Чужое признание

Наоми записала.

— Лию нашли в десять двадцать семь.

— Значит, хотя бы в этот раз телевидение оказалось полезным, — сказала я.

— Предварительное время смерти — между семью и девятью вечера.

Я почувствовала, как Айрис посмотрела на меня.

— В это время я была на студии.

— Мы проверим.

— В прямом эфире.

— Эфир начался позже.

— До него вокруг меня находилось человек двадцать.

— Мы проверим и это.

— Вы всё равно считаете, что я могла её убить?

— Я пока считаю, что женщина, с которой вы не разговаривали восемнадцать лет, написала книгу под вашим именем, приехала в Нью-Йорк и умерла в день, когда книга оказалась у вас в прямом эфире.

— Звучит плохо.

— Именно.

— Где её нашли?

Наоми посмотрела на напарника, затем снова на меня.

— В небольшом отеле в Нижнем Манхэттене.

— Она там остановилась?

— Номер был снят на три ночи.

— Под её именем?

— Под фамилией Роуэн.

— Как она умерла?

— Эту информацию мы пока не раскрываем.

— Даже мне?

— Особенно вам.

— Почему?

— Потому что некоторые детали известны только следствию и человеку, который находился в номере.

— Вы думаете, что я знаю детали.

— Я думаю, они есть в книге.

В комнате стало тише. Айрис перестала держать стакан обеими руками и поставила его на стол.

— Что именно нашли рядом с телом? — спросила я.

Наоми достала телефон. Несколько секунд искала фотографию, затем положила экраном вверх передо мной. На снимке был белый лист в прозрачном пакете. Верхний угол измят, на краю тёмное пятно. Печатный текст. Внизу номер страницы. 217.

— Это страница из такого же издания, — сказала Наоми. — Тот же шрифт, бумага и размеры полей.

— Вы уверены?

— Эксперты сравнят. Пока выглядит идентично.

Я наклонилась ближе. Фотография показывала только нижнюю половину страницы. Текст был виден не полностью.

— Что там написано?

— Откройте свою книгу.

Наоми подвинула экземпляр обратно. Я открыла примерно посередине. Пальцы вдруг стали менее послушными. Страницы скользили одна за другой: двести девять, двести двенадцать, двести пятнадцать. Двести семнадцать. Глава называлась «После её звонка». Я начала читать.

«Она сидела за столом у окна, хотя видеть город уже не могла. Я выпрямила её спину, сложила руки поверх страницы и оставила лампу включённой. Люди выглядят спокойнее при хорошем освещении. Особенно мёртвые».

Я замолчала. Никто не торопил. Следующий абзац был короче.

«Телефон я положила справа. Я знала, что Мара позвонит. Любопытство всегда приводило её туда, куда не могла привести совесть».

Я подняла глаза. Наоми смотрела на меня без выражения.

— Телефон лежал справа от тела, — сказала она. — Руки были сложены поверх страницы. Лампа оставалась включённой.

Айрис медленно села на соседний стул. Я снова посмотрела на текст.

— Я этого не писала.

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

— Это значит, что сейчас у нас есть ваше имя на книге, ваша подпись на титульной странице и описание места преступления, напечатанное до того, как тело нашли.

— Подпись поддельная.

— Вы так утверждаете.

— Книга появилась у меня в прямом эфире.

— И вы не сказали, что видите её впервые.

— Я находилась перед камерами.

— Вы позволили зрителям решить, что книга ваша.

— Я не собиралась устраивать истерику, пока не понимала, что происходит.

— Теперь понимаете?

Я посмотрела на страницу двести семнадцать.

— Нет.

Наоми протянула руку к книге.

— Нам понадобится экземпляр.

Я не отпустила его сразу.

— На каком основании?

— Вы можете передать добровольно. Иначе мы получим ордер.

— Мне нужна копия.

— После регистрации вещественного доказательства ваш адвокат сможет запросить материалы.

— Я ещё не дочитала.

— Лия Роуэн тоже.

Фраза ударила неожиданно. Я отпустила книгу. Парк поместил её в прозрачный пакет, заклеил край и подписал бирку. Моё имя исчезло под полосой доказательной ленты. Наоми поднялась.

— Сегодня ночью никуда не уезжайте.

