Небесная вода. Сборник стихотворений

Небесная вода

Сборник стихотворений

Сергей Антипов

© Сергей Антипов, 2026

ISBN 978-5-0070-5916-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо аннотации

Я бы назвал эту небольшую книгу стихотворений — сборником лирической метафизики, который можно и нужно читать ещё и между строк. Уверен, что после погружения в каждое стихотворение, читатель неизбежно должен хоть немного измениться внутренне, причём обязательно к лучшему! Иначе это всё бессмысленно. И пусть небесная вода поможет смыть с ищущих душ всё ненужное и мешающее пробуждению, чтобы ответить на главные вопросы жизни: Кто мы? Где мы? И для чего мы здесь? В добрый путь, друзья! С Богом!

Всегда ваш, Сергей Антипов

Небесная вода

Летит небесная вода — соединяется с земною, И тихо плачут города, в которых были мы с тобою. Плывёт осенняя тоска по мокрым улицам и крышам, И первым снегом на висках скрывает молодость. Так вышло, Что я вчера летал во сне, летал невидимый и вечный, А ты кричала что-то мне, но я не слышал: вот беспечный! Проснулся с мокрой головой — дождит во всех мирах сегодня, Омыт небесною водой, ошпарен гневом преисподней. Ты знай — я рядышком всегда: спасая мир, живу тобою, Сквозь нас небесная вода соединяется с земною!

Слушать

Заметает… Птицы не поют — Трудно петь, когда промёрзли души. Прячусь в свой темнеющий уют, В тишину, чтоб слушать, слушать, слушать… Слушать бесконечность пустоты, Вглядываясь в чёрные квадраты, Скрывшие знакомые черты Тех, кого придумал я когда-то… Ну, пора: зажёг во тьме свечу — Время растворить чужие тени, И создать уже, кого хочу Строчками своих стихотворений. Первая, конечно, это ты — Милая, счастливая, родная. Дописал: бежим из темноты — Слушать, как распелась птичья стая!

Зимнее небо

Упираюсь глазами в холодное небо — Что там дальше: конец, иль начало начал? Посудачил с зимой: чтоб подольше без снега — Хорошо, говорит — вижу, как ты устал. Серый пристальный взгляд через голые ветви Полумёртвых берёз успокоил меня: Под небесной водой все желания светлы, Как седеющий свет уходящего дня… Мне пора, но смотрю в остывающий купол, И как в зеркале вижу родные черты. Не сердись, что я многое в жизни напутал, Но одно знаю точно, что я — это ты! Да, устал… Хорошо, хоть зима держит слово, И спокойною будет дорога домой, Пусть любовь дарит силы нам снова и снова, Ведь кто любит, воистину вечно живой!

Настоящее

Дни сурка словно цепи повисли На плечах — здесь такое житьё, В голове — чьи-то радио-мысли: Отловить бы хоть что-то своё… Настоящее — в том, что наощупь? Или в банковском номере цифр? В это верить, наверное, проще, И нырять в нарисованный мир — С головою, без лишних вопросов, Для тебя всё придумано тут… Отдохнул? Докурил папиросу? — За работу — здесь все так живут. Все? Да нет, как же так? Неужели? А в конце позабытый погост? И достойные в рай улетели? Ну а прочие — чёрту под хвост? Я уже где-то всё это видел, И играл до поры сам с собой: То «Осанна», а то вдруг: «Изыди» — То же мне караоке с Судьбой! Настоящее… Нет, не нащупал… Но, вдруг явно прозрел изнутри: За игрой в человеческих кукол Можно души Любовью творить!

Проклятие прозренья

Увы, проклятие прозренья — мой одиночества маршрут, Где мимолётные виденья седую кровь уже не жгут, Где пустоту скрывают маски наследного папье-маше, Где словно в очень скверной сказке всё тошнотворней на душе. Но я не плачу, боль прозренья — всего лишь плата за проезд В обитель первого творенья, где меч духовного боренья — Молитвой выкованный крест!

