Частицы мрака. 300 хоррор-драбблов

И вот я просыпаюсь. Мягкий коралловый песок, повинуясь течению, протекает сквозь мои рёбра.

Глеб Габбазов

Я ИДУ ИСКАТЬ

Раз… Два… Три… Четыре… Пять! Я иду искать!

Ну что же, Ванечка? Куда ты мог спрятаться? Я передвигалась по дому тяжёлыми шагами, пытаясь найти этого лопуха. На второй этаж я подняться не смогу. Да и он, наверное, не там прячется. Уговор был.

Дом пропах сыростью и плесенью. А чего я хотела? Деревня давно заброшена, только мы с Ванечкой. Развлекаемся, как говорится, как можем.

Проверила шкаф. Никого. С трудом посмотрела под кроватью. Тоже никого, только останки Льва Ярославовича. Ну куда этот олух мог деться?

Точно! Ванечка спрятался очень укромно. И уже давно переваривается у меня в желудке. Теперь его очередь водить.

Ленсанна

ПОСЛЕДНИЙ СОН

Я убегаю от огромного чёрного волка. Слышу, как трещат и ломаются сучья под его массивными лапами. Я задыхаюсь, но бегу.

Этот сон снится мне уже месяц. Вчера мне приснилось, что волк настиг меня и занёс лапу для удара. Проснулась. Дыхание учащённое, сердце клокочет в горле. Страшно засыпать! Сколько дней человек может обходиться без сна? Три? Пять? Неделю? Это всего лишь сон…

Чёрная масса нависла надо мной. Я вижу горящие глаза волка, чувствую зловонный запах из пасти. Острые жёлтые клыки вгрызаются в моё тело, рвут его, разбрызгивая кровь, разбрасывая ошмётки плоти, кроша кости…

Из посмертного эпикриза: «…синдром внезапной смерти во сне».

Олег Хасанов

МЯСНОЙ КОРОЛЬ

Такое мероприятие Бен Пламмер проводил впервые. Гигантский гараж из-за толп почётных гостей и репортёров казался маленьким.

Сэм и Тея вынули тюбики с суперклеем, намазали им ладони и прижали их к капоту первого попавшегося автомобиля. Да здесь любое авто стоило десятки миллионов долларов!

— Друзья, экскурсия закончилась, — воскликнул Пламмер. — Приглашаю всех к столу!

Выкрики Сэма и Теи про насилие над животными потонули в аплодисментах. Все поспешили к выходу. Свет выключили.

***

На третий день Тея всё-таки согласилась поесть. Отшвырнув банку с надписью «Plummer Meat» в угол клетки, она спросила:

— Где Сэм?!

Пламмер поморщился, посмотрев на царапины на капоте «Астона Мартина»:

— Уже в тебе.

Джеффри Александер Мартин

ТИШЕ ЕДЕШЬ — ДАЛЬШЕ БУДЕШЬ

— Нет, брат, Зайца в гонке тебе не обойти! — крикнула Белка.

— Посмотрим, — сказала Черепаха. — Тише едешь — дальше будешь. — Посмотрев на Филина, она добавила: — Кто поможет нам решить этот вопрос?

— Ну, — задумчиво произнёс Филин, — у Лиса перед нами есть кое-какой должок. Пора бы его вернуть.

Черепаха холодно кивнула:

— Сделай ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

В день гонки Заяц быстро рванул вперёд. Черепаха шла не спеша. У финиша их ждал Лис, которого назначили судьёй.

Первой к финишной черте подошла Черепаха. Белка и Филин поздравили её. Лис сидел в тени, лениво выковыривая зубочисткой застрявшее между зубов мясо.

Тише едешь — дальше будешь.

Хельга Соул

ПЕРФОРМАНС

Распахнув двери своей мастерской, Сима почувствовала затхлый запах пыли с тонким металлическим привкусом. Перформанс, который она здесь творила, станет прорывом в истории искусства. Сима знала это точно. Уверенным шагом подойдя к рабочему столу и взяв в руки иголку с красной шелковой нитью, девушка прищурила один глаз и ловко отмерила нужную длину.