— Вы запрещаете?

— Советую.

— Очень разные слова.

— Тогда считайте это хорошим советом.

— Я редко им следую.

— Я уже заметила.

Она убрала телефон.

— Завтра мы пригласим вас в участок для официального разговора. Свяжитесь с адвокатом.

— Пять минут назад вы говорили, что разговор добровольный.

— Многое изменилось после страницы двести семнадцать.

Парк взял пакет с книгой. У двери Наоми остановилась.

— Ещё один вопрос. Лия назначала вам встречу сегодня вечером?

— Нет.

— В её календаре стоит запись: «М. Восс. После эфира».

— Я ничего об этом не знала.

— Тогда откуда она знала, что вы будете в эфире?

— Передачу рекламировали неделю.

— И откуда знала, что вы ей позвоните?

Я посмотрела на пакет в руках Парка.

— Потому что она знала меня.

— Спустя восемнадцать лет?

— Некоторые недостатки хорошо сохраняются.

Наоми открыла дверь.

— Спокойной ночи, мисс Восс.

— У вас странное чувство юмора, детектив.

— Я не шутила.

Они ушли. Дверь закрылась. Айрис стояла посреди кухни, глядя на место, где только что лежала книга.

— Ты знала, что там будет описание тела?

— Нет.

— Ты уверена?

Я повернулась к ней.

— Осторожнее.

— Я задаю вопрос.

— Именно.

— Полиция нашла мёртвую женщину рядом со страницей из книги под твоим именем. В книге написано, как лежало тело. Лия записала встречу с тобой. Я имею право спросить.

— Право тебе выдали вместе с должностью?

— Нет. Вместе с четырьмя годами, когда я защищала тебя от последствий твоих решений.

Она редко повышала голос. Сейчас каждое слово звучало громче предыдущего.

— Я не убивала Лию.

— Я верю.

Ответ пришёл слишком быстро.

— Но?

— Но ты что-то скрываешь.

Я посмотрела на дверь. За ней уже ехали вниз два детектива с единственным экземпляром книги, которую мне требовалось дочитать.

— Разумеется, скрываю, — сказала я. — Я писательница. Открытые люди выбирают менее прибыльные профессии.

Айрис не улыбнулась. Телефон на столе завибрировал. На экране появилось сообщение от Джун:

«Я нашла, где Лия работала последние два года. И тебе это не понравится».

Я прочитала дважды.

— Что там? — спросила Айрис.

Я показала экран. Она взяла свой кофе.

— Позвони ей.

— Полиция советовала оставаться дома.

— Телефон пока не считается транспортным средством.

Я набрала Джун. Она ответила сразу.

— У тебя полиция?

— Уже уехала.

— Забрали книгу?

— Да.

— Ты успела дочитать?

— Нет.

— Плохо.

— Спасибо, Джун. Твоя способность поддержать человека остаётся уникальной.

— Лия последние два года работала над мемуарами Грэма Ардена.

Я не сразу поняла смысл. Имя прозвучало знакомо и далеко, как название города, в котором когда-то случилось что-то неприятное.

— Её отца?

— Да.

— Они не общались.

— Видимо, начали. Проект назывался «После огня». Официально — воспоминания отца, потерявшего жену и сына. Лия значилась литературным редактором.

Айрис смотрела на меня.

— Откуда информация?

— От человека в агентстве. Проект закрыли три месяца назад.

— Почему?

— Грэм отказался от публикации.

— И что?

— Через неделю Лия начала рассылать собственную рукопись.

Я посмотрела на пустое место на столе.

— «Признание».

— Вероятно.

— Кто видел её?

— Пока не знаю. Но один из редакторов сказал, что в финале Лия собиралась назвать человека, который всё это время лгал о пожаре.

— Меня?

— Он не читал финал. Лия его не прислала.

— Тогда откуда знает?

— Она написала в письме: «Последняя глава вернёт историю настоящему убийце».

В квартире снова стало тихо. Айрис первой нарушила молчание.

— Что это значит?

Я подошла к окну. Внизу по улице двигались машины. На противоположном берегу горели огни. Город выглядел спокойным, когда смотреть на него достаточно высоко.

— Это значит, — сказала я, — что книга была написана не только обо мне.

