Невеста для босса. Опасный контракт

Не может быть.

Четыре года назад на закрытой вечеринке хакеров, куда я проникла по дурости, меня обвинили в краже данных, потому что я оказалась не в том месте и не в то время. Я спасла какого-то влиятельного незнакомца, которого отравили, но мне пришлось бежать, чтобы не сесть в тюрьму за то, чего я не делала. Тот человек в маске… Я никогда не видела его лица.

Но мои пальцы до сих пор помнили текстуру этого шрама.

Я отшатнулась от двери, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать. Мой локоть случайно задел деревянную консоль в коридоре. Стоящая на ней тяжелая стеклянная ваза качнулась и с оглушительным звоном рухнула на мраморный пол, разлетевшись на сотни осколков.

Шум воды в ванной мгновенно прекратился.

— Кто там?! — голос Багирова разорвал тишину, в нем прозвучала угроза хищника, в чье логово проник чужак.

Дверь ванной резко распахнулась настежь.

Руслан замер на пороге. Его грудь тяжело вздымалась. Мышцы напряжены, взгляд — темный, бешеный, готовый убивать.

Мы смотрели друг на друга над россыпью битого стекла. Я — в своей дурацкой пижаме, с расширенными от шока глазами, дрожащая как осиновый лист. И он — полуголый, опасный, с тем самым шрамом на груди, который только что перевернул мой мир с ног на голову.

— Что ты здесь делаешь? — процедил он, делая шаг в мою сторону, не обращая внимания на осколки под босыми ногами.

Я не могла выдавить ни звука. Мой взгляд был прикован к его шраму.

Человек, которого я спасла четыре года назад. Человек, из-за которого вся моя жизнь пошла под откос. Мужчина, в чьем доме я сейчас находилась в заложниках.

Это был он. Мой фиктивный жених. Мой безжалостный босс.

Руслан Багиров.

Глава 4

Осколки толстого стекла блестели на черном мраморе, как россыпь бриллиантов в лунном свете. Но я не смотрела на них. Мой взгляд был намертво прикован к груди Руслана Багирова. К этому уродливому, ветвистому шраму, который кричал о боли, о предательстве и о той ночи четыре года назад, навсегда изменившей мою жизнь.

Я спасла его. Я всадила шприц с антидотом в бедро этого человека, когда его губы уже посинели от нехватки кислорода, а сердце сбивалось с ритма, готовое остановиться навсегда.

И из-за этого спасения я стала главной подозреваемой. Охрана клуба решила, что это я подсыпала яд, а потом пыталась замести следы. Мне пришлось бежать через пожарную лестницу под вой сирен, бросив там свою старую куртку с документами, перекрашивать волосы и полгода вздрагивать от каждого стука в дверь.

Я пряталась от призрака. А теперь этот призрак стоял передо мной, полуголый, злой и живой. И я была с ним связана контрактом на полгода.

— Я задал вопрос, Соболева, — низкий, угрожающий голос Руслана прорвался сквозь ватный шум в моих ушах.

Он сделал еще один шаг. Босой ногой прямо на россыпь стекла.

— Осторожно! — выдохнула я, инстинктивно подавшись вперед и вскинув руку. — Вы порежетесь.

Багиров даже не посмотрел вниз. Он не чувствовал боли или просто мастерски ее игнорировал. Его темные глаза, сейчас казавшиеся совершенно черными, сверлили мое лицо, пытаясь прочесть на нем причину моего парализующего ужаса. А затем его взгляд опустился. Он проследил траекторию того, куда я только что неотрывно смотрела.

Лицо Руслана мгновенно изменилось. Вспышка ярости сменилась ледяным, непроницаемым холодом. Мышцы на его животе напряглись, а челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном. Он медленным, нарочито спокойным движением дотянулся до висящего на крючке черного полотенца и набросил его себе на шею, перекрывая концами ненавистный ему шрам.

Он решил, что я испугалась его увечья. Что оно вызвало у меня отвращение.

— Воды, — мой голос предательски дрогнул, и я сглотнула вязкую слюну, стараясь взять себя в руки. Паника грозила вырваться наружу истерическим криком. — Я просто хотела попить воды. В горле пересохло. И зацепила вазу локтем. Простите. Я сейчас все уберу.