Вышивка вдохновляла Симу. Она спешно подошла к своему полотну и улыбнулась. Его звали Артём — беспризорный из соседнего квартала. Сима предложила ему ночлег и возможность возвыситься в жизни.

Она сдержала своё слово: Артём больше недели сидел на привязи, и с каждым стежком стук его сердца замедлялся, становясь произведением высокого искусства.

Элиас Отис

БУДУЩАЯ МАТЬ

Я отдыхала на траве, чуть влажной после дождя, но уже высыхающей под лучами полуденного солнца. Почувствовав голод, я неторопливо огляделась по сторонам. Вот и обед! Дотянувшись до него, я приступила к трапезе, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Весьма кстати: скоро, девочки, в нашей семье прибавление, и мне понадобятся силы! Так что, пожалуй, мне следует кушать больше и чаще.

К счастью, теперь я надолго обеспечена пищей: пожалуй, мне не следует беспокоиться о ней ещё неделю.

А потом у меня родятся дети. Тысячи деток. Таких же восьминогих, как я.

Я умру раньше, чем моя жертва почувствует первые признаки энцефалитной лихорадки.

Андрей Лоскутов

МЁРТВЫЙ КОРАБЛЬ

Капитан Мюррей проснулся в добром здравии и поскорее забрался на палубу. Глянув в подзорную трубу, опытный моряк отметил, что на небе ни облачка. Солнце светит, ветер дует в паруса.

— Вот так красота, какой благоприятный день для охоты на пиратов! — радостно кричит Мюррей, восхищённо разглядывая столпившихся вокруг моряков.

Никак не может он осознать, что при первом же столкновении с пиратами команда попала в засаду. Его бравые морские волки убиты. Их тела разлагаются в морской пучине, на дне самого глубокого моря.

А дух его, бессмертный, по сей день так и бродит по палубе, раз за разом с улыбкой проживая свой последний день.

Маня Харисх

ПРОСМОТР ТРУ-КРАЙМА

Надеваю пеньюар, иду завтракать. Включаю тру-крайм. «Девушке перерезали горло ножницами», — кричат красные буквы на чёрном.

Мать погибшей рассказывает о дочке — как та любила тру-крайм, как кормила котят в подъезде… Камера берёт крупный план. Морщины. Живые слёзы.

Пью каркаде, и сейчас оно кажется особенно вкусным! Не думаю ни о гадюках с работы, ни о маме с её вечными «сходи-принеси». Радуюсь, что жертва умерла. Не поймите неправильно — никому плохого не желаю. Просто она уже мертва. Тру-крайм с убийствами — самый интересный.

Одеваюсь, выхожу, начинаю спускаться. За спиной щёлкают ножницы.

— Ты ведь… м-меня не убьёшь? — выдавливаю из себя.

— А по-твоему, что принесёт миллион просмотров?

Роман Башаев

НИКОМУ

Модель на экране закончила танец для очередного состоятельного зрителя и послала воздушный поцелуй. Марк сделал глубокий вдох. Напечатал дрожащими пальцами в чат: «Выполнишь мою просьбу?»

— Забавный ты, Маркуша, — улыбнулась девушка в кадре, одеваясь. — Зря я тебе адрес сказала.

«Я заплатил!»

— Ну не люблю я шоколад! За подарок спасибо, конечно…

Булькнуло сообщение. Модель взяла телефон. Её глаза округлились:

— Марк! Чокнутый! Реально столько перевёл?! Ладно, раз тебя такое заводит…

Вебкамщица достала коробку сердечком. Развязала алый бант, сняла крышку. Вздохнула и сексуально откусила конфету…

Скоро тело в кадре перестало дёргаться.

Любил!

Терпел.

Устал…

Как там у классика? «Так не доставайся ж ты никому!»

Глеб Габбазов

МАНЁВР

— Огонь! — взревел Стеррингтон, с ужасом наблюдая за разгоревшимся сражением.

Два корабля, полностью покрытые тиной, ракушками и морскими тварями, не давали команде Стеррингтона ни малейшего шанса победить и тем более выжить.

— Капитан, командуйте! — бросил помощник Стеррингтона.

