( Не) мой профессор

Ровно до перерыва.

Потому что в перерыве мне захотелось пописать, и я, пребывающая после первой половины лекции в каком-то странном убаюканном состоянии и совсем забыв, что выходить одной в коридор и вообще куда-нибудь мне не стоит, пошла в туалет.

К сожалению, до женского дойти так и не удалось, потому как, стоило свернуть в конце коридора в темный предбанник к уборным, как кто- то схватил меня сзади, с размаху зажимая потной, пропитанной табаком ладонью рот, и рывком затащил в мужской.

Сердце испуганно трепыхнулось в груди, скатываясь к нитевидному пульсу. Окатило ватной волной. Я попыталась вырваться или хотя бы от души лягнуть Жарова ногой, но удар вышел смазанным и вызвал у Андрея лишь смех.

- Давай, Реут, дверь держи.

- Ок, - Стас облокотился спиной о дверное полотно и чуть склонил голову, с липким любопытством наблюдая за мной и Жаровым, который, поволок меня в дальнюю кабинку у окна, служащую уборщице чем-то вроде подсобки.

- Ну что, Лерка, поболтаем? Или сразу к делу, а?

- Отвали, придурок, что ты доебался до меня! – зарычала, когда он наконец убрал руку с моего лица и толкнул к крашенной грязной стене.

- А то ты не знаешь, что, - хмыкнул Андрей, наступая.

Попятилась от него, задела помойное ведро, с железным лязгом опрокинувшееся на кафель, чуть не потеряла равновесие и вжалась в стену. Лёгкие разъедала противная вонь общественного туалета - смесь сырости, хлорки и какой-то кислятины. А в мозг проникал страх, становящийся почти животным по мере приближения Андрея.

Страх, который ни за что нельзя этим придуркам показывать.

- Ну и что ты делать собрался? – попыталась изобразить снисходительную улыбку, но мышцы лица – будто после инсульта, не слушались, и вышел лишь жалкий оскал загнанного в угол зверька, - Изнасилуешь меня что ли? Ну давай, Жаров, это статья. Даже твой папочка не отмажет.

- И зачем же мне тебя насиловать, Конева, если ты сама у меня с радостью отсосешь? - Андрей уперся ладонью в стену у меня над головой, наклонился и боднул лбом, заставив от него отшатнуться.

Сзади раздался масляный смех Реутова, которому, похоже, надоело быть лишь наблюдателем и он, схватив стоявшую в углу старую швабру, подпер ей дверь и тоже подошел ко мне.

- Нам двоим, Лерчик, - обступил с другой стороны, - Было у тебя когда-нибудь двое?

Парни снова заржали, а у меня вдоль позвоночника выступил холодный пот. Судорожно пыталась придумать выход из ситуации, метаясь взглядом от одного к другому, но его просто не было!

- У меня и одного не будет, идиоты, - прошипела, очень надеясь, что уверенно, - В меню «пососать» нет, извините, только оторвать могу.

- Ты смотри какая дерзкая, - фыркнул Стас и потрепал меня по голове словно собаку, лохматя отрастающую стрижку.

Ударила его по руке. Но ко мне уже тянулся Андрей с другой стороны.

- Весело-весело, Конева, но давай уже серьезно, а? Надоело за тобой бегать, - подцепив мой подбородок пальцами, резко повернул мне голову, заставляя глядеть ему глаза в глаза, - Расклад ведь простой, лохушка - стартаперша. Ты нам сосешь, а мы, так и быть, не рассказываем никому твои шалости в даркнете с попыткой продать целку какому-то иностранному херу, да? И тебе хорошо, и нам неплохо, и мамашка твоя на весь универ благодаря такой дочурке не опозорится, да? Даже целкой останешься. Огонь же…

- А я бы трахнул…- с сожалением протянул Стас, - Андрюх, давай трахнем, а?

