После развода. Люблю тебя, жена

— Не трогай меня! — ударила я его по рукам. — Не прикасайся. Ты несёшь какой-то несусветный бред, Егор! Ты мне изменил. Я с тобой развожусь. Я не пошутила тогда, когда ты обнимался со своей беременной любовницей, что мы не знакомы. Я тебя больше знать не хочу, ясно? И слова свои о любви знаешь куда засунь?

— Нина, — покачал он головой. — Ну не опускайся до таких слов, умоляю. Ты же не такая.

На его лице не дрогнул ни один мускул, когда я произносила такой страстный монолог о его предательстве. Оно осталось просто каменным.

Ни обиды, ни сожаления, ни вины я не чувствовала от него. И любви — тоже.

Так зачем он меня останавливает словами о любви и о том, что не собирается уходить от меня?

Что он такое говорит? Как это — не собирается уходить?

А как он себе это представляет нашу совместную жизнь после измены и после того, как я узнала, что ему скоро родит ребёнка другая женщина?

Может, он мне ещё предложит с ней подружиться и вместе потом детишек няньчить? Чай все его кровинушки будут. А на моё самочувствие при этом ему плевать, как я уже начинаю понимать…

16.

— И…как же ты видишь наше с тобой…будущее? — решила уточнить я. Даже интересно самой стало. — Как понять твоё “не собирался уходить?

— Так и понять, — пожал он плечами. — Я не хочу уходить. Ты остаёшься моей женой.

— Да? А что же делать с тем, что я видела своими глазами беременную от тебя девушку? Предлагаешь мне забыть обо всём и просто жить дальше?

— Да! — придвинулся он снова ближе, и по его глазам я поняла, что он абсолютно серьёзен. Настолько серьёзен, что у меня, кажется, крыша заскрипела! — Ну, то есть… Конечно же, я понимаю, что ты не сможешь просто забыть. Но… Переступить это. И пойти дальше ради нашего с тобой счастья.

— Что? — замотала я головой, словно отгоняя назойливых мух. — Я не верю, что ты всё это говоришь, Егор! О каком таком нашем счастье ты говоришь, когда твоей любовнице скоро рожать? Или ты забыл? Или умом тронулся!

— Да забудь ты о ней, Нина, — снова схватил он меня за плечи и слегка встряхнул. Этот жест мне ой как не понравился, я тут же ощетинилась и принялась вырываться из его рук. Егор явно злился, что я так легко не соглашаюсь подчиняться ему, как раньше. — Это всё неважно. Мы с тобой никуда не делись, слышишь?

— Я думала, ты уйдёшь к ней, — говорила, пребывая одновременно в шоке от его цинизма, когнитивного диссонанса из-за того, что он говорил, и желания его как можно больнее лягнуть! — Иначе зачем это всё? Предательство нашей семьи, ребёнок на стороне.

— Да не нужна она мне! Не нужна. Нина, это… Это неважное. Ты — моя жена. Я хочу, чтобы так всё и осталось, — продолжал он сжимать мои плечи. Мне кажется, у меня останутся синяки после того, как он впивался пальцами в мою кожу, больно было даже через одежду.

— Даже несмотря на то, что она беременна?

— Даже несмотря на это. Но я буду помогать ей — это да. Ты должна понять, я не готов бросить своего ребёнка. И дам ему свою фамилию. Но жить с ней я не буду.

— А она-то знает, что ты не собираешься быть с ней?

— Не знаю. Я ей ничего не обещал.

— Как же ты ценичен, — вцепилась я в ответ в его пальцы и тоже сжала. Мы были похожи на двух сцепившихся в борьбе диких зверей. — Ты меня предал. Спал с какой-то соплюшкой институтской. Ребёнка ей заделал. А теперь говоришь, что и её готов предать и останешься со мной. Ты хоть кого-то в своей жизни ценил?

— Да. Тебя, — ответил он. — И я никуда не уйду.

— Да как ты ценил, если изменил мне, Егор? Я не верю, что ты не понимаешь, что сделал и что очень виноват передо мной?

