Шрамы времени

Чтобы перетерпеть боль, каратель взял в зубы пачку деревянных лопаточек, некогда используемых для разглядывания горла пациентов, оторвал лохмотья, некогда называемых рукавом, и обильно полил раны спиртом. Тянущая и пульсирующая боль превратилась в резкую и нестерпимую. Сначала застонав, а после прорычав, Варвар отдышался и, перетерпев первые признаки прижигания и обеззараживания, начал обматывать руку бинтом. Упаковка с обезболивающими гласила, что срок годности истёк ещё добрые пятнадцать лет назад. «Как будто у меня есть выбор», — пробурчал он и проглотил сразу три штуки.

На обратном пути каратель подошёл к трупу огара и внимательно его осмотрел: иглы, которыми было покрыто всё тело, на самом деле являлись чем-то сродни тонких стеклянных осколков, с острыми гранями. Кровь, вытекающая из глазницы, отвратительно смердела чем-то кислым. Заметив её краешком глаза, Варвару даже показалось, что она слегка дымится.

Стараясь не порезаться об иглы твари, каратель постарался вынуть крепко засевший в её голове кинжал. К сожалению, лезвие с тонким звоном обломилось, оставив в руке тринадцатого лишь рукоять. «Из какого говна их делают?» — прорычал он, тут же осёкшись, ведь его голос эхом разнёсся по всему зданию.

Каратель вставил обломок ножа в чехол на голенище и закрепил ремешком. Обломок сам по себе хоть и не мог сойти за оружие, но тем не менее бесполезным не был, ведь с его помощью можно было что-то разрезать, да и встретивший его на дороге, завидев рукоять, не будет знать, что оружия в ножнах нет.

Пол первого этажа не был устлан трупами огаров. Аномалия сделала с ними тоже самое, что и с крысой: просто превратила в ничто, оставив лишь шлейф из запаха обгоревшей плоти.

Варвар подошёл к двери и попытался вынуть автомат, оставленный им тут в качестве засова, однако тот, по всей видимости, от действий аномалии, приплавился к металлической раме двери. «Без оружия, без провизии, — пробежала в голове Варвара мысль, — раненный, а впереди ещё больше половины пути». Каратель ещё некоторое время разглядывал то, что некогда было огнестрелом, глубоко вздохнул и подошёл к окну, откуда в помещение врывался затхлый ветерок с улицы.

Слегка расширив дырку в стекле, Варвар выбрался из здания, постоянно озираясь и выискивая опасность. Убедившись, что пока что, ему ничего не угрожает, снова двинулся по намеченному ранее пути.

В безопасности и относительном спокойствии каратель провёл весь последующий час своего пути, то и дело перебегая по улице от одного укрытия к другому. Но вот, слабость начала подниматься от ног уже к голове. Сказалось ли ранение, или отвратительный воздух, странная еда, или всё сразу, сейчас было уже не важно. Тяжёлая одышка заставила остановиться и наклониться, оперевшись руками в свои колени. «Ладно, — прохрипел Варвар, — уговорили». Он посмотрел по сторонам, в надежде найти хоть какое-то укрытие.

В подвале ближайшего здания когда-то в лучшие времена располагалась пивная, судя по чёрно-жёлтой вывеске над входом. Подумав, что там, ниже уровня земли он будет в большей безопасности, каратель поковылял к входу.

В дальнем углу тёмного помещения Варвару удалось отыскать небольшой диванчик. Твёрдый, узкий, неудобный, но всё равно выгодно смотрящийся в сравнении с бетонным полом здесь или выщербленным асфальтом на улице. Будь у карателя больше сил, он мог бы позволить себе пробраться в какую-нибудь квартиру и найти нормальное место для отдыха, но сейчас хотелось лишь лечь и не шевелиться.

Варвара разбудила дикая, пронизывающая всё тело, острая боль, заставившая каждую мышцу в теле напрячься в судороге. Перед глазами в последнее мгновение, прежде чем наступила кромешная тьма, он увидел большой энергетический сгусток, разбрасывающий в разные стороны жёлтые искры.

В следующее мгновение все внутренности, кажется, захотели освободиться от бренной оболочки человеческого тела, а пространство снаружи вывернулось наизнанку.

Варвар упал с высоты около полуметра на усыпанный мелкими камнями и мусором тротуар, больно ударившись раненой рукой. Боль не давала сосредоточиться, рваное неровное дыхание своим сипением мешало слушать. Где он? Что происходит вокруг?