Покрутила перед его носом фак, так и смотря в глаза Андрею.

- Да не, зачем девочку портить, да, Конева? – обманчиво ласково протянул Жаров и провел большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая её вниз, - Или ты не девочка? Напиздела? – карие глаза вцепились в моё лицо двумя рыболовными крючками.

Сглотнула вкус его кожи, дернулась в бессмысленной попытке вырваться, в уголках глаз стремительно начали набухать слёзы. Такая беспомощность накрыла, что тело оцепенело.

Ну что я могу им сделать? Что???

Когда я выставляла то объявление, я не совсем не думала о возможных последствиях.

Вообще не думала, блять…!!!

Ссора с матерью из-за в миллионный раз сдохшего опеля, нравоучения бабушки о том, что в мои годы она уже всё сама…

И я психанула, хоть и не воспринимала это до конца серьёзно… Скорее просто не верила, что кому- то нужна моя несчастная девственность за почти полмиллиона. Когда мне написал какой-то Билл Хатчинсон и начал договариваться, я все равно не верила, что до сделки дойдет, но переписывалась с ним, да. И даже послала пару фоток в белье.

Но это ведь так, дебильная игра.

Считаете, что не смогу заработать на машину? Пф! Я сказала, что, если захочу, и за месяц вопрос решу.

Вот. Решила…

Кто ж знал, что Билл- это Андрей Жаров, главный придурок всего нашего потока, который залез в мой телефон и увидел объявление, когда я забыла мобильник в столовке…

- Ну-ну, не реви только, Лер, - усмехнулся Андрей, наваливаясь всем телом и толкая палец мне дальше в рот, от чего глаза мои шокировано распахнулись, - Чего реветь? Как пара леденцов… Пару минут…

Криво улыбнулся, давя прокуренным пальцем мне на корень языка. Рвотный рефлекс не заставил себя ждать. Дернулась, закашлявшись, согнулась пополам, сдерживаемые горячие слёзы тут же рекой потекли…Чёрт. Всхлипнула, выпрямляясь и вложила в горящий злобой взгляд всё, что я думаю и об этом мудаке, и его предложении. Но Жарову было откровенно плевать

- И всё, - продолжал он тем же лаковым издевательским тоном, - Тему закроем. Мы ж не звери, да, Стас?

- Конечно, Андрюх. Давай, Лерчик, прям тут.

Реутов вжикнул ширинкой. Я испуганно охнула.

- Не будешь сосать – будем ебать, - нараспев сообщил Жаров.

- Да пошли вы! – вскинулась я, пытаясь выплыть из захлёстывающего отчаяния.

От ощущения тотальной беспомощности скрутило живот. Сдали нервы. И я под влиянием порыва со всей силы оттолкнула Жарова от себя.

Он не ожидал – отшатнулся, чуть не упав.

- Эй, что такая смелая!

- На хуй идите оба! – и Реутова толкнула тоже, но он уже был готов и перехватил мои запястья, заламывая руки за спину. Начала вырываться.

- Пусти! Пусти! Пусти-и-и!

- Дура, не вопи, - Жаров подлетел снова, зажал мне ладонью рот.

Вдвоем вдавили меня в угол, к вспотевшим облезлым трубам около сломанного толчка.

- М-м-м!!! – могла только мычать, вырываясь.

- Давай сейчас, а? – запыхтел Реутов, щупая мою грудь через безразмерную толстовку.

- Бля, давай, - Жаров кинул быстрый взгляд в сторону подпертой двери.

- М-м-м!!!! – я замычала с утроенной силой, тело крупно затрясло истерикой.

Просто не верилось, что всё это реальность. Всё это со мной!

- Тихо ты, тихо! – прорычал Жаров.

Дернул меня на себя, прижимая спину к своей груди, и, чтобы наверняка, зажал мне не только рот рукой, но и слегка придушил шею.

