Развод. Его бывшая жена

Я схожу с ума. Потому что мне самой бы успокоиться, но надо привести сначала в чувства ее.

— Пап, не уходи только. Не бросай нас! Я не хочу, чтобы меня бросали снова.

Боже… Она явно намекает на Лолиту. Вижу, как меняется лицо Максима, оно темнеет на глазах.

Ему не по себе от ее слов, он явно не ожидал, что его ребенку будет страшно.

— Пожалуйста, пап. Не уходи.

— Еська, ну куда я уйду! Я тебя люблю, дочка. Очень люблю.

Максим поднимает ее на руки, держит крепко, укачивая как маленькую.

— Поклянись, что никогда не бросишь меня и маму. Поклянись своей жизнью!

Наверно я ужасный человек… Но я с замиранием сердца тоже жду, что поклянется. Мне тоже страшно его потерять. Потому что люблю сильно.

Жаль, что не сказала ему раньше, насколько сильно.

Глава 10.

— Давайте поговорим. Все вместе.

Мне кажется Максим только сейчас начинает осознавать масштаб проблемы. Я хмурюсь, когда дочь, не отлипая от отца, активно кивает головой.

Ревности нет, но я четко осознаю, что она на его стороне. Просто потому что в ее детском мире я сейчас плохая. Я позволила себе ударить ее отца.

Но дети зачастую очень однобоко смотрят на ситуацию, наделяя ее либо белым, либо черным цветом. Поэтому сейчас я в глазах Еси в черном, а Максим в белом.

Понятия не имею, как мы сможем разрешить ситуацию. Моя обида на мужа настолько велика, что я не готова его прощать.

Ровно в эту секунду осознаю, что его поведение неправильное настолько, что я приравниваю это к предательству.

Он не должен был возиться с ней. Тратить на нее время.

Она ему никто. Она перестала быть кем-то, как только позволила себе выйти за порог дома и не вернуться.

И плевала я на ее проблемы, чтобы там с ней не случилось, она просто не имела права так поступать. И точка.

Какая может быть причина, чтобы уйти и бросить ребенка?

Для меня никакой.

— Пап, ну хоть ты не говори загадками, — Еся наконец отпускает его. Обходит стол и садится в самый центр, а мы как провинившиеся котята по бокам. Чувствую себя униженной, потому что ситуация вогнала меня в состояние, где я должна объясняться.

Хотя если так подумать… То я здесь не главный враг и злодей.

Я вообще не враг и точно не злодей.

— Ну что? Какие новости? Развод, новый ребенок или еще что страшнее? — Еся поясничает, загибая пальца на белой ладони.

А ручка то дрожит. Это не скроешь. Страшно ей. Очень страшно.

Один раз ее семья рассыпалась, мамы не стало, а папа забылся в горе.

А тут опять какие-то неполадки в семье. Ух.

И я тоже бледнею. Новый ребенок сейчас был бы кстати. Как жаль, что я так и не смогла родить. Хотя нет. Я даже не смогла забеременеть.

По анализам все ок. И сколько бы мы не пытались… Ноль результата.

В какой-то момент, когда отчаяние накрыло с головой, я как сумасшедшая стала носиться по бабкам, по святым местам, порги церквей обивала. И все тот же результат.

То есть никакой.

А может мне просто не суждено родить именно от Максима, потому что как ни крути, но я заняла место другой. Той, которая сейчас вернулась и хочет и моего мужа и дочь.

— Ты как хочешь, сразу и быстро… Или аккуратно?

Мне нравится, что я могу говорить ей прямо. Как есть. Но все равно считаюсь с мнением дочери, уточняю, как ей комфортнее получать информацию.

Пусть это будет общим решением.

— Я думаю нужно начать издалека, — Максим прокашливается, — Еся, дочка…

Она тут же перебивает его и смотрит в упор на меня.

Знает, что папа станет деликатничать, оберега ее чувства. А я могу одним махом.