Глава 4. До публикации

К восьми утра меня уже убили трижды. В первой версии я задушила Лию в гостиничном номере после многолетнего конфликта. Во второй наняла человека, потому что знаменитые писательницы, по мнению интернета, обязательно располагают отдельным бюджетом на убийства. В третьей Лия покончила с собой, заранее оставив книгу, которая должна была разоблачить меня после смерти.

Последняя теория пока нравилась людям больше остальных. В ней были месть, литературная символика и возможность обсуждать психическое состояние женщины, которую никто из комментаторов никогда не встречал. Хештег с моим именем занимал второе место. Первое удерживало слово «ПРИЗНАНИЕ». Я лежала на диване в кабинете, смотрела на экран телефона и думала, что человечество всё-таки зря получило круглосуточный доступ друг к другу.

Спать я не пыталась. После ухода полиции Айрис осталась до трёх, Селия приехала в половине второго с уголовным адвокатом, которого я просила не приглашать, а Джун звонила ещё дважды. К пяти утра квартира снова опустела. Я провела следующий час, перечитывая новости о себе, хотя много лет советовала людям никогда этого не делать. Советы вообще удобнее давать, чем соблюдать. На экране появилось новое сообщение от Нелл.

«Сегодня в школу не пойду».

Я села.

«Почему?»

Ответ пришёл сразу.

«Потому что половина школы считает, что ты убийца. Вторая половина хочет фото книги».

Я набрала её номер. Она сбросила. Позвонила ещё раз. На этот раз Нелл ответила.

— Я не хочу разговаривать.

— Ты сама написала.

— Я сообщила.

— Это уже почти разговор.

На заднем плане звучала вода. Видимо, она была в ванной или на кухне. У Саймона всё утро начиналось с воды: кофемашина, душ, полив растений. Человек мог пережить развод, но не пересохший фикус.

— Папа сказал, я могу остаться дома, — произнесла Нелл.

— Правильно сказал.

— Я знаю.

— В школе кто-то тебе угрожал?

— Нет.

— Писал лично?

— Мам, мне шестнадцать. Когда люди хотят унизить тебя, они не пишут лично. Они выкладывают видео и делают вид, что это юмор.

— Пришли мне ссылки.

— Зачем?

— Я передам их юристам.

— И что они сделают? Подадут в суд на весь десятый класс?

— Иногда достаточно одного.

Она тихо фыркнула. Это было уже лучше.

— Ты в порядке? — спросила я.

— А ты?

— Я первая спросила.

— Очень взрослая тактика.

— Я мать. Мне разрешены дешёвые приёмы.

Нелл помолчала.

— В новостях пишут, что возле тела нашли страницу из твоей книги.

— Из книги с моим именем.

— Это не одно и то же?

— В данный момент принципиально разное.

— Полиция тебе верит?

— Полиция никому не верит. За это им платят.

— А папа?

— Спроси у него.

— Я спрашиваю тебя.

Я встала с дивана и подошла к окну. Утро было серым, река за стеклом казалась металлической. На набережной бежали люди, которые ещё не знали, что сегодня проведут несколько часов, читая комментарии о женщине, убитой в гостинице.

— Твой отец знает, что я не убивала Лию.

— Он сказал, что уверен в этом.

— Вот видишь.

— Потом сказал, что ты всё равно что-то скрываешь.

Я закрыла глаза. Саймон всегда умел испортить собственную поддержку точностью.

— У нас с твоим отцом разные представления о личных границах.

— Он говорит, что ты называешь личными границами всё, о чём не хочешь отвечать.

— Поэтому мы больше не женаты.

— Вы оба ужасные.

— Это была одна из немногих вещей, в которых мы совпадали.

Нелл молчала несколько секунд.

— Ты знала эту женщину?

— Да.

— Хорошо знала?

— Когда-то.

— Она правда была той девушкой из истории, на которой основан «Дом у моря»?

Я не ответила сразу. Тишина между нами стала тяжёлой.

— Значит, да, — сказала Нелл.

— Роман не был биографией.

— Я не спрашивала, был ли он биографией.

— Нелл…

— Ты использовала её семью?

Слово прозвучало просто. Без журналистских оборотов, юридических оговорок и привычного «вдохновлено реальными событиями». Использовала. Я прислонилась лбом к холодному стеклу.