— Понимаю. Но я не хочу уходить.

— Надо было думать об этом перед тем как залезал на молодую пигалицу! — вспылила я. — А теперь уже нечего после драки махать кулаками! Ты перешёл эту черту. И я не обязана тебя прощать, даже если ты чувствуешь вину и жаждешь прощения. Ты много лет видел, как я всегда и во всём соглашалась с тобой, как верная и послушная жена. Я любила тебя и подстраивалась под тебя. Но теперь я выбираю себя. Я не хочу и не буду тебя прощать! Я принимаю своё решение, отличное от твоего, и тебе придётся это принять.

Он выпустил меня наконец и шумно выдохнул, опустив голову.

Звенящая тишина, которая образовалась, когда мы оба резко замолчали, как бы странно ни звучало, била по ушам.

— И что ты решила, позволь узнать? Я не мог тебя найти, чтобы узнать хотя бы это, — заговорил Егор, глядя мне в глаза. — Что же ты решила, Нина?

— Я требую развод, — твёрдо ответила я, не отведя глаз и выдержав стоически его подавляющий взгляд.

17.

— Развод? — сузил он глаза.

— Да. Развод, — твёрдо повторила я. — А что ты так удивляешься? Разве развод в данной ситуации нелогично предложить? Ты думал, я тебе позову в церковь венчаться после твоего загула с последствиями?

— Нет, я… Нина, ну хватить клоуничать, ей-богу… Я же серьёзно с тобой разговариваю.

— Так я тоже не шутки шучу, но ты себя сам слышишь вообще? Что ты говоришь? Какие уж шутки, если ты мне изменял и ребёнка сделал на стороне! Мне, знаешь ли, совершенно несмешно.

— И мне не смешно, — сказал он, поджав губы. Недоволен. Смотрите-ка на него — распушил хвост. Ещё МНЕ недовольство высказывает. Уж кто тут обиженная и недовольная сторона, так это — я, но никак не сам Егор. Как он только вечно так всё переворачивает! И ведь я не замечала этого, доверяла ему, а он, видимо, все эти годы вертел мной, как хотел, просто вил из меня верёвки! — Я же сказал, что я признаю ошибку! И попросил прощения. Что я ещё должен сделать? Встать на колени перед тобой? Этого ты хочешь?

— Зачем мне твои колени на полу? — хмыкнула я, выказывая ему своё пренебрежение, а не восхищение с открытым наивно ртом, как раньше. Я вдруг увидела в один миг, какой он на самом деле. Да он же манипулятор самый настоящий! Применил тактику “лучшая защита — это нападение”. — Мне от тебя теперь вообще ничего не надо, хоть на ушах пройди передо мной. Я тебя всё равно не прощу, ясно? И не надо на меня нападать. Ты сам виноват во всём, что случилось. И теперь вины своей никак не искупить. Мы разводимся.

— Я против.

— Ой-ли? А я не в рабстве, — напомнила я ему законы нашей страны. — Российская федерация давно оставила в прошлом крепостничество, если ты не в курсе. В девятнадцатом веке ещё.

— Да хватит умничать, — одёрнул он меня. — Вечно ты свою образованность выставляешь напоказ.

— Ну уж лучше образованность выставлять, чем такую сволочность, как ты.

— Нина, — шумно вздохнул ещё раз мой в скором времени бывший муж. — Я прошу тебя подумать и не подавать на развод.

Видно было, что он с трудом уже держит себя в руках, но ему почему-то никак нельзя было меня потерять. Хотя я лично не понимала, зачем ему удерживать меня, когда я узнала о его молодой и беременной любовнице. Почему бы не уйти к ней, раз она всё равно уже развалила нашу семью, убила моё доверие к Егору, обесценило его в моих глазах.

Я понимала всей своей оскорблённой и униженной душой, что никогда не прощу того, кто мне в неё наплевал, сколько бы лет я ни прожила с ним до этого, и как бы ни любила.