Тринадцатый с трудом заставил себя присесть, опираясь на здоровую руку. За его спиной услужливо расположилось здание, подставив свою стену в качестве опоры. Всё, что окружало карателя в эту минуту, говорило, что он совсем не там, где был мгновение назад: другие запахи, другие звуки, которые он слышал даже сквозь пульсирующую в ушах кровь, совершенно иная архитектура. Он попросту находился в другом городе…

Глава 4. Удобно, ничего не скажешь

Инстинкты кричали, что нужно немедленно встать и найти укрытие, но тело ныло с такой силой, что отзывалось протестом даже на простые мысли о движении. Варвар закрыл глаза и откинул голову, опершись затылком на стену. Лишь одна мысль в эту секунду занимала его сознание: «Интересно, как она там?».

Этот город показался карателю очень странным и непривычным. И оттого ещё более неуютным: очень высокие здания и широкие улицы. Даже пустынные они были наполнены звуками. Здесь невозможно было почувствовать себя не просто в безопасности, даже в одиночестве. Где-то вдалеке то и дело раздавался лай, рык, крики. Где-то поблизости, словно прямо за спиной, из окон зданий доносился чей-то шёпот. Варвар готов был поклясться, что люди, кому он принадлежал, прямо сейчас обсуждают его.

Так бы он и сидел, пытаясь набраться сил, если бы из ближайшей арки не раздался звук выстрела. Все мышцы мгновенно напряглись, и даже несмотря на острую боль, через мгновение каратель уже стоял на ногах, прижимаясь к стене. «Скрыться, — пытался принять решение он, — или напасть первым? Они ведь явно пришли не за мной. Зачем ввязываться? С другой стороны: оставлять потенциального врага за спиной? А вдруг это и не враг вовсе?»

Один короткий глубокий вздох и каратель огляделся. Из арки доносилась ругань. Кто-то пытался заставить кого-то покинуть укрытие. «Что ж, я всё ещё понимаю речь, — промелькнула облегчённая мысль, — значит, ещё на родине».

Чуть правее от арки, из которой доносился шум, Варвар приметил оконный проём без стёкол и даже без рамы. Сделав пару шагов в его сторону, он прислушался и убедившись, что шум не приближается, аккуратно подпрыгнул и, зацепившись пальцами за подоконник, попытался подтянуться. Невольно из глотки вырвался рык боли: раненая рука не готова была к таким выкрутасам, и бинты тут же покрылись алыми пятнами крови. Постаравшись взять себя в руки, каратель всё же подтянулся и заглянул за край окна. Перед ним открылась пустая, засыпанная осколками цемента и кирпичей комната. Судя по трубам, торчащим из стены, это когда-то была кухня.

Мягко, насколько это позволяло болезненное состояние, каратель спрыгнул на пол помещения и, в полуприседе начал продвигаться к выходу. С улицы тем временем раздался ещё один выстрел. Звук прилетел с двух сторон: из-за спины и из коридора перед Варваром. Значит, всё верно: там есть сквозной проход.

В комнате напротив оконные рамы сохранились, чего нельзя было сказать о стёклах. Вид оттуда открывался на внутренний двор, где за ржавыми мусорными баками кто-то укрывался. В то время как к ним подбирался по краю вооружённый мужчина.

«Должен быть кто-то ещё, — подумал каратель, вглядываясь в ситуацию. — И кто же из вас злодей?»

— Оставьте нас в покое! — крикнул один из прячущихся.

— А что нам с этого будет? — с ехидной ухмылкой прокричал кто-то из арки. Его карателю было не видно, но теперь убедился, что действующих лиц больше.

— Мы вам ничего не делали! И у нас ничего нет!

— А вот тут ты ошибаешься! — рявкнул тот, кто подкрадывался; выскочив из-за угла, он схватил за волосы и выволок на середину двора молодую женщину в лохмотьях.

За ней из укрытия вышел худой мужчина. Двумя трясущимися руками он держал небольшой пистолет, стараясь целится в нападавшего: «Отпустите её, уроды!»

— Ты посмотри, — из арки к центру двора вышло ещё двое, — уродами нас называет. Сам-то вон какой красавчик!

— А давай у твоей жинки спросим, кто ей больше нравится! — мужчина грубо дёрнул женщину за волосы вверх, заставляя её подняться на ноги.

Желание спасти хоть кого-то никогда не посещало карателя на пустом месте. А вот жажда избавить мир от как можно большего числа мразей, жила в его сознании постоянно. Оружия нет, но есть преимущество: ведь они не знают о его существовании. Каратель подобрал с пола два камня: один небольшой, чуть меньше яблока, второй крупный, кажется, когда-то он был частью кирпича.