И тут же кто-то сильно затряс дверь, а через мгновение послышалось, как поддавшееся дверное полотно с размаху ударилось о стену.

Вы замерли втроем. От парней волной пошел адреналин, их глаза округлились. Я не видела лица Жарова, продолжавшего удерживать меня, но физиономия Реутова была более, чем красноречива. Он бесшумно приложил палец к губам, смотря на меня, и жестом показал, что, если что- прирежет.

Да пошел ты, знаешь куда!

- М-м-м! – замычала снова, дернувшись в стальной хватке Андрея.

- Сука, я запомню, - быстро прошептал Жаров мне на ухо и сразу отпустил, потому что вошедший, судя по звуку шагов, стремительно приближался.

- Так, и что тут у вас?

Опомниться не успела, а в кабинку уже заглянул наш новый философ.

Боже, только не он!

Не знаю почему, но с ног до головы залилась краской стыда. Растрепанная вся, с двумя пацанами, в мужском туалете, у Реутова еще ширинка расстегнута.

Ну что мы тут могли делать, да?

Судя по непроницаемому, чуть брезгливому взгляду, которым окинул меня Савицкий, все выводы он уже сделал про меня…

- Да, так, общаемся…с дамой, - расплылся в беззаботной улыбке Жаров, проводя по затылку пятерней и взирая на Эдуарда Альбертовича исподлобья.

- Ясно, - поджал губы Савицкий, обводя нашу троицу глазами и задерживая обличающий взгляд именно на мне, - Университет не место для такого общения, молодые люди. Вы, кажется, только что были на моей лекции? Фамилии.

- Жаров.

- Реутов.

Я же молчала, сгорая от стыда, пока Эдуард Альбертович не обратился ко мне лично.

- А ваша?

- Конева, - пискнула, отводя глаза.

- Хорошо, я запомню. А теперь марш обратно в аудиторию. И…кхм…Реутов, ширинку застегните, будьте добры.

3. Люда

- Людмила Витальевна?! - зав. кафедрой с удивлением осмотрел меня с головы до ног поверх очков, закрывая за собой дверь. - У Вас лекции закончились?

Расписание посмотри, придурок...

Натянуто улыбнулась, незаметно спуская со стула поджатую ногу и торопливо нашаривая туфлю под столом.

- У меня окно, Николай Валерьянович. Как раз занимаюсь стенгазетой...

Ненавижу всю эту внеурочную деятельность, которая нахрен никому не сдалась, но для отчётности надо.

- Уууу... Похвально, Людочка... - Николай Валерьянович тоже расплылся в одобрительное улыбке, шагая прямиком ко мне, дабы удостовериться собственными глазами в том, что мои слова не расходятся с делом.

Блять, и его сальный противный голос я вдвойне ненавижу, да. И это панибратство тоже. Чтоб тебя...

Чуть повернула в его сторону монитор, демонстрируя набранный материал об Икаре и его набившем оскомину полёте, демонстративно перелистнула страницу, показывая уже проделанную работу по добыче огня Прометеем.

- Мммм... Вы отлично подобрали тему... - Николай Валерьянович с умным видом покивал головой, делая вид, что хоть как-то разбирается в мифологии. - Это на самом деле очень интересно...

Стиснула зубы и прикусила язык, сдерживая адресный мат. Вновь повернула экран к себе, тут же полезла в поисковик, старательно изображая рвение к труду и полное погружение в работу. Ну вали уже отсюда, а...

- Людмила Витальевна...

Твою мать...

Не поднимая глаз, сосредоточенно протянула:

- Ммммм?!

Николай Валерьянович выдвинул стул из-под соседнего стола. Придвинул к моей столешнице... Сел напротив меня...

- Людмила!

Я занята. Занята. Занята...

- Людочкаааа, - в голосе зав. кафедрой послышались раздражённо-настырные ноты. - Отвлекитесь от компьютера, будьте любезны.