— Оставь, — резко бросил он. В его тоне звучал такой металл, что можно было ковать мечи. — Домработница уберет утром.

— Но вы стоите на стекле…

— Я сказал, оставь! — рявкнул Багиров так, что эхо отскочило от бетонных стен коридора.

Я вздрогнула, отступая на шаг. Мои пальцы вцепились в края растянутой пижамной футболки с Бэтменом, словно она могла защитить меня от его гнева.

Руслан шумно выдохнул через нос, закрыв глаза на долю секунды, словно пытаясь взять под контроль внутреннего демона. Когда он снова посмотрел на меня, его лицо было маской идеального, циничного генерального директора. Никакой уязвимости. Только власть.

— Кухня в конце коридора, налево. Вода в холодильнике, — ледяным тоном произнес он. — Выпей, успокой свои расшатанные нервы и иди спать. Завтра у нас тяжелый день. И, Есения…

Я замерла, уже развернувшись, чтобы сбежать.

— Да?

— Если еще раз будешь пялиться на меня так, будто увидела монстра из своих детских кошмаров, наш договор будет пересмотрен. Свободна.

Он развернулся и скрылся в ванной, с силой захлопнув за собой дверь. Щелкнул замок.

Я стояла в пустом коридоре, хватая ртом воздух. Монстр из детских кошмаров. Если бы он только знал.

Пробравшись на кухню, я залпом выпила два стакана ледяной воды прямо из кувшина, даже не наливая в стакан. Мои руки тряслись.

Думай, Есения. Думай.

Если Багиров узнает, что девушка с вечеринки, которую он ищет (а такие люди всегда ищут своих обидчиков), сейчас живет в его доме… Что он сделает? Поверит ли он, что я его спасла? Вряд ли. В его мире нет места альтруизму. В его мире люди убивают за деньги, за власть, за информацию. Кто-то очень влиятельный заказал его тогда. И если этот «кто-то» подставил меня, Руслан решит, что я — наемница. Что я вернулась, чтобы закончить начатое.

Он уничтожит меня. Он не просто отправит меня в тюрьму. Он сотрет меня в порошок, а моего брата скормит синдикату на завтрак.

Вывод был очевиден, как математическая аксиома. Багиров никогда, ни при каких обстоятельствах не должен узнать, что я и есть та «девушка с миндалем». Я должна играть роль запуганной, влюбленной дурочки. Идеальной фиктивной невесты. Ровно шесть месяцев. А потом забрать свою свободу и исчезнуть из его жизни навсегда.

С этой мыслью я вернулась в свою шикарную гостевую спальню, заперла дверь на ключ и провалилась в тяжелый, беспокойный сон без сновидений.

***

Утро началось не с кофе. Оно началось с вторжения.

Ровно в семь ноль-ноль в мою спальню без стука ворвалась армия. Две женщины с кофрами, мужчина с набором косметики размером с чемодан киллера, и строгая дама в очках в роговой оправе, которая представилась: «Виктория, ваш личный стилист на время контракта».

Меня вытащили из постели, лишили моей брони в виде пижамы и бросили в жернова индустрии красоты.

Два часа надо мной колдовали. Мои волосы, обычно стянутые в строгий узел, вымыли чем-то, что пахло орхидеями и деньгами, и уложили крупными, небрежными волнами, падающими на плечи. На лицо нанесли макияж, который кричал «я проснулась такой безупречной, но это стоило тысячу долларов».

Но самое страшное началось, когда открыли кофры с одеждой.

— Никаких балахонов. Никакого дешевого полиэстера, — отчеканила Виктория, с отвращением отбрасывая мой серый костюм в сторону. — Руслан Тимурович дал четкие указания. Статус. Элегантность. Скрытая сексуальность. Шейхи любят скромность, но Руслан любит, чтобы все знали, что ему принадлежит лучшее.

— Я не вещь, чтобы меня кому-то демонстрировали, — буркнула я, пытаясь прикрыться полотенцем.

— Сегодня вы — инвестиция, Есения Андреевная. А инвестиции должны выглядеть привлекательно. Надевайте.

Мне протянули костюм. Но это был не тот костюм, к которому я привыкла.

