоснежной ночнушке, заколке наподобие фаты и очаровательном и также белом поясе для чулок. Ночью моя тигрица также расстаралась, и за это было совершенно не жаль денег на внеплановый подарок.

Кстати, с момента супружества врать тоже с каждым разом у меня получается всё лучше и лучше. К примеру, когда Эля спросила, сколько я заплатил своей помощнице за фиктивный союз, то, не моргнув глазом сообщил, что ровно один миллион. Она, разумеется, вытребовала себе какую-то сумочку примерно такой же стоимостью, и ещё долго глумилась, какая же Соня дурочка, что согласилась отработать за столько целый год. Я же просто молчал и поддакивал, потому что, во-первых, умудрился отделаться малой кровью, а во-вторых, Зиновьева отнюдь не дурочка, а весьма ушлая девица. Если до нынешней среды я ещё мог считать её наивной девчонкой, то сейчас таких мыслей не возникает. Впрочем, лишь бы помогла убедить родителей в правдивости нашей легенды, а через год мы друг от друга с удовольствием избавимся.

Оставляю машину на уличной парковке, раз уж через два часа выезжать снова, и топаю домой. Есть-то как охота, аж желудок сводит! Задним числом в голову пришла идея, что надо было попросить Зиновьеву что-то заказать, но умная мысля, как говорится, приходит с огромным опозданием. У Эли ничего заказать не успел, да и она опять сидит на какой-то новомодной диете, и теперь вся надежда на то, что у меня оставались какие-то припасы в морозилке. Хотя бы пельмени.

Из лифта меня фактически выносит блаженный аромат еды. Вернее, там целая смесь какой-то сдобы и то ли супа, то ли рагу. Интересно, от кого из соседей? У нас же тут в основном живёт такая же как я золотая молодёжь, которая питается по кафешкам да едой на вынос. Ну правда, хоть стучись в двери и спрашивай телефончик доставки! Только как бы слюной не захлебнуться, пока буду топтаться на пороге.

Проворачиваю ключ в своей двери, и понимаю, что эти запахи – они не откуда-то издалека, а сконцентрированы в моей родной квартирке. Соня что, умеет так сногсшибательно готовить?!

Прохожу, едва не спотыкаясь о… мужские тапочки. Чёрные, из плотной ткани. Что за фигня у меня дома? Но это оказалось далеко не единственным нововведением, и теперь рядом с обувным ящиком висела ложка в виде мопса, а на стене – какая-то коробка с крючками. О, точно – ключница! Но чёрт с ними, со всеми обновками, потому что чуть дальше устроилась огромнейшая пальма в странного вида ведре.

Внутрь прохожу, откровенно боясь за результат, и правильно делаю: гостиная также претерпела изменения. Поверх серого дивана появились подушки, на шторках зацеплены какие-то висюльки, непонятные статуэтки расставлены по полочкам, и везде, буквально в каждом углу эти чёртовы растения!

- Соня! – кричу, даже про голод забыл. – Почему моя квартира превращена в какие-то джунгли?!

Помощница, которая теперь ещё и жена, спокойно выходит на мой голос из кухни. На Соне широкие штаны, свободная футболка и фартук с котиками поверх всего этого. Волосы убраны в пучок, в руке поварёшка. Ну хоть не скалка, как из классических анекдотов…

- С возвращением, - говорит она весьма добродушно. – Борщ на обед будешь? Я поджарила к нему гренки с чесноком, и есть сметана.

- Ты от ответа-то не увиливай, - напоминаю, хотя рот уже сам наполняется слюной. Когда я в последний раз ел домашний борщ? Пожалуй, полгода назад, когда у родителей остался с ночёвкой. – Почему так много растений на моейжилплощади?

- Потому что именно они привносят в любое пространство ощущение уюта, - пожимает плечами, смотря всё также невозмутимо. – Обилие зелени настраивает на позитивный лад, помогает расслабиться, к тому же это элементарно полезно для здоровья. Только не бери в рот те, которые на подоконнике.

- А если мне не нравится, когда тут и там растут сорняки?

Мне бы согласиться и отправиться обедать, но природное упрямство не желает так легко отдавать пальму первенства какой-то девчонке, которая и вправду возомнила себя здесь хозяйкой.

- Об этом надо было говорить заранее, а не предоставлять мне карт-бланш, - ровно с тем же упрямством заявляет Соня.

- Теперь говорю.

- Теперь уже поздно, растения взяты.

- И ты спустила на них кучу денег? Тут же половина цветочного магазина!

И, поверьте, я видел там ценники. Но Соня на моё замечание вздыхает.

- Лёш, очень много людей готовы отдать свои цветы едва ли не бесплатно, подав объявление на соответствующий сайт. А за совершенно небольшую плату курьер на грузовом авто с удовольствием собрал вчера вечером эти цветы по району. Семейный бюджет не пострадал, не переживай. Борщ наливаю?

- Наливай.

Ладно. Будем считать, что я уступил ей только потому, что голоден.