Выдохнула, призывая на помощь всё своё терпение.

- Николай Валерьянович! У меня совсем нет времени! - затараторила, делая вид, что не замечаю направленный на меня пристальный подслеповатый взгляд сквозь очки. - Мне нужно закончить хотя бы два листа...

- Людмила Витальевна!

Бляяяяять...

Медленно подняла глаза над монитором. Нетерпеливо забарабанила ручкой по клавиатуре, давая понять, что к праздным разговорам я не готова. Впрочем, не помогло, как всегда...

- Люда... - Николай Валерьянович положил локоть на стол, чуть подался вперёд. Поджал бесцветные широкие губы, сдвинул очки на нос, прищурился, снова поправил их обратно на переносицу...

От его подготовительных действий стало тошно. Каждый раз как в первый раз, бесит только...

- Николай Валерьянович, если Вы снова насчёт личной встречи, то простите, я снова отвечу отказом.

Одуловатое лицо напротив закаменело, пошло красными пятнами.

Опустила глаза в экран, скрестив под столом пальцы и от всей души надеясь на то, что он сейчас недовольно попыхтит, как обычно, пригрозит мне голым окладом и обиженно удалится.

Господи, какой дурой я была пятнадцать лет назад, когда будучи ещё студенткой впервые согласилась на предложение своего преподавателя... Нет, Николай Валерьянович уже тогда не блистал ни красотой, ни харизмой, но он знал безошибочный способ получить желаемое - деньги. А мне они тогда позарез были нужны... Мать, конечно, помогала нам с трёхлетней дочерью, но мне так хотелось хоть немного тратить на себя лично... Тем более, не я первая, не я последняя. Ничего сверхъестественного, даже утруждаться не надо - прямо здесь, во время пары, в уборочной подсобке. По времени пять минут от силы. Даже смотреть на него необязательно - достаточно задрать юбку и повернуться спиной, упереться руками в раковину и дежурно постонать для приличия, хотя Николай Валерьянович наверняка прекрасно знал, что я издаю звуки только в качестве уважения к его возрасту и лишней накинутой сотне. Меня хватило ненадолго - в течение года я согласилась на подобные товарно-денежные отношения пять раз. А потом стала встречаться с ровесником с параллельного курса и вежливо отказала Николаю Валерьяновичу. Он воспринял мой отказ вполне адекватно, ибо помимо меня было немало девчонок, желающих заработать на сигареты подобным образом. Мне тогда казалось, что мой недолгий позор навсегда останется в прошлом. И, в принципе, так и случилось даже... До поры до времени. Пока я не вернулась сюда в качестве преподавателя, а Николай Валерьянович не занял должность зав. кафедрой. Тогда он почему-то внезапно вспомнил о былом... Точнее, я даже догадываюсь почему - нынче молодые студентки ему явно не светят, а вот возрастная неудачница вроде меня вполне могла бы согласиться. Но, наверное, у меня на данный момент нет такой острой нужды в деньгах... Не то чтобы я внезапно стала ярой поборницей морали, но теперь Николай Валерьянович почему-то вызывает у меня только омерзение и брезгливость. Возможно, если бы он хоть минимально проявил внимание, начал ухаживать там, я бы ещё подумала. А так... Пфффф...

- Людмила Витальевна...

...Спасительный звонок, возвещающий об окончании лекций, чудесным образом раздался как никогда вовремя, заглушая нудный голос зав. кафедрой.

- Мне пора, Николай Валерьянович! - я подскочила с места, кликнула мышкой на завершение всех программ. - К следующей лекции подготовиться надо... - не глядя схватила сумку, бросилась к двери...

Обошлось, да. Будет теперь придираться месяц как минимум, но это можно пережить. Пропуск бы не забыть оформить новый...

Ускорила шаг, минуя вываливающихся из аудиторий студентов. Свернула направо...