— Давай по-быстрому.

Киваю, усмехаясь. Кто должен ей сказать правду? Я получается?

Макс качает головой, роняет ее на свои руки и стонет. Плохо тебе, да?

Ну потому что ты изначально все сделал неправильно, а сейчас и не знаешь, куда деться.

— Твоя мама вернулась, — я хотела сказать точно также.

Но мое удивление. Эти слова звучит от Максима.

Видимо совсем устал, раз так за секунду выпалил из себя эту фразу. На выдохе одним предложением без запинки.

Еся хлопает глазами и молчит. Смотрит удивленно на нас, а потом крутит у виска.

Не приняла. Или не поняла.

— Знаете, шутка отвратительная. И вы сейчас мне неприятны.

Первая стадия — отрицание.

А я уже вижу по ее лицу, что ей больно. Она не верит, но внутри понимает, что отец не соврал.

И омерзение… Вот какое чувство ее накрывает.

— Еся, я понимаю, что новость шокирует. Но это правда. Твоя мать, Лолита, вернулась. Вернее нашлась.

Максим крайне деликатен сейчас с дочерью. Но чтобы он не сказал, она не примет.

— Моя мать сидит сейчас рядом. Понятия не имею, о чем ты.

Огрызается. Кусается словами. Зубки обнажила, как умеет. Характер то у нее… Есть в кого.

Честно, без лукавства. Мне приятны ее слова. Где-то внутри греет.

— Есь…

— Нет, пап, ты даже не поднимай эту тему больше. Та женщина… Она чужая, она бросила меня и тебя. А мама вот, — она кидается ко мне, но осторожничает, словно почву прощупывает. Ведь еще десять минут назад я была врагом народа, — Мама она. И только она.

— Дочка, так нельзя. Лола просто хотела с тобой увидеться. Никто не говорит, что тебе нужно с ней жить.

— Да не буду я видеться с этой предательницей. Пап, ты че? Она же бросила нас. Ты ни спать, ни есть не мог. Похоронил ее. А я таблетки глотала, чтобы во сне не кричать. А она оказывается жива! Пусть лучше снова исчезнет, понятно?

Ну вот. Дочь снова кроет. Для нее два потрясения за раз — это перебор.

Сердце разрывается, прижимаю к себе, успокаиваю, качая как маленькую.

— Макс, — зову его, — Я не отдам дочь ей. Я никому Есю не отдам.

— Может мы уже перестанем разговаривать категориями “отдам, не отдам”.

Его прорывает. Он вскакивает с места, злой настолько, что жалит словами.

— Я что вас, заставляю что ли? Но давайте честно! Ты, — тычет в меня пальцем, — Сделала из меня предателя и изменщика. Я пальцем ее не тронул, сказал же, что люблю тебя! Что еще надо?

— Не кричи на меня, пожалуйста.

— Я буду кричать! Вы думаете мне легко, девочки? Я как между двух огней. И семью просрать боюсь, и там наделать глупостей. У Лолиты проблемы, я не смог отказать. Думаете мне не больно было видеть ее спустя столько лет? Думаете мне легко было осознать, что тогда, семь лет назад, меня оставили одного с ребенком? Но я же нашел в себе силы… Простить!

— Для чего, пап? — дочь подхватывает его настрой. Тоже психует.

И все начинается по кругу. Для нашей тихой и мирной семьи наступает ад.

— Потому что я живой человек, Есения.

— И я тоже, папа. И Лера живая! Мы все живые! Только я вот не вижу смысла помогать “маме”, — дочь кривит лицо и показывает в воздухе кавычки, — Когда у нас еще не появилась Лера, та женщина ушла и даже не подумала, каково нам будет. Так почему мы должны сейчас думать о ней?!

— Потому что, Еся, она не ушла по доброй воли. Это была вынужденная мера.

Глава 11.

