Хроники Зареченска: Безжалостный край. Книга первая

— Стремительные и прыгучие, — подтвердил он и накрыл труп куском брезента. — Посмотрели, и хватит. Лучше подскажите, куда его теперь?

Коновалов снял с головы «сферу» и вытер со лба пот.

— С собой заберем. Определим в холодильник, пусть начальство дальше думает. Надеюсь, еще не все мозги просрали. Вам с нами нельзя, боюсь, конфискуют ваши стреляющие игрушки, и вся недолга. К военным соваться — дохлый номер по той же причине, еще и пристрелить могут.

— Как скажешь, капитан. Последуем твоему совету. Тебе виднее, а то мы живем теперь на выселках, люди к нам не заглядывают, новостей не приносят. Скоро совсем связь с миром потеряем, — отчего-то развеселился Вячеслав. — Кстати, откуда холодильник? Электричества же нет.

— В десятой поликлинике резервный генератор запустили, а там морг, — разъяснил капитан.

— Понятно.

— Ты говорил, что разговор к нам имеешь? — Развернувшись, Коновалов бросил на заднее сидение машины шлем, затем предложил Вячеславу: — Присядем в сторонке, покурим, побалакаем за жизнь...

Майор согласно кивнул, перекинул на сгиб руки свою штурмовую винтовку и пошел вслед за капитаном.

Говорили они долго, за это время Бер успел вызнать у спецназовцев, как они обустроились на базе, и в свою очередь рассказал, какое удобное здание нашел себе клан. Бойцы пошутили по поводу названия общины — дескать, прямо как мафиози, но в конце концов, согласились, что такая форма общественных взаимоотношений в неспокойное время является, возможно, наилучшим выходом.

Минут через двадцать переговорщики подошли к бойцам и Александру, замолчавшим при их приближении.

— Перегружайте труп в УАЗ, — скомандовал своим людям капитан и в ответ на вопросительные взгляды сказал: — Всё в порядке.

Омоновцы споро вытащили завернутого в брезент гнолла из «Газели» и не без труда запихнули его в багажник одного «уазика». Затем быстро расселись по машинам, развернулись и умчались восвояси.

— О чем договорились? — провожая взглядом пыльное облако, поднятое колесами уезжающих автомобилей, поинтересовался Бер.

— У нас скоро пополнение, — ответил Вячеслав. — Причем существенное.

— Дай-ка угадаю, — Александр поднял глаза к небу и почесал небритый подбородок, будто пытался решить сложный вопрос.

— Не дурачься, — проворчал майор.

— Хорошо, не буду, — легко согласился Бер. — Поехали домой, по дороге расскажешь.

То, что поведал капитан, не укладывалось в голове. На днях погиб генерал-майор Вишневский. Официальная версия, продвигаемая новым руководством базы ОМОНа в лице подполковника Селиванова: самоубийство. Генерала нашли в собственном кабинете с дыркой в виске. Его личный пистолет валялся на полу. Жаль, конечно, старика. Говорили, нервы не выдержали, семья осталась на Земле, и тоска по ним, безусловно, давила на психику. Всё правдоподобно, если бы не одно «но». Подполковник Селиванов слыл редкой сволочью и до катастрофы ходил в товарищах с полковником Дробышем, связывали их какие-то прежние делишки. Только всё на уровне слухов, никаких официальных доказательств его нечистоплотности не было.

Сразу после смерти Вишневского его заместитель развил бурную деятельность. Первым делом объявил всему личному составу, что они вливаются в состав команды Дробыша, чтобы «сохранить наследие человечества и порядок, присущий людям, с гордостью носящих на своих плечах погоны», процитировал Коновалов слова нового руководства. После короткой речи на построении всем стало понятно: вполне возможно, что в собственной смерти генерал не участвовал.

Тем более что вышеупомянутый полковник стал виновником раскола в Зареченске и был повинен во многих смертях. Боевые действия среди спецназовцев не одобрялись, в большинстве своем они были вполне адекватными людьми, обремененными семьями, и командирам подчинялись лишь по привычке и вследствие растерянности.

