Жаркий плен синеглазых орков

Мое сердце заходится в ужасе.

Я понимаю, что он сейчас хочет сделать.

Я должна сопротивляться. Должна кричать. Но слова застревают в горле, а тело… тело не слушается меня.

Я уже опущена.

Я сижу.

Он поднимает меня, ставит на колени. Мягкая трава щекочет мне бедра и поднимается вверх. Его руки такие сильные, но схватывают меня очень нежно.

Решаюсь и смотрю ему в глаза и вижу такой дикий огонь, от которого мне становится не по себе. Передо мной сам орк — такой сильный и такой большой. С диким огнем в глазах.

Я вижу его желание и боюсь, что я после него — не выживу. Не перенесу такого натиска грубого. Он просто раздавит меня своей мощью, своей грубостью, своей неутолимой страстью.

У него так много сил.

Его рука касается моих волос и я удивляюсь тому, что он бережно их треплет. Ласково. Без злобной силы, без агрессии — словно боится причинить мне боль даже случайно.

Такое разве может быть?

Или мне просто очень хочется в это верить?

Он придвигается плотнее, его бедра уже напротив моего лица. Он решает не ждать — напирает, обнажаясь.

Закрываю глаза, чтобы это не видеть.

И в голове вдруг щелкает мысль — нелепая надежда: а вдруг, я сейчас ублажу его — и он отпустит.

А вдруг?

А вдруг…

Давясь, заставляю себя открыть рот. Сначала облизываю губы, выигрывая секунды.

Я чувствую жар, исходящий от его тела — он такой горячий, что обжигает даже без прикосновения.

Языком провожу по губам, и я слышу его прерывистый выдох — низкий, рваный, возбужденный.

Это дает мне странную власть. И одновременно пугает до дрожи в коленях.

Но я чувствую, как его ствол касается моих губ — самый кончик, горячий и гладкий, с его запахом. Язык сам собой высовывается, и я провожу им по нему — не думая, не желая ему понравиться, просто инстинктивно.

И слышу, как он рычит, и вроде бы испугаться, но у него выходит совсем не агрессивно. Как-то по-другому. Это рык удовольствия, чистого, дикого, мужского.

Его рука на моих волосах вздрагивает. Ему нравится, он хочет еще. И я ощущаю, как он борется с собой, чтобы на меня не набросится.

Как он сдерживает свою силу.

Сама открываю рот и ощущаю, как он меня заполняет. Толстый, горячий и тяжелый на языке. И я вдруг понимаю, насколько он огромный — он заполняет меня всего одним движением, и я задыхаюсь от этого ощущения.

Дышать получается только через нос, но я не хочу останавливаться. Мой язык обводит его, скользит, и я слышу, как он сжимает зубы.

Я ощущаю его вкус, но не решаюсь открыть глаз. Потому что знаю — если увижу его лицо сейчас, если увижу, как он смотрит на меня сверху вниз, с этой смесью нежности и грубого дикого голода…

Он жаждет быть грубым, ему нужно выплеснуть всю агрессию, но ради меня — держит себя в узде.

Его пальцы перебирают мои волосы, но не тянут. Громадные руки уже обнимают мое лицо — он сжимает его в ладонях, надавливая на щеки большими пальцами, и зафиксировав мою шею — делает нежный толчок.

Глава 7. Второй орк

Я растворяюсь в его мягкости, в его нежности — он делает со мной этот акт принуждения так нежно, так бережно.

И мне страшно открыть глаза.

Я боюсь увидеть огромного крепкого мужика — страшного орка, от которого я должна бежать.

Я должна…

Я чувствую его руки — тяжёлые, но удивительно ласковые.

Его дыхание, его голос — низкий, хриплый, с этой мягкой хрипотцой, которая проникает куда-то глубоко, вглубь меня. И я сама в себе уже не разберусь…

Он ускоряет темп, и мне становится тяжелее. Я чувствую, как он теряет контроль, теряет свою власть над тем, чтобы не разрушить меня одним своим прикосновением — не самым нежным.

Его пальцы сильнее обхватывают мое лицо. И я понимаю, что его теперь не остановить, и даже когда он выпустит пар — он меня не отпустит.