Это была шелковая блуза насыщенного изумрудного цвета, которая потрясающе оттеняла мои серо-зеленые глаза. У нее был глухой ворот, но ткань струилась по телу так, что не оставляла простора для воображения, очерчивая каждый изгиб. Вниз шли широкие брюки-палаццо из тяжелой шерсти цвета графита, с высокой талией, которая делала мои ноги бесконечными. И туфли. Черные лодочки на шпильке-стилете, в которых можно было убить человека одним точным ударом.

Когда я посмотрела в зеркало в полный рост, у меня перехватило дыхание.

Оттуда на меня смотрела не Сеня Соболева из Медведково, уставшая айтишница с синяками под глазами. На меня смотрела хищница. Красивая, опасная, дорогая женщина. Невеста миллиардера.

— Идеально, — констатировала Виктория. — Не забудьте кольцо.

Я послушно надела бриллиант на палец. Он сверкнул в лучах утреннего солнца, словно подмигивая мне. Игра началась.

Когда я вышла в гостиную, Руслан уже ждал меня у панорамного окна. На нем был темно-серый костюм-тройка, подчеркивающий его внушительные габариты. Он разговаривал по телефону, но когда услышал стук моих каблуков по мрамору, обернулся.

Разговор оборвался на полуслове.

Багиров медленно опустил телефон. Его темный, как безлунная ночь, взгляд прошелся по мне от кончиков туфель до макушки. В этих глазах вспыхнул и тут же погас какой-то первобытный, голодный огонь. На мгновение мне показалось, что он сейчас сделает шаг навстречу, прижмет меня к стеклу и сорвет этот чертов шелк. Воздух между нами заискрил. Я перестала дышать.

Но Багиров был мастером контроля. Он моргнул, и наваждение рассеялось. Лицо вновь стало высеченным из камня.

— Приемлемо, — сухо бросил он. — Едем. Мы и так опаздываем на пятнадцать минут.

Приемлемо? Я чуть не задохнулась от возмущения. Да я выглядела как гребаная королева! Но я лишь стиснула зубы и молча последовала за ним к лифту.

Поездка до Москва-Сити прошла в напряженном молчании. В машине пахло его сандаловым парфюмом, и этот запах заставлял мои нервы натягиваться струной. Я сидела, скрестив ноги и идеально выпрямив спину, стараясь не смотреть на то, как длинные, сильные пальцы Руслана набирают текст на планшете.

Те самые пальцы, которые вчера заправляли мне прядь за ухо.

— Какие у меня обязанности в качестве личного помощника? — нарушила я тишину, когда мы въехали на паркинг. — Помимо того, чтобы изображать восторженную статую.

Руслан, не отрывая взгляда от экрана, ответил:

— Ты будешь вести мой календарь. Присутствовать на всех закрытых совещаниях с инвесторами. Фильтровать звонки, которые Лидия не имеет допуска принимать. Анализировать договоры по кибербезопасности, которые мы подписываем — твои прямые навыки мне там пригодятся.

— И варить вам кофе? — язвительно уточнила я.

Багиров наконец поднял глаза и посмотрел на меня с легкой усмешкой.

— Только если захочешь меня отравить, Соболева. Впрочем, учитывая твой характер, я бы не стал пить из твоих рук даже святую воду.

Мое сердце совершило кульбит и рухнуло куда-то в желудок. *Отравить.* Он сказал это в шутку, просто как фигуру речи, но для меня это прозвучало как выстрел в упор. Я заставила себя выдавить фальшивую улыбку, молясь, чтобы он не заметил, как побледнело мое лицо.

— Обещаю не подсыпать мышьяк в ваш эспрессо. Пока мы не подпишем сделку с арабами.

Двери лифта открылись на семьдесят третьем этаже.

Как только мы ступили на ковер приемной, атмосфера изменилась. В воздухе запахло корпоративной кровью.

Все, кто находился в холле, замерли. Взгляды десятков людей скрестились на нас. На Руслане, идущем уверенной, хищной походкой, и на мне — идущей рядом с ним с высоко поднятой головой.

Я чувствовала, как мне в спину летят мысленные ножи. «Кто она такая?», «Как эта выскочка из подвала айтишников оказалась в его постели?», «Сколько она продержится?».

Руслан остановился у стола Лидочки. Секретарша вскочила, как ужаленная.