Когда воинский порядок, не подкрепленный такими понятиями как «родина», «патриотизм», «конституция» и так далее, начинает угрожать безопасности родных и близких, нетрудно догадаться, что выберет нормальный человек. Капитан Коновалов и его сослуживцы решились на трудный шаг — уйти из привычного окружения в более безопасное для жен и детей, с их точки зрения, место. Стать частью клана. Чтобы если и придется воевать, то делать это не по приказу, а в целях защиты собственной жизни и имущества.

— Капитан обещался прибыть не с пустыми руками. Привезет патронов, консервы, муку. — Майор крутанул руль, объезжая яму на дороге. — Надеюсь, запасется всем этим побольше.

— Было бы недурно. — Александр внимательно смотрел в боковое окно. Машина огибала огромную кучу бетонных обломков. Сколько здесь погибло людей, и много ли было в здании этажей, не понять. Этот район новостроек Бер знал плохо. — По приезде нужно приготовить комнаты поселенцам. Когда новенькие намереваются прибыть?

— Дня через три-четыре.

— Успеем. Главное, чтобы с нашими характерами сошлись. Ссоры нам ни к чему, — озабоченно проговорил Александр.

В этот момент он краем глаза заметил какое-то движение. Резко повернул голову — никого. Решив, что ему показалось, Бер уже собирался перевести взгляд вперед, как снова увидел, а скорее даже почувствовал, как между полуразрушенных домов проскользнула тень.

— Тормози! — выкрикнул он.

Майор резко утопил педаль в пол. Газель встала, заставив пассажиров по инерции качнуться вперед. Будь скорость выше, столкновения с лобовым стеклом Александр не избежал бы.

— В чем дело? — набросился на него Вячеслав.

Бер, не отвечая, выскочил из кабины, прижал приклад автомата к плечу, опустился на одно колено и взял в прицел угол девятиэтажки, от которой остался один подъезд. Два других обрушились, из-за чего уцелевший обрубок дома походил на сиротливую каланчу.

— Там, кажется, кто-то есть, — негромко сказал Александр.

— Когда кажется, креститься надо, — проворчал майор, но тоже выбрался из машины и присоединился к товарищу. — Что там?

— Сейчас проверю, — Бер дернулся встать, но Вячеслав удержал его за рукав.

— Совсем страх потерял! — зашипел майор в негодовании. — Не хватало еще нарваться на новых знакомых. Вдвоем можем не справиться.

— Нет там гноллов. Я чувствую, там нечто другое. — Бер рывком высвободился из захвата и двинулся вперед. — Наш дом близко. Паршиво, когда рядом бродит некто, а мы даже не знаем, опасная тварь или нет.

— Чувствует он, — передразнил майор, но последовал за товарищем.

Короткими перебежками они достигли входа в уцелевший подъезд. Темнота внутри означала неприятности, но Бер опасности для жизни не чуял и осознавал это совершенно четко. Откуда пришло такое знание, он не понимал, но решил проверить — вошел в то же состояние, при помощи которого лечил отца, и попытался внутренним зрением прощупать здание. Увидеть ничего не получилось, однако почудилось, как испуганно бьется чье-то сердце, а рядом съежился маленький комочек, полный ярости и намерения защищать до конца.

Бер открыл глаза, ладонью смахнул с виска каплю пота. Майор приметил жест и состояние Александра, и обеспокоено произнес:

— Давай-ка, брат, домой двигать. Не нравишься ты мне. Тебе плохо?

— В порядке я, — отмахнулся Бер. — На втором этаже сидит, боится.

— Кто? Откуда знаешь? — недоумевал Вячеслав.

Александр решился:

— Я вообще-то экстрасенс. Раньше чувствительность была небольшая, баловство одно. А здесь порог восприимчивости стал в десятки раз сильнее. Наверное, «перенос» как-то повлиял на мои способности. — Заметив скепсис на лице Вячеслава, он произнес скороговоркой, точно боялся опоздать: — У тебя шрам на левой лодыжке, в правой почке камень, язва желудка начинается, частые изжоги.

— Ничего нового ты не сказал. Всё мог услышать от моих…

— Правое яичко больше левого.

Лицо майора вытянулось, с трудом выговаривая слова, он сказал:

— Ладно, теперь почти верю. — Ошеломление на его лице сменилось сосредоточенностью. — Даже жена не знает. Никому не говори.

