Правила осторожного движения

Правила осторожного движения

Анна Тугаринова

Иллюстратор Лилия Никитина

© Анна Тугаринова, 2026

© Лилия Никитина, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0070-5920-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧАСТЬ 1. Маршрут перестроен

—

Мягкий, чуть потёртый угол красного чемодана первым взглянул на Лизу, когда она вошла в квартиру. Чемодан высовывался из комнаты в коридор, словно хотел выехать, но в последний момент застеснялся. Это что, сюрприз? Неужели они куда-то поедут!? Точно поедут! Ведь для командировок у Васи другой чемодан — тёмно-синий, пластиковый. Да и какая командировка, новый год на носу. А куда? Наверняка не в Турцию, они там каждое лето бывают. Тогда — куда?

Быстро, нетерпеливо Лиза одной рукой разматывала шарф, другой расстёгивала молнию пуховика. Новый год не дома, она об этом столько мечтала! И как удачно: она только что из парикмахерской, со свежей причёской поедет. И платье уже куплено! Лиза мгновенно улетела мыслью на блестящий праздничный банкет и закружилась в танце, как Золушка из старого советского мультфильма, а потом плюхнулась на скамеечку для обувания и, всё такая же возбуждённая, от всей души дёрнула за шнурок ботинка. Шнурок такого неуважительного обращения не стерпел и запутался.

И тут же Вася выступил из комнаты, сделал шаг к Лизе, наткнулся на чемодан, тихо чертыхнулся и остановился перед ним, словно перед барьером, который сходу не взять. Потоптался, промычал что-то, не глядя на Лизу, отодвинул чемодан и вышел-таки в коридор. Встал перед ней.

— Вася, куда мы…, — начала Лиза, не отрываясь от возни со шнурком, но Вася заговорил одновременно с ней.

— Лиза… В общем… Я ухожу.

Лиза оставила в покое шнурок, выпрямилась, подняла голову и посмотрела на него.

— В смысле?

— Мы с Ириной решили снова попробовать. Я тогда от неё ушёл, ничего толком не обдумав, злой был, резкий. А всё-таки столько лет вместе, и Ульяна… Ей нужен постоянный отец, а не по праздникам. У нас с тобой всё здорово начиналось, но потом… Думаю, ты страдать особо не будешь.

Лиза смотрела на Васю в упор и молчала. Каждое слово в отдельности звучало знакомо, но в цельное сообщение слова не складывались, и понимание не возникало.

— В общем, квартиру я оплатил до конца марта, дальше сама смотри, — продолжил Вася, глядя куда-то в угол. — Свои ключи оставлю там… В прихожей, на полке. Желаю тебе найти своего человека.

Лиза услышала перестук колёсиков чемодана, три чётких металлических щелчка от поворота ключа в замке, тихий скрип открываемой входной двери и, через несколько секунд, всасывающий звук, с которым дверь захлопнулась. Но всё это словно происходило в кино или в соседней комнате, а не в её, Лизиной, жизни.

Пару часов назад в парикмахерской, пока мастер сушила и укладывала её волосы, Лиза чувствовала себя героиней: решилась! Решилась изменить причёску, короткую стрижку сделать! А значит, и жизнь следом изменится. «Срежем весь негатив, который за год накопился», — сказала мастер, и Лиза покивала. Ведь это, пожалуй, правда. И не год он копится, а дольше. Многое представлялось Лизе по-другому, чем сложилось в реальности. Она улыбнулась мастеру, глядя в зеркало, и ещё раз улыбнулась, встав с кресла и увидев, какие длинные пряди устилают пол. Да, да, обязательно что-то произойдёт! Что-то прекрасное.

И вот у неё новая стрижка и новый статус. Хотела изменений? Пожалуйста! Срезала негатив? А то! Ну, и что дальше?

—

А ведь познакомившись с Васей, Лиза впервые решила, что дождалась своего мужчину.

