Девочка, я тебя присвою

— Мой отец — депутат, — решил не лгать я. Заодно и достать из рукава козырь, раз к слову пришлось. Пусть знает, с кем связывается. — Он кого хочешь найдёт и из-под земли досье нароет на любого.

— А, понятно, — отозвалась она. — Так это папочка тебя пригнал сюда?

Теперь на неё уставился я. Откуда она знает? У меня это на лбу написано, что ли?

— С чего ты взяла, что отец тут участвовал? — пожал я плечами, словно бы равнодушно. — Я в самом деле сожалею о своём поступке.

— Я в курсе, что врачи сообщили в полицию, — сказал Снегурочка. — Те наверняка дозвонились твоему отцу, а то уже прищемил хвост тебе. Потому что — репутация и всё такое.

Я поджал губы, еле сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего и не усугубить своё положение.

Коза!

А главное, ведь угадала. Точнее, сделала логичные выводы. С мозгами у этой мелкой засранки всё в полном порядке.

— Слушай, это неважно, — снова посмотрел я на неё, когда смог немного успокоиться и взять себя в руки. — Главное, что я действительно считаю, что мой поступок был гадким, и просто прошу меня простить.

— Ну, на самом деле, чтобы попросить прощения — нужны смелость и характер, — заметила она, поглядывая на меня искоса. — Хорошо, я не буду держать на тебя зла. Всё?

Выгоняет меня? Можно подумать, мне прямо очень хочется тут с ней находиться и ползать возле её ног! Но я ещё не закончил.

— Тебе нужна помощь? Лекарства, например? — спросил я, проигнорировал её вопрос.

— Нет, мне ничего не нужно, — ответила она. — Спасибо. Мы справимся сами.

— Может, палату оплатить тебе? В отдельной будешь, с телеком. Я могу попросить отца, он оплатит.

Пока Кристина была в палате одна — ещё две кровати пустовали, но как часто в таких заведениях бывает, очень скоро у неё появятся соседки, и не факт, что такая компания будет приятной.

— Ничего не нужно мне от вашей семейки, — отрезала она и отвернулась к окну. — Я спать хочу.

Ладно, я понял. Второй раз уже гонит, что тут тогда с ней пытаться размазывать слова.

— Ты, пожалуйста, заявление не пиши на меня, ладно? — попросил я, испытывая просто дикое чувство унижения. Почему от этой мерзкой девчонки вдруг стало зависеть моё будущее? Одна ситуация, одна неудачная шутка одним вечером может стоит мне очень-очень дорого, так дорого, что вовек не расплатиться.

Кристина снова посмотрела на меня. О чём-то подумала, потом ответила:

— Я не буду ничего писать.

— Спасибо, — выдохнул я. Интернат мне больше не грозит.

— Мне не нужны проблемы с таким, как ты и твой папочка, — добавила она.

— Какие? — изогнул бровь я и сосредоточил взгляд на её лице. Такая красивая, а такая стерва…

— Те самые, что проблемы могут мне устроить. Ты выйдешь сухим из воды, потому что папин сынок, а мы потом проблем не оберемся. Так что можешь не бояться — я ничего писать в полицию не стану. Просто исчезни из моей жизни, ок`ей?

— Ок`ей, — передразнил я её, оставил пакет у двери и вышел.

Я тоже искренне надеюсь, что тебя, белобрысая коза, больше никогда не увижу.

Не кашляй, и чаем моим не подавись! Если, конечно, она его вообще не выкинет…

14.

КРИСТИНА.

Он ушел, и я заметила пакет, который он не забрал с собой.

Он его мне принес, что ли?

Закусила нижнюю губу от разобравшего меня любопытства.

Встала и пошла к двери. Подхватила пакет и пошла обратно к кровати — долго ходить у меня пока не получается, температура всё ещё поднимается, общее состояние оставляет желать лучшего: и сильная слабость, и голова кружится.

