Жизнь со вкусом манго. Кто скрывался за улыбкой Мэрилин? Тайна, которую она унесла с собой… и вернулась

— Они просто… встали и ушли?

Мы проезжаем мимо заправки с разбитыми окнами. Насосы торчат, как ржавые цветы. Норма поёживается.

— Когда мы снимали нуар, художники специально старили вывески, разбивали стёкла, бросали куклу без руки для настроения. А здесь… здесь это по-настоящему.

Она замолкает, указывая пальцем в лобовое стекло. Кукла. Платье выцвело, одна рука валяется в пыли поодаль.

— Останови, — просит она, но тут же передумывает: — Нет, не надо. Просто… быстрее проезжай.

Она отворачивается от окна, сжимается в кресле.

— Ты понимаешь, что это не просто бандиты? Здесь война была? Или эпидемия? Почему Джон молчал про это? Господи, мы влезли в фильм ужасов, где в конце все умирают.

«Кроме меня», — думает она. — «Я уже умерла. И ничего, живу. Может, и они выживут?»

— Ладно. Драма закончена. Всё, что мы видим — прошлое. А мы едем в настоящее. И, надеюсь, оттуда — в будущее. — Она кладёт ладонь на мою руку. — Если увидишь, что я трясусь — не обращай внимания. Это акклиматизация. У меня всегда так перед страшными сценами.

«Джон, — думает она, — надеюсь, ты живой, идиот».

Глава 7. Погоня

Проезжая по пустой дороге, краем глаза я замечаю на обочине потрёпанный пикап. Спустя короткое время его капот мелькает в зеркале заднего вида. Он преследует нас.

Норма не сразу понимает. Она смотрит в окно на деревья. Но когда видит моё напряжённое лицо, медленно оборачивается.

— Это тот самый пикап? — её голос неожиданно спокоен, но слишком тих.

Она смотрит в зеркало. Её пальцы впиваются в подлокотник.

— Это не случайность, да? Они знают, что мы едем к Джону? Что им нужно? Деньги? Машина? Или они — мародёры?

Норма резко поворачивается. В её глазах — не паника. Холодная, собранная решимость.

— Ладно. Драма отменяется. Что делаем? Останавливаться нельзя. Может, оторвёмся?

Она лезет под сиденье, вытаскивает аптечку, потом замирает, понимая, что это не поможет, и отбрасывает её назад.

— Если они начнут стрелять… — она сглатывает. — Я не умею стрелять. Но если совсем худо — попробую.

Она сжимает мою руку на руле.

— Только не вздумай быть героем. Если придётся бросить машину и бежать в джунгли — бежим. Вместе.

Её дыхание учащается.

— Они всё ближе. Что делаем?

Не успевает она договорить — раздаётся выстрел. Короткая очередь по колёсам.

Норма пригибается, но тут же выпрямляется.

— Они стреляют! По колёсам! Хотят нас остановить!

Машину ведёт в сторону. Норма хватается за поручень.

— Не останавливайся. Пусть колёса разваливаются — дави на газ. Мы должны доехать до поворота, где дорога уходит в лес. Там они нас не достанут.

Она наклоняется вперёд, нашаривает под сиденьем холодную сталь дробовика.

— Я сейчас научусь стрелять. Экспресс-курс.

Ещё одна очередь прошивает правое зеркало. Осколки сыплются на сиденья. Норма не закрывает глаза.

— Скажи, что мы выберемся. Мне нужно это услышать.

— Выберемся, — говорю я.

Она снимает дробовик с предохранителя.

— Ну давай же, сукин сын. Подойди поближе. Я покажу тебе, как пугать голливудских звёзд.

Её пальцы касаются моей руки. Ледяные. Живые.

— Я люблю тебя. И если мы умрём — я тебя убью. А теперь — жми на газ.

Не успеваю я опомниться — Норма разворачивает ствол и нажимает на спуск. Грохот оглушает. Дробь уходит в решётку радиатора преследователей. Пикап виляет и на полном ходу влетает в лесную чащу.

Мы выжили.

