Лед и жизнь. Растаявшая академия

Я окинул ее взглядом, полным притворной брезгливости.

— Университет «Исток Магии» — это храм дисциплины, а не запущенная оранжерея на окраине империи, — произнес я, чеканя каждое слово. — От вас исходит совершенно неуместный запах озона и трав. Это отвлекает других адептов и свидетельствует о вашей вопиющей неспособности сдерживать стихийный фон.

По залу прокатилась волна смешков. Драконы из высших домов довольно переглянулись. Я знал, что бью по больному — по ее происхождению, по ее «дикости». Это было жестоко, но это был единственный способ возвести стену между нами.

— Если вы не научитесь фильтровать свою ауру и избавляться от этого… — я намеренно сделал паузу, искривив губы в усмешке, — сельского амбре, я буду вынужден запретить вам посещение общих лекций. Магия в этих стенах должна подчиняться разуму, а не вашим инстинктам сорняка.

Ее лицо вспыхнуло пунцовым, а глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась не выпустить. В этот момент мой глаз Истины зафиксировал нечто странное: ее магия не сжалась от обиды. Она… зашипела, как придавленная змея.

— Я… я постараюсь, Лорд-Ректор, — выдавила она.

— Не старайтесь. Делайте, — отрезал я и окончательно вышел из зала.

Только оказавшись в пустом коридоре, я позволил себе глубоко вздохнуть. Воздух здесь был чистым, лишенным ее присутствия, но проклятый запах озона и свежескошенной травы, казалось, въелся в мою кожу.

Я посмотрел на свои пальцы — они мелко дрожали. «Инстинкты сорняка», — повторил я про себя.

Если она — сорняк, то она единственный сорняк в мире, способный прорасти сквозь вечную мерзлоту моего сердца. И мне нужно либо вырвать ее с корнем, либо… научиться дышать этим озоном.

Я сидел в своем кабинете, окруженный тишиной, которая была такой же плотной и холодной, как лед на вершинах Зенита. Перед моими глазами парил призрачный план Восточной башни. Маленькая точка — магическая подпись адептки Скайфолл — медленно перемещалась по лестничным пролетам, пока не замерла на самом верхнем этаже.

Под самой крышей. В комнате, где гуляет ветер и куда почти не доносится шум студенческого городка.

Адриан вошел, когда я смахивал изморозь с поверхности стола. Он проследил за моим взглядом и понимающе хмыкнул.

— Чердак, Кайден? Серьезно? — он бесцеремонно уселся в кресло. — Ты решил сослать ее поближе к небу, чтобы она не прорастала сквозь фундамент, или просто хочешь, чтобы она пореже попадалась тебе на глаза?

— Безопасность, — отрезал я, не глядя на него. — В Восточной башне самый высокий уровень подавления стихийных выбросов. Если она решит устроить очередной «сад» среди ночи, это не обрушит потолок в столовой.

— И ты подселил к ней Уайтборн, — Адриан прищурился. — Полуэльфийка-целитель. Тонкий ход. Ты надеешься, что Оливия станет ее личным громоотводом?

Я промолчал. Это было правдой. Оливия Уайтборн обладала редким даром стабилизации. Она была единственной, кто мог находиться рядом с «диким магом» Авророй и не сойти с ума от ее хаотичного фона. И, что более важно, Оливия умела хранить секреты.

Я подошел к окну и посмотрел на шпиль Восточной башни. Там, в маленьком круглом окне, зажегся теплый, желтоватый свет свечи. Мой серебристый глаз тут же зафиксировал, как пространство вокруг этой точки начало «дышать».

Она там. Прячет свои семена под подушкой и, вероятно, проклинает меня на десяти разных диалектах Пика Пламени.

Кристалл в груди пульсировал в такт этому далекому свету. Мое тело требовало покоя, но разум продолжал анализировать тот короткий момент резонанса в зале.

Даже здесь, за каменными стенами и магическими щитами, мне казалось, что воздух пахнет ночной фиалкой и озоном. Это была иллюзия — фантомная память моего замерзающего мозга.

Я сжал пальцы в кулак, и кожа на костяшках с тихим хрустом покрылась инеем.