Я всё ещё любила его — это так. И глупо лгать самой себе, что так быстро я могла изменить это, пережить и выкинуть на помойку двадцать два года совместной жизни.

Только Егор смог так безэмоционально переступить нас и заделать ребёнка другой.

А я так не могу. Я всё ещё привязана к нему, испытываю чувства к мужчине, который был моим мужем, с которым я провела много лет и родила от него сына.

А теперь рожу ещё одного. Или дочь… Как бог даст.

Только воспитывать вместе нашего второго ребёнка мы, увы, не будем.

Я не позволю ему вернуться и помешать мне развестись.

Я не прощу его и оформлю расставание юридически.

И если Егор ради меня внезапно сделает сальто назад три раза, я к нему не вернусь и не приму назад. Он сжёг все мосты ко мне своей изменой.

— Я не буду ни о чём думать, — ответила я. — Моё решение уже принято. Мы разводимся, Егор.

— А если я обнародую твой маленький секрет? — поднял он брови, а я похолодела. Нет, он не может так со мной поступить! Мы же договорились, что это останется между нами! — Тогда ты обещаешь не торопиться? Если я пообещаю в ответ никому ничего не рассказывать?

18.

В моём прошлом и биографии были моменты, которые я не хотела, чтобы были освещены общественности. Это пятна на моей репутации. А мы ведь не последние люди в городе с Егором. И если он объявит о разводе, а потом всплывёт правда обо мне, то ему, можно сказать, ничего с этого не будет, а вот по мне это проедет танком, раскатает меня по асфальту и уничтожить мою карьеру. Мне придётся уйти из офиса, с управленческой должности, оставшись только в числе акционеров компании. А мне бы этого не хотелось…

Нельзя допустить, чтобы Егор всем рассказал о моём прошлом.

Но как заставить его замолчать?

Рот я ему ведь насильно никак не завяжу. А он расскажет, если я не вернусь к нему, видимо.

Возвращаться я не хочу, и что теперь делать — не знала.

Неужели он настолько подонок, что готов пойти на такие низости и шантаж, лишь бы я к нему вернулась?

Не могу просто в это поверить. Как дурной сон-сериал… Каждую серию случается какой-то новый треш, пуще прежнего.

Сначала он предал меня и сделал так больно, что дышать было тяжело и вообще непонятно — зачем. Настолько я слилась с этим человеком в одно и жила его жизнью, его мечтами, его вкусами.

Потом оказалось, что измена — не единичный случай, по ошибке, по случайности.

Конечно же, если бы измена была единичной, я всё равно не смогла бы её простить Егору — ведь это прямое неуважение к своей супруге, с которой провёл много лет, буквально плевок в лицо! Но то, что это был прямо-таки затяжной роман моего мужа и какой-то молодой пигалицы за моей спиной, созданная им вторая семья, в которой скоро родится незаконнорожденный ребёнок, принесло ещё больше боли, чем это сделала бы одна случайная измена.

Случайная измена тоже бы разрушила нас. Меня. Уничтожила бы без следа, оставив после себя только выжженное поле, но то, что сделал Егор…

Это просто на разрыв аорты. Это невыносимая боль, которая больше меня.

Это предательство, которое не облечь в слова.

Это пренебрежение, которое заставляет сердце стонать от рваных ран…

— Я…понять не могу, — посмотрела я на него, чувствуя, как снова подкатывает к горлу колючий противный ком… Только бы перед ним не расплакаться. Не хочу, чтобы он видел, насколько на самом деле ранил и разбил меня. А я ведь всё ещё любила его и не представляла своей жизни без него. Но простить бы не смогла! — Ты меня зачем останавливаешь, Егор? Что лично тебе даст сохранение этого брака?

— Я же сказал уже: я тебя люблю, Нина, и не собираюсь никуда уходить. Ты — моя.

Прозвучало это как-то… Неприятно.

Будто он говорил не обо мне, его жене, человеке, женщине, а о какой-то вещи.

Словно я — его машина или смартфон.

