Развод с драконом. Новая жизнь попаданки

Свет притухает, оркестр играет вступление, бархатный занавес на сцене дрожит и распахивается.

Я подаюсь вперёд.

Дверь за моей спиной щёлкает и распахивается, пуская в ложу удушливый аромат камелий и приторной лжи, наполняя её громкими весёлыми разговорами вошедшей толпы.

И снова все взгляды из партера обращены ко мне.

- Ах, Виктор! — раздаётся за моей спиной жеманный голос с нежнейшим иностранным акцентом, шелест дорогой ткани и лёгкие шаги. - Прекрасные цветы! Так необычно и свежо! Пионы! Ты балуешь меня!

- Цветы? — я слышу егоголос. Глубокий, бархатистый, заставляющий моё сердце ухнуть вниз.

В нём не прорезывается сталь, с которой он говорил со мной. Нет нетерпения и требовательности. Только снисходительная мягкость и тепло.

От этого неожиданно больно сжимается сердце.

Сама не понимаю, что со мной.

Мне должно быть плевать на то, кого генерал Терракс привёл в свою ложу, кому и что он говорит. Но мне не всё равно. Мне больно и обидно.

Я не оборачиваюсь, не вижу его и его гостей, но чувствую, как вокруг разливается его сила, его мощь и напряжение.

Огромная ложа сжимается до крошечных размеров, открытое пространство давит на меня, чужие взгляды жгут, а воздух отказывается проникать в лёгкие.

Я не оборачиваюсь, лишь выше поднимаю голову под ждущими скандала взглядами гостей.

Угадываю рядом с собой смазанное движение.

Та самая любовница — красотка Эмилия Лайм бросается к столику и тянет свои длинные музыкальные пальчики к моему букету.

Не знаю, случайно ли она наклоняется так низко, но её небольшие упругие груди так и норовят выскочить из декольте.

К горлу подкатывает тошнотворный спазм.

Как мерзко. Как грязно!

В очередной раз меня поражает её сходство с той самой, с любовницей Егора.

Тот же смуглый оттенок её кожи, раскосые глаза и хитрая ухмылка на губах.

Мерзкие, грязные воспоминая накатывают на меня, а следом меня накрывает воспоминаниями Алисии, как эта красотка цепляется за генерала и позирует на «камеры» местных журналистов. Виснет на моём муже и заливисто смеётся!

- Не смейте, — говорю я тихо, поворачиваю голову и встречаюсь с ошеломлённым взглядом этой Эмилии.

Моментально пространство вспыхивает от напряжения. Я чувствую, как нарастает недовольство мужа.

Мне физически становится плохо, тяжело дышать.

Но я упрямо не смотрю на него.

Я смотрю только на неё, на эту чужую руку, которая так легко касается моих цветов.

- Оставьте их, пожалуйста, — мой голос звучит тихо, но в нём, я знаю, есть сталь. Я не прошу. Я приказываю.

И это совершенно не нравится новой пассии моего мужа.

Она недовольно поджимает губки.

- Виктор! — обиженно сопит она. - Что она здесь делает? Разве ей не положено быть в трауре в глуши?

Глава 21

- Вы правы, — я улыбаюсь ей.

Только улыбка эта недобрая и нерадушная.

Я лишь слегка изгибаю уголки губ, ровно настолько, чтобы обозначить своё презрение к этой нахалке.

- Я в глубоком трауре, — расплавляю ладонями несуществующие складки на длинной струящейся ткани, что слишком смело обрисовывает мои стройные ноги.

Это видно даже несмотря на то, что я продолжаю сидеть в кресле.

Стоит этой самой Эмилии проследить взглядом мой жест, как с её красивого смуглого лица слетают все краски.

В хитрых раскосых глазах вспыхивают искры удивления, недовольства, ярости.

А что ты хотела, дорогая? Что я запрусь в поместье и наложу на себя руки?

Это могло бы сработать в моём мире, после измены Егора. Но не с Виктором.

Я совершенно ничего не испытываю к своему «новому» мужу. Ничего, кроме презрения!

Едва удерживаюсь, чтобы не сказать этого вслух.

- Но вашими молитвами, — вместо этого произношу я тихо, — я смогла собраться, чтобы посетить эту премьеру. К сожалению, у меня не было столько времени, как у вас, чтобы привести себя в порядок. Так что пришлось накинуть первое, что попалось под руку...

Под сотней любопытных, жадных до сплетен взглядов я медленно поднимаюсь с места.

Не знаю, случайность это или нет, но с десяток магических светлячков, что освещают сцену, спускаются из-под потолка и застывают прямо вокруг меня, выгодно подчёркивая мою фигуру, смелый силуэт платья и его роскошное мерцание.

Не знаю, как раньше Алисия выходила в свет, но сегодня я выгодно выделяюсь на фоне смуглой красотки, которая зачем-то надела слишком светлое бальное платье, которое придаёт её лицу мертвенную бледность.

Понадеявшись на свою природную привлекательность или ещё на что-то Эмилия даже не потрудилась собрать волосы в причёску, оставила их распущенными, прикрывая точёные плечики и длинную шею — именно то, что в её случае стоило выставить напоказ.

Это понимаю я, и Эмилия это тоже пон