— Она под присмотром, Адриан. Это всё, что меня волнует.

Но я лгал. Меня волновало то, что я впервые за десять лет почувствовал потребность подняться на эти сто двадцать ступеней. Не как ректор, не как инквизитор. А как человек, который просто хотел убедиться, что огонь в ее окне не погаснет этой ночью.

«Спи, маленькая катастрофа», — подумал я, гася свет в кабинете одним движением руки. — «Завтра Боевой факультет покажет тебе, что жизнь — это не только цветы, а золото на твоей мантии — это тяжелый груз.

Глава 3

Будни факультета Боевой Магии

Утро в Восточной башне началось не с пения птиц, а с резкого, сухого хлопка. На подоконнике, прямо рядом с моей банкой с землей, материализовался запечатанный свиток. От него исходил отчетливый холод, и я сразу поняла, чьих рук это дело.

— Твое расписание? — Оливия, уже успевшая заплести свои платиновые волосы в тугую косу, с любопытством заглянула мне через плечо.

Я дрожащими пальцами сломала сургучную печать.

Мои глаза бегали по строчкам, но разум отказывался воспринимать написанное. Там не было ни «Основ бытовой магии», ни «Методов выведения магических пятен». Вместо этого на пергаменте черными, как уголь, чернилами значилось:

— 09:00 — Теория боевых плетений (Аудитория «Кровь и Песок»).

— 11:00 — Практика стихийного резонанса.

— 14:00 — Физическая подготовка и фехтование.

— Оливия… — я почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Тут какая-то ошибка. Они… они отправили меня на Боевой факультет.

— Что?! — Оливия выхватила свиток. — Бытовик на Боевом? Это невозможно. Это же самоубийство! Там драконы со второго курса начинают выжигать друг другу брови ради забавы.

Мы бросились вниз, в административный корпус. Тот самый регистратор, который выдавал мне мантию, даже не поднял головы, когда я с грохотом опустила свиток на его стол.

— Здесь ошибка! Я — бытовик. Посмотрите на мою мантию, она серая!

— Ошибки нет, адептка Скайфолл, — сухо проскрипел он, поправляя очки. — Распоряжение лично от Лорда-Ректора. Ваша «дикая искра» признана слишком нестабильной для мирных специальностей.

Он наконец поднял на меня взгляд, и в нем я увидела нечто похожее на затаенный страх.

— Вы не можете просто «подметать полы», Аврора. Вчера вы пробили защиту обсидиановых ворот, которые не могли поцарапать лучшие выпускники Боевого факультета за последние десять лет. Либо вы учитесь сражаться и контролировать эту мощь как оружие, либо вас признают угрозой уровня «S» и… — он замолчал, многозначительно глядя на выход.

— И что? — выдохнула я.

— И усмирят вас более радикальными методами.

Я вышла из кабинета, чувствуя себя приговоренной. Серая мантия с золотой каймой теперь казалась мне не нелепостью, а мишенью. Я — простолюдинка, садовница, которая боится вида крови, должна идти туда, где магия — это боль и разрушение.

— Ну, по крайней мере, — Оливия попыталась ободряюще улыбнуться, хотя её глаза оставались серьезными, — теперь понятно, почему кайма золотая. Ты — их главный эксперимент.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы всё еще пахли землей и той самой ночной фиалкой. Но когда я сжала их в кулаки, между костяшками на мгновение проскочила злая, изумрудная искра.

Кайден Моран не просто бросил меня в клетку к хищникам. Он решил проверить, смогу ли я вырастить свои шипы быстрее, чем они меня сожрут.

Я направилась к Аудитории «Кровь и Песок». Третья глава моей жизни в «Истоке» обещала быть очень короткой… или очень кровавой.

Аудитория с устрашающим названием «Кровь и Песок» оказалась вовсе не комнатой, а огромным крытым амфитеатром, встроенным в скалу. Стены здесь были испещрены глубокими подпалинами и рытвинами — немыми свидетельствами того, как трудно дается контроль над силой. Воздух здесь не пах озоном. Он пах потом, каленой сталью и жженой кожей.

Когда я вошла, гул голосов мгновенно смолк.

