Шипы и розы

– Разумеется, сэр, но... – Дворецкий неуверенно топтался на месте. – О какой женщине идёт речь?

– Не бесите меня, Джонатан!

– Простите, сэр, просто моё местоположение настолько удобно, что вся комната раскрывается передо мной как на ладони, и ни одного живого существа в ней мной не обнаруживается. Если только мышь где-то за картиной притаилась... Но мышей мы травили в прошлом месяце.

Тим посмотрел на слугу, как на больного на голову. Тот мигом всё понял и шагнул в гостиную. Тим прислушался: разговоров не шло, воплей нищенки не раздавалось, улавливались только шаги дворецкого, в его стиле неторопливые и старательно тихие.

– Ну? – Тим не выдержал и тоже появился в комнате.

Та была пуста – дворецкий и сам Андервуд в счёт не шли.

– Как же так? – растерянно начал Тим. – Здесь же была эта... как её? Сидела в этом кресле, вытянув ноги к камину, и хлестала бренди.

– Этот бренди? – спросил Джонатан, взяв в руки стоявшую на столе бутылку. Янтарной жидкости в ней было на самом дне – тоже на дне её было и в бокале, который находился неподалёку от бутылки. В одном бокале. Второго такого же на столе не было. – Вы что же, сэр, это всё один выпили?

Это было выше понимания Тима. Метнувшись от дверей к окнам, Андервуд дёрнул в стороны тяжёлые портьеры, но ничего кроме пыли за ними не нашёл. Заглянул под обитый шёлком диван, под кресла, даже дверцами винного шкафа хлопнул, как будто там мог спрятаться кто-то размером больше кошки. Затем снова прыгнул к окнам, но те были крепко заперты, и становилось ясно, что через окна странная собеседница тоже не могла ускользнуть: в последние сутки их точно не открывали.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Тим и расстегнул ворот рубашки. Дышать стало легче.

– С вашего позволения я приберу здесь, – вежливо заметил дворецкий, забирая вместе с бутылкой пахнущий алкоголем бокал.

– Погодите, Джонатан. – Лицо Тима было полно смятения.

– Да, сэр.

– Когда я выходил из комнаты вам навстречу, кто-нибудь шёл за мной следом?

– Я никого не видел, сэр.

– А когда вы вошли сюда, здесь кто-нибудь был?

– Я уже не первый раз повторяю вам, сэр, что никого не видел.

– Но здесь же была женщина! Сидела в этом самом кресле, пила вместе со мной бренди, несла бред и сунула мне в руки три карты.

– Карты, сэр?

Оба – Джонатан и Тим – перевели взгляды на столик у камина. Карт на том столике не было. Тим побледнел.

– Когда вы были в гостевых комнатах и спасали папенькин ковёр, вы слышали стук в дверь? Громкий такой стук... Как раскат грома.

– Нет, сэр, иначе я тотчас бы подошёл. Я много лет служу в этом доме и никогда не пренебрегал своими обязанностями.

– Знаю-знаю, – шептал Тим. – Но... не спятил же я в самом деле.

– С пару часов назад, сэр, вы целовали мои усы.

– Это ничего не значит!

– Согласен с вами, сэр.

– Это был тактический ход.

– Позвольте узнать, а кто был противником?

– Лучше ответьте мне, знаете ли вы кого-нибудь в округе по имени Бетси?

– Бетси?

– Она самая.

– Если только сумасшедшую Бетси.

– Сумасшедшую?

– Она жила на болотах. Днём слонялась по дорогам, останавливала экипажи и всем гадала за шиллинг. Где ночевала, никто не знает.

– Говорите, всем гадала?

– Да, сэр. Даже мне. Да только проку от её гаданий никакого не было: все карты в её колоде были пустые. Хорошо помню, как однажды она схватила меня за руку и начала верещать, что, мол, будущее моё ещё не определилось, что в моём лице одна черта противоречит другой... Много чего наболтала, а я слушал и кивал. Меня с детства учили с убогими не спорить.

– Так она и правда не в себе? – Тим с облегчением выдохнул.

– Не в себе, сэр, и люди говорили, что с детства. Считала, что вместо пяти пальцев на руке видит шесть, но мы-то понимали, где собака зарыта.

– Конечно. – Тим ликовал в душе. – Конечно. Я ни одному её слову не поверил. Ни про будущее, ни про любовь, ни про лихорадку...

– Разве вы знали Бетси, сэр?

– Имел неудовольствие общаться с ней в этой самой комнате минут двадцать назад.

Теперь пришла очередь Джонатана изумляться и глупо моргать.

– С вами всё в порядке, сэр?

– В полнейшем. А в чём дело?

– Дело в том, сэр, что сумасшедшая Бетси мертва. Давно мертва. Вам было полтора года, когда её засосало болото. Ваш покойный дядя, сэр Реджинальд Бигот, тогда гостил в Девонсайде. В тот печальный день он отправился прогуляться по пустошам, полюбоваться вереском и бабочками, увидел Бетси, но на помощь прийти не успел.

У Тима пересохло во рту и как-то странно засосало под ложечкой. Вцепившись пальцами в спинку кресла, Андервуд обвёл пустым взглядом гостиную, тряхнул головой и ещё сильнее ослабил воротник.

– Вам нехорошо?

– Всё в порядке, – заикающимся голосом проронил Тим. – Но я, пожалуй, пойду.

– Как вам будет угодно, сэр. – Джонатан ответил лёгким поклоном.

Из гостиной Тим вышел на ватных ногах. Доковылял до широкой лестницы, ведущей на второй этаж, и с тоской во взгляде посмотрел наверх, куда не так давно отпустил свою жертву.

Должна же она была слышать тот проклятый стук! Она не могла его не слышать. Она стояла совсем рядом с дверями, зажатая у этой самой стены, и должна была слышать всё то же самое, что слышал он!

– Нет, – прошептал Тим побледневшими губами, выдернул из кармашка на пиджаке платок со своими инициалами, заботливо вышитыми одной из прежних пассий, вытер со лба пот и отбросил платок в сторону. – Нет, я не могу её больше видеть. Я слишком сильно её ненавижу, чтобы даже просто попытаться заговорить.

Но внутренний голос терзал и задавал так много вопросов, что Тим не выдержал и принялся, перешагивая через ступеньки, быстро подниматься вверх по лестнице. По коридору он уже почти бежал и перевёл дыхание только, когда остановился у двери в комнату, входить в которую было позволительно немногим, и Тима в том списке не было. Обхватить пальцами ручку двери особого труда не составило, но Тим вдруг на мгновение замер, отсчитал про себя до десяти, скользнул ладонью вверх и постучал в дверь костяшками пальцев. Вначале два раза, потом ещё три. Ответом была тишина.

___________

*Горлица – в Англии символ любви и крепкого брака. Птица заслужила такое звание своей преданностью партнеру. К символу обращался Шекспир: в его пьесах герои клянутся в вечной любви, сравнивая себя с горлицами.

**ярд = 0,91 метра; 100 ярдов = 91 метр

Глава 8. У всего своя цена

Тим хорошо знал комнату, у дверей которой стоял.

Спальня его покойной матери, теперь перешедшая во владения мачехи, всегда встречала маленького Андервуда теплом и остро-пряным запахом кардамона. Тим как сейчас помнил стены, обтянутые тканью глубокого зелёного цвета, покрывала и шторы в тон и горшки с геранью на окне. Вся мебель в комнате, включая гардероб, туалетный столик и кресла, была выполнена из тёмного дерева под стать старому, пережившему много поколений, комоду, в котором Тим знал один потайной ящиче