Вечер пятницы, только начался декабрь. Москва, украшенная к празднику, вся светилась, переливалась и мерцала. После работы Лиза встретилась с институтской подругой; они ели тирамису и пили капучино в «Шоколаднице», гуляли по центру, восхищаясь праздничной иллюминацией. Лизе казалось, что она попала в сказку или, как минимум, в собственное детство, — так легко, радостно было. А Вася в тот вечер заблудился в метро — он уже лет десять ездил только на машине — и попросил её подсказать дорогу. Обменялись телефонами, и на следующий день он позвонил. Через неделю они пошли в кино и весь сеанс перешёптывались, не глядя на экран. Ещё через неделю на всю субботу отправились с коньками в сад Эрмитаж, но больше болтали и пили глинтвейн на лавочке, чем катались. И уже перед новым годом сняли квартиру и поселились вместе.

Бодрый, улыбчивый, всегда в хорошем настроении, Вася как будто расшевелил её. Они много гуляли и обсуждали всё на свете. Вася часто ездил в командировки, и как бы рано он ни уезжал, Лиза вставала и готовила ему завтрак. Вася называл её лисой и солнышком, а её блюда — ресторанной кухней.

Мать Лизы приняла Васю с радостью и облегчением, а отец, казалось, растерялся. Перед новым годом, когда Лиза и Вася уже нарядили ёлку, он приехал посмотреть, как устроилась дочь. Он не понимал, что за нужда начинать жить вместе так скоро, но ни Лизе, ни жене ничего не сказал. Он считал Лизу самостоятельной с тех пор, как она получила водительские права. А раз так, то что говорить?

Александр очень хотел разобраться, что такого есть в этом парне с простецким именем, почему за ним пошла его дочь. Почему не шла ни за кем другим, а тут вдруг… Но он гораздо лучше знал устройство двигателя внутреннего сгорания, чем человеческой души, и понять ничего не смог. Встреча получилась неловкой, толкались на кухне, хотелось курить, но дочь не разрешила, и он послушал — это же её дом, пусть и временный. Лиза попыталась усадить их пить чай, но оба нервничали, вскакивали со стульев, в общем, никакого разговора не вышло. Александр уехал, смутно недовольный собой, но в памяти унёс дочкин смех — негромкий, но очень лёгкий. Дома она давно так не смеялась.

Первый год с Васей Лиза смеялась часто и искренне. Вася рассказывал ей один за другим забавные случаи из командировок, вспоминал любимые шутки и анекдоты, расспрашивал о её жизни. Всю весну они исследовали московские парки, наблюдая за цветением деревьев. В июле поехали на две недели в Турцию. Первое Лизино путешествие, впервые на море! Лизе всё очень понравилось — отель с большой территорией, экскурсии, еда, природа, море; она загорела и почти научилась плавать. Осень в тот год стояла солнечная и тёплая, в конце сентября ещё можно было ходить в балетках, и они снова много гуляли. В декабре нарядили ёлку, встречать новый год с ними пришла Васина дочь Ульяна, которой тогда было 8 лет.

Пожалуй, только Ульяна и смущала Лизу, когда она думала о будущем. Она не ожидала, что её мужчина окажется отцом, разведённым, навсегда связанным с другой женщиной. Но за год Лиза привыкла и к Ульяне, которая периодически появлялась у них, и к тому, что Вася иногда разговаривал с бывшей женой по телефону и даже встречался с ней. Лиза решила, что это им не помешает.

И стала ждать предложения руки и сердца.

Но предложения не последовало. Ничего вообще не поменялось, второй год они прожили точно так же, как первый, даже в отпуск поехали в те же сроки и в тот же самый отель. А на новый год Ирина снова привезла к ним Ульяну.

С Васей было уютно, тепло, спокойно. Он был благодарен за всё, что делала Лиза, будь то вкусный ужин, вовремя поглаженная рубашка, первая утренняя улыбка. Он говорил, что она красивая, что у неё очень женственная фигура. Когда они смотрели дома кино, он аккуратно держал её ладонь в своих или утыкался носом ей за ухо и перебирал рукой волосы на шее. Лиза тогда казалась себе пушистой кошкой, которую нежно гладят, и почти мурчала.

Но в каждом фильме, который они смотрели, была любовная линия, красивая и драматичная. И когда в конце герой и героиня целовались, Лизе хотелось плакать. Ей казалось, что она уже прошла испытательный срок, и пора бы Васе подписать с ней бессрочный контракт. В такие моменты она отстранялась, сжималась, но на его вопрос «что случилось» отвечала «ничего».