Я замерла у входа, чувствуя себя так, словно по ошибке забрела в вольер к голодным грифонам. Передо мной стояло около тридцати молодых мужчин. Широкие плечи, хищные взгляды, мантии угольно-черного цвета с алыми всполохами боевого факультета.

Среди этого моря тестостерона и грубой силы моя серая мантия «бытовика» выглядела как белое знамя капитуляции.

— Это что, шутка? — раздался густой бас из центра зала. — Нам прислали горничную, чтобы она подметала песок после наших спаррингов?

Драконы разразились хохотом. Я видела их ауры — тяжелые, агрессивные, они давили на меня, заставляя «дикую искру» внутри испуганно сжиматься. Я была здесь не просто единственной девушкой — я была единственным существом, которое не выглядело как машина для убийства.

— Разговоры! — голос магистра Дагона, шрамированного ветерана с протезом вместо левой руки, пророкотал под сводами. — На полигон. Живо! Снять мантии.

Я нерешительно стянула серую ткань, оставаясь в простой белой рубашке и штанах для верховой езды. Мои тонкие запястья и мозоли от садовых ножниц на ладонях вызвали новую волну насмешек.

Полигон представлял собой полосу препятствий, зачарованную на изменение гравитации.

— Первый этап: Пробежка под градом тренировочных магических снарядов.

— Второй этап: Подъем по отвесной стене, покрытой скользким маслом.

— Третий этап: Спарринг на выносливость.

— Скайфолл! — Дагон ткнул в мою сторону пальцем. — Раз ты у нас «особенная» по мнению Ректора, пойдешь первой. Покажи этим индюкам, за что тебе выдали золото.

Я вышла на песок. Сердце колотилось в самых кончиках пальцев. Когда первый снаряд — сгусток плотного воздуха — вылетел из установки, я не успела подумать. Я просто выставила руки вперед, защищаясь.

Вместо щита из земли под моими ногами мгновенно, со скоростью молнии, выстрелили исполинские стебли жесткого терновника. Они сплелись в живой щит, принимая удар на себя. Снаряд разлетелся в пыль, а терновник, почувствовав угрозу, начал стремительно заполнять полигон, выбрасывая шипы длиной с кинжал.

— Эй! Она нас сейчас заблокирует! — крикнул кто-то из «альфа-магов», отпрыгивая от ядовито-зеленого ростка, пробившего подошву его сапога.

Я стояла в центре этого безумия, задыхаясь от собственной силы. Мои семена в карманах штанов начали прорастать от избытка маны, прожигая ткань. Я не была бойцом. Я была стихией, которую они сами же и спровоцировали.

— Достаточно! — Дагон взмахнул рукой, обрывая подачу снарядов. — Скайфолл, убери… это.

Я закрыла глаза, пытаясь отозвать магию, но в ушах всё еще стоял смех драконов. Моя искра не хотела уходить. Она хотела прорасти сквозь этих «альф», превратив их полигон в непроходимую чащу. В этот момент я поняла: Кайден Моран не ошибся. На этом факультете меня либо научат убивать, либо я сама стану тем, что уничтожит их всех.

После хаоса с терновником магистр Дагон отошел в сторону, уступая место человеку, чье появление заставило даже самых заносчивых драконов вытянуться в струнку. Адриан Блэквуд. Верховный Инквизитор и единственный, кто позволял себе хлопать Ректора по плечу.

Он сбросил на песок свой тяжелый плащ, оставшись в черной кожаной безрукавке. Его аура не была ледяной, как у Кайдена, она была… тяжелой. Словно на плечи положили могильную плиту.

— Ну что, «золотая садовница», — Адриан хищно улыбнулся, разминая шею. — Дагон слишком мягкотел для таких, как ты. Ректор просил проверить, действительно ли в тебе живет искра созидания или ты просто удачливая стихийница с мешком семян.

Он не стал ждать моего согласия. Адриан сорвался с места со скоростью тени. Я едва успела вскинуть руки, как воздух передо мной сгустился, превращаясь в черные жгуты инквизиторской магии.

Жгут хлестнул по песку в дюйме от моей ноги, взметая облако пыли.

Страх прошил меня насквозь. Моя искра отозвалась мгновенно. Из-под песка вырвались толстые, узловатые корни дуба, пытаясь перехватить его за щиколотки.