— Я не вещь, Богуславский, чтобы быть чьей-то, — одёрнула я его. — И у тебя был шанс, чтобы я всегда оставалась твоей. Двадцать два года шансов. Но ты его потерял, когда связался со своей… Девкой.

— Да забудь ты о ней, я же говорю. Мы снова будем жить вместе, и всё будет хорошо!

— Нет, я не забуду, — покачала я головой. — Я не буду жить с тобой и подам на развод. И я не понимаю, зачем ты меня отговариваешь. В твою любовь, уж извини, в свете причины нашего предстоящего развода, я не верю.

— Значит, мне рассказать журналистам твой секрет? — изогнул он бровь. — Завтра ты будешь во всех желтушных каналах в сети. Твоей карьере придёт конец.

— И ты говоришь такое той, которую якобы любишь? — с сарказмом усмехнулась я.

У меня вообще не складывалось в пазл всё, что делает и говорит Егор. Зачем ему сохранять со мной брак? Я не понимала.

Но если он так настаивает, значит, ему почему-то это важно. И никому он ничего не расскажет, иначе потеряет свой рычаг давления на меня.

По крайней мере, мне хотелось надеяться на это — что он не осмелится рассказать.

— Расскажи, — ответила я, пытаясь не показывать страха. — Трепись, как бабка на лавке. Только ты мне обещал, что никто никогда об этом не узнает. Помнишь? Обещал. Так чего теперь стоит твоё слово?

— Ты мне тоже обещала верность в загсе и один раз и навсегда.

— Так не моя вина в том, что ты на сторону пошёл. Не по моей вине этот развод состоится!

— Неважно. Ты не сдержала своё обещание. Значит, и я своё не сдержу.

На этих словах он развернулся и вышел из палаты, оставив меня растерянно смотреть ему вслед.

19.

На следующий день мне пришло с неизвестного номера сообщение:

“Ты меня заблокировала? Звоню-звоню…”

Я ничего не ответила и положила телефон обратно на прикроватную тумбочку больничной палаты.

Да. Я его заблокировала. И не стесняюсь этого.

Мне с ним не о чем говорить, а сын уже большой, и сам с ним на контакт может выйти.

Ему я, кстати, пока не сообщила о нашем разводе.

Костя был у меня в клинике, навещал. Волнуется за меня, но пока что я не решилась сказать ему две последние новости нашей семьи: мы разводимся и что я — беременна… И собираюсь рожать несмотря на то, что ребёнок этот от Егора, с которым я планирую развод, и обречён на жизнь в неполной семье.

Пусть лучше неполная, чем плохая.

Я буду его любить за двоих, а папа, который маму предал и обидел, нам не нужен.

Пришла новая СМС, и я лениво перевернула телефон экраном к себе:

“Посмотри новости о моём интервью. Там есть и о тебе!”

Я чертыхнулась и полезла в интернет.

Вряд ли там что-то приятное обо мне написано будет, если это интервью дал злой Егор, который буквально вчера меня шантажировал тем, что вывалит все наши семейные скелеты из шкафов на всеобщее обозрение…

Первые же ссылки вели на новое интервью, которое дал известный бизнесмен-миллионер Егор Богуславский…

Проглядела, не особенно вчитываясь в строчки.

Говорит о работе, сыне, семье…

Говорит о том, что с женой у него сейчас напряжённые отношения.

Ещё бы… Он заделал ребёнка какой-то молодой девке и завёл себе вторую семью!

Напряжённее просто не придумать было.

Что же он прессе не рассказал о причинах этого разлада? Вряд ли бы тогда публика его пожалела, зная подробности его гнусного поступка.