Чуть не выронила сумку, когда прямо на меня кто-то вылетел из туалета, едва не сбив с ног.

Лера?!

- Боже мой... Лер... - я машинально схватила её за плечи. Отстранила на расстояние вытянутой руки, тут же прижала к себе...

- Пусти... Мам... - дочь оттолкнулась от меня, торопливо пряча глаза и пытаясь увернуться.

- Что случилось?! Валерия! На тебе лица нет... - мгновенный ступор уступил место расползающейся по телу подобно ледяному панцирю панике. Господи...

- Да хорошо всё, ну! - она раздражённо дёрнулась, отшатнулась, поднимая на меня злое лицо. - Ну хоть ты... Пусти...

- Ммм... Это Ваша мама, Конева? - официальный мужской голос обращался не ко мне, но к моей дочери.

Обе с удивлением оглянулись...

Сердце как-то нехорошо ухнуло вниз, по телу пробежала крупная дрожь, едва я на секунду поймала на себе заинтересованный мужской взгляд...

Эдуард... как его там... Альбертович, профессор философии, да...

- Мама, да, - лицо Леры пошло красными пятнами, на нём появилось затравленное выражение. Она снова умоляюще подняла глаза. - Мааам...

- Уверяю, с Вашей дочерью всё в порядке, - в обманчиво-мягком голосе Эдуарда подспудно слышалась стальная уверенность и сила. - Она вполне в состоянии продолжать занятия, - он многозначительно покосился на мои пальцы, клещами впившиеся в худые плечи Леры.

Сделала глубокий вдох. Это он мне сейчас указал, как надо обращаться с дочерью?! Как бы ни был прекрасен мужик, но это явный перебор.

- Я сама в состоянии оценить положение дочери, - я поджала губы, уводя поникшую Леру в сторону. - Благодарю за беспокойство.

- Мааам... - в тоне Валерии сквозило полное отчаяние. - Со мной правда всё норм...

- Посмотри на меня, - я аккуратно подхватила ладонью острый девичий подбородок, поднимая родное лицо. - Тебя кто-то обидел? Лер, не молчи...

Дочь нервно сглотнула, так и не решаясь встретиться со мной глазами. Зашептала скороговоркой:

- Да с пацанами опять... Ты же сама знаешь, они вечно ищут к кому придраться...

Выдохнула. Парни, конечно, сволочи ещё те, но вряд ли они на полном серьёзе стали бы цепляться к кому-то из студенток. По крайней мере, мне искренне хочется в это верить, да...

- Уверена, что всё хорошо?

- Да! - Лера почти выкрикнула, явно почувствовав скорую свободу.

- Хорошо. Дома поговорим, - я наконец отпустила её плечи.

- Ага, - дочь, больше не глядя на меня, метнулась в сторону. Через секунду скрылась из глаз, нырнув в толпу студентов...

Господи, пусть у неё наконец закончится этот возраст. Благополучно закончится. Не так, как было у меня...

Я уже сделала шаг в направлении аудитории...

- А Ваше имя позвольте полюбопытствовать?! - голос Эдуарда Альбертовича прозвучал глухо и непреклонно, словно не вопросом, а гипнотизирующим утверждением.

Чего?! Моё?!

Ещё раз с недоумением оглянулась на совершенно не торопящегося по своим делам профессора.

- Людмила Витальевна, фамилию Вы уже знаете, - я выдавила подобие дружелюбной улыбки, но что-то мне подсказывало, что на этот раз Эдуард легко считал моё раздражение. - Преподаватель литературы, если этот факт для Вас тоже...

- Литературы?! - он выгнул бровь, перебивая меня на полуслове, словно это было действительно важной информацией. - Ммммм...

Насмехается?! Или нет?

Но моё раздражение почему-то пропало...

