( Не) мой профессор

- Мудак, - прошипела такси вслед, натягивая капюшон на самые глаза и поправляя спавший в плеча рюкзак.

Дождь так и моросил уже который день, норовя стереть любое воспоминание о солнце. Сильно наклонив голову, я торопливо направилась к главному входу, стараясь лишний раз не озираться по сторонам и ни с кем не встречаться глазами.

И всё же синюю бэху Жарова я заметила сразу. Впрочем ничего не удивительного - этот отмороженный припарковал её чуть ли не на самой лестнице. Притормозила, пытаясь рассмотреть, есть кто-то в машине или нет, но затонированные стекла такой возможности не давали. И я лишь снова поправила сползающий с лица капюшон и, горбясь, прибавила шаг. Идя мимо, вся подобралась, чувствуя, как жутко холодеет внутри. Спрятала вмиг вспотевшие руки поглубже в карманы. И Чуть в голос не заорала, когда бэха оглушающее загудела клаксоном, стоило обогнуть её капот.

На автомате обернулась и тут же встретилась с тяжёлым взглядом Жарова через лобовое стекло. Рядом с ним на переднем пассажирском ржал Камиль, потешаясь над тем, как высоко я от испуга подпрыгнула. Мне, конечно, не слышно было, но по его одноклеточной мимике и так было легко всё понять.

А вот Андрей не смеялся - так и сверлил меня исподлобья, давя и давя на клаксон словно в немой сцене из старого фильма ужасов. Мой личный Пеннивайз...Сморгнула, пытаясь сбросить это леденящее ощущение. Сделала судорожный вдох.

Наконец, отмерев, нашла в себе силы состроить брезгливую гримасу, показала Жарову средний палец и почти бегом припустила в универ, не слыша уже ничего, кроме собственного взбесившегося пульса.

Залетела в аудиторию, где у нас должна была проходить философия, одной из первых. По привычке устроилась на место рядом с Колясиком и лихорадочно заоозиралась по сторонам в поисках Ники Баевой. Но её не было. Может в коридоре ещё болтает с кем-нибудь? Хотя её все терпеть не могут - с кем ей болтать?!

Лера: «Привет, ты едешь?»

Настрочила своей «охраннице» в вотсап.

Ника: «Не, я заболела, дома отлёживаюсь.»

Вот бл...!!!

От прочитанного спина мгновенно покрылась испариной. Задышала часто, блуждая паникующим взглядом по полупустому кабинету. И как мне передвигаться по универу без Баевой?! Словно в ответ на мои тревожные мысли дверь аудитории в очередной раз с грохотом распахнулась, и на пороге появились Жаров, Реутов и Камиль Загитов. Непроизвольно резко отвернулась, втягивая голову в плечи. Вчерашний день навалился чехардой отрывистых воспоминаний, и никотиновый вкус кожи Жарова опять разлился на языке.

- Ты что такая хмурая сегодня, Лер? - голос Колясика воспринимался глухим и нереальным как из параллельной вселенной.

Покосилась на Кольку, заправляющего тонкими как у девушки пальцами за ухо грязную прядь мышиных волос, доходящих ему до подбородка. Я бы к нему прилипла, чтобы не ходить одной, но с таким жалким провожатым меня заловят только с ещё бОльшим удовольствием. Поэтому...

- Отвали, - лишь буркнула в ответ тут же помрачневшему Колясику, чувствуя на себе липкие взгляды проходящих на задний ряд дружков Жарова.

Их масляные смешки, возбуждённый полушепот...Не могла избавиться от ощущения, что всё это касается лично меня.