— Лидия, — голос Багирова был спокоен, но не терпел возражений. — Рабочее место Есении Андреевны должно быть оборудовано в малом кабинете, смежном с моим. У нее полный, неограниченный доступ ко всем моим файлам, расписанию и электронной почте. Уровень допуска — красный.

Глаза Лидочки стали размером с блюдца. Красный допуск был только у самого Руслана и его брата Макара. Даже финансовый директор имел синий.

— Д-да, Руслан Тимурович. Будет сделано, — пролепетала она, бросая на меня взгляд, полный жгучей зависти и страха.

— Зайди ко мне, как только обустроишься, — Руслан бросил на меня короткий взгляд, в котором мелькнуло предупреждение: *не расслабляйся*, и скрылся за массивными дверями своего кабинета.

Я осталась одна на поле боя.

Малый кабинет оказался роскошной комнатой со стеклянной стеной, выходящей в коридор, и смежной дверью в кабинет босса. Здесь был свой мраморный стол, компьютер последней модели и кресло, которое стоило больше, чем моя почка.

Я только успела поставить свою сумочку на стол, как стеклянная дверь распахнулась.

На пороге стояла Элина.

Пиар-директор холдинга выглядела как ожившая фантазия из мужского журнала. Облегающее алое платье, разрезы в стратегически важных местах, идеальные платиновые локоны и губы, накачанные ровно настолько, чтобы выглядеть порочно, но дорого. Элина была неофициальной фавориткой Багирова до моего появления. И судя по ее взгляду, она пришла вернуть свою территорию.

В ее руках был бумажный стаканчик с кофе из «Старбакса» и стопка распечатанных документов.

— Привет, — Элина шагнула в мой кабинет, даже не спросив разрешения. Она окинула меня презрительным взглядом с ног до головы, задержавшись на изумрудной шелковой блузе. — Надо же. Вчера — серая мышь из техподдержки, сегодня — икона стиля за чужой счет. Быстро ты осваиваешь бюджет компании, Соболева.

— Доброе утро, Элина, — я спокойно села в свое кресло, не поддаваясь на провокацию. — Чем могу помочь? Я сейчас изучаю расписание Руслана Тимуровича…

— О, не утруждайся. Я прекрасно знаю расписание Руслана Тимуровича, — она сделала акцент на имени, шагнув ближе к столу. — И его предпочтения. Во всем. Не обольщайся этим цирком с помолвкой, девочка. Мы все знаем, что это показуха для шейха Аль-Мансура. Багиров не женится на таких, как ты. Вы для него — расходный материал. Фастфуд. Пожевал и выплюнул.

Мои ногти впились в кожаные подлокотники кресла. Я знала, что она пытается вывести меня из себя, но ее слова били точно в цель, поднимая со дна души старые комплексы.

— Если это все, что вы хотели сказать, Элина, то прошу освободить кабинет. Мне нужно работать, — ледяным тоном ответила я.

Элина сузила глаза. В ее взгляде мелькнула неконтролируемая, женская злоба. Она сделала еще один шаг к столу, якобы чтобы положить документы, но ее рука «случайно» дрогнула.

Бумажный стаканчик наклонился. Горячий, липкий латте с сиропом хлынул прямо на мой стол, заливая клавиатуру, мышку и белоснежные листы документов. Несколько капель брызнули мне на руки.

Я инстинктивно отскочила, чудом спасая свою шелковую блузу от коричневых пятен.

— Ой, — фальшиво, с издевательской улыбочкой произнесла Элина. — Какая неловкость. Руки дрожат от недосыпа. Руслан такой… ненасытный по ночам, правда?

Она бросила пустой стаканчик прямо в лужу кофе на моем столе.

— Прибери тут, Соболева. Ты, может, и греешь ему постель, но в этом офисе ты — просто обслуживающий персонал. Тряпку найдешь у уборщицы. И перепечатай эти пресс-релизы до обеда. Там, кстати, и о твоей «сказочной» помолвке есть. Почитаешь, всплакнешь.

Она развернулась, собираясь триумфально покинуть кабинет.

Я задохнулась от унижения. Гнев, чистый, незамутненный гнев, затопил меня с головой. Я не позволю этой силиконовой кукле вытирать об меня ноги. Я открыла рот, чтобы высказать ей все, что думаю, не стесняясь в выражениях, но не успела произнести ни звука.

