Берег голубых огней

Екатерина Замарацкая

Берег голубых огней

Пролог

Ты получишь то, что хочешь…

Просто заставь меня светиться.

Не думала, что жизнь перевернут лишь брызги волн…

Все началось в конце сентября, когда немыслимо и неотвратимо была изменена на девяносто градусов вся моя жизнь. В тот день, а он был довольно прохладным и сырым, я, как, впрочем, и всегда, пришла к берегу утонуть в потоке самоанализа и грустной хандры. Сильнее укутавшись в свой старый, но так любимый плед, я размышляла о вечном, насущном, о пустом и грустном моменте в жизни, который произошел или же когда-нибудь наступит. Все снова так непонятно, нелепо и совсем не нужно юной девушке, что, казалось, по берегу шла уже одинокая старушка, которая считает дни до встречи со своим любимым и ворчливым старичком.

Уже темнело. Холодный песок омывал мои черные балетки мраком, словно тень наступала мне на ноги, чтобы увидеть хоть каплю эмоций на лице. Но все попусту, со своих семнадцати лет, мне кажется, я не произнесла ни слова и ни разу мои щеки не ощутили горячие солевые реки чувств, хоть каких-либо. В полном непонимании того, кто я есть и в чем мое предназначение, я брела по пустынным берегам одиночества и искала каплю надежды, которая заставит меня жить, дышать и любить.

Пушистые, но холодные волны ударили мне по ногам чем-то твердым и тяжелым, что в последствии появится синяк. Что же это может быть? Когда я подняла этот грязный комочек из мокрого песка, я увидела, что это всего лишь ракушка среднего размера. Ее дитя покинуло свой дом, и она больше не нужна никому, даже столь тихому океану. Что ж, еще одна выброшенная вещь, которая станет частью моей заброшенной лачуги.

Стало зябко. Холодный ветер не оставил ни единого теплого клочка на теле, казалось, будто он задел каждую косточку, и мне становится холодно от самой себя. Иду из неизвестности в неизбежность. После смерти дедушки, я так и не нашла больше собеседника и друга, который бы помог мне бороться с самой собой. Я только и делаю, прячусь от людской суеты и яркого света, который до боли режет глаза.

Филипе, так звали моего дедушку, рассказывал, что скоро моя жизнь изменится и я обрету что-то столь важное для меня и столь опасное для моих врагов. О каких врагах может идти речь, если я в последний раз общалась с человеком дольше двадцати секунд полтора года назад, когда Филипе и не стало. Почему он всегда говорил какими-то загадками и заставлял неделями ломать голову над его странными головоломками. Я, похоже, этого так никогда и не узнаю. Остается только ждать. Ждать чего-то настолько важного, как он и сказал, что перевернет мою жизнь с ног на голову. Что же это будет? Хм, может быть, я поскользнусь на банановой кожуре и сделаю грандиозное сальто, после чего ударюсь головой и буду похожа на таких же бестолковых девчушек, что красуются как на обложках молодежных журналов, так и на красивых и весьма обеспеченных парнях. Боже мой, о чем я думаю… Поскользнуться на банановое кожуре- важное событие…Пфф, ну и бред же я несу. Наверное, пора уже возвращаться, а то вскоре подобные мысли сведут меня с ума.

Часть первая: «Я существую»

Каждый день для меня пролетал мимо, словно ласточки теплым ранним утром. Я уже привыкла, что не нужно пытаться как-то изменить свою жизнь, потому что это бессмысленно и глупо. Так я и текла по течению своего молчаливого безумия и существования.

Волны не спеша подступали к берегу, словно хотели едва заметно дотронуться до моих ступней. Каждое утро я играю с ними в игры и, порой, убегаю подальше от берега, чтобы они не смогли меня поймать. Добежав до своего привычного места, я, как всегда, бросила пару горстей зерна, завалявшегося в старой курточке. Чайки уже знали это укромное местечко и, бывало, уже ждали меня, в надежде, что я принесу их любимое лакомство.

День за днем я всегда делала одно и тоже. Но, иногда, я останавливалась, затаивала дыхание и ждала. Оттягивала секунду за секундой, а потом вновь начинала жадно вдыхать кислород полной грудью. И каждый день я делала что-то странное и безумное, чтобы хоть как-то одни сутки отличались от других, чтобы все было иначе.