— Я написала книгу на основе истории, о которой узнала, когда работала журналисткой.

— С её разрешения?

— Она соглашалась на статью.

— Не на книгу.

В шестнадцать лет мораль обычно выглядит очень чётко. Люди либо хорошие, либо плохие. Обстоятельства существуют только у тех, кого любишь.

— Нет, — сказала я. — На книгу она не соглашалась.

Нелл выдохнула.

— Почему ты никогда не рассказывала?

— Потому что люди редко строят карьеру на историях, которые хорошо звучат за семейным ужином.

— Ты могла рассказать мне.

— Когда?

— Не знаю. Когда я прочитала твои книги. Когда спросила, откуда берутся идеи. Когда ты водила меня на премьеру фильма, где девочка убивает свою семью.

Каждая фраза попадала точно. Я предпочла бы снова разговаривать с Наоми Рид.

— Я не думала, что это имеет к тебе отношение.

— Всё, что ты делаешь, потом имеет ко мне отношение. Просто обычно позже.

На заднем плане послышался голос Саймона.

— Нелл, дай мне телефон.

— Нет.

— У тебя урок через десять минут.

— Я не иду.

— Онлайн.

— Это всё равно урок.

— Тогда тем более.

Нелл вздохнула.

— Мне надо отключаться.

— Я приеду вечером.

— Зачем?

— Увидеть тебя.

— До убийства ты собиралась приехать?

Вопрос прозвучал слишком быстро, чтобы быть подготовленным. Я посмотрела на календарь в телефоне. На сегодняшний вечер там стояли ужин с режиссёром и закрытая встреча с инвесторами экранизации. Нелл не было.

— Нет, — ответила я.

— Тогда не надо.

Она отключилась. Я осталась у окна с телефоном в руке. Моя дочь умела превращать одну честную фразу в более эффективное оружие, чем сотня обвинений в интернете. Я могла бы гордиться, если бы не была целью. В дверь позвонили. На экране стоял Чарльз Беннетт. Рядом с ним Селия держала два кофе и выражение женщины, которая провела ночь, подсчитывая потенциальные убытки. Я открыла.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала Селия.

— Доброе утро.

— Я предупреждала, что нельзя разговаривать с полицией без адвоката.

— Они задавали вопросы в моей квартире.

— Именно там люди говорят больше всего лишнего. Чувствуют себя хозяевами.

Чарльз снял пальто и повесил на крючок. Ему было около пятидесяти пяти. Седые волосы, спокойное лицо, костюм, который стоил достаточно дорого, чтобы человек рядом автоматически чувствовал себя виновным.

— Мисс Восс, — сказал он.

— Мы знакомы десять лет. Можно продолжать делать вид, что я не ваша клиентка до первого обвинения.

— После ночного разговора с полицией вы уже моя клиентка.

— Как быстро всё развивается.

Селия поставила кофе на стол и увидела пустое место, где лежала книга.

— Они забрали экземпляр?

— Да.

— Ты позволила?

— Альтернативой был ордер.

— С ордером хотя бы не возникает впечатления добровольного сотрудничества.

— Я сотрудничала добровольно.

— Вот это и пугает.

Чарльз открыл кожаную папку.

— Нам нужно восстановить разговор дословно.

— Запись делала полиция.

— Их запись принадлежит им. Меня интересует ваша.

— Я не записывала.

— Тогда рассказывайте.

Я рассказала. Не всё. Чарльз слушал без комментариев, лишь иногда поднимал глаза и уточнял формулировки. Селия ходила по кухне, проверяла телефон и каждые несколько минут останавливалась, услышав очередную деталь, которую я раньше не считала нужным сообщать. Когда я дошла до пятидесяти тысяч долларов, она перестала ходить.

— Ты предлагала Лии деньги?

— Мой агент предложил соглашение.

— Ты была на встрече?

— Да.

— Значит, предлагала ты.

— Формально агент.

— Господи.

— Он умер. Не думаю, что возражает.

— Почему я не знала?

— Ты стала моим редактором после второго романа.

— Мы работаем вместе шестнадцать лет.

— И ни разу не обсуждали мои неудачные попытки купить молчание.

— Это не неудачная попытка. Это мотив.

