Военрук. Тимур и его команда

РАВИЛЬ БИКБАЕВ

Военрук. Тимур и его команда

Глава

Все что написано в данном произведении является авторским вымыслом, а любое сходство с реальными людьми и событиями совпадением.

Я лежал под капельницей в палате реанимации кардиологического центра и знал, что умираю. Ведущий хирург центра Святослав Пахомов стоя у моей кровати пытался меня ободрить.

- Славик, - с трудом выговаривая слова говорил я с усмешкой уставшего от болезни человека, - я знаю, что умираю, ты знаешь, что я умираю. Лучше скажи кому от тебя на том свете привет передать.

- Вы товарищ гвардии сержант ничуть не изменились, всё шутите, - покачал головой хирург Пахомов, а затем Славик наклонился ко мне и прошептал:

- Маму мою увидите передайте, скажите, что у меня всё хорошо, я ее помню и люблю,

Я кивнул. Потом закрыл глаза и молча умирал.

Я умирал и видел, что как в кинофильме разворачивается передо мной моя жизнь. Мне хотелось крикнуть себе, тому парню, что только пришел из армии, предостеречь его от ошибок. Но как в кино при просмотре уже виденного фильма не изменить сюжет и не докричаться до героев, так и я ничего не мог изменить. Или мог? Или я смогу докричаться до себя? Я закричал и услышал:

- Только через мой труп, - гневно и решительно сказала директор школы Ольга Николаевна Соколова, которая всего четыре года назад была моим классным руководителем и знала меня как облупленного.

- Вы хоть знаете кто он? – с гневом указала она на меня перстом и с трудом удержалась, чтобы как встарь не двинуть меня этим перстом по лбу.

В городском управлении народного образования- ГОРОНО ей представили меня как нового военрука. Когда она меня увидела то ее холеное, но сразу побагровевшее перекосившееся лицо было воплощением изумления, ужаса, негодования и решимости спасти от меня школу, педагогический коллектив и невинных детей.

Я расслаблено сидя на стуле в начальственном кабинете улыбался директору школы той самой кривой вымученной улыбкой которая ее бесила еще когда я был ее учеником. Нелюбимым учеником.

- Я знаю кто он, - важно начальственным тоном ответил сидевший в кресле руководитель городского управления образования невысокий полный дяденька постоянно вытиравший обширную плешь носовым полотняными платком.

В августе нещадно пекло солнце, в кабинете несмотря на открытые настежь окна было душно, вентилятор гонял горячий воздух, но облегчения он не приносил. Я смотрел на директора школы и меня тошнило. Она смотрела на меня и ей тоже было дурно. Ну меня то тошнило от того, что я только вчера бурно отмечал второе августа, а вот ее мучали нервные спазмы от того, что она была вынуждена возобновить знакомство и общение со мной.

- Ну и кто он? –нервно с максимальным сарказмом спросила директор школы.

- Воин интернационалист, - с воодушевлением сказал начальник ГОРОНО Герасим Семенович Кустов, - отмечен государственной наградой, вот сами прочитайте его характеристику,

и протянул женщине листок бумаги,

- Положительная, просто отличная характеристика с фронта борьбы с мировым империализмом, от боевого командира, - с пафосом закончил руководитель предложение.

Ольга Николаевна достав из дамской сумки очки и одев их стала внимательно читать. Через пару строк ее лицо сразу приобрело ликующее выражение и она с радостью следователя разоблачившего матерого преступника крикнула:

- Батыров! Ты что думал я твой почерк не узнаю? Это же ты писал!

Так же ликовала она разоблачив меня когда в ученическом дневнике я выводил «двойки», а вместо них ставил «четверки».

- К тому же, - счастливо улыбаясь обратилась она к руководителю, - сами посмотрите в этом сочинении, в этой фальшивке есть орфографические ошибки,

Руководитель вопросительно посмотрел на меня, а я чистосердечно признал:

- Это писал я!

Выдержал короткую паузу и продолжил взволнованным с нотками трагизма тоном «киношного» героя:

- Я писал в перерыве между боями под диктовку раненого в руку командира. Несмотря на бинт его рана кровоточила, я переживал за него и возможно допустил несколько ошибок, но подпись командира как и печать части подлинные.