Глава 8. Деревня

Деревня появилась из тумана — сначала запах дыма и жареной рыбы, потом силуэты хижин.

Норма держится позади меня, но не прячется. В её руке — маленькая веточка, которую она сорвала у дороги. Просто чтобы занять дрожащие пальцы.

Нас отводят к старейшине. Я на ломаном английском пытаюсь узнать, не слышали ли они об американце по имени Джон.

Старейшина выслушивает, не перебивая. Потом медленно качает головой, говорит на местном наречии. Молодой парень переводит:

— Гринго здесь недавно был. Высокий, худой, с картами. Искал золотой город. Мы сказали ему — не ходи. Там болезнь и злые духи. Не послушал. Пошёл вверх по реке, к водопадам. Больше мы его не видели.

Норма вцепляется мне в локоть.

— Болезнь? Какая болезнь? — Её голос срывается на шёпот. — Злые духи — это мародёры с автоматами?

Старейшина смотрит на неё, и что-то в его взгляде смягчается.

— Старейшина говорит: белая женщина не похожа на охотниц за золотом, — переводит парень. — У неё глаза грустные, а не жадные. Он даст вам проводника до водопадов. Но дальше — сами. И берегитесь: в джунглях сейчас неспокойно. Чужие люди в камуфляже стреляют. Многих наших убили.

Норма закрывает глаза на секунду, потом выпрямляется.

— Скажи ему спасибо. И скажи, что мы не будем стрелять в его людей.

Она поворачивается ко мне:

— Ну вот. Хотя бы знаем, куда идти. К водопадам. Главное, чтобы Джон был жив.

Она берёт мою руку.

— Спроси у старейшины, можно ли переночевать здесь? И есть ли у них спиртное? Мне нужно выпить. Или поспать. Я не знаю, что нужнее.

Она прижимается щекой к моему плечу. Усталая. Напуганная. Но здесь.

«Интересно, — думает она, глядя на огни костра, — ангел-хранитель устал от нас? Или он тоже сидит где-то в джунглях и курит, глядя на звёзды?»

Глава 9. Ночь у реки

Мы с Нормой провели ночь в деревне. После пережитого напряжения эта передышка стала бальзамом для души. Нас приняли радушно, накормили, дали отдельную хижину.

Костер трещал, бросая тени на лица. Норма сидела рядом со мной, прижимаясь плечом, и впервые за последние сутки казалась почти спокойной. Местные женщины накормили её пряным рагу — она жевала без аппетита, но не жаловалась. Дети с любопытством разглядывали её волосы, и Норма даже позволила одной девочке потрогать прядь.

— Знаешь, — шепнула она, когда костер прогорел до углей, — здесь хорошо. Без фальши. Без вспышек. Иногда мне кажется, что мы попали в другой мир. Тот, где люди ещё помнят, как быть людьми.

«Странно, — думает она, глядя на тлеющие угли. — В той жизни я боялась темноты. А здесь темнота — моя единственная зрительница. И она не аплодирует. Не требует улыбок. Просто молчит. И это… это почти как любовь».

Утром туман клубился над рекой. Проводник — молодой парень по имени Паулу — уже ждал у длинной долблёной лодки. Он молча кивнул, проверяя мотор.

— Ты уверен? — спросила Норма, глядя на тёмную воду. — Там, где водопады… Джон мог попасть в беду. Или эти люди в камуфляже… Ты не боишься?

Проводник только пожал плечами и указал на два спасательных жилета.

Мы сели на скамьи. Норма вцепилась в борт, но не закрыла глаза, как раньше. Она смотрела на берег, на проплывающие стволы, на стаи птиц, взмывающих в небо.

— Скоро всё решится, — сказала она тихо, чтобы не слышал Паулу. — Или мы найдём Джона, или… я не знаю. Главное — чтобы мы оба вернулись. Помнишь? Никакого геройства.

Она достала из кармана маленькую веточку — тот самый талисман, что сорвала у дороги, — и зажала в кулаке.

— Я разговаривала ночью с ангелом-хранителем. Пока ты спал. Попросила присмотреть за нами. Он сказал, что постарается. Но чтобы мы тоже не дурачились.