- Людмила Витальевна, послушайте добрый совет, хоть и не прошенный в данных обстоятельствах, - мужчина сделал шаг ко мне, и сердце как-то панически сжалось от его слишком ощутимой сейчас близости, когда можно рассмотреть каждую ухоженную щетинку на его подбородке, когда мужской ненавязчивый парфюм забивает все рецепторы, когда обтянутая белоснежной рубашкой грудная клетка поднимается в такт с моей грудью... - Вы присмотрите за дочерью. Точнее, не так... - он на миг прикрыл глаза, взмахнув ресницами, но тут же снова перехватил мой растерянный взгляд, понизив голос до какого-то интимного полушёпота. - Вы присмотритесь к дочери... В этом возрасте молодёжь бывает очень скрытная...

Усмехнулась, сглатывая слюну.

- Я знаю, какая бывает молодёжь в этом возрасте.

- Тогда моё предупреждение было излишним, - он тоже мягко и сдержанно улыбнулся. Отступил на шаг, сунул руку в карман брюк... - Всего доброго, Людмила... эээ... Витальевна.

- И Вам, Эдуард Альбертович, - закусила губу, провожая взглядом его спину добрых несколько секунд.

- Эдуард Альбертович! - профессору в буквальном смысле переградила путь стайка третьекурсниц. - Вот смотрите, сегодня на лекции Вы нам рассказывали...

Всё понятно, внимание студенток по поводу и без новому преподавателю обеспечено. Ну, ему явно не привыкать...

Со вздохом развернулась в противоположную сторону, как-то отстранённо пытаясь вспомнить, куда и зачем я вообще направлялась до встречи с дочерью и философом... Ах да, шестьдесят вторая аудитория, чёртова тема - мифы древней Греции...

По коридору сновали люди - студенты, преподаватели. Даже странно, что я словно забыла о них, пока Эдик стоял рядом - слишком сильная аура, неподъёмная. Не думать о нём теперь просто не получится...

***

Запахи столовой, такие манящие в рекреации, на деле вызывали лишь тошноту. Щи, гречка с котлетой, морковный салат, кофейный напиток и даже крошечная приплюснутая булочка не с корицей сегодня, а со сладкой посыпкой - полный набор того, что я просто на дух не выношу.

- Первое не надо, - я сделала останавливающий жест ладонью, и краснощёкая повариха Татьяна равнодушно пожала плечами, с ходу переставляя предназначенную для меня тарелку на поднос следующего в очереди. - И гречки пожалуйста поменьше...

- Я тоже суп не буду, - за моей спиной послышался тяжёлый раздражённый вздох Александра Дмитриевича, преподавателя высшей математики. - Ни дня без капусты...

Таня только поджала губы, протянула тарелку на следующий поднос.

Я из вежливой солидарности покосилась на математика, даже улыбнулась. Симпатичный мужик. Не больше сорока, острый как бритва взгляд, резкие черты лица, всегда собран и в некотором роде дружелюбен, но эта вежливость, скорее, от скуки, чем от характера. Когда-то он мне реально нравился, и я даже тешила себя иллюзиями насчёт того, что однажды он обратит на меня внимание и мы сможем познакомиться поближе... Но эти фантазии остались далеко в прошлом, ибо во-первых, Александр оказался женат, а во-вторых, максимум, где мы могли пересечься - это как раз столовая и парковка. И если тут мы виделись хотя бы пару раз в неделю, то на заасфальтированном пятачке во дворе нашего ВУЗа и вовсе раз в месяц в лучшем случае. Вот если бы он попал к нам на кафедру... Но это невозможно, поэтому я много лет назад оставила бесполезные попытки вызвать в нём ответный интерес. А теперь и подавно не стоит даже пытаться - мне уже давно не двадцать пять...

- Людмилаааа, ау... - Александр Дмитриевич показательно-выжидательно поднял бровь, кивая в сторону давно продвинувшейся очереди. - Двигайтесь...

- А, да... - я поспешно толкнула свой поднос, безбожно краснея. - Задумалась, извините...