Адриан просто прошел сквозь них. Его магия тьмы разъедала мои растения, как кислота.

— Слишком медленно! — рявкнул он, оказываясь за моей спиной. — Природа — это не только цветы, Скайфолл! Это клыки, яд и удушение! Покажи мне гнев леса!

Он схватил меня за плечо, и я почувствовала, как его тьма начинает вытягивать мою жизнь. Это было больно. Словно у меня вырывали нервы один за другим. В глазах потемнело, и из самой глубины моего существа поднялось нечто первобытное.

Я не стала вызывать растения. Я сама стала ими. Моя кожа на мгновение покрылась жесткой корой, а пальцы превратились в когти из черного дерева. Я резко развернулась и ударила его в грудь потоком чистой, нефильтрованной энергии.

Адриана отбросило на несколько метров. Он приземлился на ноги, тяжело дыша, а на его груди остался отпечаток моей ладони, из которого начали стремительно прорастать… мелкие белые цветы.

В зале воцарилась гробовая тишина. Адриан посмотрел на цветы на своей броне, сорвал один и задумчиво повертел в пальцах.

— Жаркая штучка, — он усмехнулся, хотя в его глазах больше не было издевки. Только профессиональный интерес охотника. — Твоя магия реагирует на боль лучше, чем на команды. Это плохо для тебя, но очень интересно для Ректора.

Он подошел ближе и понизил голос так, чтобы слышала только я: — Кайден считает тебя спасением. Я же пока вижу только очень красивую бомбу. Постарайся не взорваться раньше времени, Аврора.

Я стояла на коленях в пыли, глядя на свои руки, которые медленно возвращали человеческий вид. Адриан Блэквуд не просто проверял мою прочность — он вскрыл мою суть. И то, что он там увидел, пугало меня гораздо больше, чем все драконы факультета вместе взятые.

После стычки с Адрианом мои магические каналы гудели, словно натянутые струны. Но расслабиться мне не дали. Следующим уроком в расписании значилась «Практическая боевая магия: Огненная стихия».

Магистр Дагон стоял перед строем, заложив руки за спину. Перед каждым адептом на специальном постаменте лежала мишень — тяжелый стальной диск.

— Боевой маг должен владеть всеми стихиями, — пророкотал он. — Огонь — это простейшая форма разрушения. Сконцентрируйте гнев. Почувствуйте жар в солнечном сплетении. Выброс!

Вокруг меня начали раздаваться хлопки и гул. Драконы один за другим выпускали ослепительные оранжевые сферы. Селина Серебряная Буря с легким изяществом испепелила свою мишень, после чего демонстративно обернулась ко мне, обмахиваясь ладонью.

— Ну же, садовница. Попробуй не завянуть.

Я закрыла глаза. Гнев? У меня его было в избытке. Я вспомнила ледяной взгляд Кайдена, издевательства Селины, тяжелую руку Адриана на моем плече. Я почувствовала, как внутри что-то закипает. Горячо. Очень горячо.

— Ignis! — выкрикнула я, резко выбрасывая руки вперед.

Вместо спасительного жара по моим венам пробежал резкий, колючий холод, который мгновенно сменился яростным зудом. В воздухе действительно вспыхнуло — но не пламя, а мириады изумрудных искр.

Моя магия снова все перепутала. Вместо того чтобы лететь в мишень, энергия ушла в землю, в мельчайшие щели между каменными плитами полигона.

— Секунда 1: Пол под ногами адептов вздулся.

— Секунда 2: Из-под обсидианового крошева выстрелили тугие, черные побеги дикого терновника.

— Секунда 3: Хохот драконов сменился воплями ярости.

Вместо одного огненного шара я создала настоящий капкан. Шипастые лианы с невероятной скоростью обвили ноги моих однокурсников, намертво пригвождая их к месту. Терновник действовал агрессивно: он прошивал подошвы сапог и плотно стягивал лодыжки, реагируя на любые попытки вырваться.

— Скайфолл! Ты что творишь?! — взревел один из «альф», тщетно пытаясь поджарить лозу, которая только сильнее сжималась от тепла его магии.