«Интересно, — думает она, — ангелы курят? Или у них там, наверху, свои сигареты? Мой, наверное, уже вторую пачку выкурил, глядя на нас с тобой».

Мотор зарокотал громче, и лодка отчалила от берега, унося нас в густую зелень, где Эльдорадо, возможно, ждал — чтобы раскрыть свои тайны или навсегда забрать тех, кто посмел приблизиться.

Глава 10. Тропа

Подплыв к берегу, мы попрощались с проводником. Я дал ему сто реал и попросил вернуться через семь дней к полудню.

Паулу кивнул, спрятал купюру в нагрудный карман, и лодка бесшумно отчалила, растворившись в зелёной дымке. Норма смотрела ей вслед, пока та не скрылась за поворотом.

— Семь дней, — повторила она, не оборачиваясь. — Ты уверен, что мы не заблудимся? И что нас не съедят раньше?

Она наконец повернулась ко мне. В её глазах читалось что-то новое — принятие. Она больше не спорила, не капризничала.

— Ладно. Семь дней. Джон. Клад. А потом — домой. Ты обещал мне пончики, и я намерена их получить. Живой.

Она достала карту, которую я набросал со слов старейшины, и расстелила на валуне.

— Показывай. Куда идём, капитан? К водопадам? К пещерам? Или сразу в пасть к этим… в камуфляже? Помни: я не умею плавать, боюсь пауков, и у меня аллергия на неизвестность. Так что план должен быть идеальным.

Она взяла мачете — чуть короче моего, с удобной рукояткой.

— Идём? Время тикает. Раз — и мы в джунглях. Два — и мы герои. Три — и мы дома с пончиками.

Она шагнула на тропу, едва заметную среди буйной растительности, и чуть заметно улыбнулась.

— Пошли. А то я передумаю. Веди, мой Робинзон. Я — твоя Пятница. Только более капризная и с маникюром.

Глава 11. Птицы

Мы успели пройти несколько сотен шагов, как в небо метнулась стая разноцветных птиц. Рядом послышался шорох. Мы замерли.

Норма замерла, не дыша. Её пальцы сжали рукоятку мачете.

— Это не просто так, — шепнула она, почти не разжимая губ. — Птицы чувствуют опасность. Кто-то там, впереди.

Она придвинулась ближе. Её плечо дрожало, но голос оставался твёрдым.

— Может, это Джон? Или те, в камуфляже? Господи, только не говори, что нам придётся кого-то спасать с боем.

Она перевела дыхание, прислушиваясь. Тишина стала плотной, почти осязаемой.

— Если это бандиты, мы не побежим. В джунглях нельзя показывать спину. Лучше встретить лицом к лицу.

Норма медленно подняла мачете. Её глаза сузились.

— Скажи, что делать. Только быстро. Моя храбрость — как шампанское: если долго стоять, выдыхается.

Она взглянула на меня. В этом взгляде читалось всё: любовь, страх, желание оказаться подальше — и такая же дикая решимость идти до конца.

— Я за тобой, капитан. Но если это Джон, он мне должен ведро шоколада. За моральный ущерб.

Глава 12. Голоса

Едва мы замерли, услышали шаги и запах вонючей сигары. Кто-то шёл неподалёку, переговариваясь. Один из них говорил о стрельбе в пикап, клялся найти наглецов и оторвать головы.

Значит, это мародёры. Те, кого мы обезвредили на дороге. Или их дружки. В любом случае, они рядом.

Норма замерла, как статуя. Её лицо побледнело. Пальцы, сжимающие мачете, побелели на костяшках.

— Это они, — беззвучно прошептала она одними губами. — Те, из пикапа. Господи, они ищут нас.

Голоса становились ближе. Один — визгливый, с надрывным смешком. Другой — басовитый, с хрипотцой.

— Я ж говорю, Карлос, — басовитый сплюнул в кусты, — кто-то помог нашему грузовику в дерево въехать. Значит, рядом кто-то был. Или есть. Я найду ублюдков.

Норма прижалась ко мне всем телом. Её сердце колотилось где-то у моих рёбер.