Я еле укладываю дочку спать, она с перебоями плачет, истерит, а потом затихает. Я переживаю за нее сейчас больше, чем за себя. Макс зря в такой форме ей рассказал новость, она была не готова.

Хотя… К такому невозможно быть готовой.

Глажу рыжие шелковые волосы, вздыхаю, смотря как дрожат ее веки даже во сне. Ресницы невероятно красивые, медные, да и сама она девочка очень красивая. В свою мать.

Я же осознаю это прекрасно, но тем не менее, у меня с самооценкой все в порядке. Мы с Лолитой разные, она яркая, страстная и экспрессивная, а я больше про ласку, нежность и доброту.

Не знаю, что по итогу Максу ближе. Я явный антипод, возможно, он таким образом залечивал свои раны. Я не хочу думать о плохом.

— Уснула? — я только выхожу из детской комнаты, меня тут же ловит муж. Прижимает к стенке, глаза изучают лицо, он смотрит так внимательно, что я начинаю смущаться, хотя мы знаем каждую черточку у друг друга.

— Да. Но ей плохо будет и завтра. Думаю нужно возобновить встречи с психологом, я очень переживаю.

— Она взрослая уже, Лер. Мы не можем с ней сюсюкаться до посинения. Иногда жизнь бывает жестока и несправедлива, и Еся должна это понимать.

Закатываю глаза, отчего то его слова звучат цинично и некрасиво. Я согласна, что не нужно залюбливать ребенка, но и тут ситуация другая. Ее истерика совершенно оправдана, она имела на нее право.

— Ты не прав, Максим. Ей больно и страшно, она не понимает, как правильно поступить. А наша ссора с тобой только усугубила ситуацию.

— Лер, это ты устроила истерику на ровном месте. Ничего страшного не произошло, волос мог остаться на плече с самого утра. Но… — он резко замолкает, приподнимает мою голову за подбородок. От касаний его рук внутри все скручивается в тугой узел. Я же люблю его, мне тоже страшно, — Малыш, я просто ей помогаю. Между нами… Это сложно, Лер. Она мать Еси, она была важным для меня человеком. И сейчас я не смог отказать. Но это не значит, что в моей жизни стало меньше места для тебя. Ты моя жена, не она.

— Макс, — перехожу на шепот, боясь нарушить атмосферу, — Как она появилась в твоей жизни снова? Расскажи мне.

— Она позвонила мне. На рабочий телефон. Лена, — называет имя своей секретарши, — Сказала, что звонил какая-то Лолита. Я даже не сразу понял, кто такая эта Лолита. Потому что я жену похоронил. Взял трубку, а там слезы. Узнал ее, шок был… Испугался. А потом решил, что нужно встретиться. Меня не отпускало чувство незавершенности. Я хотел узнать правду.

— И как тебе эта правда?

— Ну… Я поверил ей, Лер. Называй меня как хочешь, но ее слова звучали искренне. Но моя вера в ее слова не равно тому, что я вновь воспылал к ней чувствами. Я просто хочу помочь, если Еся решит когда-то общаться с матерью, я должен быть уверен, что Лолита решила все свои вопросы.

— Почему ты мне сразу не сказал?

— Я не знал как. Ты последнее время была загруженной, много дел на работе, Еська хулиганила. Если бы я еще пришел с этим всем…

— О боже… Ты боялся из-за случая с ребенком? Макс, я же тебе сразу сказала, что все ок. Не нужно было накручивать себя, из-за твоего молчания между нами появилась стена недоверия. Я слышу тебя, смотрю в твои глаза, а в груди все равно ноет… Свербит. Понимаешь? Нет того прежнего чувства безопасности, как раньше.

— И что мне делать теперь? Есть какое-то руководство, как вести себя в таких ситуациях? Или я должен залезть к тебе в голову и понять?

— Не заводись…

Но уже поздно. Мы снова приходит в тупик, где нас разгоняет за секунду от претензий друг другу.