— Не буду, — заверил его Александр. — Ну, идем?

— Входим тихо, проверяем квартиры на первом этаже, если открыты — зачищаем. Ни к чему нам вероятный противник в тылу. Не мне тебя учить.

— На первом нет никого.

— Знаешь что, экстрасенс, вот когда подтвердишь на практике свои знания, причем неоднократно, тогда, возможно, я не буду перестраховываться. Пока же давай по старинке.

Понимая правоту старшего товарища, Александр не стал перечить. Молча кивнул, закрыл один глаз, чтобы быстрее привыкнуть к смене освещения, и осторожно вошел в полутьму входа.

Три квартиры из четырех были открыты, наверняка мародёры поработали — замки выбиты, внутри бедлам. Мебели почти нет, а та, что осталась, вся разломана. На осмотр помещений ушло не более трех минут. Четвертую квартиру вскрывать не стали, заперта и ладно. Осторожно поднялись на второй этаж. Здесь двери на площадке были закрыты. Вячеслав растеряно огляделся и выразительно спросил взглядом — куда теперь? Александр колебался недолго, двумя пальцами левой руки показал на обитую обшарпанным кожзаменителем дверь с синим номером «79».

Сначала убедились, что остальные квартиры заперты, и только потом полностью занялись семьдесят девятой. Майор жестом показал: «Выбиваем на счет три!». Бер согласно кивнул, и когда третий палец Вячеслава разогнулся, изо всей силы ударил ногой в замок, который оказался довольно хлипким и легко позволил незваным гостям проникнуть внутрь.

Их глазам предстала типовая трехкомнатная квартира: слева кухня, дальше зал, две спальни по сторонам, в конце коридора туалет и ванная комната. Сначала проверили кухню и зал. С виду ничего, небедные люди здесь обитали, но и не богатые. Охочие до чужого добра людишки здесь явно не побывали.

Затем занялись закрытыми спальнями. Александр показал налево и одними губами сказал:

— Там.

Майор толкнул дверь и вошел, держа автомат у плеча одной рукой. Из-за платяного шкафа в лицо ему метнулся темный комок. Короткая автоматная очередь, отборный мат майора, звон разбитого оконного стекла и истошный детский визг раздались одновременно. Бер прикладом попытался сбить вцепившуюся в Вячеслава зверюгу, но вертлявая гадина ловко уклонилась и, больно стегнув длинным хвостом по руке, соскочила на пол. Александр чуть не взвыл — его словно током ударило.

Майор попытался достать зверя носком ботинка, но не вышло — тот ловко выгнулся дугой, и удар пришелся в воздух. Животное явно намеревалось прыгнуть снова. Александр уже собрался выстрелить, но так и замер с открытым ртом.

— Дяденька, не убивайте его! Пушок, стой! Ко мне! — кричала, выскочив из-за шкафа, девочка лет восьми-девяти в спортивном костюме. Бер растеряно перевел взгляд с окровавленного лица Вячеслава на замызганную исхудавшую девочку с зареванной физиономией, а затем на зверюгу. Назвать ее Пушком из-за шерсти дымчатого цвета мог только ребенок, юморист или душевнобольной.

Больше всего существо походило на волосатого варана и обладало всеми орудиями убийства, которыми может наделить природа. Размером оно было с таксу-переростка, в раскрытой пасти белела куча острых зубов, каких у травоядных не может быть по определению. Вытянутую морду покрывали костяные пластины, между которыми топорщились короткие пучки шерсти, создавая впечатление, будто животное страдает лучевой болезнью. Два передних глаза злобно смотрели на пришельцев, а еще два глаза по бокам головы вращались в разные стороны, как у хамелеона. По всему телу росла густая жесткая шерсть. Пальцы лап заканчивались мощными когтями, походившими на лезвия. Кульминацией всего был длинный хвост, покрытый мелкими чешуйками, по которым то и дело пробегали голубые искры электрического разряда — значит, удар током не почудился, отметил про себя Александр.

— Пушок! Ко мне! — повторила девочка. Шагнув вперед, она присела и с трудом оттащила зверя в сторону. Одной рукой она держала его за холку, другой почесывала за коротким ухом, что-то тихонько приговаривая — наверное, убеждала его не есть больших дядей.

