Мамочка, я полюбила бандита

– Конечно. Всё понимаю. Готова трудиться день и ночь.

Дмитрий Львович поднял шариковую ручку и, укоризненно помотав ей в воздухе, резко возразил, – Елена Анатольевна, не стоит утрировать. Работа работой, но и о личной жизни забывать нельзя.

– Нельзя. Но в нашей компании работа в приоритете, – звонко протрубила женщина и, вскочив со стула, схватила меня за руку. – Пошли, Лиза, я покажу тебе кабинет и познакомлю с твоими коллегами.

Пока мы торопливо покидали кабинет, Елена Анатольевна с особым энтузиазмом рассказывала о фирме. Мама немного рассказала мне о заместителе Ворошилова, поведала, что женщина она строгая и суровая, но при этом принципиальная и справедливая. Она всю свою сознательную жизнь отдала на благо и процветание фирмы. Ради работы отказалась от личной жизни, одним словом, самая настоящая карьеристка. Фанат своего дела.

Оказавшись в приёмной, Елена Анатольевна на пару минут замолчала, сканируя меня оценивающим, требовательным взором.

– Лиза, ты умница. Окончила университет с отличием. Но учёба – это хорошо, основная база, но тебе ещё многому придётся научиться. Тебе никто не собирается делать поблажек, – решительно заявила она, – уважаю твою маму и всегда прислушиваюсь к мнению Ворошилова, но ты для меня такой же сотрудник, как и все. К своим сотрудникам очень требовательно. Ясно?

– Ясно, – твёрдо ответила и перевела глаза на входную дверь в приёмную, интуиция будто бы взбесилась, без особых причин сердце забарабанило в груди, плохое предчувствие окутало моё тело.

Интуиция не обманывает. Интуиция шутит…Но в этот момент интуиция со мной не шутила, скорее судьба сыграла злую шутку. Мгновение и на пороге появился тот самый незнакомец, который пару дней назад умудрился спасти меня и синхронно оскорбил моё достоинство, параллельно нахамив моему другу.

Властным шагом, громко поприветствовав всех присутствующих, не глядя на меня, полностью игнорируя, высокомерный, заносчивый мужчина направился к кабинету Ворошилова.

Из-под опущенных ресниц проводила его ошарашенным взором, так и не веря до конца своим глазам.

Не заметил. Пролетел словно лютый, холодный ветер, оставив лишь приятный аромат духов.

– Чёртов ублюдок, – тихо выругалась Елена Анатольевна, злобно наблюдая за двумя охранниками, которые встали напротив кабинета Дмитрия Львовича.

Вопросительно перевела глаза на встревоженную, разгневанную женщину.

– Елена Анатольевна, вы знаете этого человека?

– К сожалению, знаю. Морозов Платон Аркадьевич – известный предприниматель, который всего достиг при помощи кровавых игр. Он очень опасный человек. Ему дорогу переходить не стоит и лишний раз на глаза попадаться тоже не следует, – женщина резко схватила меня за локоть и буквально вывела из приёмной.

Изумлённо вытянула лицо и когда мы уже вышли из приёмной и оказались в коридоре, суетливо поправила волосы и всё-таки решалась задать ещё один вопрос, – а что он здесь делает?

– Известно, что, – Елена Анатольевна разомкнула пальцы и освободила меня из цепкого захвата. – Угрожать будет Диме. Этот человек считает, что ему все должны подчиняться. Но не на того напал, – она язвительно хохотнула, – Дима тёртый калач, он не прогнётся перед этим мерзавцем. Ничего. Ничего, – женщина активно стала приподнимать и опускать подбородок, складывалось впечатление, что сейчас она вовсе не на мой вопрос отвечает, а отчаянно убеждает себя. – Зубы обломает.

Несмело приподняла глаза.

– Елена Анатольевна, а что этот человек действительно так опасен?

Женщина с сожалением обвела меня взором.

– Да. Он очень опасен. Морозов не привык проигрывать, со своими врагами расправляется жёстко и беспощадно.