Вчера Андрей при всех пытался затащить меня силой в машину. Даже без происшествия в туалете - это чёрная метка на весь универ, что я выбрана новой жертвой. И я не знаю, как с этим бороться...Не знаю! Кажется, что выхода нет. Какая ирония - я всю жизнь пинала мать за то, что жертва в семье у нас она. Доказывала ей с пеной у рта, до хрипа, что это всегда - личный выбор. Что она находит в этом выгоду для себя, что ей просто удобно быть постоянно кем-то затоптанной. Показывала передачи, подсовывала книги, насмехалась. А она плакала и говорила, что я просто ничего не понимаю и жизнь меня ещё не била. А когда ударит, то я её пойму...

Нет, я до сих пор её не понимаю. Лишь лихорадочно прокручиваю в голове свои же собственные теории и слова и пытаюсь понять как...Как я оказалась в этой точке?

И что же получается?

Я такая же как она?!

Меня всегда так бесил характер матери, потому что я вижу в ней себя?!

И от этих мыслей было не менее жутко, чем от тяжёлого взгляда Жарова, по ощущениям сверлящего мне спину между лопаток буром для зимней рыбалки.

В похолодевших ладонях ожил телефон. Смс с незнакомого номера.

«Кончай трястись, Лерчик. На хуй ты мне не сдалась. Привет Платону Альбертовичу»

Что?

Я смотрела на слова на экране до рези в глазах, но никак не могла сложить их во что-то осмысленное.

Или просто не могла поверить...

Савицкий...Он правда смог?! В памяти всплыло серьёзное лицо нашего философа, озабоченный взгляд, мягкий тембр... Его слова: «Не переживай, больше не будет. Ну и если что - сразу идёшь ко мне»...

Это...Этого не может быть!

Не выдержав,обернулась на Жарова, сидящего прямо за мной через три ряда.

Мне не показалось, что он сверлил взглядом мою спину, потому что я сразу встретилась с ним глазами. Андрей сгорбился над партой, положив на неё локти, и смотрел на меня исподлобья, зажимая в руках свой телефон. Сглотнула, облизывая губы. Кровь прилила к щекам. Жаров дёрнул бровями, хмурясь, и начал что-то печатать. Через секунду мой телефон снова ожил. Отвернулась от Андрея и открыла входящую смску с того же незнакомого номера.

«Ещё раз начнёшь лизать при мне свои грязные губы, и я передумаю, Кобылкина. Я не вижу тебя - ты не видишь меня, сечёшь?»

Читая этот агрессивный бред от главного местного гондона, я не могла сдержать рвущейся наружу истерической улыбки. Как хорошо, что я отвернулась от Жарова, прежде чем открыть сообщение. Он бы точно взбесился, видя такую радость на моём лице.

Быстро отправила Андрею «ок» и отложила телефон подальше.

Внутри топило облегчением - пузырящимся, мощным, жарким. Андрей с дружками, получается, отстанет, да? Я правильно поняла?!

И это благодаря Савицкому?! Как он это сделал??? Бог...

В этот момент дверь в аудиторию открылась, и Эдуард Альбертович показался на пороге собственной персоной. Как всегда в идеально сидящей голубой рубашке, мягко улыбающийся, будто ему известны все тайны мира, собранный, гипнотизирующий одним своим видом мгновенно притихшую группу.

И в моём разыгравшемся от эмоций воображении над головой Савицкого и правда появилось странное свечение, напоминающее нимб. Я даже ошалело моргнула. Оно тут же исчезло. Привиделось...

Нимб исчез, а ощущение трепета осталось. И я уже не могла не ловить каждое слово нашего философа, подмечать любое его движение, пытаться перехватить взгляд. Как зачарованная слушала лекцию, не понимая ни единого слова и думая только о том, что наберусь смелости и обязательно к нему сегодня подойду, чтобы сказать «спасибо».

- Итак, со следующей лекции мы начнём с вами изучать первый модуль нашей дисциплины «Античная философия», - Эдуард Альбертович, заложив руки за спину, обвёл цепким взглядом аудиторию, - Сразу по его окончанию будет практическое занятие. Скорее всего, устроим с вами диспут. А также вам предстоит проверочная работа по пройденному материалу. Это будет примерно... - нахмурился, смотря на свой телефон, лежащий на столе, - через две недели. Прошу отнестись к проверочной серьёзно - студенты, не прошедшие промежуточную аттестацию, к экзамену допущены не будут.