Я облизнула обветренные губы и закрыла глаза. Идя по уже протоптанной месяцами тропинке, я могла, не глядя, идти вперед. Я снова погрузилась в мечты и воспоминания. В голове, словно в танце, кружились счастливые моменты жизни. Но стоило мне задержать их у себя в голове, как они тут же испарялись, не оставляя ни следа.

Сегодня я зайду гораздо глубже привычных мест. Я всегда боялась высоты и неустойчивой почвы под ногами, но, в последнее время, я все чаще и чаще думала о той отвесной скале, которая была отчетливо видна из моей коморки. Я не хочу делать никаких суицидальных маневров или пируэтов - показывать не для кого, да и не нужно все это. Я просто хочу посидеть на самом краю, на границе между спокойствием и страхом, привести свое тело в полный дисбаланс эмоций и чувств. Прочувствовать свое тело лучше, чем когда-либо.

На улице уже стало теплее, похоже, пока я взбиралась в гору, прошло немало времени. Я стянула с себя куртку и подвязала ее на пояс. Оставшиеся зерна высыпались из кармана и, постукивая о камни, пропадали где-то в низине. Дыхание стало прерывистым и частым, наверное, чем выше я взбираюсь, тем чище воздух, да и расход сил весьма учитывается.

Вот я и дошла наконец. С высоты птичьего полета открывалась неописуемая словами красота. Океан показался мне таким бескрайним, что немного кружилась голова. Деревья по береговой зоне казались крошечными, словно были ростом, не выше колена. Облака ближе к полудню уже разбежались по небу. Передо мной было только слепящее глаза солнце и брызги волн. Мои глаза заблестели от маленькой чистой радости, охватившей меня. Мне захотелось расправить крылья и полететь, словно птице, мимо этой чарующей красоты. Растопырив пальцы, ловить холодный ветер, болтать ногами и просто лететь. Резко пикировать вниз, но потом снова взмывать вверх высоко-высоко, на сколько это будет возможно. Лавируя между деревьев, отрывать несколько листочков и отпускать кружиться в потоке ветра вместе со мной. Я бы была маленьким ураганом полуденной тишины.

Поток эмоций, чувств, переживаний и полный полет фантазии вскружили мне голову. Наигрывая мелодию Ludovico Einaudi – In un'altra vita, я кружилась в танце вместе с природой. Мне было хорошо так, словно я вырвалась из скорлупы своего тела и обрела полную свободу, которую так давно ждала. Но тут я неожиданно оступилась и сорвалась с края скалы…

Совсем не так, как в своем воображении, я камнем летела вниз, не понимая, что происходит и что я должна делать. Я успела уловить нотки страха, отчаяния, недоумения и боли. Букет эмоций хлестал по щекам и сводил меня с ума. Я не могла управлять ни частицей своего тела, я просто летела навстречу своей гибели. Вот уж неожиданный поворот дня.

Никто не мог и подумать, что все произойдет столь странным образом.

●●●

Я неслась на крыльях ночи на черной пелене сознания. Голова была в тисках. Мой мозг оживал, как начинал запускаться старенький компьютер. Было очень тяжело открыть глаза, но, когда я все-таки это сделала, то поняла, что уже поздний вечер. Меня вынесло волной на берег, и я пролежала без сознания несколько часов. Господи, как я осталась жива после такого падения. Шансов выжить было один на миллион. Но я не настолько ценная особь, чтобы нужно было оставлять меня в живых.

Я почувствовала сильное пощипывание на голове. Почему-то было горячо и больно. На сегодня, пожалуй, достаточно этих контрастов чувств и эмоций, но это всего-навсего была кровь, солоноватый запах которой продирал ноздри и, тем самым и привел меня в чувство. Наверное, я ударила голову о морской риф или что-то подобное. Думать об этом я даже не могла, потом что соленая вода океана хорошенько прополоскала мое тело о свои волны. Я не могу понять, что это за чувство бушует внутри меня. Вроде бы все как обычно, но что-то совсем не так. И меня это дико пугало.