Разговор с гвоздём

И потеря бывает красивой — скрипнул в сердце заржавленный гвоздь, — ты ведь смог, ты себя пересилил: не смертельно, когда не насквозь. У тебя тут и так всё в иголках — словно противотанковый ёж, не болит только сердце из шёлка, как в тоске ты частенько поёшь! Может прав ты, мучитель железный? И с гвоздями живут до седин, говоря, что железо полезно, как дающее гемоглобин. Может прав… Не почувствует тело, как неслышно уйдёт навсегда, если кровь, точно гвоздь заржавела, и из раны струится вода…

Главный полёт

Полёт желтокрылой листвы — недолгое счастье паренья, эх, крылья мои, что же вы устали, сложив оперенье. Мой личный итожится год сырою осенней прохладой, и я завершаю обход ещё одного круга ада. Здесь тлеют обрывки надежд на звёздах багряного клёна, того, что был молод и свеж, когда был беспечно зелёным. Но вот и кончается круг, пора повычёркивать к чёрту лукавых друзей и подруг, для мёртвых прикинувшись мёртвым. А после под мокрой листвой уже обнажённого клёна умыться осенней водой и перья взрыхлить окрылённо. От ада до рая лишь шаг, точнее лишь — взмах за спиною, лечу я, свободен и наг, туда, где останусь собою!

Падение вверх

Осень задремала под накидкой Свежеприземлившейся листвы, С тихою блаженною улыбкой Я тянусь в объятья синевы Раннего сентябрьского неба, Чистого, как детская слеза, Чуждого обыденного бега, Ясного, как милые глаза. Падаю в лазоревую бездну Снизу вверх, законам вопреки, Не держите — это бесполезно: Сам вернусь в привычные буйки. Кстати, я давно теперь летаю, Или бы уже сошёл с ума, Знаю, и тебе, моя родная, Здешняя постыла кутерьма! Время дай — окрепнут руки-крылья: С радостью возьму тебя с собой, А пока, осыпан звёздной пылью, Спорю с отлетавшею листвой…

Ладан

Нюхаю ладан, никто не звонит: Смерть — это там, где нет боли, Это поросший осотом гранит В вечно непаханом поле. Жизнь — это смерть, и не надо кричать Что-то про сладкую вечность: Просто Создатель опять и опять Крутит во сне бесконечность. Нюхаю ладан, а запаха нет — Сон начал новую фазу: Нет ничего — даже звёзд и планет, Отдыха требует разум. Смерть — это жизнь, ну а жизнь — это смерть, Время — момент пробужденья, Спи, моя радость, но дай досмотреть Новое счастье рожденья! Нюхаю ладан — он пахнет Тобой, Странно — откуда я знаю? Жизнь — это смерть от любви неземной, Смерть — моя жизнь неземная!

Моя тень

Мне не нужно ни ада, ни рая: от мельканья устали глаза, Здесь меня, тень моя дорогая, не пугают ни дождь, ни гроза. Не пугают ни смерть, ни болезни, ни кладбищенское воронье, Мы в такую реальность залезли, где реально лишь имя своё. Остальное всё — как пожелаешь: тут, в краю занебесных полей Ты крылата, похоже, одна лишь: тень моя — королева теней! Каждый взмах твоих пепельных крыльев ловит толпы ходячих слепцов, Вечно спящих и этим бессильных, горделивых живых мертвецов. Мы за ними с тобой наблюдаем в невечерней святой тишине, Не печалься, моя ты родная — есть и те, кто не спит в этом сне. Ради них наше тут послушанье, и игра среброликих теней, Ради них строим новое зданье — целых семь восхитительных дней…

Смерть дождя

Сизыми тучами стелется колющий дождь… Воздух к земле прибивает звенящая дрожь. В танце дождинок рисует родные черты сердце, в котором живёшь, чуть озябшая ты! Капли сползают к груди водостоками щёк: кашель над сердцем, огонь, электрический ток. Шёпот шагов усыпляет холодный подъезд, сложенный зонтик в углу — то ли меч, то ли крест… Муза промокшим котёнком забилась в гортань, всё исцарапала, хрипло кричу: перестань. Угли на сердце стыдливо краснеют в золе, дождь умирает туманом на влажной земле. Снова вдыхаю распахнутой грудью озон, небо светлеет в палитре раскрытых окон. Огненный шар оплавляется в олове туч, угли мои ворошит кочергой яркий луч. Сердце пылает как только способно пылать, всех исцеляет искрящая в нём благодать.