Я в ужасе смотрела на свои ладони. — Я… я хотела огонь! Простите!

Магистр Дагон едва успел отпрыгнуть на судейский мостик. Весь полигон превратился в колючее болото. Селина визжала, запутавшись в лианах, которые особенно активно тянулись к её золотистым волосам.

— В ней нет ни капли огня! — прохрипел Дагон, выхватывая боевой кинжал, чтобы перерубить ближайший корень. — В ней только эта проклятая, неуправляемая жизнь!

Я стояла посреди этого бесчинства природы, единственная, кого терновник не тронул. Моя «дикая искра» торжествовала, радуясь, что снова обвела меня вокруг пальца. Я поняла: я не просто не могу быть боевым магом. Я — ходячая катастрофа, которая превращает любое разрушительное заклинание в акт неконтролируемого созидания.

Из тени галереи за этим позором наблюдал высокий силуэт. Я не видела его лица, но почувствовала, как воздух вокруг меня внезапно стал ледяным. Кайден. Он видел всё. Мой провал был абсолютным.

После фиаско на полигоне я не шла, а едва переставляла ноги. Моя мантия была испачкана землей, а ладони до сих пор горели от магического ожога. Сопровождающий меня дежурный адепт хранил гробовое молчание, но я кожей чувствовала его презрение.

Когда мы подошли к массивным дверям ректората, украшенным чеканным серебром, у меня перехватило дыхание. Двери бесшумно разошлись, впуская меня в святая святых Кайдена Морана.

Здесь царил холод. Не тот бодрящий мороз, что бывает зимой, а мертвая, стерильная стужа. Огромные окна выходили на северную сторону, и свет, проникавший сквозь них, казался серым.

Кайден сидел за своим массивным столом из черного дуба. Он не писал, не читал — он просто ждал, сложив бледные пальцы «домиком». Его серебристый глаз в полумраке кабинета светился ровным, потусторонним светом.

— Закройте дверь, адептка Скайфолл, — его голос был тихим, но он ударил меня сильнее, чем крики Дагона на полигоне.

Я сделала несколько шагов и замерла на ковре. Мой запах озона здесь казался чужеродным, почти вульгарным.

— Вы знаете, что такое профпригодность? — он медленно поднялся, и я невольно отступила. — Это когда маг контролирует свою силу, а не становится её заложником. То, что я видел сегодня… это не магия. Это истерика садовницы, которой дали в руки гранату.

Он начал медленно обходить стол, приближаясь ко мне. Каждый его шаг сопровождался тихим хрустом инея на паркете.

— Мои адепты лежат в лазарете, потому что их ноги исколоты вашим «неудавшимся огнем». Блэквуд заявляет, что вы потенциально опасны. А я… — он остановился в шаге от меня, и я почувствовала, как мороз от его мундира пробирается под мою рубашку. — Я вижу перед собой девчонку, которая даже не пытается обуздать свой хаос.

— Я пыталась! — выкрикнула я, вскидывая голову. — Я делала всё, как сказал магистр! Но огонь… он не слушается меня!

— Потому что вы боитесь разрушать, Скайфолл, — он наклонился к моему лицу так близко, что я увидела иней на его ресницах. — Вы хотите созидать в мире, который готовится к войне. Ваша «дикая искра» — это аномалия. И если вы не докажете мне в ближайшие три дня, что способны направить её в нужное русло, я лично подпишу приказ о вашем исключении.

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Исключение из «Истока» означало возвращение в деревню, где меня ждало либо клеймо ведьмы, либо жизнь в вечном страхе.

— Но золото… — прошептала я, указывая на свои рукава. — Вы сами дали мне его. Зачем, если считаете меня безнадежной?

Кайден на мгновение замер. Его серебристый глаз вспыхнул, и на его шее снова проступила та самая багровая печать. Он протянул руку, словно хотел коснуться моей щеки, но в последний момент сжал пальцы в кулак и отвернулся.

— Золото — это не награда. Это цена вашего выживания. Уходите. У вас есть семьдесят два часа, чтобы показать мне не сорняки, а волю. В противном случае… вы узнаете, насколько холодным может быть изгнание.