Ожидание росло, заполняло Лизу изнутри и однажды вырвалось. Это случилось вскоре после нового года, когда их отношения пошли на третий год. Вася отвёз Ульяну к матери, вернулся, и Лиза, неожиданно для самой себя, спросила:

— Почему ты на мне не женишься?

Вася развернулся к Лизе, сунул руки в карманы брюк. Легонько качнулся вперёд, назад. Снова вперёд. Словно хотел подойти к ней, но не мог пробраться сквозь густоту напряжения, заполнившего комнату.

Вздохнул, словно отпуская что-то.

— А что тебе так не живётся? Денег хватает. Я не пью. Не курю даже! Не обижаю тебя. Не изменяю. Все выходные вместе, отпуск вместе. Хочешь кольцо носить? Пойдём купим.

Лиза не отвечала. Вот, не сдержалась, выпустила из себя этот вопрос и что получила? Некрасивую сцену, в которой она должна объяснять, почему хочет замуж. А что тут объяснять, это же естественный финал отношений! Только Васю разозлила. Лишь бы не поссориться! Она смотрела в окно, не решаясь перевести взгляд на Васю и услышать ещё что-нибудь неприятное.

Вася снова качнулся вперёд и назад.

— Я уже был женат. Я тебе рассказывал: у нас с Ириной был общий бизнес. Мы не справились, и я попал в больницу.

Вася говорил тихо, тембр его голоса стал ниже. Это не было похоже на ссору, и Лиза чуть повернула голову и взглянула на него. Он стоял, по-прежнему держа руки в карманах, ссутулившись, глаза сузились, вдоль всего лба, ровно посередине, протянулась тонкая морщина.

Лиза знала, что у Васи с Ириной был общий бизнес, который схлопнулся, после чего они расстались. Но Вася никогда раньше не рассказывал ей, что в этом бизнесе взял на себя слишком много задач, в которых плохо разбирался. Что он не разделял амбиции Ирины, но не хотел разочаровывать её. Что в итоге он оказался в больнице с инфарктом, и Ирина звонила его матери и торопила приехать из деревни под Нижним — боялась, что та не успеет проститься с единственным сыном.

Вася выкарабкался и вернулся домой, к Ирине и Ульяне, но когда Ирина буквально на следующий день заговорила о своей новой бизнес-идее, он собрал вещи и подал на развод. Квартира, которую они купили, пока бизнес не загнулся, осталась Ирине с дочкой, Вася снял дешёвую однушку и полгода не работал, восстанавливая здоровье и пытаясь осознать себя заново и вернуться к жизни. А поскольку все его сбережения ушли на спасение бизнеса, то эти полгода они с мамой перебивались её пенсией и небольшой суммой, которую раз в месяц переводила ему Ирина, получая зарплату — ей пришлось наняться в компанию по первому подходящему объявлению.

Через полгода Вася почувствовал себя окрепшим физически и морально и начал искать место в сфере технической безопасности объектов, в которой хорошо разбирался. Через неделю он уже вышел на работу, получил аванс, купил матери билет на поезд и начал жить с начала. Он до сих пор трудился в той компании, которая тогда его приняла.

Вася договорил, расправил плечи и выпрямился. Морщина на лбу разгладилась. Он смотрел на Лизу, но та по-прежнему молчала, не зная, что сказать. Тогда Вася ещё раз качнулся вперёд, назад, снова вперёд, вытащил руки из карманов и вышел из комнаты.

Откровенный разговор не сблизил их. Да и разговора не получилось, Лиза так и не нашла, что ответить — ни тогда, ни после. Хотя Вася и говорил, что сам виноват во всём, и Ирина не заставляла его ввязываться в непосильное дело, всё же в его рассказе Лизе чудилась обида на бывшую жену и казалось, что Вася сравнивает её с Ириной. Неужели он и её считает такой же бессердечной, бесчувственной? Это предположение пугало и обижало Лизу, но вслух она его ни разу не высказала.