А на этом месте я остановилась и стала вчитываться куда более внимательно:

“Моя жена не такая уж простая, как может показаться со стороны. Нина хорошая, конечно, я ничего дурного не хочу о ней сказать… Коллектив нашей компании её очень любит, надо заметить, совершенно справедливо: Нина — прекрасный руководитель своего отдела и специалист, и мне ни в коем случае не хотелось бы уронить её авторитет и окунуть репутацию в грязь, но… Если честно, эта тайна слишком большая, чтобы хранить её много лет, и мне всё труднее сдерживать себя и никому ничего не рассказывать. Боюсь, у нас остался только один шанс, чтобы никто ничего не узнал. И Нина может использовать его до нового интервью на следующей неделе…”

Я нервно сглотнула.

Егор угрожает мне уже конкретными действиями, что всё расскажет на весь интеренет обо мне. Неприглядную правду, которую я не хотела бы обнародовать.

Он дал мне время до следующей недели, чтобы я вернулась к нему и молчала в тряпочку. Такова его цена молчания — сохранение нашего брака.

Только зачем ему нужно его сохранять я по-прежнему не понимала. Между нами толком ничего уж и не осталось, иначе его не потянуло бы на новые подвиги и не появилась бы эта девушка, которая скоро родит ему сына или дочь…

Но почему муж настаивает, что любит только меня, а вторая семья для него вовсе не так уж и важна, и опускается даже до шантажа, чтобы удержать меня?

Я решительно ничего не понимала из того, что делает Егор, и не знала, что же мне теперь делать.

Мне нельзя волноваться, но Егор делает такие вещи, которые приводят меня в большой стресс…

Надо как-то успокоиться и подумать, что мне со всем этим делать…

Я не нашла никакого решения кроме как позвонить бывшему мужу и пообещать ему подумать о том, чтобы не подавать на развод. Но мне нужно время, сейчас я на лечении и мне нужен покой. Я обещала поговорить с ним когда вернусь из больницы домой. Я обещала, что вернусь в нашу квартиру, и там мы поговорим.

Слава богу, он согласился ничего пока не разглашать, и у меня появился небольшой запас времени, чтобы продумать план моих дальнейших действий…

Война обещала быть долгой и беспощадной…

***

Спустя еще неделю меня наконец выписали. Больше опасности для маленького не было, я прошла курс лечения, укрепила организм и отправилась домой.

Оставаться там или нет я ещё не решила, но когда вставила ключ в замок, то поняла, что он не проворачивается — дверь закрыта изнутри.

Кто-то поспешил открыть двери, но когда я увидела того, кто появился на пороге МОЕЙ квартиры, сумка с вещами буквально выпала из моих рук.

— Егор? А-а… Это ты, — скрестила на груди руки любовница моего мужа, выставив беременное пузо вперёд и глядя на меня так, словно я адресом ошиблась. Но это моя квартира!

— Ты что тут делаешь? — спросила я, разглядывая её халат и домашние тапочки. Явно она не в них сюда пришла…

И я уже начала догадываться, что она ответит. Но всё равно её ответ выбил почву из-под ног…

— Живу я тут, — нагло хмыкнула девица. — Егор подарил эту квартиру мне и сыну.

20.

Мне буквально плохо стало от её слов и я прислонилась к косяку, не решившись зайти в собственную квартиру.

Я ничего не понимала. Как же так?

Как мой пока ещё официально муж мог взять и “подарить” нашу квартиру, в которую я, между прочим, тоже вкладывалась своей любовнице?

Вся эта история всё больше и больше начинала напоминать мне дурной сон, где происходит какой-то бред, доставляющий мне боль, и в котором я понять толком ничего не могла… Всё какое-то бессвязное.

Если же Егор “подарил” каким-то странным образом нашу квартиру этой беременной мадам, проигнорировав, что я тут числюсь хозяйкой, и поселил сюда свою любовницу, то зачем тогда просил не разводиться с ним?

Что за сюрреализм? Он что хочет-то вообще?

Чтобы я осталась его женой, но жила на улице или была вынуждена снимать сама себе жильё? Зачем мне тогда нужен Егор и брак с ним?

И куда я теперь пойду с малышом? Я ведь беременная…

В голове крутилось столько вопросов, ответов на которые у меня прямо сейчас не было.