По кабинету прокатился недовольный вздох. Многие демонстративно закатили глаза. Но Савицкий лишь понимающе улыбнулся.

- Сколько стоит? - донеслось дерзкое с последних парт.

Группа взорвалась смехом, а я лишь залилась румянцем, испытывая жгучий испанский стыд за своих дебилов- одногруппников. В этот раз, кажется, за Стаса Реутова.

- В этом мире бесспорно почти всё покупается и продаётся, Станислав, - спокойно отозвался на провокационный вопрос философ, - Но так как в деньгах я острой потребности не испытываю, то, боюсь, у тебя просто не окажется такой суммы, чтобы меня заинтересовать. А вот спровоцировать меня на более пристальное внимание к твоей персоне ты сейчас вполне можешь.

Аудитория взворвалась одобрительным смехом.

- Эй, Реут, дотрынделся?

- Дебил!

- Всё, ребят, успокоились, - Савицкий взмахнул двумя руками как дирижёр, управляющий оркестром, воцарилась мгновенная тишина, а я в очередной раз с восхищением уставилась на нашего философа. Как он это делает, а?

- На сегодня. Всё. Собирайтесь, - последнее его слово потонуло в оглушающем звонке на перерыв, и расслышала его, кажется, только я.

Эдуард Альбертович быстро подхватил свой кожаный портфель, скинул туда план лекции, сунул телефон в карман идеально сидящих брюк и, небрежно нам махнув и улыбнувшись, исчез из кабинета, погрузившегося в хаос и грохот из-за толпы собирающих свои вещи студентов.

И стоило ему покинуть аудиторию, как у меня будто кончилось действие охранного зелья. Я всю пару просидела совершенно спокойно и расслабленно, а теперь затряслась осиновым листом, убирая тетрадку и ручку в рюкзак.

Жаров сказал, что больше не тронет. Но с чего мне вообще верить ему?!

Как раз в этот момент Андрей в окружении своей громкой нахальной свиты проходил мимо первого ряда к выходу. Покосилась на него, прикрываясь упавшей на лицо прядью, и перехватила тяжёлый сверлящий взгляд. Такой, что внутренности жалобно свело. Прикусила губу, отвернулась, нервно дёргая собачку молнии на рюкзаке и чуть не вырывая её с корнем.

Твою мать...

Так...

Баевой нет. Колясик - не вариант. Его самого каждый день прессуют эти же придурки в туалете. Что остаётся?

В этот момент мимо прошествовала Регина, обдавая меня облаком нишевых духов. За ней стайкой устремились приближенные подхалимки и...я, решившая, что лучшего места, чем рядом с местной королевой мне не найти. И, если повезёт, она меня в вечно окружающей её толпе даже не заметит.

Накинув лямку рюкзака на одно плечо, торопливо пристроилась к девчонкам, опустив голову. Вышла с ними в коридор и, упорно не озираясь по сторонам из страха снова скреститься взглядом с Жаровым, зашагала за ними по коридору к следующей аудитории.

Та оказалась закрыта. Наша группа и параллельная смешалась здесь толпой, перегородив коридор. Большинство просто окружили дверь, включая Жарова и его банду, остальные же растеклись по ближайшим низким подоконникам. Регина с девчонками остановилась у окна прямо напротив аудитории, одним своим видом согнав оттуда двух тихих парней из второй группы. Уселась на подоконник и тут же достала косметичку, чтобы поправить макияж. Её подружки окружили свою королевишну, я же прибилась к самому краешку окна, подперев спиной покрашенную стену и усердно рассматривая носы своих кроссовок, кое-где уже сбитые.