Я встал со стула и с горькой обидой фронтовика которому не доверяют «тыловые крысы» тихо с печалью предложил:

- Если вы мне не верите, то всегда можно отправить запрос в часть где я проходил службу.

Перед дембелем характеристику на себя я сам сочинил и написал. Затем подсунул ее на подпись ротному. Тот от радости, что я убываю домой и больше не буду доставлять ему служебные неприятности не глядя ее подписал. Печать на бумагу в штабе поставил знакомый писарь. Но рассказывать эту часть правды о войне я не собирался.

- Знаете, что, – обратился руководитель ГОРОНО к директору школы, - есть рекомендация,

он торжественно показал пальцем в потолок жестом говоря о горных высях власти,

- взять на работу в школу молодого, перспективного товарища и мы эту рекомендацию приняли к исполнению,

- У него же нет педагогического образования, - не желая допускать меня в школу, до последней капли учительской крови отстаивала директор последний рубеж обороны,

- Ваш новый руководитель начальной военной подготовки, - уже властным тоном сказал Герасим Семенович Кустов, директору школы Соколовой, - с отличными оценками сдал вступительные экзамены в педагогический институт и зачислен студентом первого курса исторического факультета.

Ольга Николаевна посмотрела на меня, потом на руководителя ГОРОНО, еще раз на меня и заплакала от бессильной злобы. Я подошел к ней и утешающе поглаживая женщину по голове приговаривал:

- Не бойся, солдат ребенка не обидит,

- Правда? – глянула она на меня сквозь слезы.

Я только вздохнул. Солдат ребенка не обидит, это правда. Но я знал своих будущих учеников, это не дети, а просто ...

А всего три месяца назад в мае.

- Ну и как ты дальше жить планируешь? – спросил меня дядя Миша весь такой солидный, ухоженный мужчина.

Мы сидели за накрытым столом в столовой его большого загородного дома.

Я неопределенно пожал плечами. А что тут планировать? Я только две недели как вырвался из раскаленного пекла горной войны и пока просто наслаждался жизнью. Мирной жизнью вернувшегося с войны двадцатилетнего парня. Здесь в тебя не стреляют, никто тебе не приказывает, можно спать вволю, гулять по расцветающим весенним улицам родного города, любоваться красивыми девушками. Вот отдохну чуток, а уж дальше начну планировать.

Но мой собеседник ждал ответа и я будучи уже хорошо выпивши промямлил:

- В институт думаю поступать на истфак,

- Правильное решение, - одобрил мужчина и разлил ледяную водочку по хрустальным рюмкам.

- Если получится конечно, там конкурс десять абитуриентов на место, - дал я реальную оценку своим шансам поступить в ВУЗ.

И мы сразу выпили еще по одной. Эх родимая, хорошо пошла! Еще бы ей плохо пойти, это была водочка из тех, что продавали только в магазинах «Березка» за валюту. Ею поили дипломатов на светских раутах. У этой водочки и марка была «Посольская». В открытой продаже ее не было. Как не было и всего, что холодной закуской разложенное по приборам дорогого дрезденского фарфорового сервиза было на столе: зернистой черной икры; копченной колбасы; тонко нарезанного балыка из осетра, разварной белуги.

- Ты особенно на закуски не налегай, - посоветовал мне хозяин дома, - сейчас Настя горячее подаст.

Внешне очень привлекательная зрелая женщина в фарфоровой супнице принесла огненной тройной ухи.

- Кушай милый, - налив мне половником янтарной ушицы в глубокую тарелку из сервиза, - предложила Анастасия Викторовна и ласково погладила меня по коротко остриженной голове.

- Я так до дома не доеду, - пробурчал я,

- Так и оставайся ночевать у нас, - предложила красавица, продолжая нежными ладошками гладить меня по чуть отросшим волосам,

- Мама дома ждет, - отказался я от ночевки в доме красавицы и ее холеного муженька,

- Вот наш Сашка так же бы о матери думал, - печально вздохнула красавица, - а то в Москве своей совсем про нас забыл,

- Так он про вас даже на боевых не забывал, - вступился я за товарища, - если надолго уходили то заранее письма писал, чтобы вы не волновались.