Бесшумно, воспользовавшись тем, что участники перепалки заняты друг другом, Варвар забрался на окно, небольшой камушек он бросил в дальний угол колодца и тут же спрыгнул на землю. Так, чтобы звук его приземления совпал с испуганными выкриками бандитов, отвлёкшихся от скабрёзных шуток в адрес своей заложницы. Второй камень уже через секунду нашёл свою цель, проломив голову стоявшему ближе всех к Варвару, мужчине. Неприятный хруст проламываемого черепа эхом разнёсся по двору.

«Что за хуйня?!» — вскрикнул второй. Но уже через мгновение его грудь прошила очередь из автомата, который всё ещё удерживали руки покойного товарища. Каратель оттолкнул труп, оставив автомат у себя в руках, а третий бандит прикрылся женщиной, направив её в голову ствол пистолета.

— Те чё надо? Ты кто такой вообще? — он постоянно озирался, словно пытаясь найти путь для отступления.

— Прохожий, — невозмутимо ответил Каратель, а сам едва заметно кивнул мужчине, что всё ещё трясся в стороне.

Раздался выстрел, и мозги вперемешку с кровью разлетелись в разные стороны. Мужчина, что только что удерживал в заложниках женщину, обмяк и упал на землю. Варвар подошёл к мужчине с пистолетом и аккуратно вынул оружие из трясущихся рук. Женщина тем временем села на асфальт, глубоко и неровно дыша.

Каратель механически начал осматривать тела убитых, вынимая из карманов всё, что сможет пригодиться ему в пути: бензиновая зажигалка, складной нож, моток верёвки, патроны для пистолета. Варвар недовольно поджал губы, осознав, что запасных патронов для автомата у нападавших при себе не было, а он только что так расточительно выпустил треть магазина. Тем не менее, выпотрошив всё, что было у троих бандитов, он смог наскрести почти полсотни боеприпасов.

Испуганный мужчина, наконец, взял себя в руки и подошёл к женщине, молча обняв её и целуя в макушку. И когда Варвар уже собрался уходить, засунув за пояс пистолеты бандита и спасённого человека, повесив за спину автомат и распихав по карманам мелочёвку, мужчина вдруг заговорил:

— Спасибо вам, — голос его звучал хрипло и сорвался на кикс.

— За что? — удивлённо оглянулся каратель.

— За спасение, — мужчина, кажется, удивился ещё сильнее.

— Не стоит благодарности, — не отвлекаясь от поправления ремней проговорил Варвар. — Я хотел убить ублюдков и набрать припасов.

— Но нас вы не тронули!

— Не было такой цели. У вас какое-то укрытие есть?

— Да, конечно! Мы как раз туда направлялись! Не хотите с нами?

Варвар поднял взгляд к небу и о чём-то всего мгновение размышлял, а затем уверенно сказал: «Веди».

Мужчина встал и помог подняться женщине. Обоим им было за пятьдесят. Худые, в неопрятной, местами рваной одежде. Внешним видом они походили на тех, кого когда-то называли бездомными. Смешно, ведь сейчас домов вокруг хоть отбавляй, но они никому не нужны.

Спасённая пара вышла из колодца через арку, ведущую куда-то ещё глубже во дворы. Они шли весьма уверенно, не озираясь и, словно не боясь, что на них кто-то нападёт. Каратель себе такого позволить не мог и на выходе из арки предварительно тщательно осмотрелся. Заметив это, мужчина поспешил успокоить своего спасителя:

— Не переживайте, здесь безопасно!

— Одним двором ранее тоже можно было не переживать?

— Это залётные. Они с окраины. В центре уж пару лет как никто не разбойствует! Тут ловить-то нечего, все дома давно разграблены, а из метро люди почти не выходят.

— Метро? — удивился Варвар.

— Да, там у нас новый город! — с гордостью заявил мужчина. — Убежища-то у нас отродясь не было, так что когда война началась, все в метро и побежали. Переборки закрылись, и мы жили там безвылазно. Обустроили жилища. Сейчас не помню даже, сколько и прошло-то, лет сорок поди? Мы только недавно стали выбираться на поверхность. Да и то, переборки открывать никто не торопится. Вылезаем через вентиляции и служебные тоннели.

— А рейдеры?

— Разбойники-то? Так, а что они: разграбили по поверхности всё в центре сначала, потом на окраины перебрались. К нам не суются, ведь входы все охраняются.