Чарльз поднял ладонь.

— Селия права.

— Как приятно, что вы нашли друг друга.

— Мисс Восс…

— Мара.

— Мара, следствие увидит следующее: вы получили широкую известность благодаря роману, основанному на истории семьи Лии Арден. Она публично обвинила вас в использовании личных материалов. Вы предложили ей деньги. Она отказалась и пообещала уничтожить вашу карьеру. Спустя восемнадцать лет она пишет книгу под вашим именем, где раскрывает обстоятельства конфликта.

В день передачи книги в эфир её находят убитой. Рядом лежит страница, заранее описывающая место преступления.

— Я была в телестудии.

— Предварительное время смерти охватывает период до эфира.

— В пять пятьдесят меня забрал водитель. В шесть тридцать восемь я вошла в студию.

— А Лия могла умереть раньше?

— Полиция сказала: между семью и девятью.

— Предварительно. Время изменится после вскрытия.

— Прекрасно. Надеюсь, патологоанатом уточнит в мою пользу.

— Вы когда-нибудь бывали в отеле, где нашли тело?

— Я даже не знаю название.

— Полиция знает, что вы не знаете?

— Они не сказали.

— Ваш телефон, автомобиль и дом будут проверять.

— Пусть.

— Облачные хранилища, переписку, удалённые файлы.

— Пусть.

Селия посмотрела на меня.

— У тебя есть что-то, что они могут неправильно истолковать?

— Конечно. Я профессиональный автор убийств.

— Я серьёзно.

— У меня восемь рукописей, сотни поисковых запросов о ядах, удушении, расчленении и способах удалить кровь с ткани. Если полиция откроет историю браузера писателя, она либо закроет дело, либо арестует весь союз авторов.

Чарльз не улыбнулся.

— Вы искали что-нибудь, связанное с отелями, Лией или способом её смерти?

— Я не знаю способ смерти.

— Пока.

Слово прозвучало неприятно. Селия достала планшет.

— Официальное заявление готово.

Она прочитала:

— «Мара Восс не является автором книги под названием „Признание“ и впервые увидела экземпляр во время вчерашнего эфира. Мисс Восс сотрудничает со следствием по делу о смерти Лии Роуэн. Из уважения к семье погибшей дополнительные комментарии предоставляться не будут».

— Убери «из уважения к семье», — сказала я.

— Почему?

— Потому что семья состоит из отца, с которым она не разговаривала много лет.

— Откуда ты знаешь?

— Джун выяснила.

— Это не причина.

— Это фальшь.

Селия посмотрела на меня так, будто я только что пожаловалась на неэтичность рекламы.

— Мы обсуждаем публичное заявление, Мара. Оно обязано быть нейтральным.

— Нейтральность — это ложь, с которой согласился юридический отдел.

— Оставим фразу, — сказал Чарльз.

— Разумеется.

— И никаких самостоятельных комментариев.

— Я умею молчать.

Селия рассмеялась без веселья.

— Ты построила карьеру на обратном.

Телефон Чарльза зазвонил. Он посмотрел на экран и вышел в коридор. Селия села напротив меня.

— Мне нужно знать всё.

— Ты знаешь достаточно.

— Нет. Я знаю, что твой первый роман основан на реальном пожаре. Знаю, что Лия обвиняла тебя в краже материалов. Теперь выясняется, что были деньги, личные письма и встреча в гостинице. Что ещё?

Я открыла кофе. Он уже остыл.

— Я скопировала документы, которые она дала мне для статьи.

— Какие документы?

— Письма Эвелин. Дневники. Финансовые бумаги.

— Где копии?

— Не знаю.

— Ты их уничтожила?

— Возможно.

— Это слово сейчас запрещено.

— Тогда неточно помню.

— Когда видела их в последний раз?

Я попыталась восстановить. Старая квартира. Коробки после свадьбы. Первый переезд. Саймон складывал мои бумаги по годам, потому что считал хаос личным оскорблением.

— До переезда к Саймону.

— Которого?

— После рождения Нелл.

— Значит, копии могли остаться у него?

— Не думаю.

— «Не думаю» тоже запретим.

— Ты решила заменить мне адвоката?

— Кто-то должен задавать вопросы, на которые ты отвечаешь нормально.

