Нити

— С ума сошла?

— Её можно было спасти. Если бы я пришла на день раньше. Я не пришла. Теперь пойду.

— Я с тобой.

— Нет. Иглы не чувствуют нитей. Они нападают на любого, у кого есть память. Если меня укусят — я потеряю дар и стану бесполезной. А ты можешь стрелять издалека.

Корвин хотел возразить, но Лиана посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не прошу разрешения. Я просто говорю, как будет.

Он опустил лук.

— Тогда возьми нож. Если игла впилась, вырезай её сразу, не думай.

— Хорошо.

Она сунула за пояс маленький охотничий нож и вышла на рассветную тропу.

Мельница стояла на болоте. Её деревянные стены посерели от времени, колесо сгнило, и только крыша ещё держалась на честном слове. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковатым — запахом гнезда.

Лиана вошла тихо, ступая на носки. В центре помещения, прямо на земляном полу, зияла яма. Из неё торчали серебряные нити — тонкие, как волосы, но жёсткие, как проволока. Они шевелились, будто искали кого-то.

Лиана почувствовала, как её дар сжался в комок. Здесь не было нитей жизни, только пустота. Она — слепая в этом месте. Но у неё было кое-что посильнее магии.

Лиана опустилась на колени у края ямы. Она знала: иглы не чувствуют нитей, они реагируют на память. Она была живой мишенью. Но она не отступила.

— Я не знаю, как вас убить, — сказала она вслух. — Я не знаю, чувствуете ли вы меня. Но я пришла не воевать.

Нити замерли.

— Я пришла сказать, что вы — не зло. Вы — голод. Вы ищете, чем наполнить пустоту. Это не ваша вина.

Из ямы показалась серебряная голова матки — размером с кулак, с чёрными точками вместо глаз. Она щёлкнула челюстями, и одна из нитей, тонкая и острая, метнулась к лицу Лианы. Лиана не шелохнулась — игла замерла в волоске от её щеки, вибрируя от голода.

— Я не враг, — прошептала Лиана, чувствуя, как холод скользит по коже. — Я просто хочу предложить тебе другую пищу.

Она медленно, не делая резких движений, вытащила из-за пазухи маленький кожаный мешочек. В нём была земля с могилы её наставницы — шаманки, которая научила её видеть нити. Лиана взяла эту землю в день, когда покидала степь, не зная зачем. Но теперь она поняла: наставница ушла из жизни тихо, не оставив после себя ни боли, ни пустоты — только благодарность и память. Если матка питается чужими страданиями, возможно, эта земля, пропитанная спокойствием, сможет её насытить.

— Вот, — сказала она, ссыпая землю на край ямы. — Попробуй.

Матка колебалась. Игла дёрнулась, чуть коснувшись кожи — Лиана почувствовала ледяной укол, но не отшатнулась. Матка медленно подползла к горсти земли, понюхала… и вдруг вся её масса сжалась, затряслась и начала уменьшаться. Игла отдёрнулась от лица Лианы, как живая, и втянулась обратно в яму.

Через минуту на земле лежал маленький серебряный комочек — мёртвый зародыш. Лиана перевела дыхание. Её щипало в том месте, где игла коснулась кожи — неглубоко, но она чувствовала, как слабеет, как память начинает расплываться.

Она встала, шатаясь, и вышла из мельницы. Её вырвало у порога. Она упала на колени, теряя сознание.

Корвин подбежал, подхватил её, прижимая к себе, и в голосе его прорвалась ярость, которую он сдерживал всё это время.

— Лиана! Чёрт бы тебя побрал! Я же говорил — не ходи одна! — он тряхнул её, но бережно, боясь сделать больно. — Ты хоть понимаешь, что я пережил, пока ждал?!

Он вытащил её в лес, к воде, усадил, поддерживая за плечи. Лиана очнулась через несколько минут, бледная, с каплями пота на лбу, и он выдохнул с облегчением, но лицо его всё ещё было искажено страхом.

— Что случилось? — спросил он, и голос его дрожал.

— Игла коснулась меня, — прошептала она. — Я чуть не стала пустышкой. Но я успела.

— Как ты? — он притянул её к себе, сжимая так сильно, будто боялся, что она исчезнет.

— Моя память… она дрогнула. Я забыла имя наставницы на мгновение. Но оно вернулось. — Она слабо улыбнулась. — Я заплатила за свой выбор. Но я жива.

Корвин сжал её руку, потом резко отдёрнул и ударил кулаком по земле.

— Ты сумасшедшая! Я же просил — будь осторожна, не рискуй! А ты? Полезла туда, где и иглы, и матка, и… — он запнулся, потом выдохнул и уже тише добавил: — Ты мне нужна живая, поняла?

— Знаю, — ответила она. — И я не умираю.

Он помог ей сесть, поднёс флягу, и Лиана сделала глоток, потом ещё. Она вдруг замерла, глядя на свои руки.

— Что-то не так, — сказала она тихо, и в голосе её прозвучала растерянность, которой Корвин не слышал раньше.