— Да я просто не понимаю, какого черта я стою и оправдываюсь, Лер? В чем я конкретно виноват?

— Ни в чем… — машу активно головой, желая наконец закончить этот разговор и уйти спать. Слишком много эмоций для одного вечера, уже перебор. Лимит исчерпан, — Ты просто решил мне ничего не говорить про свою бывшую жену и привел ее в наш дом. А так ничего.

Откидываю его руку в сторону и отхожу как можно дальше.

Не получается диалог никак.

— Это по-детски вот так сбегать, Лер. Ты же нормальная женщина, не та, кто делает мозги. Я за это тебя и полюбил… Зачем ты так делаешь?

— Мне просто обидно, Макс. Ей стоило щелкнуть пальцами, и ты тут же прибежал. А хочешь правду? Она же пришла ко мне на работу и начала говорить, что заберет тебя и Есю. Что вы ее семья, а я так… левая.

— Лола бы не стала такое говорить. Она наоборот мне сказала, что очень благодарна тебе за Есю. За то, что ты ее воспитала.

— Да очнись ты, Максим! — я на секунду повышаю голос, а потом успокаиваю себя, — Лолита с тобой и со мной абсолютно разная. Она не такая хорошая, как ты думаешь. У нее есть конкретный план и она его придерживается. Аксенов, если ты будешь вестись, то наша семья распадется. Она все для этого сделает и глазом не моргнет.

— Ладно, я тебя понял. Потом поговорим, — он просто разворачивается и начинает уходить. Я в шоке смотрю ему вслед, не веря, что он так подло закончил разговор, — Я посплю на диване.

— Что?

— Тебе нужно остыть, Лер. А у меня завтра совещание важное, не хочу выяснять отношения всю ночь. Спокойной ночи!

И скрывается за поворотом, оставляя меня в полном шоке и недоумении.

Ну все. Первая трещина уже появилась.

Глава 12.

Утром я уже не застаю Максима в квартире, мне тяжело от мысли, что он спал не рядом. Словно его и не было дома. А утром просто уехал.

Он так не делает никогда. Совместный завтрак в нашей семье — это традиция. Максим человек постоянства, даже в еде. По будням на завтрак он всегда съедает два яйца всмятку, бутерброд на чиабатте с сыром Масдам и сливочным маслом. И свежесваренный кофе.

Я не помню дня, когда было иначе. Но с появлением в нашей жизни этой женщины, все стало иначе.

Унять рвущееся сердце не получается, закусываю большой палец кончиками зубов и терзаю себя, изводя мыслями. Говорят, что женщина должна быть мудрее, а как тут можно быть мудрее, если гулкие стуки сердца мешают трезво мыслить.

Набираю мужа, жду долгие три гудка. Максим берет трубку, но молчит. Ничего не говорит, а у меня тоже все из головы вылетает.

Зачем позвонила то?

— Куда ты уехал?

В ответ тишина. Свожу брови к переносице, а подсознание уже подкидывает картинки не самого приятного характера.

— Ты не хочешь разговаривать, Макс? Я же ничего плохого не сделала, чтобы ты себя так вел. Просто мне больно, понимаешь? Больно и страшно тебя потерять. Нет, моя жизнь не станет хуже без тебя, но я правда люблю тебя всем сердцем, ты мне нужен. И дочка наша… Она наша, Максим. Пускай я не рожала Еську, но ты же знаешь, как много она значит для меня. Приезжай домой, давай поедим вместе. Как раньше.

Я говорю медленно, делая небольшие паузы. А он позволяет мне выговориться, дает мне ровно столько времени сколько мне нужно. Но ответа от него так и не поступает.

Мы не ссорились никогда. Поэтому я и не знаю, насколько он отходчивый человек. Неужели наша вчерашняя перепалка настолько его обидела и закрыла от меня?

— Ты так и будешь молчать? Я словно со стенкой разговариваю.