Я встала.

— Я позвоню Саймону.

— Сейчас.

— Я умею пользоваться телефоном без наблюдения.

— Вчера это привело к приезду полиции.

Я набрала номер и отошла к окну. Саймон ответил через несколько секунд.

— Нелл рассказала, что вы говорили.

— Я не поэтому звоню.

— Конечно.

— У тебя остались мои старые коробки с материалами?

— Какие именно?

— Вырезки, блокноты, копии документов. Всё, что было до первого переезда.

— Возможно, в хранилище.

— Мне нужно точнее.

— Я работаю.

— Ты дома.

— Работаю дома.

— Саймон.

— Зачем тебе старые документы?

— Полиция может заинтересоваться.

— Уже заинтересовалась?

— Пока книгой.

— Какой книгой?

— Не начинай.

Он помолчал.

— В хранилище есть шесть коробок с надписью «Архив». Ты запретила их выбрасывать.

— Я запрещаю выбрасывать всё, что может однажды оказаться полезным.

— Именно поэтому у нас девять лет хранилась сломанная кофемолка.

— Она могла быть уликой.

— В каком преступлении?

— В нашем браке.

Саймон выдохнул.

— Я посмотрю вечером.

— Мне нужно сейчас.

— У меня встреча через двадцать минут.

— Отмени.

— Ты больше не распоряжаешься моим расписанием.

— Я никогда им не распоряжалась.

— И это ещё одна версия истории, которую знаешь только ты.

— Полиция нашла рядом с телом Лии страницу из книги. В тексте есть детали старых документов. Возможно, оригиналы или копии помогут понять, кто их использовал.

На том конце стало тихо.

— Ты думаешь, человек, написавший книгу, получил доступ к твоему архиву?

— Возможно.

— То есть коробки могли понадобиться убийце?

Селия посмотрела на меня через комнату.

— Я не знаю.

— Где сейчас полиция?

— Уехала.

— Они забрали книгу?

— Да.

— Не трогай хранилище до разговора с адвокатом.

— Это мои документы.

— Если кто-то получал к ним доступ, ты уничтожишь следы.

— Неужели архитектор вспомнил о криминалистике?

— Неужели писательница забыла, как работают отпечатки?

— В моих книгах люди носят перчатки.

— В твоих книгах люди идиоты.

— Поэтому их ловят.

— Подожди до полиции.

— Тогда я никогда не узнаю, что там было.

— Может быть, это и есть причина, по которой ты хочешь пойти первой.

Я почувствовала, как Селия перестала листать планшет.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сама знаешь.

— Нет. Объясни.

— Когда тебе страшно, ты пытаешься попасть к истории раньше остальных. Неважно, что там: статья, пожар, развод. Ты первой создаёшь версию, потому что потом все спорят уже с ней.

— Спасибо за бесплатный психоанализ.

— Он входил в брачный договор.

— Я перезвоню.

— Нелл хочет, чтобы ты не приезжала вечером.

— Знаю.

— Дай ей время.

— Ты решил использовать её против меня?

— Я пытаюсь не позволить тебе превратить чувство вины в неожиданный семейный визит.

Он отключился. Я опустила телефон.

— Копии могут быть у Саймона? — спросила Селия.

— Могут.

— Полиции нужно сообщить.

— Чарльз сообщит.

— Сейчас.

— Когда вернётся.

Она уже набирала его номер.

— Знаешь, иногда я понимаю Лию.

Я повернулась.

— Осторожнее.

— Я не о книге. О желании ударить тебя.

— За это люди обычно платят терапевтам.

Чарльз вернулся сам.

— Детектив Рид приглашает вас в участок к двум часам. Официальное интервью.

— Я занята в два.

— Уже нет, — одновременно сказали он и Селия.

Я посмотрела на обоих.

— Вы прекрасно сработались.

— Есть ещё кое-что, — продолжил Чарльз. — Полиция просит доступ к вашим электронным устройствам и квартире для дополнительного осмотра.

— Просит?

— Пока добровольно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь добровольно отдавать им двадцать лет жизни, пока они даже не сообщили, как умерла Лия.

— Если откажемся, они получат ордер.

— Пусть получают.

— Отказ будет выглядеть…

— Как использование законного права.