— Не бойся. Мы не причиним тебе вреда, — осторожно произнес Бер.

— Знаю.

— Мне нужно помочь своему другу. Придержи пока свое мелкое... чудовище. — Александр усадил Вячеслава на детскую кровать, достал аптечку и перекисью водорода обработал рассеченную бровь и несколько неглубоких царапин на щеке. Затем наложил на рану кровоостанавливающий тампон и заклеил пластырем. Дома придется зашивать. А вообще легко отделался, могло быть и хуже. Хорошо хоть не в горло вцепился. Последнюю мысль он произнес вслух. Майор в ответ выругался, но уже без мата — постеснялся ребенка.

Оказав товарищу первую помощь, Бер поинтересовался у девочки, как ее зовут.

— Настя, — тихо ответила та.

— Я — Саша. Моего друга зовут дядя Слава, — представил Бер себя и Никифорова. — Скажи, Настя, где твои мама и папа?

— Не знаю, — девочка всхлипнула, но от слез удержалась. — Они всегда поздно приходили с работы. А в тот день, когда был взрыв, я пришла с продленки, ждала, ждала их, но они так и не пришли....

— Ты знаешь, куда делись другие жильцы дома?

Интерес Александра был вполне закономерный. Квартиры целы, значит, кроме ребенка должны были выжить и другие люди. Даже если они погибли — где трупы? Запаха разложения в подъезде не чувствовалось.

— Приехали какие-то солдаты и заставили всех поехать с ними. А баба Нюра сказала, чтобы я спряталась в шкафу, — разъяснила Настя.

Александр и Вячеслав переглянулись. Похоже, кто-то собирает для себя крепостных, если не хуже.

— Баба Нюра — это кто?

— Соседка. Она иногда сидела со мной, пока не придут родители. Дяденька, скажите, мама с папой умерли?

Александр растерялся, не зная, что ответить ребенку. Сказать правду? Но какая она, правда? Может статься, родители несчастной девочки живы, и оплакивают сейчас пропавшую дочурку.

— Не знаю, Настенька. Но думаю, с ними всё в порядке. Просто жизнь вас разделила. Нужно верить, что они живы и здоровы, — как можно убедительнее сказал Александр. — Ты лучше расскажи, откуда Пушок взялся? Ох, да ты наверняка голодная! — спохватился он. — Да еще испугалась, поди, — пришли тут два дядьки с автоматами...

— Не-е, я не испугалась... почти. Больше Пушок перетрусил. Он вообще пугливый очень, маленький еще, — пояснила Настя. — А есть я пока не хочу. Мы уже поели.

Александр видел по глазам, что Настя обманывает. Она явно была голодна, и очень.

В разговор вмешался Вячеслав:

— Настя, собирай вещи, поедешь с нами. Тебе будет у нас хорошо. — Девочка дернулась, и Пушок резко зашипел. — Ты не бойся, — поспешно проговорил майор. — У меня у самого два сына. Старшего зовут Никита, ему десять лет, уверен, ты с ним подружишься. Мы выделим тебе отдельную комнату, а позже перевезем твою мебель, чтобы ты чувствовала себя как дома. Одной оставаться нельзя.

— Без Пушка не поеду.

Вячеслав напрягся. Он и не подумал, что Настя откажется оставить эту зверюгу. Но не бросать же девочку в пустом доме умирать от голода! После короткого раздумья Вячеслав, скрепя сердце, согласился взять с собой пушистого обидчика, но с условием: зверь будет жить в отдельной каморке, пока не привыкнет к остальным обитателям базы. Александр подумал о существовании еще одной проблемы — как воспримет нового четвероного жильца овчарка Дана. Однако сам по себе факт приручения местного животного открывал для них новые перспективы.

Сборы заняли немного времени. Настя быстро сложила важные для нее вещи в школьный рюкзак, взяла зверя на руки и в сопровождении мужчин спустилась на улицу. Остальные пожитки решили забрать вечером, пока надо было побыстрее доставить сироту в безопасное место.

Перепоручив найденыша женщинам, мужчины вернулись к разрушенному дому и вывезли из квартиры всё, что смогли. Мебель была очень кстати, учитывая скорое появление на базе новых жильцов.