Машинально повернула голову в сторону приёмной.

– А что Дмитрий Львович является врагом Морозова? Что он ему сделал?

Волновалась за маминого мужчину, но вместе с тем любопытство бушевало в моей груди. Мы, женщины, унаследовали любопытство от нашей прародительницы. От Евы. Оно сидит у нас в генах. Зачем сопротивляться собственной сути?

– Родился, – лаконично и очень завуалировано ответила она. – Лиза, давай не будем больше обсуждать Морозова. И так уже слишком много тебе разболтала. И вообще, можешь у матери о нём спросить. Лера тебе многое может о нём рассказать.

У меня возникло чувство, будто меня прополоскали, и вроде бы даже в чистой воде. А потом выкрутили и вот так комом бросили. И я теперь лежу такой скрученной тряпочкой. Чистая, но никому не нужна.

– Елена Анатольевна, при чём здесь моя мама? – Ясно было, что моя будущая начальница в порыве гнева сболтнула лишнего и теперь отчаянно пытается увильнуть от прямого ответа, но отступать не собиралась. Раз она сказал «а» до пусть говорит и «б». Зачем маму мою приплела? Какое она имеет отношение к этому человеку, который, по словам Елены Анатольевны, сущий дьявол явившийся, чтобы поработить всех жителей Земли.

– Лиза, это не моё дело. Давай оставив этот неприятный разговор. Чёрт с этим Морозовым, – женщина активно зажестикулировала. – Не стоит тебе говорить с Валерией. Надеюсь, что Морозов больше не встретится на твоём пути, – как-то не очень уверено, произнесла она последнюю фразу. Не стоит этот человек, чтобы мы на него столько времени тратили.

Упрямо замотала головой, ненавидела недосказанность, в голову лезли самые сумасшедшие, неприятные, грязные мысли.

Нет ничего более обжигающего, более невыносимого, трагичного и одновременно безнадёжного, чем недосказанность, неясность и страх, приправленные отсутствием возможности рассказать обо всём.

Лихорадочно провела пальцами по наморщенному лицу и напряжённо пробежалась взором по удручённому женскому лицу. Неужели мама имела романтические отношения с этим Морозовым? Нет. Бред. Я знала всех её кавалеров. Это невозможно. Тем более, что Елена Анатольевна прямо и уверенно заявила, что этот Морозов – подлец, а мама, очень избирательная женщина, она никогда легкомысленностью не отличалась. Убеждала себя, при этом понимала, что этот подлец вполне способен вскружить голову даже самой прагматичной и хладнокровной женщины. Есть в нём что-то такое дьявольски соблазнительное, в любом случае в очаровании и особом, неповторимом шарме Морозову отказать было нельзя.

– Хорошо, – не стала более докучать Елене Анатольевны слишком сложными, болезненными вопросами. – Ничего не поняла, но уяснила, что благородством этот Морозов не отличается.

Женщина таинственно улыбнулась.

– Благородство – неуместное качество в деле выживания. А Морозов способен выжить при любимых обстоятельствах. Даже если ядерная бомба упадёт на нашу страну, и все умрут, этот гад выживет, – злобно прорычала она.

Машинально усмехнулась.

– Да. Да, Лиза. И не улыбайся. Этот человек очень и очень опасен. Никогда с ним не общайся. Не могу ничего утверждать, но ходят слухи, что Морозов, – Елена Анатольевна замолчала, у меня сложилось впечатление, что её коротнуло, как всегда, на самом интересном месте.

– Какие слухи? – Вопросительно встряхнула головой. – В чём таком страшном замешан этот человек?

– Что? – Отмерев, испуганно провозгласила она.

Озабоченно приподняла брови. Действительно, устала разгадывать ребусы.

– В каких делах замечен был Морозов?

Елена Анатольевна не звонко хохотнула.

– Забудь! Не стоит опускаться до слухов и досужих домыслов. Пошли, – она схватила меня за руку и потянула вперёд, – я познакомлю тебя с личным составом.