Шнурок наконец поддался, Лиза сняла ботинки и прошла в спальню. Села на край кровати. Сидела, уставившись в стену, молча и неподвижно, словно её обесточили. Потом опрокинулась на бок, подобрала ноги к груди. Потом села в центре кровати, скрестив ноги. Как она должна реагировать? Что делать? Она слезла с кровати и пошла на кухню. Налила воду из крана в фильтр. Подождала. Налила воду из фильтра в чайник, нажала на кнопку. Вытряхнула в мусорное ведро испитую заварку. Подождала. Обдала заварочный чайник кипятком. Насыпала свежий чай. Заварила.

Кажется, она не злится на Васю? Вот и хорошо. Незачем злиться. Но всё же… Как же так? Он её бросил? Да. Но ведь настоящих женщин не бросают! И что теперь делать? Новый год ещё этот…

Лиза налила в чашку заварку, затем кипяток, села за стол и, обняв руками горячую чашку, задумалась. Весь последний год они отдалялись друг от друга. Давно не было не только секса, но и совместных прогулок, объятий за просмотром фильма, долгих разговоров, и последний отпуск в неизменном турецком отеле они провели как соседи, случайно оказавшиеся рядом. Да, он её бросил. Но не разбил её сердце, она вон даже не плачет. Да и о чём плакать? Лиза изменила причёску и верила, как многие поколения женщин до неё, что это приведёт и к другим изменениям. Разве она не думала о расставании? Уж точно она не думала, что окажется брошенной накануне нового года.

Лиза облокотилась на спинку стула, вытянула ноги; кончики больших пальцев упёрлись во что-то твёрдое. Лиза приподняла длинную скатерть, заглянула под стол и обнаружила там второй Васин чемодан. Тёмно-синий, для командировок.

—

Если вы встречались или, больше того, жили с мужчиной продолжительное время, то расставание с ним предусматривает несколько пунктов обязательной программы. Один из них — сообщить новость друзьям и родным. Лиза без сомнений пренебрегла этим пунктом: незачем перед праздником огорчать родителей и ставить счастливых подруг в неловкое положение. На самом же деле ей невыносимо было думать о расспросах и причитаниях матери и о том, что никто из подруг не пригласит её присоединиться.

А они не пригласят, это точно! У Машки недавно вторая дочка родилась, Танечка с Андреем едут знакомиться с его родителями в деревню под Нижним Новгородом, ну, а Вера никогда не празднует новый год в Москве, любит экзотические страны.

Праздновать одной не хотелось, ведь как встретишь новый год, так и проведёшь!

Ситуация разрешилась сама собой. Вечером 29 декабря Лиза открыла дверь на звонок, ожидая увидеть продавцов картошки или мастеров, тянущих интернет-кабель, и в женщине на пороге узнала Ирину, бывшую жену Васи, которую пару раз видела.

— Лиза, добрый вечер! Извините, я не предупредила, но у меня нет вашего телефона, — заговорила Ирина. — Я ищу Василия.

— В смысле? — Лиза растерялась.

— Я ищу Василия, — повторила Ирина.

— Я думала, он с вами.

— Что за странная идея. Зачем бы я тогда приехала?

— Не знаю. Он мне сказал, что вы решили попробовать снова.

— Попробовать… Что? — Ирина подалась вперёд, её брови поползли вверх, под густую длинную чёлку.

Несколько секунд женщины молча смотрели друг на друга. Ирина очнулась первая.

— Позволите мне войти? Похоже, нам есть что обсудить.

Лиза посторонилась и показала Ирине в сторону кухни. Не разуваясь и не снимая тонких кожаных перчаток, Ирина прошла на кухню, выдвинула стул из-под стола и села, не заботясь о том, что полы её длинного распахнутого пальто подметают линолеум.

— Так вы не знаете, где Василий? — вернулась Ирина к тому, за чем пришла.

— Нет.

— Вчера он заезжал к дочери, пока меня не было дома. А сегодня его телефон недоступен.

— Надеюсь, с ним всё в порядке.

— Я тоже надеюсь. Но я не могу ждать, когда он объявится.

Ирина молчала и смотрела, кажется, не на стоящую перед ней Лизу, а в вечернюю темноту за окном. После паузы она заговорила:

— Лиза, я не стала бы вас беспокоить, но есть одна проблема: Василий обещал забрать дочь на праздники.