— А почему вы без защиты?

— Так ты и сам вродь такой же, — удивлённо оглянулся на карателя мужчина.

— Я не местный.

— У вас, видать, там совсем хорошо, вот какой ты холёный. Но у нас тут заражения-то почти и не было, — мужчина провёл рукой, словно показывая на всё вокруг, — как слияние началось, Питер почти не пострадал, да и бомбить тут не бомбили. Так что ни радиации, ни заражения. Ну, в сравнении с другими местами.

— А что ж тогда город опустел? И зачем в подземелья ушли? — каратель говорил спокойно, но собеседнику он явно не доверял. Картинка, которую тот обрисовывал, не складывалась.

— Власти ушли, полиция, армия, все ушли на борьбу с неизвестным врагом. Город остался предоставлен сам себе, — мужчина остановился и грустно опустил взгляд в землю, — моментально появились те, кто решил этим воспользоваться. Грабежи, мародёрство, изнасилования. А потом начали бомбить. Никто не знал, накроет Питер или нет, было просто принято волевое решение создать временное правительство и укрыть горожан в подземелье, — ещё полминуты помолчав, мужчина вдруг поднял взгляд и как ни в чём ни бывало, продолжил. — А ты сам-то откуда будешь?

— Убежище святой Софии, — Варвар поправил ремень автомата и внимательно осмотрел строение, к которому они подошли, — если сейчас я в Питере, то, получается, на юго-восток отсюда.

Перед карателем поднималась очень необычная конструкция: что-то вроде трансформаторной будки, но значительно выше, восьмиугольной формы, а верхняя часть стен выполнена из металлической сетки.

Часть сетки отсутствовала, и в этот импровизированный проход вела металлическая лестница. «Пришли», — радостно провозгласил мужчина и пропустил женщину залезать первой. Когда та скрылась за краем стены, каратель подошёл к мужчине поближе и шёпотом спросил:

— А она всегда молчит?

— Ты её пугаешь просто. Думаю, она мне выскажет потом, что я тя с нами позвал, — мужчина широко улыбнулся выщербленным ртом. — Я полезу, ты через полминуты следом, — и мужчина скрылся внутри странной конструкции.

Глубина впечатляла: ползти пришлось несколько минут. То, что путь окончен, стало ясно лишь по внезапно появившемуся под ногами полу. Вокруг царила тьма, и лишь по шороху за спиной каратель понял, что он всё ещё не один.

— Все тут? — спросил мужчина.

— Ага, — ответил каратель, стараясь напрячь все свои сенсорные способности.

Видеть в такой непроглядной тьме не получалось, как бы ни хотелось, но вот малейшие шорохи, далёкие шаги, чей-то шёпот за металлической дверью. Тихий стук, который невозможно было спутать со случайным: слишком уж чёткий рисунок. Такой же чёткий и ритмичный ответ и через мгновение тяжёлый ржавый засов пополз в сторону. Засов, правда, открывал не дверь, а небольшое окошко. Оттуда в колодец ударил яркий тёплый свет, выделивший контуром чью-то голову.

— Кто?

— Дядя Женя, — ответил мужчина и спустя мгновение добавил чуть тише, — с женой и гостем.

— Кто такой?

— Из Софии, каратель, кажется. От гопоты нас спас.

Привратник мгновение посомневался, но в итоге окошко закрылось, и раздался звук засова уже самой двери.

После входа внутрь вёл небольшой коридорчик. Стражник проводил карателя подозрительным взглядом, держа указательный палец как можно ближе к спусковому крючку автомата. Варвар демонстративно поджал губы и поднял руки вверх, показывая, что не желает зла, но тот не изменил выражения лица и продолжил смотреть из-под бровей. Варвар же успел отметить для себя, что одет стражник был в военную форму какого-то уж очень старого образца, а на клапане левого нагрудного кармана кителя у него красовался значок с красной звездой.

Из коридора дверь вывела в большой тоннель, по которому когда-то, в незапамятные времена, ездили поезда метро. Две трети толщины этого тоннеля съела импровизированная когда-то, но сейчас уже вполне монументальная стена. Через равные промежутки в ней располагались двери. Тускло освещённый тоннель, по большей части тонул в темноте, лишь редкие ручные фонари мелькали то тут то там, и свет электрических ламп вырывался из дверей. Где-то вдалеке виднелось большое светлое пятно, словно там освещение было значительно ярче.