- Бывает, - Александр равнодушно кивнул, выбирая себе булку. - Мне ещё воду литровую дайте, - он достал из нагрудного кармана карту. Подхватил протянутую второй поварихой бутылку, отставил стакан с кофейным напитком. - Кофе в автомате куплю, - буркнул едва слышно, подхватил поднос, отходя от раздачи...

Тоже торопливо схватила булочку, хотя не собиралась этого делать.

- Мне ещё сок дайте пожалуйста... - я быстро полезла в сумочку в поисках кошелька. - Апельсиновый, маленький...

Да где он, чёрт его подери?! Бахилы, документы, планшет, шапочка для солярия, снова бумажки, ключи, пропуск, Леркины перчатки, на кой-то хрен коробочка с маникюрным набором, фантики, черновик последней лекции...

- Точнее, не надо сок... - я сильнее залилась пунцовым румянцем, прижимаясь к раздаче и пропуская нетерпеливо обходящих меня людей, вспоминая, где могла оставить кошелёк. Скорее всего, в машине, но не факт...

- Давайте я оплачу, - мягкий негромкий мужской голос раздался совсем рядом, на столешницу легла ухоженная крепкая ладонь, небрежно сжимающая карту. - Позволите, Людмила Витальевна? - чуть насмешливый тон Эдуарда Альбертовича в прямом смысле завибрировал в ушах.

Господи...

Открыла рот, но так ничего и не сказала, в ступоре наблюдая за тем, как крошечная коробочка сока всё-таки перекочёвывает на мой поднос, как Эдик уверенно прикладывает карту к терминалу, как пробивается чек...

- Я... - я подняла растерянный взгляд на профессора.

Что я? Отдам? Очень благодарна? Не ожидала?

Он тоже смотрел в упор, едва заметно улыбаясь глазами. Так близко, что на миг закружилась голова...

- Спасибо, Эдуард Альбертович...

- Пустяки, Людмила Витальевна, - он прошептал это одними губами. Тут же отвернулся к Татьяне, принимая из её рук тарелку с супом и как ни в чём не бывало рассматривая платную витрину за её спиной...

На негнущийся ногах отошла от раздачи. Рассеянно осмотрела ближайшие места, двинулась к пустому столику у окна...

Это был знак внимания?! Или простая вежливость, желание произвести впечатление на коллег в первый день работы? Плевать на самом деле. Я в любом случае безумно рада тому, что именно я оказалась для него поводом проявить себя. Я...

Смешное щекотное ощущение в животе, даже есть не хочется. Только смотреть в окно, улыбаться и почему-то чувствовать себя по-настоящему красивой и вдохновляющей на подвиги женщиной...

4. Лера

Я залетела в аудиторию словно ошпаренная. И, только сев на своё место рядом с Колясиком, смогла сделать первый полноценный вдох. Тело штормило от бешено скачущего пульса, перед глазами плыло.

Пережитый испуг так и накатывал волнами, не отпуская до конца.

Прежде всего потому, что проблема так и осталась проблемой.

Что делать с Жаровым и Реутовым, я не знала. Пожаловаться на них? Кому??? Маме? Смешно... Скорее они её так же зажмут в туалете, чем она на них управу найдёт.

Покосилась на вальяжно входящих в аудиторию, весело ржущих Андрея со Стасом. Кровь прилила к лицу, запульсировала под кожей, когда они оба в упор взглянули на меня, прежде чем пройти дальше к своим местам на галерке.

Стас, ухмыляясь, опять пару раз выразительно толкнул языком щеку, вызывая у меня ощущение лёгкой тошноты. Но по-настоящему стало жутко не от этого клоуна - дебила, а от тяжелого, помутневшего взгляда Жарова, словно вдавливающего меня в стул. Если Реутов -просто придурок, и для него это жестокая, но лишь игра, то Андрей смотрел так, будто он уже не играет.