На палубу вступили пираты — не обычные, нет, — изуродованные морской стихией. Давно утонувшие мертвецы.

Лица Стеррингтона коснулась слабая улыбка. Он взглянул на своего помощника, схватил саблю и пронзил ему живот.

Пальцы на руках срослись, превратившись в однообразное щупальце, нос отвалился, а тело покрылось язвами и тиной. Больше шкура этого Стеррингтона ему была не нужна. Манёвр был выполнен, корабль захвачен.

На горизонте уже мелькала следующая жертва мертвеца.

Лена Шудер

КРАМПУС

Конрад жался в подушку, старательно изображая сон. Сегодня канун Рождества!

Он не был хорошим мальчиком. Но грезил ощутить морозное присутствие Санта Клауса.

Часы пробили полночь. Гирлянда вспыхнула ярким светом, отбросив на стену размытую тень. Что-то огромное вырастало позади, сворачивая мечты в тугой узел страха. Сердце пропустило удар, прежде чем губы робко прошептали:

— Крампус!

Мощь копыт кувалдой отбивала по сердцу приближение наказания. В носу защекотало тревогой, а после прошибло вонючей шерстью. Конрад сильно зажмурился. Что-то влажное коснулось щеки. От неожиданности он обернулся. На плечах лохматого чудища лязгнули цепи, а лапищи протянули розги. Втянув страх малыша, Крампус оскалился:

— Кто был плохим мальчиком?

Григорий Родственников

ФУТБОЛ

Признаться, я всегда недолюбливал детей. С молодости бесили меня их слёзы и сопли. Но скажу по чести, дети раньше были другими. Не то, что эти отморозки. Ничего не боятся. Пришли толпой на кладбище и затеяли в футбол гонять. Я им кричу: «Прекратите! Здесь нельзя шуметь!»

Куда там. Не слушают.

Решил их наказать. Отобрать мяч, а самым непослушным уши надрать. Пытаюсь догнать, а ничего не получается.

— Поймай нас, вонючка! — обзываются.

Я и раньше не слишком шустрый был, а сейчас и подавно. Оступился и в могилу упал. Да и обзор сильно ограничен. Они же моей головой в футбол играют.

Был бы живой…

Иван Лиштван

ХЛЮП

Мужчина вбежал из тьмы под свет фонаря на площади. Сердце колотилось, ком в горле не позволял дышать.

Страх.

Во тьме были слышны хлюпанья. Они двигались по кругу границы света.

Хлюпанья прекратились, а фонарь зашатался. По нему начала стекать мерзкая на вид, гнилостная и вязкая жижа.

Света становилось всё меньше и меньше с каждой секундой, пока наконец свеча в фонаре не потухла полностью.

Мужчина вскрикнул и побежал во тьму.

Фонарь во тьме вновь зашатался.

Хлюп.

Хлюп.

Хлюп.

Хлюпающие звуки перемешивались во тьме с шагами мужчины.

Вскрик.

Утром за углом дома был найден мужчина без глаз, весь в отвратительной, гнилостной, вязкой жиже.

Alicija Kotti

АРХАИЧЕСКАЯ УЛЫБКА

Тебя подняли из Эгейского моря. Ты — статуя, которую нельзя видеть смертным. В глазах — пустота, а на губах застыла архаическая улыбка — вечная, лишённая эмоций, но наполненная древней силой.

Первым статую узнал капитан, крикнув: «Сбросьте её!» Но было поздно. Он взглянул на тебя, и улыбка ожила. Моряк не мог отвести взгляд, и вдруг истерично засмеялся, сотрясаясь от судорог. Схватив кинжал, он ударил матроса. Тёплая кровь хлынула на палубу, окропив тебя алыми брызгами. Каждый, взглянувший на статую, терял рассудок. Экипаж охватила паника. Улыбаясь, ты наблюдал.

Ты — Арес, бог войны, заключённый в мраморном теле. Кровь пробудила тебя, и людям теперь суждено погрузиться в безумие.