— Ладно. На чай не приглашаю, — хищно оскалилась девица. — Теперь это не твой дом. Некогда мне с тобой болтать, я хинкали леплю для Егора. Он говорил, что ты готовишь редко, а если и готовишь, то есть твою стряпню невозможно. А я ему готовлю его любимые блюда. Ну, и ещё много чего делаю, чего не делаешь ты. И поэтому ты осталась без мужа. Сама виновата. Ну, пока. Удачи!

И наглая девка просто захлопнула дверь перед моим носом.

Мою дверь моей, вашу мать, квартиры, перед моим носом!

Меня обуяла такая ярость, что плохое самочувствие резко улетучилось, уступая место злости. И силы откуда-то взялись, я намеревалась отстаивать своё!

Ты не будешь так просто хлопать моей же дверью перед лицом, девочка!

Мы ещё не договорили с тобой.

Я потянула ручку на себя, но любовница мужа заперлась изнутри.

Я стала звонить и тарабанить в собственную закрытую дверь.

Оставаться там, когда по квартире гуляет любовница моего мужа на сносях и, напевая незамысловатые песенки, лепит ему хинкали, я не собиралась. Просто не смогла бы — такое унижение! Да и не собирается она меня впускать похоже… Что же мне — полицию вызывать? Какой в этом смысл, Егор всё равно уже всё решил и найдёт способ, как избавиться от моего нахождения в квартире, это лишь вопрос времени…

Но мои вещи остались там!

Моё золото, ноутбук… Косметика дорогая.

Почему рядом с моими вещами теперь находится какая-то незнакомая мне девка?

А вдруг она уже обворовала меня по полной? У меня в шкатулке в спальне есть и очень дорогие украшения! Как я потом докажу, что изделия пропали? В квартире нет скрытых камер.

Как Егор только додумался впустить на нашу общую территорию, где есть ценности, постороннего человека! Это просто уму непостижимо!

— А ну-ка открывай дверь, зараза! Немедленно.

— И не подумаю. Звони Егору, пусть сам разбирается.

— Открой, я тебе говорю.

— Нет.

— Там мои вещи, ты слышишь? Дай мне их забрать.

— Купи себе новые. Ты же богатая тётя!

— Там моё золото. Если ты немедленно не в впустишь меня, я напишу заявление о пропаже моих ценностей, и скажу, что ты их украла!

— А я скажу, что ничего не видела!

— Открой дверь! — стучала я руками и ногами.

Господи, как же я унижаюсь! Стучусь и не могу войти в собственный дом.

— Значит, так, дорогая, — снова стала я говорить в щель между дверью и откосом. — Открывай дверь или я сейчас вызову МЧС и взломаю её нафиг по прописке в паспорте! Не имеешь права меня не впускать, выдра пузатая!

На наши крики стали выходить соседи… Удивлённо смотрели и пытались понять, почему я стучусь в собственную квартиру.

Стыдно-то как, и горько.

Как я только оказалась в такой ситуации?

А всё из-за Егора.

— Не открою! — услышала я глухое из-за двери.

— Ладно, — вздохнула я и вынула телефон. Набрала номер службы спасения. — Здравствуйте. Я потеряла ключи от квартиры. Внутри беременная племянница, она не может выйти. Вы могли бы мне помочь? Спасибо. Жду. — Я повесила трубку и снова обратилась к любовнице мужа: — Ты слышишь? Сейчас я вынесу эту дверь.

21.

Она так и не открыла.

Я решила сначала позвонить Егору. Может, он как-то повлияет на свою безумную мадам и мы не станем беспокоить МЧС по таким глупостям?

— Да, — ответил он довольно быстро на звонок. — Насладилась моим интервью? Долго же ты думала.

— Я не по этому поводу, — сказала я. — У нас полно других проблем, более важных.

— О чём ты говоришь? — тут же стал он куда более серьёзным.

— Твоя любовница заперлась в моей квартире, — начала рассказывать я, ощущая, как меня буквально потряхивает от нервов. Все эти скандалы и встречи с соперницей не проходя