Тяжелый какой… Чего он такого принёс?

Залезла на кровать с ногами и открыла пакет. Заглянула внутрь.

Две книги, явно новые, кружка, ложка, сахар и чай.

— Хм… — рассматривала я презенты. — Чай с запахом шоколада… Интересно.

Кружка тоже оказалась довольно милой. Я поставила её, сахар и чай на тумбочку у кровати. Попробовать хочется, чая у меня тут нет… Мама привезла вещи, а вот про кружку и чай я и забыла. Архип словно знал, чего мне не хватает на моём вынужденном отдыхе…

Взяла в руки одну из книг и стала изучать её.

Новенькая, переплёт так и хрустнул в моих руках.

Закрыла глаза и втянула полными легкими этот аромат…

О, этот божественный запах свежей бумаги и новой книги… Его ни с чем не сравнить и не спутать. Один из лучших запахов мира.

Это прям особенно удовольствие купить новую книгу в магазине, принести домой, раскрыть и как понюхать!

М-м…

Улёт просто!

Повертела одну из них, почитала аннотацию. Что-то про вампиров в современном мире… Не особенно такое люблю, но почитаю, пожалуй. Когда голова не будет так трещать…

Вторая книга оказалась легким романом с юмором о подростках.

— Мама, я мальчика люблю, — прочла вслух я название. — С чего он взял, что мне именно это понравится?

Впрочем, этот роман я тоже решила почитать на досуге.

Отложила книги в сторону и пошла за кипятком в коридоре, где стоял один на всех электрический чайник.

— Эй, куда это мы гуляем? — тут же нарисовалась возле меня медсестра. — Тебе нужно лежать.

— Я чая хочу, — сказала я, остановившись с кружкой в руках.

— Я налью, — протянула руку к кружке сестра. — А то ты, не дай бог, ещё упадёшь с кипятком. Иди, сейчас принесу.

Я пошла в палату обратно. Ходить после такой температуры и впрямь сложно, как бы я ещё шла с кружкой кипятка — не знаю.

Едва я заняла место на своей кровати, полусидя на подушке, как вернулась медсестра с моей кружкой.

— Где у тебя чай? — спросила она. — Вот этот, на тумбочке?

— Ага, — ответила я.

Она раскрыла упаковку, вынула один пакетик в виде пирамидки и опустила её в кипяток.

— Сахар положить?

— Да, пожалуйста. Два кусочка.

— Сластёна? — улыбнулась сестра, бросила в кружку пару кусочков коричневого рафинада и заботливо размешала сахар ложечкой.

— Да, — улыбнулась я в ответ. — Горький чай не перевариваю.

— Я тоже, — сказала она и потянула носом. — Хотя вот этот можно, наверное, и без сахара. Слушай, так пахнет вкусно. Шоколадкой. Ну-ка что за марка такая?

Медсестра с именем “Юлия Александровна” на бейдже поставила кружку на тумбочке возле меня, а сама взяла в руки пачку с чаем.

— Интересный какой, — сказала она. — Я таких марок в магазине не видела. Дорогой, наверное. Парень принёс, что ли?

Разве? Ну я вроде тоже такой не встречала на полках обычных супермаркетов, но подумала, что могла просто не замечать его. Мы с мамой обычно брали более массовые и недорогие марки чая. Но выходит, Архип покупал его для меня в каком-то специализированном магазине? Для меня лично? Зачем?

Неужели его так гложет чувство вины или это папочка постарался? Заодно продемонстрировал свой достаток…

— Ну да, — пожала я плечами. — Знакомый.

— Понятно, — посмотрела на меня Юлия. — Парень к тебе явно не равнодушен и не считает тебя простой знакомой, раз такие подарки носит. Книжки сейчас тоже недешевое удовольствие. Ой-ёй, тысячу триста за одну книгу.

Она поставила чай на место, затем взяла одну из книг и перевернула — на обороте была приклеена наклейка с ценой. Ну да, не дешёвая… Сейчас книги удовольствие в принципе не дешёвое.