— Тут мы квартируемся, — указал на эти двери дядя Женя, — а на станциях у нас рынки, медпункты, милиция. Общественные пространства, — он театрально ткнул указательным пальцем в потолок.

— Удобно, ничего не скажешь.

— А то!

— Родненький, — впервые женщина заговорила в голос, — я пойду домой. Ты покажи тут товарищу спасителю всё и тоже приходи.

— Конечно, зайчонок мой!

Обняв свою жену, дядя Женя поцеловал её в голову и отпустил, а сам махнул рукой Варвару, приглашая пройти дальше.

— Я не говорил, что я каратель, — вполголоса проговорил тринадцатый.

— А ты можешь быть кем-то ещё? — тон голоса мужчины изменился. При жене он говорил высоким, слегка деревенским говором, а сейчас звучал низко, спокойно, серьёзно.

— А тебе откуда знать?

— А ты думаешь, мы не поддерживаем связь с другими убежищами? Тем более с Софией, потенциальным сердцем нового Союза. Конечно, мы знаем, что и как у вас устроено.

— Не слышал, чтоб мы общались с другими городами, — с едва читаемым сомнением проговорил Варвар, — но, с другой стороны, мне могли и не рассказывать. «Знания не по званию», как у нас говорят.

— Жаль, — в голосе дяди Жени сквозила искреннее разочарование, — хотел узнать про «купола», и как дела со становлением светлого социалистического будущего.

— Слышал, что книги по социализму в учебных классах в большом количестве появились. Сам не читал. Детей этому учат.

Весь разговор Варвар осматривался, пытаясь представить, каково это — жить не в стерильном убежище, а в построенном своими руками подземном городе. Представлялось сложно. В его памяти было не так много времени, и всё его он провёл в убежище. Кто знает, может раньше он жил где-то в таком же месте? Но ничего внутри не отзывалось.

— Я правильно услышал, — нарушил молчание Варвар, — что мы сейчас в Питере?

— Когда-то, очень давно этот город так назывался. Я тогда ещё ребёнком был, — он грустно улыбнулся.

— Дней пять идти, — проговорил каратель вполголоса, не рассчитывая, что его вообще кто-то услышит, — и то, если хватит припасов. Ладно, — сказал он внезапно громко, — спасибо за экскурсию, дядя Женя, я пойду.

— Ты никак пешком собрался топать?

— Вариантов у меня не так много, — каратель пожал плечами, ухмыльнувшись на один бок.

Дядя Женя отвернулся и крикнул что-то в глубину тоннеля. Оттуда в то же мгновение кто-то побежал ему навстречу, размахивая ручным фонариком. «Слушаю вас, товарищ Молотов», — отрапортовал подбежавший солдат.

— Сынок, — непривычно строгим голосом заговорил дядя Женя, — сбегай на склад провизии, принеси сухпайков на три дня, затем на ГСМ хранилище, оттуда канистру бензина. Принеси всё в контору, ко мне в кабинет.

— Так точно, товарищ Молотов!

Солдат, всё в такой же устаревшей военной форме с красной звездой на груди, отдал воинское приветствие и тут же убежал куда-то вглубь тоннеля, а дядя Женя, улыбнувшись, жестом пригласил карателя войти в дверь, что виднелась неподалёку в свете тусклого настенного фонаря.

Помещение внутри представляло из себя что-то вроде кабинета писаря при штабе убежища, только немного вычурнее: красивый лакированный стол в центре комнаты, вдоль стен книжные полки, красный флаг, занимающий почти половину правой стены. Дядя Женя сел за стол и рукой указал карателю на стул напротив.

— Присаживайтесь, товарищ каратель, не стесняйтесь.

— Я так понимаю, — начал Варвар, усаживаясь, — вы тут не просто бедняжка, которого нужно всё время спасать.

— Евгений Игоревич Молотов! — представился дядя Женя. — Генеральный секретарь конгломерата выживших городов по северо-западному округу. Глава разведки Новопетрограда.

— И что же такой важный человек делал на поверхности в окружении обычных бандитов?

— Знания не по званию, товарищ каратель! Имя и звание назовите, пожалуйста.

— Каратель номер тринадцать, восточного крыла святой Софии. Имя отсутствует. Позывной Варвар, — на автомате выпалил он, слыша запрос старшего по званию.

— Пытаетесь вернуться к себе в убежище?

— Хотелось бы.

— Разрешите полюбопытствовать, зачем такое стремление? Не хотите ли остаться у нас, к примеру? Нам опытные бойцы нужны.