И эта мысль пугает, но одновременно рождает горячее любопытство. Но я усердно его топлю.

Сейчас ему станет хорошо — я правда, не знаю как это понять. Я никогда ничего не пробовала с мужчиной…

Но, думаю, я догадаюсь. Надеюсь.

И когда он меня отпустит, на миг отвернется или моргнет — мне надо суметь убежать. На этот раз — далеко…

Его грубый толчок возвращает меня к реальности. От саднения в горле я сжимаюсь, плечи дергаются, я хмурю лицо.

— Ччч, моя девочка… какая же ты нежная… — он тут же снижает напор и бережно гладит меня по голове.

Такой большой, такой сильный и такой ласковый.

Треплет меня по щеке большим крепким пальцем:

— Ну-ну, моя крошечка. Прости.

…

Прости…

Это так неожиданно и так… горячо… Когда такой громила — страшный и опасный, который убивает так же легко, как я — мою посуду. И говорит мне — прости?

Вдруг ощущаю свою власть, но вместе с тем — какую-то странную тёплую нежность, которая мягко расстилается в груди.

И я уже от удовольствия закрываю глаза, шире раскрываю рот и теперь мне по-настоящему хочется его ублажить — сделать так, чтобы ему было приятно. Не я не знаю как это сделать… не умею…

Руками упираюсь в его бедра, касаюсь ствола и понимаю, что он просто огромный, и я пытаюсь с закрытыми глазами воочию представить размер…

Но мои мысли рвет в клочья голос — низкий, хриплый — звучащий в десятке шагов:

— Гром! Ты не сдержался, начал первым?

Вздрагиваю.

Останавливаюсь.

Вынимаю изо рта и поднимаю глаза. Вижу второго зеленого, мощного, тоже синеглазого. О, боже! — нас догнал Рарх. Он пошел за нами в лес — погнался!

И теперь их тут будет двое.

А я… я на двоих — одна.

Гром рычит от недовольства, от того, что я выпустила его ствол. И я тут же торопливо хватаю его рукой, но совершенно не знаю что мне дальше делать.

Продолжать при… Рархе?

Я очень… очень надеюсь…

Он же сейчас уйдет?

Уйдет ведь, верно?

Поднимаю глаза и вижу, что Гром хоть и недоволен — но вовсе не серьезно. Скорее, шутливо кряхтит.

— Ну тебя, Рарх. Такой кайф испортил, — опускает взгляд вниз, смотрит на меня.

Сжимает мое лицо руками, переводит пальцы на макушку и поигрывает моими прядями.

— Если хочешь — присоединяйся. Но сначала — я.

Он надавливает мне на губу пальцем, и она мягко поддаётся, опускаясь вниз. Внутри меня вспыхивает нереальный стыд — и тут же следом накатывает возбуждение.

Гром одной рукой нежно сжимает мои щёки, заставляя рот приоткрыться. Челюсть сама собой опускается, и он тут же вставляет палец, раздвигая мои губы шире.

Глава 8. Втроем?

Я собираюсь кричать, дергаться. Как угодно, но я не буду участвовать в таком разврате, чтобы они меня оба…

В противном случае, я не побоюсь — я прикушу!

Я не собираюсь втроем!

Но Гром, не вынимая пальцев из моего рта, ложится на спину прямо на траву, притягивает меня к своему стволу, мягко тянет за затылок — и я понимаю, что я должна сделать.

Его палец шире раскрывает мне рот, а Рарх подходит ко мне ближе. Проводит сильной рукой по спине, приподнимает мои бедра и ставит меня на четвереньки.

Задирает платье — уже сплошную рвань — и звонко шлепает меня по бедру.

— Аа, — вырывается из моего горла.

Гром хрипло усмехается:

— Ты это, смотри там. У нее же занят рот.

И вмиг мой рот натягивается на ствол, но он делает это так нежно, мягко — что все мои мысли и идеи прикусывания попросту улетучились, разлетевшись в пыль.

Рарх касается моих колен и шире раскрывает их в стороны.

Краснею вся до ушей, кровь приливает к лицу и, кажется, ко всем местам.

Я не понимаю одного — почему я это им разрешаю?

Почему не визжу, не кричу?