Я выбежала из кабинета, едва не сбив с ног Адриана, который ждал в коридоре. За спиной я услышала, как в кабинете с громким звоном лопнуло оконное стекло — Кайден снова потерял контроль над своим льдом. Но мне было уже всё равно. У меня было три дня, чтобы совершить невозможное.

Кайден.

Я стоял у окна в своем кабинете, наблюдая за тем, как первые лучи солнца окрашивают шпили Академии в холодный розовый цвет. В руках я держал свиток с личной печатью Императорской канцелярии, но мои мысли были заняты другим документом — приказом о зачислении адептки Скайфолл на Боевой факультет.

— Ты ведь понимаешь, что это выглядит как смертный приговор? — голос Адриана, раздавшийся от двери, был лишен привычной иронии.

Я не обернулся. Я чувствовал его присутствие — жаркое, беспокойное, так непохожее на мой собственный холод.

— Это не приговор, Адриан. Это единственный способ сохранить ей жизнь, — ответил я, и мое дыхание оставило на стекле тонкую ледяную корку.

Я развернул перед ним отчет о проверке ворот. Магические графики вскипали изумрудным цветом.

— Бытовики учатся чинить чайники и выводить пятна, — я наконец повернулся к другу. — Если Скайфолл чихнет на факультете бытовой магии, всё крыло превратится в плотоядный лес. Её сила — это не инструмент, это стихийный поток. Ей не нужны методички по глажке белья. Ей нужно научиться убивать в себе этот хаос, прежде чем он поглотит её разум.

Я подошел к столу и поставил на приказ свою печать. Серебро вспыхнуло, подтверждая легитимность исключения из правил.

— Боевой факультет — это дисциплина через боль, — продолжал я, чувствуя, как кристалл в груди отзывается на каждое слово. — Там её научат ставить блоки. Там её научат бояться собственной силы настолько, чтобы она начала её контролировать.

«Или она сломается в первый же день», — безмолвно возразил мой внутренний голос.

— Она — исключение, — повторил я, скорее для самого себя. — В истории Университета не было бытовиков с золотой каймой. И если Совет спросит, почему садовница тренируется с драконами, я отвечу, что предпочитаю держать бомбу там, где её умеют обезвреживать, а не в прачечной.

Я знал, что она возненавидит меня за это утро. Она будет считать это издевательством, прихотью ледяного тирана. Но пока она злится на меня, её искра будет сфокусирована. Страх — плохой учитель, но ярость — отличный щит.

Я отправил свиток в Восточную башню коротким импульсом телепортации. Воздух в кабинете на мгновение запах озоном — остаточный след её силы, который я никак не мог выветрить из своих легких.

— Начинай подготовку полигона, Адриан, — бросил я, возвращаясь к бумагам. — Завтра мы увидим, из чего на самом деле сделана наша «Первая Искра».

Я стоял на обзорной галерее, скрытый глубокой тенью и магическим щитом, который не пропускал наружу даже мое дыхание. Сверху полигон «Кровь и Песок» выглядел как чаша весов, на одной чаше которой была необузданная жизнь, а на другой — вышколенная смерть.

Тридцать моих лучших адептов. Драконы, чьи родословные были старше этой Академии. И она.

Аврора Скайфолл выглядела до смешного хрупкой в своей серой мантии. Когда она вошла, я почувствовал, как по залу прошла волна презрения. Мои адепты — хищники, они чуют слабость. Но мой серебристый глаз видел то, чего не видели они.

Вокруг Авроры воздух вибрировал. Её аура, обычно похожая на мягкое свечение мха, сейчас ощетинилась изумрудными иглами. Она не была слабой — она была переполнена силой, которую не умела заземлять.

— Снять мантии! — проревел Дагон.

Я увидел, как она стянула серую ткань. Белая рубашка подчеркивала её тонкую фигуру. Она казалась фарфоровой статуэткой в лавке мясника. Адриан, стоявший неподалеку от Дагона, бросил короткий взгляд в сторону моей галереи. Он знал, что я здесь.

Когда полоса препятствий пришла в движение, я невольно сжал перила. Первый же снаряд, выпущенный в неё, должен был просто сбить её с ног, научить группироваться. Но Скайфолл не умела «просто».