Жена отошла от меня к мужу, оба пристально смотрели на меня, по щеке у женщины скатилась одинокая слеза.

Это их раненого в грудь сына я вытащил с поля боя под пулеметным огнем, перевязал, обезболил промедолом, отпоил водой из фляжки, а по прибытии вертолетов, отнес на эвакуацию.

До призыва в армию Сашка был романтиком и решил сначала послужить, а уж потом поступать в институт. Его отец, который в свое время отслужил срочную на флоте был не против, а мать он уговорил. Он был романтиком и напросился в десант, а уж оттуда после учебки в составе сборной команды попал на войну. Вытащить оттуда отец его не успел. Служивший со мной в одной роте Сашка получил свою пулю через три месяца после прибытия в нашу часть. Это ему еще повезло, в том бою пятерых с нашей роты убили.

Награжденного медалью «За отвагу» Сашку демобилизовали по ранению, он поступил в МГИМО, а я остался воевать. Полученные легкие ранения лечил в ПМП нашей части.

Когда я вернулся домой, родители Сашки меня отыскали, пригласили в гости и вот я сижу за их столом, а они смотрят на меня.

- И все-таки я не понимаю, почему ты отказываешься от поступления в МГИМО, - нервно спросила мама Саши, - и там в Москве помогали бы друг другу. Если боишься, что не поступишь, то Миша решит этот вопрос,

- Помогу, - уверенно сказал Миша, он же Михаил Петрович Бережнов, - лично с Громыко переговорю, он мне не откажет.

Конечно не откажет. У нас в дельте реки, расположена дача управления делами ЦК КПСС, а директором этой дачи был Михаил Петрович Бережнов. Высшие партийные деятели страны дважды в год весной и осенью приезжали в нашу сказочно прекрасную дельту на рыбалку. Михаил Петрович обеспечивал их отдых и был хорошо знаком со всеми руководителями страны, которых мы видели только на портретах. В кабинеты начальников нашей области он двери «пинком» открывал.

- Я у матери один, - тихо ответил я, - она два года за меня молилась, отмолила от смерти, ее не оставлю.

Мама Сашки всхлипнула.

- Ладно, - несильно хлопнул ладонью по столу Михаил Петрович и Анастасия Викторовна прекратила всхлипывать, - с истфаком в нашем институте я вопрос решу, а тебе предлагаю вот что: переговорю с кем надо и устрою тебя работать военруком в школу, а потом после окончания института двинем тебя сразу по партийной линии,

- Какой из меня военрук? – захохотал я откидываясь на стуле,

Все военруки которых я знал, были немолодые офицеры в отставке.

- Да и кто меня возьмет? – продолжал я беззаботно смеяться,

- Мне сын рассказывал как ты молодых солдат обучал, - на мой смех серьезно сказал Михаил Петрович, - справился там, - чуть улыбнулся он, - справишься и в школе.

До августа у меня было время обдумать предложение стать военруком.

Учиться очно, это получать крохотную стипендию, а чтобы не сидеть у материи на шее, подрабатывать за копейки. Нет уж, спасибо.

Учится заочно и работать на производстве: это пахать в поте лица от «звонка до звонка» и получать чуть больше ста рублей. Как-то не хочется.

Служить в милиции? Платят немного требуют больше чем платят, дисциплина, переработки, испорченные нервы. Без меня.

Работать в торговле? Зарплаты там мизерные, значит придется подворовывать и ходить под статьей.

А военрук? В школе где есть эта вакансия всего два класса: один девятый; один десятый. Значит вести уроки надо всего четыре часа в неделю и нет кошмара классного руководства. А всё остальное время: показался в школе, ушел со школы. А зарплата между прочим двести пятьдесят рубликов в месяц, хватит на прокорм, одежду и гулянки. Есть и ложка дегтя, это дети которых надо учить. Хотя какие это дети, подростки. Сам недавно был такой, помню как «пил кровь» из учителей. А теперь «кровь пить» будут из меня? Или не будут? Не таковский я воин, чтобы кровь с меня пили. Я им покажу НВП, я их научу как Родину любить.