Недосказанность порождает сомнения. Постепенно накапливаясь и достигая критической массы, они заставляют воображение домысливать худшие варианты в ярких красках. Неумение откровенно разговаривать заводит ситуацию в тупик. Эти три демона способны погубить даже самые крепкие отношения…Сомневаетесь? Спрашивайте, а недодумывайте! Разговаривайте друг с другом. Правильно, не буду подаваться внутренним демонам и откровенно поговорю с мамой. Пусть приоткроет завесу тайны и расскажет кто такой этот загадочный Морозов и чем так прославился….

Кошмар…Как такое возможно…Мой таинственный незнакомец, который не покидал мои мысли, оказался не самым хорошим человеком, намёки Елены Анатольевны я быстро уловила. Чёрт! Плевать мне на него…Подумаешь, помог в клубе. Тоже мне мечта всех наивных, невинных девочек! Самый обычный пижон. Хозяин жизни, который дальше своего аристократического носа не видит…

Глава 3. Платон

– Добрый день, Дима, – тихо прикрыл за собой дверь и, не дожидаясь приглашения, подошёл к кожаному, на мой взгляд, слишком скромному, безвкусному дивану.

Ворошилов пару секунд беззвучно наблюдал за мои хозяйским поведением, под его пристальным, неодобрительным взором присел на мягкую поверхность и, уверенно перекинув одну ногу на другую, немного усмехнулся.

Не ожидал! Б…ь. Реально думал, что я лично не приди к нему. И это правильно, не привык решать проблемы путём переговоров, сидел на своём олимпе и терпеливо ждал, когда тело моего врага проплывёт по реке. Но сейчас была совершенно иная ситуация. Ворошилов вызывал у меня уважение, мало кто из моих конкурентов мог похвастаться подобной привилегией. Да, бесспорно, он ущемил моё достоинство, осмелился причинить боль родному человеку, но «кто старое помянет тому глаз вон.

Когда твои враги бросают тебе вызов, ты должен встречать их сталью и огнём, но, когда они преклоняют колени — протяни им руку и помоги встать. Иначе никто больше не упадёт перед тобой на колени. Вот мой принцип, которому неукоснительно следовал, если Дмитрий Львович признает моё превосходство и откажется от участия в аукционе, то и я со своей стороны никаких враждебных действий предпринимать не буду.

– Добрый день, – угнетенно поприветствовал меня Ворошилов. – Чем обязан, Платон Аркадьевич? Слушаю вас. Излагайте цель вашего визита.

Ехидно ухмыльнулся. Превосходно! Ворошилов либо действительно дурачок, либо вознамерился сыграть в дурачка. Зорко блеснул глазами, мгновение и с моих губ сгинула лёгкая ухмылка, на устах плотно зафиксировался волчий оскал. Нет, Дима далеко не дурак. Значит решил изобразить дурака, а за одно из меня идиота сделать. А вот этого делать не стоило.

– Да ладно тебе, Дима. Всё ты отлично понимаешь. Я приехал к тебе, чтобы поговорить про аукцион, – расставил ноги пошире и немного поддался вперёд, продолжая яростно сканировать мужчину жёстким взглядом, вынуждая его терять почву из-под ног. – Прекращай устраивать цирк. Пора поговорить как взрослые люди. Согласен?

Дмитрий старалась сохранять самообладание, но моё прекрасно развитое внутреннее чутьё подсказывало, что он изрядно волнуется, из последних сил стремиться сохранить хладнокровие, показывая всем видом, что готов вступить со мной в схватку.

Если бы кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей, а другой победил бы себя одного, то именно этот другой — величайший победитель в битве. Воин приемлет поражение, не отмахивается от него. Но глубоко страдает, переживая всю боль сполна, чтобы после, чуть только затянутся раны, начать всё заново. Воин знает — одна битва исход войны не решит, — и продолжает бороться!

Я был воином, а вот Ворошилов похвастаться воинственностью не мог, а на одной честности и порядочности далеко не уедешь.