— Жена, — коротко ответил каратель. — Думаю, вы понимаете.

— Понимаю, — голос дяди Жени звучал беспристрастно, но не бесчувственно, — хотя, если вы намекаете на товарища Сидорову, то это было не более чем отыгрывание легенды в рамках выполнения задания.

— Никогда не понимал игр в разведчиков. Без обид, — Варвар поднял руки, — просто по мне: честный прямой удар понятнее странных теневых игр. Доходчивее, что ли.

— Буду иметь в виду, — дядя Женя как-то неприятно ухмыльнулся. — Что ж, — он опёрся руками на стол и встал с места, — не буду вас задерживать. В убежище мы телеграфируем, что вы направляетесь назад.

— Что сделаете? — Варвар недоверчиво свёл брови.

— Отправим сообщение, — пояснил генеральный секретарь. — Полноценную голосовую связь мы ещё не наладили, но вот короткие текстовые данные уже отправляем и принимаем успешно. Налажена коммуникация уже с тремя уцелевшими городами поблизости, — на лице дяди Жени сияла нескрываемая гордость.

— Звучит обнадёживающе! Спасибо, — каратель тоже встал со стула и не дожидаясь предложения, пошёл в сторону двери.

Не успел он выйти из кабинета, как туда без стука влетел тот самый солдат, отправленный на склады за провизией. Запыхавшись, он забежал в дверь, поставив перед собой железную канистру. Суровый и недовольный таким нарушением дисциплины взгляд генерального секретаря Варвар почувствовал загривком. Солдат тоже его заметил и спешно встал по стойке «смирно», выпалив: «Виноват, товарищ Молотов! Все ваши поручения выполнены!». Некоторое время в кабинете царила тишина, казалось, будто дядя Женя усиленно придумывал, как будет наказан нерадивый боец. Наконец, он заговорил:

— Хорошо. Молодец. А сейчас проводи нашего гостя до парка.

— Того самого парка? — не понял солдат.

— А ты знаешь другой?

— Никак нет!

— Ну вот и не умничай! — генеральный секретарь перевёл взгляд на Варвара. — В парке сможете найти себе транспорт, бензина должно хватить доехать до Софии.

— Почему вы мне помогаете?

— А разве в правильном обществе граждане не должны помогать друг другу? Иначе какие мы тогда товарищи? К тому же, ты ведь нам помог.

— Звучит логично. Но непривычно.

— Что ж, скоро мы построим нормальное общество повсеместно, товарищ каратель! А сейчас ступайте, мне нужно оформить рапорта об операции.

Спустя какие-то тридцать пять минут телеграфистка убежища святой Софии Лана Смирнова сжимала в руках листок и беззвучно плакала. Сообщение, полученное ею, гласило: «Обнаружен каратель номер 13. Позывной: Варвар. Выданы ресурсы для возвращения в Софию».

Тринадцатый, уже очень давно объявленный пропавшем без вести и за давностью лет признанный погибшим…

Глава 5. Поворот не туда

Солдат, отправленный провожать карателя к парку, семенил впереди, неровно освещая путь ручным фонарём. Он то и дело оборачивался, то ли чтобы проверить, не отстал ли гость, то ли хотел что-то спросить, но не решался. Но вот, спустя уже половину пути, он, наконец, заговорил:

— А вы, — начал боец неровным взволнованным голосом, — правда, каратель?

— Ага.

— Здорово! Я бы тоже хотел стать одним из вас однажды.

— Зачем?

— Ну как это? — солдат оглянулся, и даже в тусклом освещении было видно, как расширились его глаза. — Каратель — это же такое гордое звание. Вы щит на вратах! Вы меч в руках!

— Чересчур романтично, как по мне, — в голосе Варвара слышалась улыбка, — мы просто убиваем людей, если они хотят убить нас.

— Но ведь без вас убежища бы пали!

— Ваше же стоит, а карателей у вас нет.

— То-то и оно, что нет, — непонятно было, что хотел сказать этим солдат, но голос его был наполнен какой-то совсем уж горькой тоской.

Последний отрезок пути проходил уже не по тоннелю метро: свернув сначала в узкий технический коридор, солдат и каратель поднялись на поверхность по вертикальной лестнице в очень узкой трубе. Выход из трубы был перекрыт круглым металлическим люком, звонко отодвинув который, солдат выбрался на поверхность. Он бросил вещи и хотел подать руку помощи карателю, но наткнулся на суровый неодобрительный взгляд и, убрав руку, смущённо выдал: «Виноват».