Смежная дверь распахнулась.

В проеме стоял Руслан Багиров.

Температура в кабинете мгновенно упала ниже нуля. Его лицо было не просто холодным, оно было устрашающим. Черные глаза превратились в две бездонные воронки, засасывающие весь свет в комнате. Он не кричал. Ему это было не нужно. Самого его присутствия было достаточно, чтобы воздух стал тяжелым, как свинец.

Он видел все. Через полупрозрачные жалюзи смежной двери он наблюдал за этой сценой от начала и до конца.

Элина замерла, побледнев так резко, что ее идеальный румянец стал выглядеть как два клоунских пятна на белом лице.

— Руслан… — пискнула она, и ее уверенность испарилась, сменившись животным страхом. — Это случайность, я просто…

Багиров сделал шаг в кабинет. Медленно, плавно, как пантера перед прыжком. Он подошел к моему залитому кофе столу. Взглянул на испорченные документы, на лужу сладкой жижи, а затем перевел взгляд на Элину.

— Случайность, — тихо, почти ласково повторил он. Но от этой ласки мороз продирал по коже. — Элина Марковна. Вы работаете в моем холдинге три года. Вы возглавляете целый департамент. И при этом у вас не хватает координации движений, чтобы удержать стакан с кофе? Возможно, вам стоит обратиться к неврологу. Или написать заявление по собственному желанию в связи с прогрессирующим слабоумием.

— Руслан Тимурович, я не хотела! — голос Элины дрогнул, в нем зазвучали слезы. — Она спровоцировала меня, она вела себя…

— Закрой рот, — голос Багирова не повысился ни на децибел, но ударил как хлыст. Элина захлопнула рот так резко, что лязгнули зубы.

Руслан обошел стол и встал рядом со мной. Он не просто встал. Он положил свою большую, тяжелую ладонь на мою талию, притягивая меня к своему боку. Жест был властным, защитным и абсолютно собственническим. Тепло его тела просочилось сквозь шелк, успокаивая мою дрожь.

— Послушай меня внимательно, Элина, и передай это всем остальным шакалам на этаже, — каждое слово Багирова сочилось ядом. — Есения Андреевна — не обслуживающий персонал. Она — мой партнер. В жизни, а вскоре и на бумаге. Она — будущая хозяйка всего, что ты видишь вокруг себя. И если я еще раз увижу, услышу или даже просто почувствую, что ты проявила к ней малейшее неуважение… Я не просто уволю тебя. Я устрою тебе волчий билет. Ты не сможешь устроиться даже промоутером раздавать флаеры у метро. Я уничтожу твою карьеру так быстро, что ты не успеешь моргнуть. Мы поняли друг друга?

Элина сжалась, став визуально в два раза меньше. Слезы унижения покатились по ее щекам, размазывая идеальные стрелки.

— Да, Руслан Тимурович.

— Прекрасно. А теперь, — Багиров указал длинным пальцем на залитый стол. — Убери это.

— Что? — Элина вскинула голову. — Но… Лидочка может позвать клининг…

— Я сказал — убери это сама, — с металлом в голосе повторил он. — Руками. Или языком, мне плевать. Но чтобы через пять минут стол Есении блестел.

Он развернулся, сильнее сжав пальцы на моей талии, и повел меня в свой кабинет, захлопнув за нами тяжелую дверь и оставив рыдающую пиар-директора собирать размокшие бумаги.

Оказавшись в безопасности его берлоги, я выдохнула, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя слабость в коленях.

Руслан убрал руку с моей талии. Его лицо все еще было жестким.

— Ты не должна позволять им вытирать об себя ноги, — резко сказал он, подходя к панораме окна и глядя на город. — В этом бизнесе, как в джунглях. Покажешь слабость — разорвут. Почему ты стояла и молчала?

— Я не успела ничего сказать! — возмутилась я, упирая руки в бока. Искры снова полетели между нами. — Вы ворвались как Бэтмен и забрали у меня все веселье! Я собиралась послать ее так далеко, что она бы заблудилась.

Багиров обернулся. В его темных глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на одобрение, смешанное с раздражением.