– От аукциона откажись. Дима, – с откровенной угрозой и превосходством произнёс его имя, – ты не потянешь строительства нового здания для администрации города. В сроки уложиться не сможешь. Зачем тебе лишние проблемы? Сам же понимаешь, за просрочку сдачи объекта последует огромная, непосильная для тебя неустойка.

Снисходительно покривил губами.

– Ты проявил чрезмерную самоуверенность, – уверенно прорубил. – Остановись, Дима. Не глупи. Совершишь необдуманный шаг, а потом будешь горько сожалеть.

«Всё в мире относительно, вся, правда — субъективна. А каждый здравомыслящий к сомнению готов. И потому, наверное, бывает так противно встречать во всём «уверенных» и «правых» дураков…».

– А ты потянешь? – Озлобленно задал он провокационный вопрос, вновь пытаясь держать лицо, смело принимая вызов, отражая давление. – Платон, может это ты слишком самоуверенный.

Самоуверенных людей не так уж и много, большинство считает себя таковыми, хотя на самом деле это далеко не так. Их самоуверенность разбивается на первой же «кочке» о которую они спотыкаются.

Отлично. Пока Ворошилов способен правильно реагировать на психологическое давление, но посмотрим, как он будет реагировать, когда я перейду к более активным, враждебным действиям.

Высокомерно приподнял подбородок. Ворошилов обладал неплохими деловыми качествами, стоило признать, что он человек практичный, трудолюбивый, организованный, дальновидный, настойчивый, обучаемый, креативный и в некоторой степени решительный, но вот моральные качества хромают на обе ноги, Ворошилов не умел рисковать, самообладание нередко подводило его, выносливость была на крайне низком уровне. Дмитрий добился высоких результатов в своей карьере, но во многом ему сопутствовала банальная удача и имя этой удачи: «Светлана».

Именно моя сестра всегда была рядом с ним и поддерживала во всех его начинаниях, но со временем мой бывший деверь «оперился» …Если бы не дал слово сестре, то действовал совершенно другими методами, буквально по щелчку пальцев отобрал бы у Ворошилова не только этот аукцион, но и весь его бизнес, но переступить через данное обещание не мог.

Если давал слово то привык его держать, при любых обстоятельствах…

– Платон, мы с тобой взрослые люди. Сам же так сказал. Что за пустые угрозы? Это же глупо.

Ворошилов плавно поднялся из-за своего стола и, забросив руки за спину, непринуждённо принялся расхаживать по своему массивному кабинету.

– Я думал, что все споры у нас с тобой урегулированы. Зачем ты усугубляешь ситуацию? В чём состоят твои требования? Почему я должен отказаться от аукциона?

Ворошилов надменно ухмыльнулся.

– Ты, действительно, думаешь, что я откажусь от аукциона только потому, что ты мне так приказал. Нет, Платон, – мужчина гневно сверкнул глазами, – это так не работает. Можешь кому-то другому угрожать и принуждать, но со мной такие фокусы не проходят.

Чёрт! Как же он меня бесил, мельтешил перед глазами, как назойливая муха. Так бы взял мухобойку и прибил. И я вовсе не фигурально выражался…

Каждую секунду напоминал самому себе, что должен держать себя в руках, ради своей сестры, обязан усмирить свой лютый гнев.

– Ты глухой?

Резко вскочил с дивана и буквально перегородил дорогу разгулявшемуся мужчине, вынуждая его мгновенно затормозить.

– Ты не потянешь подобного проекта. Строительство здания тебе не по зубам. И дело вовсе не в том, что я, таким образом, хочу унизить тебя. Сам же знаешь, что если бы хотел наказать, то сделал это совершенно иным образом. Куда более жёстким.

Презрительно усмехнулся.

– И в том, что не трогаю тебя, нет никакой заслуги. Ты должен благодарить мою сестру, которая за тебя просила.

Не собирался показывать враждебность и вовсе не желал прибегать к угрозам, которые пусть и носили завуалированный характер, но этот бестолковый баран не оставлял мне другого выхода.

