Девочка, я о тебе мечтаю

А потом она перевела взгляд на меня, уставившись с подозрением.

Что она так смотрит? Не топил я Заучку, жива она.

— Тогда пока читайте параграф номер два, а я схожу в учительскую.

Она вышла, а я решил пойти за ней через минуту. Оставил вещи и вышел в коридор. Быстро дошёл до учительской и увидел, что дверь приоткрыта. Приблизился к ней и вслушивался в голоса, звучавшие за ней.

— Очень печально, очень, — восклицала географиня. — Надо же так! Когда это случилось?

— Вчера ночью, — ответила ей Алла Дмитриевна.

В учительской стояла непривычная тишина, а голоса педагогов звучали глухо.

— Очень, очень жаль, — сокрушалась учитель географии. — Такая хорошая была женщина! Бедная Катенька… Совсем одна девчонка осталась!

Как одна?

Я нахмурился.

Подождите…

Её бабушка…

— А как же она теперь? — спросила Алла Дмитриевна. — Катя ведь несовершеннолетняя, и она не может жить одна в квартире. У неё есть ещё родственники, которые могли бы позаботиться о ней?

— К сожалению, нет, — пробасил директор. Кажется, они все уже в курсе того, что произошло. — И это крайне трагично. Девочке грозит детский дом.

Учителя заохали, да и мне самому захотелось сделать то же самое.

Какой детский дом?

Катю? В детский дом?

— Там жизнь не сахар, — сказала Алла. — И мальчики могут… Обидеть. Мало кто оттуда выходит, не научившись тесному общению с противоположным полом… А Катя такая светлая, беззащитная! Бедная девочка… Что же ей придётся пережить!

— Сейчас она пока что дома. А там её ждёт приют и дальнейшее распределение в детский дом, где она проведёт время до исполнения ей восемнадцати лет.

— А как же гимназия?

— Возможно, она не будет иметь возможности учиться здесь, если её отправят слишком далеко отсюда. По-моему, вблизи нашей гимназии нет таких интернатов.

— Как всё печально для неё сложилось…

***

Я развернулся и пошёл обратно в класс. Забрал свой рюкзак и, не обращая внимания на окликающих меня одноклассников, пошёл к выходу.

Водитель удивился, что я вернулся так рано. Когда я сел в салон рядом, он вопросительно уставился на меня.

— Почему ты ушёл с занятий? — спросил он. — Что-то случилось?

— Езжай к отцу, Сергей.

— Прямо сейчас?

— Да.

— А как же занятия?

— Да в задницу занятия, — я повернулся на него. — Ты меня не слышишь?

Видя, что я очень нервничаю, он не стал спорить. Завёл мотор и поехал.

А нервничал я так, что сидеть на одном месте было трудно. Я сам не ожидал от себя подобной реакции, но, когда я узнал о том, что Катя потеряла близкого ей человека, самому плакать захотелось.

Как же так? Она совсем одна осталась. Не могу себе представить, что и мамы, и папы вдруг не станет. Никого, даже Наташи, которая меня раньше так бесила. А Катя это переживает сейчас и, возможно, ещё не понимает, что может угодить в детский дом.

Кулаки сжались сами собой.

Я и до слов Аллы о том, что творится за закрытыми дверьми государственных интернатов, уже слышал. Она там не выживет.

Катя такая маленькая и беззащитная, что мне самому потом стыдно, когда с троллингом я перегибаю. Она как котёнок, может в ответ только кусаться, смотреть огромными испуганными глазами и заплакать.

Я даже не хочу думать о том, как именно её могут обидеть мальчики…

Сразу хочется кругом всё крошить и крушить.

Никто не притронется к ней. Если надо — увезу её сам. Продам свои цацки и телефоны. Куда увезу и как? Не знаю. Но я не позволю сдать её в детский дом.

Она не должна туда попасть. Только, как поступают в данной ситуации, точно я не знаю. Но Алла говорила о том, что Катю может спасти внезапно откуда-то взявшийся попечитель, который возьмёт на себя ответственность за неё до совершеннолетия. И я подумал об отце… И даже примерно придумал, что говорить ему.

— Здравствуйте, Раиса, — кивнул я секретарю отца, которая встала мне навстречу.

— Подожди, Ром, — окликнула она меня. — У Петра Сергеевича сейчас на связи министр. Надо подождать.

— Да блин, — процедил я сквозь зубы и сел на диван возле его кабинета.

Отец не простит мне, если я так ворвусь. Тем более что у меня к нему просьба… И довольно непростая.

— Ты, может, чаю пока выпьешь? — спросила Раиса. — Я тебе скажу, когда можно.

— Да не надо ничего, — отмахнулся я. — Так подожду.

— Ты такой встревоженный, — вгляделась она в меня. — Что-то с мамой случилось?