И вот я утешая глажу плачущего директора школы по голове, изо моего рта несет алкогольным перегаром от вчерашнего, а в кармане модных дорогих джинсов копия приказа о приеме на работу.

- Привет Тим! – утром второго сентября у закрытой двери кабинета НВП громко приветствовал меня в школьном коридоре мой сосед по дому и десятиклассник Артем.

До этого дня я в школе не появлялся. В августе после приема на работу, я был на установочной оплачиваемой сессии в институте. А первого сентября на линейке посвященной началу учебного года меня не было по объективным причинам. Я был на рыбалке в низовье с дядей Мишей и возвращавшемся в Москву на учебу Сашкой.

А Тим — это сокращение от моего имени Тимур, так меня звали в школе, армии, так все знакомые именуют и сейчас.

- Привет Тема, - отозвался я,

- Ты чего это к нам? – поинтересовался Темка,

- Соскучился по школе? - засмеялся он,

Я не успел ответить, как подошли еще ученики выпускного класса.

- Говорят у нас новый военрук? – спросил один,

- Новый старпер, - вздохнула одна из подошедших девочек,

- Опять будет нас заставлять противогазы одевать, - засмеялась еще одна,

- Тим, - лукаво улыбнулась еще одна знакомая мне девочка Лена с выдающимся бюстом из соседнего подъезда моего многоквартирного дома, - А вот бы тебя к нам военруком назначили, уж мы бы с тобой, - подмигнула она, - даже на дополнительные занятия оставались.

- Вы подождите я сейчас приду, - предложил я детям и ушел переодеваться в оружейную комнату, совмещенную с кабинетом.

Снял модный и дорогой джинсовый костюм и переоделся в полевую форму «эксперементалка». Глянул на себя в зеркало. Красавец! Форма отглажена. На полевой куртке блестит медаль «За отвагу», на погонах лычки сержанта. С лица еще не сошел горный загар, коротко острижен, худощавого телосложения, рост высокий, плечи широкие, выправка строевая, молодое лицо сурово, выражение сосредоточенное.

Изнутри отрыл дверь в кабинет. Галдя и смеясь в помещение, вошли школьники 10 «А» класса и расселись по партам.

- Здравствуйте дети! – встав у учительского стола вежливо я поздоровался с учениками.

- Я ваш новый преподаватель начальной военной подготовки Тимур Абдулович Батыров, - представился я.

- На уроках обращайтесь ко мне товарищ гвардии сержант.

В классе все знакомые мне дети засмеялись. Они смотрели на меня, а я на них. Мы все жили в одном микрорайоне застроенном типовыми пятиэтажными домами. Хотя компания парней и девушек с которыми я проводил свой досуг была постарше моих учеников, но и эти видели меня веселым в состоянии алкогольного опьянения и знали как участника драк на танцах. Более того когда я окончил эту школу то они перешли в шестой класс и помнили меня как не самого лучшего ученика чье поведение не раз разбирали на педагогическом совете.

Кто курил в школьном коридоре? Я! Кто срывал уроки? Я! Кто подстрекал одноклассников к прогулам? Я! Кому учителя ставили тройки из милосердия и не желания видеть меня в школе второй год? Мне! Кто не поступил после школы в институт? Я! Кто был участником бесшабашной компании дворовых шалопаев, которого от уголовного дела спас только призыв в армию? Я!

Теперь я думаю понятно почему плакала Ольга Николаевна узнав о моём возвращении в школу.

- Абдула! Поджигай! – нагловатым тоном выкрикнул знакомый мне «борзый» заслуженный школьный хулиган Гриша культовую фразу из фильма «Белое солнце пустыни».

- Ты! – показал я на него пальцем.

Он вздрогнул. В окрестных дворах у меня была заслуженная репутация парня которой быстро ставит на место борзых выпендрежников.

- К доске! – командным тоном приказал я ему.