Васина дочь, Ульяна, два года подряд проводила новогодние праздники с ними, и Лиза ничего не имела против. Но Васи теперь нет, так что… А Ирина продолжала:

— Я познакомилась с совершенно потрясающим мужчиной и еду с ним на горнолыжный курорт. Я не могу взять Ульяну с собой. Может быть, она поживёт с вами несколько дней?

— С какой стати? — более интеллигентного ответа Лиза подобрать не успела.

— Возможно, вы не захотите праздновать в одиночестве. Как я понимаю, вы только что расстались с мужчиной, и никаких планов у вас нет, — голос Ирины, густой, как карамель, обволакивал. — А у меня новый мужчина, необыкновенный! Я хочу, чтобы эта поездка прошла идеально. Я не могу ехать с Ульяной и не могу оставить её одну: ей всего десять лет. Поймите меня, как женщина женщину.

Да что тут понимать: ей предлагают посидеть с чужим ребёнком. Ладно, не совсем чужим.

— Я вообще-то с детьми не умею…

— Правда? Когда вы успели разучиться? Ульяна говорила, что вы с ней отлично ладите.

— Ну, может… Но я ничего особенного не делаю.

— И не надо ничего особенного делать. Ульяна очень самостоятельная стала, — продолжила Ирина лить карамель. — Сама себе завтрак готовит. Всегда находит, чем заняться. И потом, это всего четыре-пять дней. Или меньше, если Василий найдётся раньше, чем я вернусь.

Может, за заботами об Ульяне у неё получится не думать о том, что случилось? Или думать, но хоть не каждую минуту?

Ирина ушла, а Лиза, походив туда-сюда по квартире, решила позвонить Васе — убедиться, что он действительно недоступен, а если доступен, спросить, как так вышло, что сидеть с Ульяной на праздниках досталось ей. Она уже взяла телефон в руки, но представила, как Вася получит оповещение о звонках, увидит её номер… Что он подумает? Что она бегает за ним, хочет вернуть его, что же ещё! Ну уж нет. Он её оставил, пусть. Она и шагу в его сторону не сделает.

Так Лиза обрела компанию на новый год. Такую, о которой и не мечтала.

—

До знакомства с Васей Лиза десять лет ждала своего мужчину. Ведь с его появлением и начнётся настоящая жизнь!

Она не сидела у окна и не вздыхала, где её суженый. Вела себя, как большинство молодых женщин: работала, встречалась с подругами, время от времени бывала на выставках и в театрах, на днях рождения и свадьбах. Читала романы и детективы, осваивала новые рецепты, пробовала вышивать крестиком, рисовать, лепить из глины. Искала свой стиль в одежде, меняла цвет волос, а иногда и длину, подумывала, но так и не решилась сделать татуировку. Садилась на диету и спрыгивала с неё. Ходила в бассейн и в тренажёрный зал. Лечила зубы и пила витамины.

Её мать, видя, что Лиза не только не выходит замуж, но даже ни с кем не встречается, подозревала: дочь что-то не так делает. Но разве это проверишь? Оставалось только чаще и строже напоминать ей, что настоящая женщина должна быть замужем. Никак иначе.

Лиза мечтала, чтобы эти разговоры прекратились. С матерью не спорила; отшучивалась, отмалчивалась, старалась всегда хорошо выглядеть, не выходить из дома ненакрашенной или небрежно одетой, появляться там, где можно с кем-нибудь познакомиться.

А внутри страдала и переживала, что с ней не всё в порядке.

Впервые Лиза влюбилась с седьмом классе: в одноклассника, который занимался в шахматном кружке и не обращал внимания на девочек; да и на мальчиков на обращал, в его фокусе внимания умещалась только шахматная доска. Она рассказала матери — сбивчиво, восторженно, ожидая, что та и объяснит ей эти новые ощущения, и подскажет, что делать. Но мать почему-то рассердилась, ничего не объяснила и велела дочери сосредоточиться на учёбе: рано, мол, думать о мальчиках. Лиза устыдилась, но мечтала о том однокласснике ещё два года, пока он не перешёл в математическую школу.