— Нет, типун тебе на язык, — ответил я. — Она улетела вчера домой. Уже долетела к своему Джону.

— Понятно, — вздохнула она, а потом глянула на телефон и сказала: — Ром, папа договорил. Можешь зайти.

Я тут же встал с дивана и заглянул к нему в кабинет.

— Пап.

— Рома? — поднял глаза на меня отец. — Ты почему не в гимназии?

— Надо поговорить.

— А до конца занятий твои разговоры подождать никак не могли? — нахмурился он.

— Никак не могли.

— Ладно, заходи, раз пришёл, — махнул он мне рукой. — Только быстро давай. У меня скоро совещание, а тебе надо вернуться на занятия.

Я прошел по кабинету и сел напротив него.

— Ну что там за пожар?

— Пап, ты помнишь Катю Романову?

Он окинул меня более любопытным взглядом.

— Ну да, — ответил он. — Ты же мне сам о ней забыть не даёшь. И что с ней?

— Вчера ночью у неё умерла бабушка.

— Гхм, — откинулся на спинку кресла отец. — Печально. Хочешь, чтобы я с похоронами помог? Вряд ли девочка потянет такое мероприятие. Закопают бабку как собаку.

— Это тоже, — кивнул я. — Но не только об этом хочу сказать. Бабушка была её единственным опекуном. Понимаешь?

— Ещё печальнее, — сказал отец, немного подумав. — Её в детский дом отправят, ведь ей нет восемнадцати.

— Да.

— Ну жаль, — пожал он плечами. — Умница такая, всегда училась прилежно. Но с похоронами поможем, конечно. Возьми всю информацию у Аллы Дмитриевны.

— Спасибо, па. Но я тебя кое о чём другом попросить хочу.

— Чего еще? — проворчал он. — Телефон покупать не буду. Старый у тебя хорошо работает, и не неси мне чушь про эти новые линейки, потому что я не…

— Возьми Катю под опеку. Или как там правильно…

Отец уставился на меня во все глаза.

— Что сделать? — переспросил он.

— Возьми Катю под своё попечительство, пап. Я тебя очень прошу.

— Рома, — отец даже придвинулся ближе, чтобы заглянуть мне в глаза. — Я тебя не узнаю. Ты так обеспокоен судьбой этой девочки! Зачем тебе нужно, чтобы я её забирал? Она будет жить в нашем доме, ты это понимаешь? Ты ведь так ненавидел её. Может, вы ещё свои драки прямо у нас в доме будете устраивать?

Отец вдруг замолчал, и в его взгляде появилось понимание. А потом спросил:

— Да ты влюблён в неё, Ром?

***

Отец застал меня врасплох вопросом в лоб.

Ответ очевиден для него, раз он сделал такие выводы.

И что самое странное, ответ стал очевидным и для меня…

Я мог сколько угодно лгать самому себе, что она меня только раздражает, но уже давно в моих мыслях я с ней совсем не ссорюсь, а даже наоборот…

Но должен ли я признаться в этом вслух?

Может быть.

Но…

Не могу.

— Пап, ну она же моя одноклассница, — ответил я, немного подумав. — Как я могу в такой ситуации остаться в стороне? Троллить её — это одно. Но я не могу вести себя как подонок, когда у неё случилась беда.

— Это ясно, — кивнул отец. — Я рад, что ты растёшь в первую очередь человеком, мужчиной, умеешь сострадать и готов помогать слабым, но просить меня забрать Катю в наш дом — это уже очень серьёзная вещь.

— Я просто хочу помочь, — упрямо твердил я и видел, как отец снисходительно слушает мою ложь. — И только.

— Угу, — кивнул папа.

— Угу, — отозвался я. — Ты заберёшь её? Ты ведь можешь.

Не заставляй меня сбегать из дома, па. Соглашайся же, ну?

Отец задумчиво постучал пальцами по столу.

— Помочь я, конечно, могу, — ответил он, наконец, и снова впился глазами в моё лицо. — Дом у нас большой, места хватит. Наташа позаботится о девочке. Но отсюда вытекает другой вопрос…

— Какой? — спросил я.

— Не настругаете ли вы детей? — поднял вверх брови папа.

— Пап! — возмутился я. — Какие дети, ты что?

— Что-что… — проворчал отец. — Ты молодой, горячий парень, а Катя тебе нравится, хоть ты и врёшь мне сейчас. И себе — тоже. Вот почему ты ей нервы треплешь, я только сейчас это понял. Она тебе не отвечает взаимностью, Ром? Откуда такая агрессия?

— Да ничего она мне не нравится, просто…

Я и сам слышал, как жалко звучат эти оправдания, но растерялся — не ожидал, что отец поймает меня и раскусит так легко.

— …просто хочу ей помочь, — всё же настоял я на своём.