— У-у… И вторая не меньше… — медсестра хитро глянула на меня. — Женихается точно он к тебе!

Вот ведь сплетница. Я даже смутилась и покраснела.

Нет уж, только не Архип ко мне будет “женихаться”. Впрочем, спасибо ему всё же стоит сказать. Меня так мама воспитала — на добро надо ответить добром.

— Да нет, просто знакомый, — ответила я. — Спасибо вам за помощь.

— Да всегда пожалуйста. Как спадет температура можешь и сама ходить чай наливать, а пока мне говори лучше, или тому, кто на посту будет. Хорошо?

— Хорошо.

— Кстати, к тебе соседку скоро приведут, — заметила сестра перед самым выходом из палаты. — Так что если скучала — не долго страдать осталось!

И она, посмеиваясь, вышла из палаты.

Я же вздохнула. Одной, конечно, спокойнее мне, но я же прекрасно понимаю, что я здесь не на курорте…

Протянула руку и взяла кружку с чаем. Сначала принюхалась — в самом деле, запах очень приятный. Отпила немного чая и прислушалась к его вкусу. И на вкус ничего, не как обычно: пахнет здорово, а на вкус словно самый дешевый некачественный чай. Этот не подкачал по всем пунктам.

Взгляд снова упал на книги, подаренные мне Ветровым. Я стянула с тумбочки свой телефон и зашла в меню сообщений.

Открыла ту смс, которую получила ещё вчера, но отвечать не стала.

“Спасибо за книги и чай. Кристина” — набрала я и отправила на тот номер, с которого приходила ранее смс-сообщение от Архипа.

15.

АРХИП.

— Как думаешь, десять футболок мне хватит? — спросил я, разглядывая ровные стопки на кровати.

Пришло время собирать чемодан. Летний лагерь остался в силе, и уже завтра мы выдвигаемся в путь. Вечер перед отъездом мы с Питерским решили провести вместе за сбором вещей. Точнее, я их собирал, а Ромыч наблюдал за качеством моей работы.

— Десять? — поднял он брови, раскачиваясь в моём навороченном компьютерном кресле. — Хочешь перещеголять девчонок нарядами?

— А что? — пожал я плечами. — Это далеко не все… У меня их штук пятьдесят. А едем мы надолго.

— Ну да, всю неделю можно разные надевать, и ещё три дня. А со следующей уже никто их не вспомнит, — ржал он. — Ты всё-таки хочешь быть модником даже среди девчонок!

— Каких девчонок? — постучал я кулаком по голове себе. — Динка и мне оторвет и узлом завяжет что-нибудь, и безвинные девчонки без глаз останутся.

— Ну, посмотреть-то им можно, — заявил Питерский. — Глаза-то у людей есть.

— Лучше не злить её… — покачал я головой, укладывая футболки на дно чемодана. — Мало того, что она вынесет мозг мне, потом отцу, а её отец — моему, а мой вынесет мне. В общем, не стоит…

— Сложно всё у вас… — вздохнул Роман.

— Ну, как уж вышло.

— Хорошо, что я свободный от этих всех…”любовей”. Никто мне мозги не насилует…

Я искоса глянул на него, но промолчал.

Роман тоже мне кое-что не договаривает. Но это его личное дело, и я, в общем-то не лезу, но ведь не слепой же. Как сказал ранее сам Ромыч — “Глаза-то у людей есть.”