Закончив подкрашивать губы, Регина смачно чмокнула губами, щёлкнула крышкой зеркальца и перевела всё внимание на ржущих напротив парней.

- Жаров, завтра же в силе или как? - говорить у неё выходило одновременно громко, требовательно, кокетливо и капризно.

Удивительный навык, которому я вряд ли когда-нибудь научусь.

- Или как, - по-хамски отозвался Андрей, и парни вокруг ещё громче заржали.

- Не будь таким придурком! - ничуть не смутившись, Регина лишь закатила глаза, покачивая одной ногой, переброшенной через другую, от чего её юбка задралась чуть ли не до самых бёдер.

- Да конечно в силе. В восемь в «Беррис», я випку уже давно заказал, я же говорил. Что ты блять по сто раз спрашиваешь, - пока Жаров ей раздражённо, но всё-таки послушно отвечал, я так и тупила в пол, не поднимая глаз и покусывая губы.

Странный удушливый жар нарастал внутри. Будто жёгся...У горла прихватило обручем. Обида?

Меня значит, в машину силком или - зажать у сломанного толчка, а Регине - випка в лучшем местном клубе. Ну да...

Кто на что родился, я поняла....Мудак...

- Может заедешь за мной? Наш водитель берёт отгул, а на такси не хочется, - Регина продолжила тем же капризно- кокетливым тоном, который у неё так филигранно получался.

Парни опять взорвались смехом.

- Ты смотри, как Ветрова у нас мечтает к тебе в тачку прыгнуть, Дрон!

- А может и ещё куда, а, Регинка?!

- Не то, что наша Венсдей местная вчера чуть на бомжа со страху не обделалась, ах-ах-ах!

Сердце заколошматило в груди от того, что это они про меня. Ледяные иглы побежали по венам.Я знала...Знала, что так просто ничего не закончится!

- Ебать, я же сказал - закрыли тему! - вдруг громко рявкнул Андрей, - Сука, Кам, без зубов оставлю, понял?!

- Да че ты, бро...- Камиль опешил, поднимая руки вверх, - Эй, всё. Чё нервный такой, пошутили просто...

Видела как Андрей смотрел на него - как на навозного жука. Которого не прочь и раздавить. Да, Камиль был с виду плотнее, сильнее, но все знали, что Жаров в драках - просто бешеный. Ему ничего не стоило ударить бутылкой или стулом, если кулаками победить не выходило. А уверенность, что папа от всего отмажет, лишь усугубляла всё. И, конечно, Камиль моментально струхнул. Все струхнули. Повисла гробовая тишина.

Андрей одёрнул ворот толстовки, будто она ему давила, и медленно перевёл взгляд на Регину, попутно зацепив своими чёрными глазами меня.

- Хрен с тобой. Довезу. Чтобы в полвосьмого был готова.

Кажется, Ветрова в ответ радостно запищала, но наш универский зубодробительный звонок снова украл все другие звуки, еще и Валерий Викторович, историк, показался в коридоре, спеша открыть нам кабинет.

- Так, не толпимся, проходим- проходим, - распахнул дверь и первым тут же нырнул в аудиторию.

Две группы начали, толкаясь протискиваться внутрь. Подождала, когда зайдёт основная масса и, поправив лямку рюкзака на плече, пошла тоже. Вот только зайти мне не дали. Проход перегородила рука Жарова у самого носа, уперевшаяся в противоположный наличник. Вздрогнула. Замерла и затаилась, смотря прямо перед собой и слишком отчётливо ощущая его горячее дыхание на своём профиле.

- Эй, а ты и правда Венсдей у нас, Конева. Такая же долбанутая, - зашептал мне прямо в волосы.

- Андрей, дай пройти! Совсем уже? - возмущались ребята сзади, но Жаров будто не слышал их.

- Я же сказал, что всё. Значит всё. Не трясись - не беси...Бесишь...Поняла?! - зарычал глухо шепотом, и губы почти коснулись моего уха.