— Рома, — позвал отец. — Ты дурака-то не делай из отца. Я вижу, что она тебе небезразлична. И очень плохо, что ты не говоришь и не показываешь это ей. Всё могло бы измениться между вами. И тебе самому стало бы легче. Только это лишь утяжеляет ситуацию. Я не позволю тебе обижать девчонку в нашем доме, тем более после смерти её бабушки и когда именно я буду нести ответственность за неё. Ты понял?

— Я не собирался её обижать, — пожал я плечами.

Пусть соглашается уже как-нибудь, а с Рыжей мы сами разберёмся.

— Я не позволю никак я её обижать, ты меня слышишь, Рома? — повторил с нажимом отец. — Никак.Не вздумай и пальцем к ней притронуться. Я боюсь, что под одной крышей вы натворите дел…

— Я не буду её трогать, па, — пообещал я ему, хотя сам в этом уверен я не был. Но другого варианта спасти Романову я просто не видел. Я бы и сам по доброй воле не подписался на это. Рыжая меня не любит после всего, что я ей сделал, и немудрено. Может, вообще начнёт встречаться с Поповым, а мне придётся смотреть на это. В то время как я безуспешно пытаюсь о ней не бредить…

— Роман, — обратился ко мне отец. — Ты хочешь совершить серьёзный мужской поступок. Это похвально. Но ещё я вижу здесь и твои личные мотивы. И сразу предупреждаю, если я увижу притязания на Катю — я приму меры.

— Какие меры? — нахмурился я.

Чем ещё мне предстоит заплатить за твою жизнь, Рыжая?

— Если я узнаю, что ты сделал что-то… против её воли, я не смогу избавиться от девочки, которая будет находиться под моим попечительством. Тогда я вынужден буду отправить из дома тебя.

Я только и открыл рот.

— Меня? Куда?!

— Доучиваться в закрытый интернат, — ответил отец. — Ты не оставишь мне выбора. Не трогай её. Не порти ей жизнь, она не для такого лоботряса, как ты. Наиграешься и бросишь и так не избалованную судьбой девчонку. Она не игрушка.

Я опустил глаза. Папа явно не шутит. И видит больше, чем я хотел бы показать. Если в нашем доме случится что-то из ряда вон выходящее, он действительно будет вынужден нас развести по углам.

Только не знаю, как я выдержу её присутствие.

У меня башню рвёт, когда она просто на виду в школе, а тут ещё и жить в одном доме, знать, что она за стеной. Рядом. Спит или раздевается… чтобы лечь в постель.

Я не знаю, к чему это может привести всех нас.

Моргнул, прогоняя непрошеный морок, и посмотрел на отца.

— На такие условия ты согласен? — спросил он.

9.

— Я согласен, — ответил я. — Всё будет нормально, пап. Ты поможешь?

— Помогу, ради тебя, — кивнул отец.

— Спасибо, пап, — поднялся я со своего места. — Спасибо.

— На занятия возвращайся, Ром.

— Угу.

— Ром, — позвал он меня, когда я уже взялся за ручку двери.

Я обернулся и встретился с отцом глазами.

— Зря ты прячешь лучшее, что в тебе есть.

— Что? — спросил я.

— Любовь, Рома, любовь.

— Я не знаю, что это такое, — пожал я плечами.

— Ну-ну, — хмыкнул отец. — Но я за вами наблюдаю — помните.

— Пока, пап.

Я вернулся в гимназию и еле досидел уроки. Я бы не вернулся и сразу от отца поехал бы к Кате, но я не знаю её адреса. Придётся ждать окончания занятий и идти за адресом к Алле, объяснить ей всю ситуацию.

— Так она что… будет с вами жить? — спросил Архип, когда мы негромко переговаривались на одной из перемен. Новость о беде, случившейся с Романовой, уже успела облететь гимназию.

— Ну а где ещё? — пожал я плечами. — Не в гараже же её держать. Конечно с нами.

— Да уж, повезло тебе, — хмыкнул он.

— А я-то что… — фыркнул я. — Идея отца, не моя же… Придётся эту сиротку терпеть почти целый год. День рождения у неё аж в мае. Придётся смириться. Какой он сердобольный у меня, не знал даже — решил приютить бедную девочку!

— Нет, ну вообще-то, это круто, — сказал Архип. — Нечего ей торчать в детском доме. Всё же наша одноклассница, если есть возможность ей помочь — надо это делать. Хорошая идея. Если она точно отцу принадлежала…

Архип уставился на меня. Я поджал губы. Неужели всё так видно и я похож на ребёнка, который разрисовал стены маркером, но признаваться в этом отказывается, хотя взрослым очевидно, что кроме него это сделать было больше некому? Всё равно не признаюсь.

— Его, конечно, — ответил я лениво. — Мне заучки и тут хватает. Я бы не позвал её жить с нами.

— Ну п