Про “свободный от “любовей” Питер сейчас заливает…

Я прекрасно вижу, как он сохнет по нашей однокласснице-заучке, рыжей Катьке Романовой. Но безответно. Рыжая его боится и ненавидит, и над этим он сам постарался. В данном случае, ему мозг никто не насилует — то правда. В роли насильника мозга Рыжей он сам…

Пару раз я пытался намекнуть ему, что может, стоит как-то поласковее с девчонкой-то. Цветочки там, киношка, мороженко… Но в ответ на меня всегда рычали. Проблема Романа явно не в том, что по части любовных дел он полный валенок, но гораздо глубже. Наверное, он считал, что девчонка, которая попала в нашу школу по гранту год назад и родилась в небогатой семье, воспитывалась одной бабушкой в возрасте, недостойна находиться рядом с нами. Ну, тут он не прав — но не мне его учить не быть снобом. Со мной он себя всегда вёл нормально, а вот к людям не его круга относится высокомерно. Но раз уж мы друзья, я принимаю его таким, какой он есть. Наверняка и в моей голове полно таракашек, которых понять Роману тоже нелегко.

Впрочем, я тоже далеко не все рассказываю. О моих проблемах с отцом Роман не знает всего… Для посторонних у нас идеальные отношения.

— Подрастёшь — узнаешь, — подколол я его.

— Ой, мля… — закатил глаза Питерский. — Взрослый, блин…

— Ну у меня, типа, невеста есть уже, — хохотнул я. — Конечно, взрослый.

— Которой шестнадцать лет?

— Ну, когда-то будет больше.

— Она тебе реально нравится хоть? — спросил он вдруг и вгляделся в моё лицо.

Я даже замер над чемоданом от его вопроса. Мы дружим давно, но всё же делимся не всем… И такие личные вопросы задаем друг другу редко. Но почему сейчас его такой простой вопрос ввёл в ступор?

— Ну да, нравится, — ответил я. — А что?

— И ты хочешь жениться через два года? Тебе только двадцать будет.

— Да я как-то к этой мысли привык, ты знаешь… Не вижу тут ничего криминального. Динка отличная подруга на самом деле. А там видно будет. Кто знает, что может случиться в течение этих двух лет? Я не отказывался. Но не соглашался.

— А есть разница?

— Колоссальная, — ответил я. — Я ведь нигде свои подписи пока не ставил. А о моих коротких курортных романах ей знать необязательно… И ты не говори.

Я строго глянул на него.

Да, я не идеал морали, и иногда мучу с другими девчонками. Что жизнь не казалась такой пресной. Это только Ромыч бережёт себя для рыжей принцессы, и другие его просто не интересуют.

— Да когда это я был треплом? — возмутился Питер.

— Никогда, — сказал я. — Но на всякий случай — если тебе дороги мои яй… Ну, короче, если тебе ещё нужен твой друг — не вплетает Динку в мои…небольшие грешки.

— Я и не собирался, — фыркнул тот. — Меня больше волнует, что у нас группа без репетиций останется, чем твоя насыщенная личная жизнь и гарем султана. У нас осенью фест, помнишь? Продуем же.

— Да, репетиции пока не получатся, — вздохнул я. — Но ведь у меня не основная партия, так что пока без меня потренируйтесь без меня. А я, кстати, беру с собой гитару. Скинете мне текст песни, ноты, я потренируюсь сам.

— Ну, как вариант, — задумался Роман. — Тем более что вариантов других всё равно нет. На безрыбье и рак — рыба.

— Ну, тогда пришлёте мне на почту инфу. Интернет и телефон у меня никто не отнимает.

— Слава богу!

Кстати, о нё

м. Надо бы поставить на зарядку смартфон. Пошарился по карманам, и нашёл свой телефон в одном из них.

— Собака, сел… — пробормотал я себе под нос в поисках зарядного устройства.

— А я вообще не понимаю, для чего тебе телефон, — сказал Ромка, и я непонимающе уставился на него. — Ты ж никогда не смотришь ни звонки, ни уровень зарядки не проверяешь. Скоро, чтобы до тебя достучаться, придётся пользоваться голубиной почтой.

— Ну, прям уж… — сказал я, подсоединяя аппарат к сети. — Не долетит. Его сожрут бомжи на подходе к посёлку.

— Тогда проверяй почту сам, и заряжай телефон.