Олег Хасанов

ДЖАЛЛО

Зеркальный потолок. Свечи на столе. Розовое шампанское в ведёрке со льдом. Букет свежих тюльпанов. Недопитые бокалы. Кружевное бельё, поспешно брошенное на пол. Он. Она. Пальцы их рук переплелись. Страстные объятия и ласки на влажной простыне. Сладкий вкус шоколада на её губах. Лёгкий бриз, дующий с залива. Запах духов. Нежные стоны. Еле слышный джаз.

Я бесшумно вхожу в номер отеля и достаю нож из кожаного плаща. В мягком свете свечей блестит острое лезвие.

С минуту наблюдаю, как в такт их ритмичным движениям колышется одеяло, словно море.

Я крепче сжимаю рукоять ножа и медленно иду к кровати.

А теперь пора менять жанр.

Григорий Родственников

БАБУШКИНО МОЛОКО

Свету мучила бессонница. Засыпала лишь под утро и всегда видела один и тот же сон: умершая бабушка протягивает чашку молока.

Света пила молоко, а сны становились всё реальнее: могила, покосившийся крест, призрачная фигура в чёрном…

Однажды она пролила молоко на фото бабушки. Пятно впиталось, оставив жёлтый след. Вечером Свете показалось, что белая жидкость в чашке колышется, словно дышит.

Ночью её разбудил звук, похожий на глоток. В темноте сидела тень с лицом бабушки.

— Спасибо, внучка, что напоила, — просипел знакомый голос. — Но пить одной скучно… Напои меня.

Изо рта Светы потекла струйка тёплого молока. Тень жадно припала к источнику, становясь плотнее, объёмнее…

Лариса Потолицына

ПЛАСТИКА

Всем хороша моя Маринка. И на кухне, и в постели, и в обществе — богиня. Умная. Как свободная минутка выпадает — Маринка за книжку хватается. И профессия у неё востребованная, денежная. Пластический хирург. Словом, не женщина — мечта.

Только одна деталь её портит — нос. Большой, горбатый. Как плавник акулий торчит. Девкам Маринка такие носы делает — закачаешься. А сама… Сапожник без сапог. Я ей сказал однажды: не будет проблемы с носом — женюсь.

Маринка у меня дама решительная. Тянуть кота за хвост не стала. Теперь, как только швы снимут, сразу в ЗАГС. И не увижу я больше её здоровенный рубильник.

Глаз-то у меня теперь нет.

Дмитрий Передонов

ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ

Бен Трогмортон, боцман пиратской шхуны «Каракатица», украл у шкипера Ханта ценный трофей — розовую жемчужину. Разбойники собрали сходку.

— Какого наказания заслужил Трогмортон? — спросил капитан.

— Смерти! — отозвалась команда.

Бена привязали к бизань-мачте, и Хант ударом сабли перерубил его пополам.

— Я вернусь! — орал Бен, пока его несли топить в океане.

Ночью Хант проснулся от топота и криков на палубе. Схватив саблю, он поспешил наверх.

Перепуганные пираты разбегались от ползающего по палубе человеческого обрубка. Тот лязгал зубами, норовил укусить.

— Руки, руки ему руби! — крикнули Ханту.

Шкипер взмахнул саблей, но обрубок вцепился ртом ему в ногу. Хант захрипел, глаза сделались безумными.

За борт выбросили обоих.

Роман Дремичев

ГРИБЫ

— Эй, старик! Зачем связал? Отпусти! — прохрипел Семён.

— Нет, внучок, прости, но не могу. Времена нынче тяжёлые, голодные, а есть надо — и каждый день.

— Ты что — людоед?

— Нет, зачем ты так! Я грибы люблю. Недавно новый вид обнаружил, такие вкусные… Но тебе не понять. Хотя… Нет, ты припасён для другого.

— Для чего это?

— Скоро поймёшь.

Старик открыл крышку подпола, подтащил к провалу Семёна. Парень заглянул вниз. В квадрате света виднелась чёрная маслянистая жижа, а на ней — целые колонии серых с прожилками грибов, похожих на опята.

— Ты здесь грибы выращиваешь?

— Ну, почти, — усмехнулся старик и скинул Семёна вниз. — Каждому нужно что-то есть.