— Лера, — внутри взрыв. Резкий, болезненный, сердце словно по ребрам размозжило, — Я бы хотела сказать тебе спасибо. Ты своими истериками отдаляешь его от себя и приближаешь ко мне. Я, конечно, не стану передавать твои слова Максиму. Но это было мило. Кстати, Еся наша дочь с Максимом., чтобы ты не говорила и не думала там. Странно, что ты это не понимаешь? Ты была временной заменой. Слышишь? Временной.

— Почему его телефон у тебя?

И откуда она знает про нашу ссору… Неужели он с ней таким делится?

О Господи…

Дышать ровно не получается, да если честно вообще никак не получается дышать. В груди все рвет, неприятное ощущение, потому что кислорода критически мало, воздуха совсем нет.

— Ну ты подумай почему… — она усмехается, — Ладно. Давай так. Предлагаю тебе просто молча уйти, по-английски, так скажем. Если ты решишь остаться, то тебе будет еще больнее, ты же понимаешь, что я все равно сделаю все, чтобы вернуть свою семью?

— Ты подлая, Лолита, — усмехаюсь, — Ты бросила свою семью. И все семь лет ты скиталась непонятно где, пока я вытаскивала дочь из депрессии, а Максим учился заново жить. И тебе самой не стыдно просто вот так говорить? Словно они вещи, игрушки для тебя. Я люблю их, а ты предлагаешь мне уйти, оставив все тебе?

— Да, именно это я тебе и предлагаю, Лера. Ладно, я тороплюсь, — ее голос становится каким-то взволнованным, — Подумай над моим предложением.

Ее голос резко сменяется короткими гудками. До крови закусываю нижнюю губу, рев срывается из моего горла, я еле как сдерживаю себя.

Слишком это больно. Я такого никогда ранее не испытывала.

— Мам? — голос дочери как сквозь вату. Даже глаза не могу открыть, боюсь, что это мираж, и дочки на самом деле здесь нет.

Но она здесь. Снова зовет меня, голос взволнованный, но еще сонный, чтобы перейти в истерические нотки.

— Все плохо, да, мам?

— Есь, мне жаль, — хриплю в ладонь, наконец поднимаю голову.

Малышка встревожена, сжимает края футболки, скручивая ткань. Вижу, как трясутся ее руки.

— Есь, я не хочу ходить вокруг да около. Как-то врать и не договаривать тебе тоже не хочу. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы не сказать правду. Но… Я решила развестись с папой.

Сама не верю, что произношу эти слова.

— Почему? Из-за нее?

— Все немного сложнее. Дело не только в твоей биологической матери, дело в том. что твой папа… Ох, Есь. Я не хочу, чтобы ты думала о нем плохо, он отличный отец. И муж тоже. Просто я не она. И так видимо было всегда, жаль, что я этого не замечала.

— Мам, а как же я? Мне что делать? Нет, это все ерунда.

— Ну что ты, крошка, — с ее глаз срываются капли, я тут же вскакиваю с места, чтобы скорее утешить ее, — Я же тебя не брошу.

— Но мне придется выбирать с кем жить… А как я выберу, мам? Как я буду выбирать между тобой и папой? Я же люблю вас одинаково.

Я вижу, как ее истерика набирает обороты. Еся и слова не дает мне вставить.

— Нет, мам. Не будет никакого развода. Папа тебя очень любит! Я же видела, как он смотрел на тебя все эти годы. Любит, мам! Я встречусь с ней и скажу, чтобы она уходила. Что я не хочу ее. И папа тоже должен знать, что я не хочу другую маму. У меня есть только ты.

Это же будет глупо отрицать, что ее слова как мед. Ее обида на биологическую мать настолько велика, что Еся даже не воспринимает ее возвращение.

— Дай мне свой телефон!

Еще секунда, и эта рыжая девчонка точно топнет ногой. Она протягивает руку вперед, требовательно смотрит на меня. Глаза полыхают огнем.