— Постараюсь… — задумчиво ответил я, разглядывая полученное смс на включенном телефоне.

“Спасибо за книги и чай. Кристина”

Кристина? Ну, да, и подписан контакт “Снежинка”.

Значит, её подружка мне всё-таки верный номер дал. Просто эта белобрысая коза не захотела мне отвечать. Теперь же я не мог выбрать между тем, чтобы теперь продинамить козу и тем, чтобы ответить. Второе всё же пересилило.

“Я думал, ты всё выкинешь” — написал и отправил я ей.

— Э-э… Что ты сказал? — повернулся я к Ромке. Поймал себя на мысли, что совсем не слушал болтовню друга. Я думал о коротком послании Кристины. И ждал ответа…

— Ты в каких облаках витаешь? — спросил он и неожиданно выхватил мой телефон из рук. И прочёл вслух. — Нет, ведь чай и книги не виноваты, что ты придурок.

И заржал как конь, а я забрал свой смартфон обратно.

— Дай сюда!

— Это кто тебя так? — продолжал веселиться Питерский. — Мне уже она нравится. Не похожа что-то на твою подружку. Они обычно тебе такое не пишут.

— Это и не подружка, — хмуро отозвался я. Питерскому я так и не рассказал до сих пор об этой истории.

— А кто?

— Неважно.

— Она смеет звать тебя придурком! Конечно, важно. Хочу познакомиться с ней!

— Да не знаю я её, — отмахнулся я. — Так, пересеклись по одному делу. Но, видимо, на этом всё.

Я без сожаления удалил историю переписки, заблокировал экран смартфона и бросил его на кровати.

— Пошла она сама…

16.

— Так кто такая эта “Снежинка”? — упорствовал Питер.

— Слушай, отстань, а? — аж нервно бросил я кроссовки в чемодане. А хотел аккуратно положить. Всё Питер со своей Снежинкой виноваты! — Ну будь ты уже человеком, а?

— Не-а, — помотал лохматой головой Рома. — Мне ж интересно. Всё в этой истории максимально странно. Почему она подписана у тебя “Снежинка” , но при этом вы так общаетесь?

— Как?

— На ножах.

— А причём тут то, как она вбита в мою записную книжку в телефоне?

— Очень нежно звучит, — заржал Питер. — Как будто так ты вписал девушку, которая тебе нравится.

Я посмотрел на него так, словно он кусок идиота. Просто редкий, клинический случай. Неизлечимый к тому же.

— Че-е-его? — протянул я. — Мне нравится? Эта белобрысая коза?! Не-е-е, я ещё не сошёл с ума, братан.

— А, значит, она — блондинка, — отметил Питерский, которому очевидно ну очень хотелось сунуть свой любопытный нос куда не просили.

— Бог ты мой, — покачал я головой, перекладывая кроссовки иначе — а то чемодан не закрывается. Столько вещей… Я как на зиму в полярный круг собрался. — Какой блестящий метод дедукции! Как сложно было догадаться об этом из названия контакта в телефоне, но ты, брат, справился с этим просто потрясающе.

— Ага, я такой, — ухмыльнулся он. — Так почему ты её так вписал, если она тебе не нравится?

— Вписал и вписал, — встал я с чемодана, когда всё же победил его, и молния застегнулась. — Какая разница тебе? Потому что белая она — снежинка.

— Ну, тогда лучше впиши её Белая Коза, — предложил Роман.

— Белая Коза? — теперь уже заржал я. Питер как всегда жжёт шутки на ходу. Кстати, мне вот такое прозвище для мерзкой Кристины в голову не пришло, а оно, между прочим, подходит ей очень хорошо.

— Да, — ответил Ромыч. — Потому что если твоя Отелло-Дина найдёт в твоё телефоне столь нежный контакт “Снежинка”, то ты рискуешь приехать с лагеря не весь, с большими физическими потерями.

Я встал поперёк дороги и задумался.