– Молодец, Платон. Не долго смог сохранять перемирие. А знаешь, – Дмитрий храбро поднял голову, – я готов принять вызов. Посмотрим, на что ты способен. В любом случае я от своего не отсыплю. Подам заявку, а там, на электронных торгах, пусть победит сильнейший.

Ворошилов продолжал дёргать тигра за усы, всё-таки ожидая, что хищник пришибёт его сильной лапой. Проклятие! По другому он не понимает. Ворошилов может уяснить лишь язык силы и никак иначе.

Смелость – это способность действовать, не теряя рассудка при наличии определённых рисков. Основная функция страха обезопасить нас, но иногда его чрезмерное присутствие только вредит и искажает объективную оценку ситуации. Лишь смелый человек способен пробиваться сквозь стены, создаваемые страхом. Ворошилов, бесспорно, был человеком честным, но вот далеко не человек из стали, ему не хватало жесткости, а в бизнесе невозможно руководствовать лишь законами морали и справедливости, частенько приходится совершать далеко не благородные дела.

– И смотреть нечего, – отрешённо приподнял глаза к потолку, – ты проиграешь. Дима, ты хороший человек, уважаемый, и я, действительно, не держу на тебя зла, – опустил глаза на мужчину, пытался перейти на более мягкий тон. – Ты отец моей племянницы. Она тебя любит, но ты слишком мягкотелый. В тебе нет стержня. Жесткости не хватает. Вся твоя смелость и мужественность – напускные. А бизнес слабаков не терпит и очень скоро ты это поймёшь.

– Жестокость – это та черта характера, которая сразу же может сказать о человеке очень многое. С одной стороны, она отпугивает всех остальных от личного, а с другой — если ты не будешь обладать жестокостью, то выбиться в люди будет достаточно сложно. Поэтому нужно найти необходимый баланс для того, чтобы прежде всего оставаться человеком, – Ворошилов сделал небольшой шаг навстречу мне. – Я умею держать баланс, а вот ты давным-давно потерял человеческий облик, – Ворошилов брезгливо покривил губами. – Не трать своё время впустую. Я тебя не боюсь.

Звериный рык сорвался с моих губ.

– Идиот, – громко выругался и отвернулся от мужчины.

Этот придурок реально не понимал, что такие контракты абы кому не достаются. Если выиграю я, то со мной никто связываться не будет, но вот Ворошилова просто на просто с лица земли сотрут, раздавят как таракана. И никто за него не заступится, это раньше он был зятем моей семьи, одна фамилия чего стоила, но теперь времена изменились. Не собирался заступаться за него, да и как бы это выглядело? Проявлением слабости. И так слишком многое ему позволил.

– Уходи, Платон. Разговор окончен, – рявкнул бывший деверь и спешной походкой, яростно размахивая руками, приблизился к двери и, распахнув её настежь, указал на приёмную. – Уходи, – более громко провозгласил он, видя, что исполнять его указания не собираюсь. – Ты ничего не добьёшься. И больше не смей являться в моей кабинет и угрожать.

Что хуже смерти можешь ты пожелать тому, на кого гневаешься? Так успокойся: он умрёт, даже если ты палец о палец не ударишь.

Я никогда ни на кого не сержусь. Ни один человек не может сделать ничего такого, что заслуживало бы такой моей реакции. На людей сердишься, когда чувствуешь, что их поступки важны. Ничего подобного я давно не чувствую.

Медленным, размеренным шагом приблизился к двери и со всей силы захлопнул её.

– Не испытывай моё терпение. Не провоцируй. Я слишком много поблажек тебе давал, но каждому терпению приходит конец. И твой конец гораздо ближе, чем ты даже можешь себе представить.

Ворошилов грозно опустил брови, по его рассвирепевшему лицу стало понятно, что он настроен крайне враждебно, у него так и чесались руки схватить меня за грудки и выкинуть из кабинета. Но руки-то чесались, а вот кишка была тонка, Ворошилов понимал, что силы не равны, Дмитрий уступал мне и морально и физическ