— Зачем?

— Просто дай телефон, мам! — давит голосом, в другой любой день я не позволила бы ей так разговаривать со мной, но сегодня можно, — Пожалуйста.

Она чуть смягчается, видимо понимая, что перегнула палку с грубостью.

Я просто отдаю ей гаджет, потому у самой сил нет ни на что. Ни на споры, ни на пререкания.

— Алло, пап! — взвинченный голосом начинает чуть ли не кричать в трубку. Я испуганно смотрю на смартфон в ее руке, боясь, что та женщина снова ответит на звонок. Но судя по Есиному лицу трубку в этот раз берет Максим, — А ты где?

Слушает внимательно.

— Окей. Приезжай домой! Я хочу поговорить! Да, пап, это срочно. Это супер срочно.

Глава 13. Максим

Диван, который мы когда-то вместе выбирали с Лерой, оказывается жутко неудобным для сна. В голове тысяча мыслей, которые не дают покоя, кручусь из стороны в сторону, так и не найдя место.

На часах четыре утра, через два часа прозвенит будильник, но сна ни в одном глазу. Смысл носиловать свой организм.

Встаю, разминаю шею и спину, делаю серию коротких прыжков, разгоняя кровь по венам. После следует контрастный душ, два стакана теплой воды и эспрессо.

Заглядываю в спальню, где у нас располагается гардеробна. Лера спит на своей стороне, при это подтянув мою подушку к себе. Видны только глаза, а вся остальная часть лица прячется за ортопедической подушкой.

Вздыхаю, рассматривая жену. Наши отношения сейчас нестабильны, и мне это чертовски не нравится. Больше всего бесит, что Лера не доверяет, хотя повода я не давал. Ни разу за все время нашего брака не было и случая, который мог бы дать ей возможность усомниться во мне.

Но стоило бывшей жене появиться, как вся Леркина уверенность куда-то исчезла.

Присаживаюсь на край кровати, аккуратно глажу ладонью шелковые каштановые волосы жены. Она красивая и она другая. Мне это нравится.

Лола… Это сложная история, первая любовь — это почти всегда про страдания. К Лоле испытываю чувство жалости и просто душевную теплоту, когда-то эта женщина была для меня центром мира, но сейчас уже нет. Слишком много мы пережили, пока она отсутствовала.

Пускай и не по своей вине.

Мне жаль, что с ней случилась беда. Но я давно бывшую похоронил в своем сердце, ошарашен был ее появлением. И точно не собирался бежать в ее объятия, бросив Лерку.

Я глубоко женатый человек и не предатель.

Именно поэтому так злюсь. Нет, уже бешусь. Я ненавижу, когда мне не доверяют.

Еще какое-то время любуюсь Лерой, после быстро надеваю костюм и уезжаю в офис. Работа кипит с самой первой минуты, как я переступаю порог кабинета. У меня на самом деле уйма проблем по бизнесу, я стараюсь не тревожить своих по этому поводу, но есть нюансы.

Приходится много пахать, хотя мне не привыкать. Сам не замечаю, как проходит часа три моего корпения над бумагами, отвлекаюсь, когда шея затекает, а еще в эту же секунду открывается дверь.

Сначала на порог ступает тонкая изящная ножка в босоножках, потом я узнаю открытые колени, которые когда-то ласкал. Веду взглядом выше, изучая талию и небольшую грудь. Ничего в ней не поменялось. Словно и не было этих семи лет, она все такая же красивая, такая же живая. Только глаза грустные.

— Лола, — удивленно восклицаю, — Какими судьбами?

— Я просто шла мимо, решила заглянуть… Поздороваться так сказать. Чувствую себя не очень хорошо, Макс, если честно. Мне кажется я задела как-то Леру своим появлением, — она вопросительно приподнимает брови, спрашивая разрешения, чтобы зайти внутрь.