- Поняла. Больше не трясусь, - усилием воли заставила себя сказать это спокойно и твердо, и повернула голову к нему, посмотрев прямо в глаза.

Кажется, у меня в этот момент сердце не билось, но я выдержала его взгляд. Андрей шлёпнул ладонью по дверному косяку над моей головой и, криво улыбнувшись, отклонился.

- Так лучше, Венсдей. Молодец, - подмигнул, давая пройти.

Юркнула в аудиторию, чувствуя взбесившийся пульс даже в пятках. Трясло, но и облегчение было уже настоящее, огромное. Заглянув в глаза, я ему почему-то поверила, что больше уже не подойдёт. И что можно ходить по универу спокойно.

8. Лера

Первую половину пары я осваивалась с новой реальностью, в которой меня никто и не думал преследовать и прессовать.

Села в последний ряд в самый дальний конец от компании Жарова и то и дело косилась на парней, уткнувшихся в свои телефоны и полностью игнорировавших преподавателя. Они иногда синхронно беззвучно ржали, пересылая что-то друг другу и многозначительно переглядываясь. Иногда затихали. Пару раз кинули бумажные комки в Регину и Катю, а я...

Я вдруг снова стала чем-то бесплотным, не интересным никому и вообще не факт, что существующим - какой и была весь первый курс, пока Жаров каким-то образом не нарвался в сети на моё объявление о продаже девственности.

Устраивало ли меня положение изгоя - невидимки? Пф...Полностью!

С этими кретинами всё равно разговаривать решительно не о чем. Даже Колясик со своей страстью к истории древних русичей, и то занимательней.

И всё же кое - что до сих пор не давало покоя.

Как Савицкому это удалось?

И, в любом случае, необходимо его поблагодарить... От мысли, что надо подловить профессора, внутри образовывался холодящий вакуум и хотелось нервно облизывать губы. Конечно, скорее всего Эдуард Альбертович никак особо не отреагирует на мои «спасибо» и просто кивнёт, но всё равно сама мысль о предстоящем разговоре до мурашек волновала.

На обеденном перерыве, не встретив Савицкого в столовой, я направилась на кафедру. Там его тоже не оказалось, зато я встретила мать, зарывшуюся в какой-то очередной ветхий журнал. Потоптавшись у входа, решила спросить у неё, и шагнула в заставленный стеллажами и цветочными горшками пыльный кабинет.

- О, дочь, привет, - мама подняла голову, поправляя очки для чтения, - Ты всё? Закончила?Что-то забыла?

- М..да, я тему доклада по философии не взяла, - начала безбожно врать, рассеянно крутя карандаш на её стуле, - Не знаешь, Эдуард Альбертович здесь ещё?

Мама поджала губы и сняла очки.

- Нет, насколько мне известно, он только что ушёл, - задумчиво прикусила дужку очков, чуть склонив голову набок, - Это срочно? Если хочешь, я ему позвоню - поговорю?

- Да нет, не надо, - отмахнулась, - Ладно, я пошла.

- Лер! - мать окликнула меня уже в дверях.

- Что?

- Картошку почисти!

Закатила глаза. Ну как же без распоряжений.

- Ок!

***

Вжикнув молнией куртки до самого горла, поправила спадающий с плеча рюкзак и торопливо сбежала вниз по ступенькам крыльца у главного входа в наш универ. Если Савицкий только что ушел, то возможно у меня есть шанс застать его на парковке? Заозиравшись по сторонам, быстро вычленила чёрный джип, похожий на его. Почти бегом направилась к уже заведённой, судя по идущему дыму из выхлопной трубы, машине. На ходу накинула капюшон - дождь, льющий без остановки уже три дня, похоже, наконец, выдохся, но всё равно висел в воздухе противной влажной взвесью.