Собрав себя в руки, в буквальном смысле, я еле-еле поплелась в сторону своего убежища. Оставаться здесь не имело смысла, а мне еще нужно было обработать раны. Как же тяжело быть совершенно одной посреди такого огромного места. Ты сам себе врач, друг, советник. У берега было настолько холодно, что мурашки пробегали по коже и импульсами подергивали мое тело, словно пытаясь играть роль кукловода. Я завалилась около входа, тяжело кашляя и выплевывая остатки соленой воды из легких. Я из последних сил заползла внутрь лачуги и выгребла из груды книг аптечку. Жадно хватая бинты, я успевала еще подкидывать дрова в камин, чтобы окончательно не замерзнуть от холода.

Было достаточно темно, да и глаза раскрыть раньше, чем обычно, я не могла. Обработав раны, я постаралась укутаться в одеяло посильнее и прижалась к спинке старого дивана. Спустя еще какое-то время мое тело потрясывало, но вскоре она начала стихать и плавно переходить в потрескивание костра в камине. Я понемногу стала уходить в небытие, глаза окутывала пелена. Лепестки от костра сливались воедино, образуя большие цветные круги. Треск словно убаюкал меня и со временем я уснула.

Я проспала практически до полудня. Слегка поежившись от проснувшейся вместе со мной боли во всем теле, я начала вставать. Это оказалось не так сложно, как показалось на первый взгляд, но, все же, я сумела выпрямиться и сделать пару уверенных шагов. Никогда еще в жизни я не чувствовала себя такой изнеможённой. В камине уже сладко спали угольки, подарившее мне тепло этой холодной ночью, они честно выполнили свой долг и согревали меня до утра.

Еще крепче укутавшись в одеяло, я поковыляла на кухню, чтобы заварить себе горячий чай с лимоном. Я до сих пор не могла полностью открыть глаза, словно веки были весом с бетонные кирпичики. Слегка прихрамывая, я бродила из угла в угол, что-то ища, но не зная, что.

Послышался щелчок с кухни-это вскипел чайник. Я набрала побольше кипятка в кружку, подлила заварки и начала выискивать в холодильнике лимон. Найти его не составило труда, так как у меня в холодильнике практически ничего не было. Он сразу бросился в глаза, вместе с недоеденным салатом, который уже покрылся моховитостью. Я, обессиленная, еле-еле держа в руке нож, начала старательно отрезать дольку лимона. Вздрогнув от озноба, я слишком резко дернула за ручку ножа и порезала себе палец. Увиденное ввело меня в ступор.

По ножу стекала кровь темно-голубого окраса, быстро впитавшаяся в мякоть лимона, она окрасила и ее в голубой цвет. Голубая кровь. Уж здесь я смогла без проблем раскрыть свои глаза настолько, что они могли вот-вот выскочить. Я судорожно отдернула руку от стола и даже слегка потрясла своей рукой так, словно бы это была какая-то мерзость. Отклонившись назад, я рухнула на пол, не отводя взгляда от необычного цвета своей крови.

Кровь же сгустками, набухая, вытекала из раны и стекала сначала вдоль по пальцу, потом по запястью, доходя до лучевой кости. Указательным пальцем правой руки я подхватила немного от голубого комочка и приложила к губам. Но кровь была совершенно безвкусной, даже как-то слишком. Я подобрала валявшийся неподалеку бинт и замотала палец настолько плотно, чтобы не видеть этого противного голубого оттенка. Меня снедало любопытство. Я подскочила, как могла, и быстрым шагом пошла в сторону шкафа, около которого висело огромное зеркало. Оно также, как и рассказы Филипе, было таинственным и загадочным, и о нем я мало, что знала. Это была ручная работа одного хорошего друга дедушки. Это был подарок. Предназначался он мне. Я в детстве всегда любила красоваться перед ним и примерять платье за платьем. На это уходили не то просто часы, а почты целые дни. Но эта «болезнь» прошла спустя полгода. Не помню, как.

Вернемся же к нашей, так скажем, проблеме. В паре шагов от зеркала я, немного пошатнувшись, остановилась и постояла еще несколько минут, прежде чем подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Увиденное потрясло меня не меньше, чем цвет моей крови. Вместо моих каштановых волос, по моим плечам спускались серебряные локоны, словно стружка от чистого металла. Кожа лица была очень бледной, холодной. Я отпрянула от зеркала. Комки подходили к горлу один за другим. Меня начало сильно тошнить, голова пошла кругом. Я не могла ничего понять. Что со мной происходит? Может быть я просто сплю. Может быть я утонула и это просто остатки моей жизни слились с резким переходом в другой мир, при этом вызвав такие искажения. Но нет. Я четко и ясно видела себя, свою «другую» я, и это точно не сон. На всякий случай, я ущипнула себя плечо и поняла, что точно не сплю и это все наяву. Что же произошло со мной тем днем, когда я упала. Что же было после. Кто это вместо моего отражения. Это же не я.