Привстаю с кресла, поправляя рубашку и приглашая Лолиту внутрь.

Она быстро прикрывает за собой дверь, опираясь на нее. В одной руке картонный стакан, а в другой крафтовый пакет.

— Это тебе, — она подходит ближе к столу, — Здесь сендвич с ветчиной и сыром и каппучино.

Вежливо улыбаюсь ей, но говорю прямо, потому что юлить не умею, а врать и подавно.

— Спасибо, но я пью только черный кофе. И не ем ветчину.

Она хмурится, явно оскорбляясь, но лучше сказать сразу как есть, чтобы повторного раза не случилось.

— Окей, — быстро оттаивает, — Тогда я сама съем. Можно немного у тебя посидеть?

— Валяй, я все равно скоро на совещание.

Она садится напротив, тут же начиная завтракать. Мы молчим, я снова погружаюсь в работу.

Так странно, у нас была большая любовь, бешеные чувства, искрило так, что можно было всю улицу осветить. А сейчас нам даже нечего сказать друг другу.

Лолита стучит длинным ногтем по столу, явно желая привлечь мое внимание. Я отвлекаюсь от работы во второй раз.

— И все же, Максим, я хотела вернуться к тому, что сказала тебе… Лера злится?

— Лол, не думаю, что правильно обсуждать мою жену с тобой.

— Почему?

— Ей бы это не понравилось… Лерка добрая, просто сейчас немного ведет себя как ёжик.

— Ну вот, — она наклоняется вперед, — Я же говорю, мне не показалось значит. Это все из-за меня, зачем я пошла к ней в магазин… Просто хотела больше узнать про Еську, не думала, что вызову такую негативную реакцию.

— Она просто не ожидала, это было глупо, Лол. Я тебе говорил уже об этом. Я сам с Лерой разберусь, с Есей… Там тоже сложно, не буду ходить вокруг да около, она не особо горит желанием с тобой видеться.

— Это Лера ее накрутила?

Вопрос повисает в воздухе. Он отчего-то очень сильно меня раздражает.

— Лера бы не стала! — чуть повышаю голос, но тут же успокаиваю себя. Я не должен срываться, — У Еси сложный характер.

— Прости, Максим, но ты не можешь срываться на меня. Я тоже пострадавшая сторона, я рожала ее, если ты помнишь… Это были тяжелые роды. И неужели я не имею права увидеть собственного ребенка?

— Имеешь. Я не запрещаю.

— Но Лера…

— Хватит, Лол! Не трогай Леру, пожалуйста. Не нужно. Черт, — бросаю взгляд на часы, — Мне пора на совещание. Пойдем, я провожу тебя.

— А можно я доем свой завтрак и сама уйду? Буквально десять минут, на ходу как-то неприятно есть.

Оставлять ее одну в своем кабинете… Да не, она же ничего плохого не сделает. Зачем ей это.

Киваю, убегая к акционерам. Придется снова распинаться перед ними, рассказывая почему сейчас убытки. Устал чертовски.

Через пятнадцать минут совещания понимаю, что забыл телефон и планшет в кабинете. А там у меня все графики и цифры.

Извиняюсь перед коллегами, убегая за гаджетами. И тут же нарываюсь на пустой кабинет, в котором уже нет Лолы, зато мой телефон разрывается громкой трелью.

Я никогда не сбрасываю звонок от Леры или дочери. Поэтому беру, чтобы быстро выслушать Еську, пока возвращаюсь к переговорной комнате.

Только вместе вопросов на меня обрушивается волна претензий и истерики.

Глава 14.

— Папа, скорее! Останови ее! — голос Еси на надрыве, слышу как она разговаривает с Максимом за дверью, умоляя его остановить меня.

Надо же! И правда приехал! Сорвался от нее?

Усмехаюсь дурацким мыслям, смахиваю слезы, продолжая аккуратно упаковывать вещи в специальные вакуумные пакеты.