Профиль Савицкого, что-то листающего в своём телефоне, разглядела сразу. Не выдержав, побежала, чтобы успеть, пока не уехал. И, не давая себя возможность передумать, с наскоку постучала ему в окно. Сердце загрохотала где-то в горле, моментально почувствовала себя ужасно глупо...

Но...поздно. Эдуард Альбертович уже резко повернулся ко мне. Его прямые брови поползли вверх, выражая крайнюю степень удивления, но это длилось лишь секунду, после которой в синих глазах мелькнуло спокойное снисходительное понимание, а выразительных губах появилась ленивая полуулыбка. Стекло поехало вниз. Стояла, как дура, переминаясь с ноги на ногу, пока исчезала эта прозрачная преграда.

- Конева. Что-то хотели? - Савицкий всё так же понимающе улыбался.

- М...да. Извините, что так, - кивнула на машину, заливаясь жгучим румянцем до самых ушей, - Я...Я насчет Жарова. Просто хотела сказать спасибо, и...В общем...

- Подходил к вам? - перебил меня Савицкий.

- Да.

- И всё хорошо?

- Да...Я не знаю, правда, как вы это сделали, но...

- Хорошо, - взгляд Эдуарда Альбертовича стал вдруг каким-то задумчивым и...оценивающим что ли.

Замерла, остро ощущая, что он меня разглядывает, язык будто к нёбу присох.

- У вас есть ещё пары, Конева? - вдруг поинтересовался профессор.

- Нет.

- Тогда садитесь - подвезу, - снова мягко улыбнулся, кивая на пассажирское сидение.

- Нет, не надо. Вы и так...- мне правда стало дико неловко.

- Бросьте, Конева, считайте, что ваша компания - моя плата за оказанную услугу.

- Странная плата, - я нервно рассмеялась.

- Поговорить с приятным человеком - что может быть ценней? - отозвался Савицкий мне в тон, неожиданно подмигивая и распахивая дверь переднего пассажирского сидения.

Ничего не оставалось, как обогнуть капот и залезть в его джип, неуклюже стягивая рюкзак с плеча одновременно с попыткой пристегнуться.

Стоило аккуратно хлопнуть дверью автомобиля, закрывая за собой, как меня окутал тёплый запах отделочной кожи, дорогого пластика, терпкой мужской туалетной воды и едва уловимый аромат фруктовой электронной сигареты.

Когда я вчера ехала вместе с Савицким, подобравшим меня на остановке, я, пребывая в шоке, не замечала ничего.

Сейчас же жадно потянула носом приятную, пропитывающую насквозь смесь запахов, так подходящую рядом сидящему мужчине.

И вместе с тем ещё острее ощущала наше несоответствие, не зная куда себя деть.

Сжала рюкзак между колен, притулилась плечом к двери, потупила глаза, когда заметила, что Эдуард Альбертович с лёгкой улыбкой превосходства меня разглядывает.

Будто подобрал блохастого котёнка...

- Не переехала, туда же? - как-то сразу и незаметно Савицкий перешёл на «ты».

- Не успела, - заулыбалась, греясь в его мягкой иронии.

Профессор кивнул и тронулся с парковки. Плавно и уверенно встроился в поток машин, негромко включил радио. Так и поглядывала на него из-под опущенных ресниц, испытывая удушающий трепет и крадя себе мелкие детали. Такой взрослый...С обволакивающей давящей аурой, от которой я млела, не находя себе места.

Молчание в салоне дико нервировало, но ляпнуть какую-то глупость было ещё страшней. Лихорадочно перебирала в голове, чтобы такое сказать и что вообще я от него хотела - мысли путались под воздействием смущения.

- Эдуард Альбертович, кхм...- пришлось откашляться, чтобы убрать странное карканье в голосе, - А как у вас получилось...? С Жаровым?

Савицкий лишь криво улыбнулся, мазнув по мне быстрым взглядом.

- Как ты смотришь на кофе, Валерия?

- Я? Пью...- озадаченно отозвалась.