Подавленный моим голосом он пошел к доске как кролик в пасть удава.

- Ты! – показал я на другого знакомого ученика тихоню и «маменькиного» сыночка Мишеньку,

- К доске! - прорычал я так как будто предлагал ему выйти к расстрельной стенке.

Тот встал и покорно пошел на расстрел.

- Взяли доску с разных сторон и подняли ее, - показал я им на предмет лежавший у моего учительского стола.

С деревянным изделием в руках они встали у стены.

Глубокий вдох! Резкий выдох! Удар! И толстая доска раскалывается под моим жестким ударом кулаком справа.

В классе полная тишина, даже ранее летавшая оса села на занавеску и не жужжала. Я обвел строгим взглядом учеников. Приметил незнакомую симпатичную девочку с косичками.

Сердце у меня дрогнуло, как же она похожа на мою первую любовь Ингу. Девочку с косичками в которую я влюбился в первом классе, с которой сидел за одной партой. А потом ее родители уехали в другой город. От любви осталась только групповая фотография, сделанная после окончания первого класса.

- Вы! – вежливо обратился я к девочке.

Она встала из-за парты.

- Читать умеете? – спросил я,

- Умею, - побледнев пискнула она,

- Читайте вслух с выражением, - протянул я ей листок бумаги.

- Справка из госпиталя, - начала читать девочка с косичками, - дана сержанту Тимуру Абдуловичу Батырову. В результате полученной контузии, у больного Батырова могут случатся приступы неконтролируемой агрессии, в результате которых он не осознает своих действий и не подлежит привлечению к уголовной ответственности. Начальник госпиталя полковник медицинской службы Малышев А.Д.

Закончила читать девочка и задрожали ее косички.

- Печать на справке есть? – строго спросил я,

- Есть! – пискнула она,

- Синяя? – властно уточнил я,

- Синяя, - подтвердила она дрожа голосом.

- Думаю, - я взял справку обратно, аккуратно свернул и уложил ее в нагрудный карман куртки, ласково обратился к своим ученикам, - проблем с дисциплиной на наших уроках не будет.

Печать на справке из полевого госпиталя была настоящая, а сама справка поддельная. Я еще перед дембелем сам себе ее напечатал на всякий случай, а знакомая медсестра за флакон духов купленных дукане поставила печать и расписалась за начальника госпиталя.

Морально подавленные дети молчали, а я обратился к Грише:

- Мне поджигать? – свирепо улыбаясь поинтересовался я, показав на обломки доски.

- Не надо, - побледнев попросил он,

- Оба на место, - приказал я мальчикам и легонько парой ударов правой ногой обутой в высокий горный ботинок отбросил обломки доски к стене кабинета.

Доска, которую я легко расколол красивым как в боевике «могучим» ударом, была заранее подпилена, потом склеена древесным клеем и чуть подкрашена, так чтобы не был виден подпил. Так делали у нас в учебке когда проводили «показуху» рукопашного боя десантников для приглашенных гостей и проверяющих. Но я сам недавний школьник, прекрасно знал как произвести впечатление на подростков, которые смотрели пропагандистские фильмы про десант и были твердо уверены, что все десантники мастера рукопашного боя раскалывающие руками -ногами кирпичи и прочие предметы включая черепа врагов.

Все еще стоявшую за партой девочку я спросил:

- Как ваше имя?

- Маша, - опять пискнула она.

Жаль, что не Инга, ну да ладно.

- Присаживайтесь за парту Маша, - предложил я девочке, - и на моих уроках пищать не надо, учитесь говорить командным голосом это пригодится вам в будущей семейной жизни.

Если бы я знал на ком Маша будет отрабатывать громкий командный голос, то воздержался бы от такого совета.

- Маша, вы умеете готовить гречневую кашу с тушёнкой? – неожиданно спросил я,

- Да, - чуть громче сказала удивленная Маша, пораженная резкими переходами тем на уроке,

- Ставлю вам «Пять»! – сказал я и поставил оценку в журнал,

- Почему ей поставили пять? – спросил я учеников,

- Тим, она тебе просто понравилась, - засмеялась Ленка, а Маша посмотрела на меня, опустила взгляд и густо покраснела.