На первом курсе института она влюбилась в одногруппника, который завалил весеннюю сессию и отправился в армию. Она ждала его, писала ему письма (изредка от него приходили ответы) и болталась в постоянных сомнениях, может ли она считать себя его девушкой, если он ничего не пишет ей о чувствах. Через два года он вернулся из армии, восстановился в институте, и Лиза узнала об этом, столкнувшись с ним на крыльце главного здания. Он сухо поздоровался, а дальше просто перестал замечать её. Мать она в эту историю не посвятила, предпочитая плакать в метро по дороге из института домой, уставившись в надпись «Не прислоняться» на двери.

Начав работать, Лиза увлеклась начальником — женатым мужчиной, который с удовольствием с ней заигрывал, но когда она открылась ему, поскучнел лицом и назидательно объяснил ей, почему не стоит заводить роман на работе. И этот эпизод ей тоже пришлось пережить самой.

Впрочем, до Васи Лиза кое с кем встречалась. Мужчины её замечали, она откликалась на их внимание, но никому не могла ответить взаимностью. Не заставишь же себя полюбить кого-то. Особенно когда этот кто-то всё делает не так.

Обычно её хватало на неделю-другую, иногда на месяц, потом она мечтала, чтобы мужчина исчез. Отказывать напрямую, объясняться — нет, это невыносимо, этого она избегала и начинала скрываться: не отвечала на звонки и сообщения, впадая в тоску и стыд. Представляла, как её будут уговаривать, и она сдастся, согласится на отношения, от которых нет радости. Или что её спросят, зачем она согласилась, а она не найдёт, что ответить. Ей казалось, она способна убить мужчину сообщением, что он ей не нравится. Женщина должна сглаживать углы, гасить конфликты, заботиться о том, чтобы всем было хорошо. Но как это сделать, если хочешь отказать, расстаться? Когда мужчина, наконец, оставлял её в покое, Лиза чувствовала огромное облегчение. Теперь можно было снова ждать или влюбляться.

До встречи с Васей этот сценарий повторился множество раз.

—

Ирина привезла дочь ровно в 5.30 утра, как и обещала. Приобняла на прощанье мягкий бесформенный кулёк с сонным лицом посередине и вполголоса наказала: «Веди себя достойно». Ульяна продудела что-то, а Лиза выпрямилась, одёрнула футболку, подавила зевок и попыталась пошире раскрыть глаза.

— Напишите мне через Ульяну свой телефон или номер карты, я переведу вам деньги. — Деловой тон Ирины вспарывал мягкую тишину прихожей. — Купите всё, что сочтёте нужным, к новому году. Устройте себе праздник.

Ответ Ирину, похоже, не интересовал. Она договорила до точки, развернулась к выходу и удалилась. Дверь квартиры аккомпанировала ей привычным всасывающим звуком.

Ульяна вяло освобождалась из своего одёжного кулька, разматывала шарф, длинный, как декабрьская ночь. Оставь её здесь, и девочка заснёт прямо в прихожей, съедет по стенке на пол, так и не раздевшись. Лиза поймала взгляд Ульяны:

— Я там тебе постелила… В большой комнате. Только разденься, хорошо? И поспим ещё.

Ульяна угукнула и задвигалась чуть быстрее. Лиза пару раз переступила с ноги на ногу и отправилась к себе. Ведь способен же ребёнок десяти лет сам раздеться, разуться и подготовиться ко сну? Наверняка. Даже ребёнок, оставшийся без праздника, на который рассчитывал.

Проснувшись, Лиза прислушалась. Ничего. Открыла глаза, села. По полу коридора змеился длинный шарф, заглядывая осторожно в её комнату. Поднять? Или это не её дело? Ребёнок-то не её. Но одежда не должна валяться на полу!

Лиза вышла в коридор, ещё не зная, как поступит, и увидела: Ульяна сидит в постели, словно в гнезде, обложившись подушкой и одеялом, и водит пальцем по экрану планшета. Глубокий капюшон тёмно-красной толстовки надвинут на глаза, из него видна длинная растрёпанная коса и ничего, что мешало бы ей расплестись.

Лиза хотела спросить, не замёрзла ли девочка — иначе зачем она так укуталась, — но Ульяна задала свой вопрос первая:

— А почему ты не нарядила ёлку? — спросила она.