- Отлично, - он снова снисходительно улыбнулся, - Тогда сейчас заедем за кофе и я всё тебе расскажу. Не люблю говорить в движении. Привык ездить молча. Не против?

- Эм, нет, - смутилась окончательно.

Савицкий удовлетворенно кивнул, а я утопила половину лица в высоком вороте куртки и так сидела, притихшая, до самой закусочной с авто окном.

Тормознув, у окошка приёма заказов, профессор опустил стекло.

- Двойной эспрессо, пожалуйста, и...- перевёл на меня вопросительный взгляд.

Растерялась, лишь хлопнув глазами.

- Капучино, - решил Савицкий за меня, - и...давайте пирожок для девушки, вишнёвый.

- Я не хочу пирожок, - завертела головой.

Савицкий опять лишь улыбнулся.

- Ладно, не надо пирожок. Рожок мороженого.

И, не дав мне снова возразить, поехал на выдачу.

Я тут же полезла в рюкзак в поисках кошелька. Кажется, была у меня какая- то мелочь...

- Лера, что ты делаешь? - Эдуард Альбертович, сдвинув брови к переносице, с недоумением покосился на меня.

- Хочу отдать вам деньги.

- Я могу позволить себе угостить девушку мороженым - не говори ерунды, - бархатно рассмеялся.

- Я...я не девушка, я... - снова смутилась, заливаясь румянцем. Он ведь преподаватель мой. Это как -то...

- В первую очередь ты - всегда девушка, Конева. Хорошенько это запомни и требуй соответственного обращения, - возразил Савицкий, перестав улыбаться.

Это прозвучало так назидательно, что я растерялась и снова почувствовала себя глупо. Перестала рыться в рюкзаке, поставила его между ног и снова притихла.

Забрав заказ, Эдуард Альбертович свернул в небольшой сквер за кафе. Встал в углу у забора подальше от въезда и стал разбирать заказ. Протянул мне бумажный стаканчик с капучино, вафельный рожок, сам же, отложив коробочку с пирожком, сделал маленький глоток кофе, откидываясь на спинку сидения и поворачиваясь полубоком ко мне, чтобы удобней было разговаривать.

- Теперь спрашивай, - ободряюще улыбнулся, смотря поверх пластиковой крышки.

Поджала губы пряча непонятно откуда взявшуюся улыбку и думая, что вот так сидеть в заглушённой машине вдвоём - как-то слишком интимно. И скажи мне ещё утром кто-нибудь, что я буду сидеть вот так с Савицким - я бы ни за что не поверила.

Поставила капучино на торпеду, рассеянно покрутила в руке стаканчик с мороженым.

- Как вам удалось угомонить Жарова за один день? - подняла на Эдуарда Альбертовича глаза.

- Я хорошо знаком с его матерью, Лера. Видишь ли, я не только преподаю. У меня есть ещё одно увлечение - психология.

- Я знаю, я видела ваши ролики на ютубе, - вставляю неожиданно даже для самой себя.

- Да? - Савицкий выгибает бровь, и по глазам вижу, что ему это приятно, - Что ж, да. Вот и весь секрет. Мать Андрея состоит в моём клубе. Я позвонил ей вчера по видео связи, попросил позвать сына. Мы поговорили. Андрей, конечно, сложный парень, но с матерью у него хорошие отношения. И ему бы не хотелось, чтобы его...кхм...недостойное поведение в отношении девушки до неё дошло. Понимаешь?

Я лишь кивнула, думая про себя, как же тесен мир и насколько соткан из странных совпадений. Никогда бы не подумала, что на Жарова можно надавить так.

- Так что, думаю, больше он тебя третировать не будет. Но если вдруг, Лер...Не стесняйся, сразу говори, - отеческим тоном продолжил Савицкий, внимательно вглядываясь в моё лицо, будто что-то искал там для себя.

- Хорошо, спасибо вам большое, - пробормотала, лизнув подтаивающее мороженое.