Я еще раз подошла к зеркалу, чтобы более детально рассмотреть себя. Отражение не поменялось. Это снова была девушка с бледной кожей и серебряными волосами. В моих венах текла, в буквальном смысле, голубая кровь.

- «Кто же я теперь…».

Уже прошло чуть больше двух недель, но странная болезнь (назовем ее так) до сих пор не проходила. Теперь о себе я знаю ровно столько, сколько знает обо мне почтальон, приносящий почту- ничего. Я в последнее время часто задумывалась о том, что при падении я угодила в какую-то радиоактивную жидкость и просто начала мутировать. Но почему же я до сих пор не умерла. Этот вопрос меня мучал еще не одну ночь, но позже, я отсеяла эти глупые мысли, как ненужное прогнившее зерно.

Я через каждые пять минут подходила к зеркалу и осматривала себя на наличие даже едва заметных изменений. Но ничего подозрительного не было, кроме одного: волосы были тускло-седыми, когда я была абсолютно спокойная, а при волнении они начинали как-то переливаться, словно по ним пробегали легкие искры, как по оголенным проводам.

За последний месяц я развела в своей лачуге такой бардак, что моим маленьким ножкам не куда было и ступить. Пора бы уже разгрести этот хлам и, тем самым, очистить себя от ненужных воспоминаний.

Оставаться на старом месте я уже не считала нужным, потому как было необходимо найти ответы на рухнувшие на мою голову проблемы. Постепенно мое тело пришло в норму, и голова не так болела, но о мыслях внятного характера можно было и не думать. Окинув взглядом комнату, я уловила пару мелочей, которые обязательно должна прихватить с собой, слишком много барахла брать не имело смысла, тем более, что моя спина не настолько крепка для такого количества вещей.

Чувство страха пожирало меня с каждой секундой все сильней и сильней, словно я какое-то дикое голодное животное, которое никак не может насытиться своей добычей. Но мучить себя вопросами, на которые я вряд ли найду ответы-это бессмысленно и неблагоразумно по отношению к моему организму. Я понимаю, что я просто изнашиваю свое тело нервными переживаниями и тревогами, но ничего не могу с этим поделать.

Так больно от того, что я не могу никому рассказать этого, так как совершенно одинока. Но, надеюсь, это гложущее чувство скоро покинет меня.

Закинув последние вещи в рюкзак, я поспешно вышла из своей коморки, захлопнув дверь ногой. Я перекинула рюкзак через плечо и побрела вдоль по так знакомому и приевшемуся берегу. Утопая громоздкими ботинками в мокром песке, я брела вслед за ответами, без которых мои веки не смогут вновь сомкнуться.

Часть вторая: «Дневник»

Все дальше и дальше я уходила от своего дома, в котором прошла вся моя жизнь. Я переходила от одной тропинки к другой, от одного места к другому. Все было ново и загадочно. Спустя пятнадцать часов бесцельных блужданий по лесу, я наконец-то вышла на трассу, и понятия не имела куда она ведет. По асфальту было куда удобнее идти, нежели по грязи, переступая через корни деревьев и коряги. Так много я в жизни никогда не ходила и день, проведенный в дороге, изрядно утомил меня. Вдали виднелись невысокие дома и заправка, к ним я и побрела.

С каждым шагом пункт отдыха был ближе, но события, произошедшие совсем недавно, напомнили мне о том, что надо бы сделать лицо попроще и натянуть шапку на голову как можно сильнее, чтобы мои «новые» серебряные волосы не выдали меня и не впустили в какую-нибудь заварушку.

Урчащий живот напоминал мне о последнем приеме пищи и причине моей усталости. Я решила прибавить шагу, чтобы наконец- то уж добраться до этих домов, купить еды и выспаться хорошенько. В левом кармане куртки я нащупала купюры и монеты, разложила их на ладони и сосчитала в уме: «на полноценный ужин и койко-место должно хватить, даже останется».