- Лена! – погрозил я, - еще одна выходка и ты у меня до выпускного будешь в противогазе сидеть. На уроках я вам не Тим, а товарищ гвардии сержант,

- Если ты Тим, на уроках товарищ сержант, то я для тебя Елена Анатольевна, а в противогазе я сидеть не буду, - стала отстаивать свою независимость покрасневшая от злости хорошенькая Лена и с вызовом уставилась на меня. Наши мамы были хорошими приятельницами и Лене было к кому обратиться за зашитой от «злого» учителя.

Класс с интересом слушал нашу перепалку. Я прекрасно понимал, что сейчас определялись границы поведения «учитель-ученик» и если я дам слабину, то не поможет разбитая ударом кулака доска и справка из госпиталя.

- Ну тогда ко мне на танцах Елена Анатольевна, вы больше не подходите, - пригрозил я.

Две недели назад к ярко накрашенной Ленке, вызывающе одетой в облегающую маечку и мини юбку, вечером на танцах приставал нетрезвый мужик. Я там отдыхал со своей компанией и Лена быстро отступила ко мне. Подошедшему настойчивому мужчине я сделал словесное внушение и пьяница посмотрев на меня и моих готовых к веселой драке приятелей, извинившись перед девушкой покинул культурное заведение.

- Ваша взяла, товарищ гвардии сержант, - мигом сдалась Ленка, - несите противогаз,

- До противогаза дело еще не дошло, - милостиво простил я бунтарку.

И обратился ко всем:

- Пять Маше я поставил, потому чтобы вы все знали и запомнили: хорошо приготовленная гречневая каша с тушенкой — это армейский деликатес. А сытый солдат – сонный солдат, зато голодный воин — это инициативный воин и Боже спаси нас всех и помилуй от инициативы наших воинов. А теперь записываем тему сегодняшнего урока: «Уставы Вооруженных Сил».

Записали? Пишем далее. В Вооруженных силах нашей Родины много уставов. Но все их можно свести к двум пунктам: Первое. Командир всегда прав. Второе. Если командир не прав, смотри пункт первый.

Мальчишки и девчонки захихикали, а я уверенно продолжил:

- Так как предмет который я веду: начальная военная подготовка, то пункт первый и пункт второй устава относятся и к нашим урокам. У кого есть возражения?

Возражений не было.

- Все свободны, - распорядился я,

- Но звонка же с урока еще не было? – с места робко спросил Миша,

- Какой пункт первый устава? – сурово спросил я,

- Командир всегда прав! – встав отчеканил Миша,

- Молодец! За внимание на уроке ставлю тебе пять, - поощрил я ученика и с деланным недоумением спросил у всех:

- Я не понял? Почему вы еще сидите?

Дети встали загалдели и пошли к выходу. Прозвенел звонок. Ох! Первый урок прошел. Ну-с с почином, это дело надо отметить. На сегодня уроков больше нет, пора домой.

- Тимур Абдулович, - прибежала с утра ко мне в кабинет НВП секретарь директора милая Верочка бывшая ученица прошлогоднего выпуска, студентка заочница естественно географического факультета педагогического института.

- Вас Ольга Николаевна вызывает, срочно, - громко и четко доложила она,

- Как она? – негромко спросил я Веру с которой крутил любовь мой приятель,

- В гневе, - шепнула Вера, - ты Тим поосторожнее с ней.

В гневе? Видала бы ты гнев нашего командира батальона когда он нас застукал за распитием браги на боевом посту при охране склада с боеприпасами. Вот это гнев, вот это ядерный взрыв! А гнев Ольги Николаевны это так, слабенький имитационный взрывпакет.

- Почему вы вчера ушли с работы за шесть часов до ее окончания? – страстно и сурово как только я зашел в ее кабинет спросила директор школы.

- Как студент заочник пошел заниматься самоподготовкой в областную научную библиотеку, - уверенно и нагло соврал я.

Уверенно и нагло врать меня, как и многим другим необходимым для выживания навыкам обучили в армии.