А, точно. Питер прав. Динке точно не понравится такой контакт, хотя она не лазит по моему телефону. Я бы вообще удалил бы её номер к чертям собачьим, но теперь я знаю, что она девушка инициативная, ещё — внезапная и резкая как понос. Вдруг Кристине приспичит сказать мне спасибо за что-нибудь ещё и она сделает это прямо при Дине? Она может просто сидеть рядом, а на экране смартфона появится всплывающее окно от контакта “Снежинка”. И ей в самом деле это не понравится. Пусть тогда будет записана — чтобы знать, от кого не брать трубки. Что-то удалять номер вовсе рука не поднялась…

— Нет, я лучше запишу её как-то нейтрально , — сказал я и действительно переименовал контакт.

Теперь Крис в моём телефоне зовут Антон. А заодно убрал функцию “показывать текст сообщения” когда смс поступает на телефон. Теперь, чтобы её прочесть, надо преодолеть пароль. Так будет надёжнее.

— Чтобы не вызывала подозрений?

— Да.

— А че ты его вовсе не удалишь? — спросил Роман. — Ведь всё равно не клеится общение.

Могу. Но почему-то не хочется…

Только Питеру об этом знать необязательно.

— Я ещё не все вопросы с ней решил, — ответил я. — Там отца касалось тоже.

— Расскажешь, может быть, всё-таки? — поднял брови Питерский.

Но у меня такого желания нет. Всё ещё стыдно. С другой стороны до него всё равно дойдёт. Странно, что пока ещё ему никто не рассказал из общих знакомых.

— Ну, в общем… — я коротко обрисовал ситуацию, которая сложилась между мной и Кристиной в тот вечер. Умолчал о некоторых моментах, которые касались только меня и её, но в целом картинку передал и свою вину признал и перед другом.

— Вот даёшь… — хмыкнул Питер. И серьёзно глянул на меня. — Это была очень неудачная шутка, друг. Надеюсь, ты это понимаешь?

— Понимаю, конечно, — ответил я. — И уже, как ты сам видел, огрёб не раз за эту ситуацию. Поэтому мы может больше её не мусолить? Мне неприятно говорить об этом. Теперь ты в курсе.

— Не вопрос, — пожал плечами Питерский. Он никогда не пилит меня и не ругает, когда махать кулаками после драки поздно уже, за что я всегда и ценил нашу дружбу.— Но если честно, на месте девушки, я бы тебя тоже послал.

— Ну, я извинился, — развёл я руками. — Моя совесть теперь чиста. Заявление она писать не стала, так что… Пусть сама теперь катится колбаской по малой Спасской. Так. Что я ещё забыл?

Я обвёл глазами комнату, проверяя, всё ли нужное я уложил в чемодан.

Кажется, да. Осталось только Питерского выпнуть под зад из комнаты, и всё готово.

Завтра мы отправимся на поезде к морю.

17.

— О чём думаешь? — прилегла на моё плечо Дина.

Миниатюрная шатенка сидела рядом со мной в СВ-вагоне поезда, который нёс нас навстречу морю и солнцу. Естественно, места наши оказались в одном купе.

— О море, — хмыкнул я.

— Так любишь море? — спросила она.

— А кто его не любит? — ответил вопросом на вопрос я. — Кино посмотрим, может?

— Включай, — пожала плечами она, и я потянулся в свой рюкзак за планшетом.

Установил его на столе и включил заранее скачанный сериал. Какая-то лабуда про трудных подростков Америки, но для поездки самое то. Я даже как-то увлёкся, пока мы вечерами коротали время за первым сезоном, а теперь перешли ко второму.

Динка достала пачку чипсов и банки с напитками, и мы погрузились в сериал.

Она снова свернулась комочком возле меня и вложила свою ладонь в мою руку.

А я смотрел на её тонкую фигурку и думал о вчерашнем разговоре с Питером.

Что я сам испытываю к Динке?