Я должна хотя бы пытаться вырваться!

Чувствую его палец на спине — он мягко скользит вниз, по позвонкам, до самой поясницы.

Я сжимаюсь от этого прикосновения, но вместе с тем становлюсь разгорячённо-влажной.

Гром мягко давит мне на затылок, его ствол касается моего нёба.

Я закрываю глаза.

Я перестаю думать обо всем.

Рарх проводит пальцем по моей спине, опускает и ведет между ягодиц.

Молния проскальзывает, и я сжимаюсь, словно не пуская его дальше. Не пуская ниже, туда, где уже слишком влажно, слишком горячо.

Я сжимаю бёдра — но он мягко раздвигает их шире.

Слышу, как он сбрасывает с себя шкуры и они тяжело падают на землю. Даже вижу это краешком глаза, только не вижу его самого.

Слышу его дыхание — тяжёлое, прерывистое.

Гром уже гладит меня по голове, придерживая за затылок, не давая отстраниться.

Он понимает, что я боюсь.

Он это чувствует.

Глубоко вдохнув, от наслаждения, сжав крепко челюсти, от цедит Рарху:

— Она хороша…

…

Я слышу его горячий вдох.

Его рука пригибает мою голову сильней, а сзади — Рарх уже касается разгоряченной щелки. Оттягивает меня, растягивает:

— Она узкая, Гром. Держи ее крепче.

Я дёргаюсь от страха, но Рарх сам хватает меня за бедро. Его пальцы сжимаются, надавливают, и я чувствую острое, распирающее ощущение — будто меня касаются чем-то горячим и жёстким.

Дергаюсь, вынимаю изо рта и пытаюсь уползти. В страхе оказываюсь прямо на Громе верхом и чувствую, как его жало упирается в мое горячее тело.

Он усмехается — хрипло, горячо.

— Так боишься Рарха? Не бойся. Я буду побольше. Так что тебе лучше сначала с ним.

В страхе смотрю ему в глаза, они совершенно не страшные — очень красивые. Голубые, с легкой синевой моря — непонятно откуда такие у орка — я говорю честное, искренне, как есть:

— Я… еще… никогда…

Горячий кол обжигает меня прямо там. Если он воспользуется случаем и надавит… .

Рарх притягивает к себе — не грубо, а бережно, мягко.

— Идем, красавица. Набегалась — размялась, и уже давай…

Но Гром не отпускает. Он крепко сжимает меня, прижимая к себе. Его взгляд становится серьезным:

— Ты девственница? Быть такого не может.

Смотрит на Рарха:

— Не ты ли говорил, что царевна — доченька царя — последняя блядь?

— Ну вроде как да. А что? — он нетерпеливо надрачивает. А я смотрю на его размер — он действительно немного меньший, чем у Грома.

Но все равно громадный.

— Так ты перепутал, бро.

— А что сразу я… Ну, подумаешь, не знал. Не угадал.

Гром резко садится, притягивает меня к себе, усаживает на колени. Огромной рукой, как лапищей, гладит меня по волосам.

Получается вроде бы грубо, но все-таки нежно.

Нежно! Очень-очень.

Прижимается губами и целует в щеку так ласково, так бережно, так горячо...

А я чувствую под собой его жгучий стояк. И понимаю, что это так или иначе — будет адресовано мне, как бы ласковым он ни казался.

Его руки властно скользят вниз, находят между моих ног горячую точку.

Я ахаю, губы сами собой приоткрываются, а ноги раздвигаются шире — без моего ведома, будто тело подчиняется ему быстрее, чем я успеваю сама это решиит.

Его палец нежно проскальзывает туда, идет вглубь. Но ладонь накрывает самое искрящееся, самое нежное и дрожащее. А потому от пальца только легкое чувство неудобства, но не боли. Он касается чего-то внутри, задевает что-то мешающее, плотное — и я невольно морщусь от этого прикосновения.

Не больно, нет.

томительно горячо.

И я невольно сжимаюсь от его рук.. Низ живота тянет — не больно, а странно-сладко, отчего дыхание сбивается.

Кажется, Гром уже теряет контроль, и говорит хриплым горячим голосом:

— Она девственница, это правда. И я первым хочу ее разорвать.