Четыре дня спустя народу существенно прибавилось. Четверо омоновцев привезли жен с детьми, и клан сразу вырос до двадцати семи человек. Помимо продуктов, Коновалов умудрился раздобыть несколько десятков цинков патронов и гранат, а самое главное — пригнал бензовоз с полной цистерной девяносто второго. Достойный взнос в нынешнее нищее время!

Глава седьмая

Через месяц боевые действия между командами Дробыша и генерала Быстрицкого прекратились. Был достигнут паритет и с другими полувоенными-полукриминальными группировками. База ОМОНа прекратила существование, сейчас там находился опорный пункт дружины Дробыша, который теперь называл себя бароном. Поговаривали, что когда к нему по привычке обращались «товарищ полковник», он лютовал, и даже кого-то приказал выпороть. Совсем у мужика крыша поехала!

Лучше всего дела обстояли в вотчине Быстрицкого. Ученые определили, что состав почвы подходит для посадки земных культур, засеяли зерном экспериментальное поле где-то за городом и теперь с нетерпением ожидали результатов. Зареченцы тем временем потянулись в деревни заниматься натуральным хозяйством. Пока пригретые вэвэшниками ученые будут выяснять, можно ли садить картошку, новоявленные крестьяне уже соберут второй урожай.

С момента прихода в клан семей спецназовцев община выросла более чем в два раза. Люди приходили почти каждый день, в основном женщины и дети. Продукты, рассчитанные минимум на год, таяли с каждым днем, но не расстреливать же беженцев на пороге. Однако нарастающие проблемы необходимо было срочно решать. Помимо пропитания, остро встал вопрос размещения вновь прибывших.

Александр стоял в своей комнате у окна, погруженный в невеселые мысли, и невидящим взором смотрел во двор. На детских площадках резвилась полураздетая ребятня. Солнце палило нещадно, и сидевшие под деревянными навесами няньки изнывали от жары. Кроме двух вооруженных мужчин и бодрой старушки, которая недавно подошла с малолетним внуком, покой подрастающего поколения охранял стоявший в отдалении уазик с установленным на нем крупнокалиберным пулеметом. Сегодня в патрульной машине находились Алексей и омоновец Вадим. Все помнили нападение гноллов, и повторения никто не желал, к тому же в городе своих уродов хватало.

Все взрослые, кроме часовых, работали в котельной. Было решено разместить в ней гараж, для этого потребовалось разобрать часть стены и поставить ворота. Также в котельной оборудовали мастерскую, а во вспомогательных помещениях решили соорудить небольшой жилой уголок, в котором после ремонта можно будет поселить человек десять бессемейных.

На улице послышался детский визг и смех. Бер встрепенулся и посмотрел вниз. Малышня как всегда, повисла на Пушке, чем неоднократно доводила пожилых женщин и матерей до предынфарктного состояния. Зверь за месяц вымахал до приличных размеров, и если будет поглощать мясо с прежним аппетитом, то вскоре обгонит в холке Дану. Пушок любил носиться по территории, пугая новичков и выпрашивая еду. Кроме Настёны, он любил тех, кто с ним делился. А делились все — попробуй не дать, когда здоровенная туша вьется вокруг и толкает носом в сторону кухни. Несмотря на приставучесть Пушка, польза от него была неоспоримая. Чужого он вынюхивал за версту и громким шипением предупреждал тех, кто находился в этот момент с ним рядом.

Отношения Насти со своим любимцем стоило отметить особо. Эта парочка понимала друг друга даже не с полуслова, а, если можно так выразиться, с «полумысли». В то, что между девочкой и Пушком существует телепатическая связь, мог не верить только законченный скептик.

Желающие неоднократно проводили эксперимент: Настя писала на бумаге, какие действия она попросит совершить Пушка, затем мысленно передавала зверю написанное. «Лохматый варан», радостно свесив между клыками вполне нормальный, не раздвоенный язык, выполнял все просьбы своей подружки и хозяйки. А потом, совершенно по-собачьи виляя наэлектризованным хвостом, ждал угощения в качестве награды за свои старания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ургуш — местная разновидность травоядных животных, внешне напоминающая земных оленей.