Нравится она мне?

Нравится. Только скорее как друг. Или как сестра лучшего друга — как-то так.

Когда она касается меня, я не испытываю фейерверка чувств, какой любят описывать в романах и фильмах. Но может, это в книгах преувеличивают, и любовь такая и есть на самом деле? Или это и не любовь, а нечто другое? Нежная дружба, привычка — ведь нас сватали друг другу ещё в детстве. Я ещё читать-то толком не умел, зато знал, кто у меня невеста — Динка.

А может ли быть вообще любовь в моём возрасте? Мне восемнадцать, Динке вообще — шестнадцать. О какой любви сейчас может идти речь?

Хотя Дина явно ко мне очень привязана. Но это тоже, наверное, некая детская влюблённость.

И почему я задумался сейчас об этом? Почему вопрос Питерского вдруг заставил меня поразмыслить об этом?

Я много по жизни плыл по течению. Меня устраивала, в целом, моя сытая жизнь. Выбранная родителями гимназия тоже устраивала, подаренная отцом тачка. Выбор места отдыха, и даже выбор невесты не злил — в конце концов, жениться меня на ней пока никто не заставляет на самом деле. А пока нет штампа в паспорте, всё это лишь условности.

Если так спокойно и удобно, и мне нравится, с каким трепетом Динка смотрит на меня и как нежно гладит мои пальцы, то зачем что-то вообще менять?

***

Она обнимала меня, доверчиво прижимаясь к моей груди, а в животе прыгали бабочки, даже щекотно было…

Я вплетал пальцы в её белые локоны — почему-то мне хотелось это делать, и это доставляло мне особенный кайф.

Но при этом меня терзало странное ощущение: почему я здесь, с ней, почему она меня обнимает, а мне это нравится? Что вообще происходит? Я же был в поезде с Динкой… А теперь какая-то поляна, и мы лежим с ней прямо на траве среди каких-то васильков.

— О чём думаешь? — спросила она и нежно провела пальцем по моей нижней губе.

Меня дёрнуло в ответ на этот жест, шея покрылась крупными мурашками.

Приятно…

Она же просто пальцем провела по губе?

А зачем?

***

Ещё раз вздрогнул, просто вспомнив это чувство, и открыл глаза.

Огляделся вокруг.

Поезд. Стук колёс. Сериал, который воспроизводил мой планшет. Рядом волосы шатенки, а не блондинки.

— Ты чего? — спросила Динка.

— Чего? — спросил сиплым со сна голосом я.

— Дёргаешься. Приснилось чего?

Чёрт… Так я уснул! Мерное бормотание сериала и езда меня укачали.

Затем нахмурился. Ну хорошо — уснул, но тогда какого фига мне снилась вдруг эта дурочка, Кристинка?

Да и сон такой странный. Мне что — было приятно, как она меня обнимает и…трогает губы?

Опять дёрнуло. И мурашки по спине. Третий раз, от фантазии моего мозга об этом касании…

Это чё за дрянь ещё со мной творится?

— Ага, приснилось, — кивнул я и потянулся за бутылкой с водой.

Аж в горле пересохло всё от таких снов.

— Что снилось?

— Что меня собака злая покусала.

— Архип, — надула губы Дина.

— Что? — спросил я, когда отпил воды и завинтил крышку бутылки обратно.

Бутылку вернул на стол купе.

— Ну я серьёзно же спрашиваю… Мне интересно.

— Я серьёзно и ответил, — сказал я. — Приснилась…собака, которая своей наглой лапой мне… Ну, короче, неважно. Давай сериал смотреть дальше. Что я пропустил, пока спал?

— Как героев покусали злые собаки, — отозвалась она.

Я искоса глянул на неё. Не поверила рассказу про мой сон.

Ну а что я ей скажу? Что мне неожиданно приснилась одна мерзкая Снегурочка, которая лезла к моим губам, и мне, блин, это нравилось?