Вот передо мной открылись двери небольшой забегаловки, я быстро окинула ее взглядом и нашла свободное место для себя. Мне не хотелось лишний раз сталкиваться с кем-то взглядом, поэтому я развернула деревянный стул с бархатной обивкой ближе к стене и закинула рюкзак на свободные места, чтобы не дать возможности кому-либо подсесть ко мне. Да, конечно, это можно назвать уже какой-то манией, но лишний раз оградить себя от лишних глаз, ушей и вообще присутствие будет не лишним.

Не прошло и минуты, как ко мне уже подошла официантка и принесла меню. А я и забыла, как нужно разговаривать, поэтому приподняла густые брови и смазливо улыбнулась. Девушка миролюбиво улыбнулась мне в ответ и вновь убежала за барную стойку, видимо, она подрабатывала еще и барменом. Бегло пробежавшись по меню, я выбрала суп с тунцом и блинчики с медом и уверенно отодвинула от себя этот плотный картон. Официантка заметила этот жест и опять направилась в мою сторону. Подойдя ко мне, я ткнула пальцем на разных страницах меню и отдала его ей. Пока я ожидала заказ, я пристально всматривалась в свой рюкзак, который так и притягивал мое внимание. Причин этому я не могла найти, ну или даже элементарно смоделировать. Но что-то все-таки манило меня в нем.

Заказ довольно быстро принесли, это резко вывело меня из подвиснутого состояния, и я принялась уплетать свою дневную норму с аппетитом. Быстро расправившись с «приятным», я пошла в сторону придорожного отела, где смогла бы принять душ и выспаться как следует, так как дорогая обещает быть не близкой.

Уже стемнело. Даже жутковато. Я посильнее укуталась в куртку и быстрыми шагами пошла к двери отеля. Подойдя к зоне ресепшена, я просто стала как вкопанная и смотрела на номерки, висящие за спиной администратора. Высокая блондинка в клетчатой рубашке и порванных джинсах сначала непроизвольно подняла на меня бровь, явно не понимая, чего мне надо. Но, минутой позже, просто развернулась и протянула мне номерок со словами «С вас 25 долларов». Я протянула деньги и взяла номерок. Найти нужную мне комнату было не трудно, поэтому я быстро открыла дверной замок и завалилась в «приют своей обители».

Отключилась на два часа. Даже не помню, как добралась до кровати и куда кинула свои вещи. Спросонья нащупала часы, время было, не сказать, что позднее, но все же нужно было «по- человечески» провести вечер и подготовиться ко сну: принять душ, перебрать вещи и потом уже завалиться в кровать и уснуть. Так я и решила поступить. После длительной и тяжелой с непривычки прогулки, вместо душа, я ощущала себя под потоками Ниагарского водопада, только в нем вода регулировалась и стоять было удобно. Отмокнув под душем, я чувствовала себя ватной от такого расслабления, что еле доплыла до комнаты. Чтобы упростить себе задачу и не копаться в вещах долго, просто взяла сумку и перевернула ее верх тормашками, вещи дружной кучей вывалились на ковер. Помимо вещей, у меня было с собой взято парочку мелочей и блокнотов, которые я берегла. Это были дедушкины блокноты. Я никогда не вдавалась в подробности, что он в них туда записывал. Из одного старого кожаного блокнота вывалилось несколько страниц, которые были помяты и отличались по текстуре от основных. Я потянула за уголок, но с первого раза он не поддался, тогда я взяла в руки блокнот и открыла его.

Прошло несколько минут, прежде чем я начала понимать, о чем идет речь. Это были своего рода дневниковые записи. Цифры, расчёты, адреса, места, имена. Эти записи были для меня. В них говорится о примерной дате того события, когда я и перестала быть собой. Расчеты были сделаны столь точно, в точности до дня. Но…откуда… Откуда он знал об этом. Почему он не рассказал мне. Хотя… Я бы ему все равно не поверила и подумала, что он начинает сходить с ума. Дальше в дневнике я уже ничего не понимала, ни единого слова, словно слова были написаны на другом языке и сливались воедино. Я открыла последние страницы блокнота, откуда и торчали небрежно листки бумаги. На первом листке было снова что-то на непонятном языке. Это начинало меня раздражать. Я присела около кровати и крепче вцепилась в записи, в частности, в эти листки. Поменяв местами листы, начала вчитываться в текст второго. Это была пометка к первому листку. На этот раз текст был вполне понятен и был обращен ко мне:

Дорогая моя, Люксенвия. Прошу у тебя прощения и, надеюсь, ты сможешь меня простить за то, что не смог рассказать тебе всего. Если ты читаешь это, значит, ты находишься в опасности и должна поскорее добраться до Бакстона, штат Мэн 289 Пис Ридер и найти там мистера Андерсена. Он поможет тебе…

Это все, что было написано на том листке. Я побледнела. Мышцы рук свело до такой степени, что я не могла никак с ними взаимодействовать. В горле пересохло, казалось, что я и вовсе забыла дышать. Сначала мои кардинальные перемены. Теперь эта записка. В какой я опасности? От кого ожидать эту опасность? Кто такой мистер Андерсен? Зачем мне нужно его найти?... Столько вопросов. Ничего не понимаю. Почему он мне ничего не рассказал. Что во мне не так теперь. Кто я. Поче…

Поток мыслей в моей голове прервал стук в дверь. Я оторвала взгляд от листка и перевела его на деревянную пошарпанную дверь, с другой стороны которой кто-то ждал моего ответа. Заставив себя встать, что было довольно тяжело, я подошла к двери и открыла ее. Передо мной стояла горничная. В черном коротком платье с белыми рюшами. Она была похожа на подростка из небогатой семьи, которая всеми силами пытается прокормить своих родителей и братьев. Под глазами были мешки, волосы запутаны и скомканы в неприятный пучок. Видимо, она очень много работала и совсем мало спала.

- Добрый вечер. Вам что-нибудь нужно?

Я лишь покивала головой в стороны и слегка приподняла вверх уголки губ.

Горничная оказалась не дотошной и, лишь улыбнувшись, пожелала спокойной ночи и ушла прочь. Я закрыла дверь и остановилась на месте.

- «Если он сказал, что его нужно найти, значит, это очень важно».

Теперь я знаю, куда мне нужно двигаться. Теперь у меня есть точный адрес. И мне хочется, как можно скорее добраться до этого человека, чтобы он рассказал мне все то, о чем имел в виду дедушка. С подобными мыслями и навалившимся потоком новой информации мне вряд ли удастся уснуть, но силы мне пригодятся, поэтому я направилась к кровати. Я поспешно засунула вещи обратно и залезла под одеяло. Как ни странно, но уснула я почти сразу. Мягкая постель словно затянула меня в свое пространство, оставив лишь складки на одеяле. В комнате стало еще тише. Стихло потрескивание лампочки около тумбочки. Не слышно хождений в коридоре. Ничего не слышно, даже собственных мыслей. Меня затянуло потоком мыслей в самую глубь. Это можно было назвать своего рода испугом. Страшно. Страшно от непонимания. Слишком много всего изменилось за такой короткий промежуток времени. Для меня все словно начинается с чистого листа, словно прошлой моей жизни и не было. Я бы и не уснула, но потребность во сне была столько велика, что перебила остальные показатели. Это даже хорошо. Это необходимо мне для завтрашнего дня. Хотя нет, уже для сегодняшнего. Мне оставалось спать часов пять-шесть от силы. Даже эти отблески мыслей упали камнем на дно самого глубокого океана- моего сна.

●●●

Не выспалась. Еле разлепив веки, я потянула одеяло на себя, пробуждаться никак не хотелось, но надо. Впереди меня ждет очень долгий путь, на пути которого я встречу немало преград (все слишком быстро развивается). Скинув все вещи обратно в сумку, я приняла душ, надела вещи потеплее и поудобнее, собрала волосы в небольшой пучок и перетянула резинкой. Вроде бы все собрала в кучу, все с собой. Бардак на голове, бардак в сумке, но нисколько не меньше мешанины в голове. Мозг абсолютно смешал все в кучу и об адекватности восприятия этого раннего утра можно было только мечтать. Собрав себя в охапку, я закрыла дверь и надела колечко от ключа себе на палец. Длинный узкий коридор с утра казался еще более пугающим и длинным. Отдав обратно ключ от номера, побрела в ближайший магазин, чтобы запастись необходимыми продуктами и отправиться в свое долгое и полное странностей путешествие. Пока по внешнему и внутреннему состоянию я выглядела вполне как обычно, не считая, конечно же, моих серебряных волос, которые пришлось спрятать под шапку.