Мэй Радмилл. Часть 4.

— Что... что с тобой, Варфоломей? — судорожно прошептала она, отступая на шаг.

— Я гнию изнутри, — слабо, с печальной и смиренной улыбкой ответил он, опустиввзор на свои почерневшие руки. — Отвечаю за свои грехи, Мэй... Сквозь мою кожу прорастает гриб. Моя магия и моя тьма больше не дают мне жить.

Мэй тяжело сглотнула. Ужас, жалость и острая боль смешались в её груди. Человек, стоявший перед ней, расплачивался за всю ту жестокость и кровь, которую пролил, и сама природа медленно пожирала его плоть. Они легли спать в напряжённой, тяжёлой тишине.

Ранним утром, едва первые серые лучи осеннего солнца пробились сквозь туман, девочка проснулась от странного шума на балконе. Она сдёрнула одеяло и выбежала из комнаты. Выглянув на балкон, юная ведьма замерла в оцепенении. Там, в морозном воздухе, тёмный маг преобразился. Но это был не прежний угольно-чёрный ворон. На этот раз перед ней предстала гигантская, ослепительно-снежная белая ворона с сияющими небесными глазами. Белая птица осторожно подхватила Ями мощными лапами, распахнула огромные крылья и, разрезав рассветный туман, взметнулась в небо, взяв курс обратно на Сониду.

— Варфоломей! Ями! — вскрикнула Мэй, бросаясь к перилам балкона.

Но было поздно. Белоснежный силуэт растворился в облаках. Ведьма упала на колени на холодный бетон балкона и зарыдала, горько смотря им вслед. Вернувшись в пустую, звенящую тишиной комнату, она подошла к столу. На дубовой столешнице лежала сложенная вдвое бумажка. Мэй дрожащими пальцами развернула её. Это была прощальная записка от её младшего брата: «Мэй, прости. Но моё место рядом с ним. Я возвращаюсь в Сониду.»

Одиночество хлынуло в квартиру ледяной волной. Брат улетел с некромантом, оставив лишь скупые строчки на сложенном листке. Но Мэй не успела даже осмыслить горечь предательства — Чернобог, чувствуя нарастающуют ревогу хозяйки, беспокойно и быстрыми кольцами ползал по её шее, щекоча кожу прохладной чешуёй. Змея шипела, уткнувшись мордочкой в её подбородок, словно предупреждая об иной, более близкой опасности. Она огляделась. Постель Валерии была идеально заправлена. На тумбочке аккуратно стояли учебники. Подружка так и не вернулась с Хэллоуина. Последний раз Мэй видела подругу вчера вечером у гадательной палатки, когда та, пересчитав заработанные монеты, весело ушла танцевать с Герардом. С тех пор прошла целая ночь. Охваченная лихорадочной паникой, Мэй выбежала из квартиры и устремилась сквозь прохладный осенний туман к университетскому общежитию Ликвуда.

Она взлетела по лестнице на третий этаж и изо всей силы начала стучать в дверь комнаты Герарда. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял растрёпанный, сонно щурящийся рыжеволосый юноша в простой домашней рубашке.

— Герард! — воскликнула Мэй, хватая его за плечи, и её голос мгновенно сорвался от страха, - где Валерия?! Она не с тобой?!

Герард нахмурился, потирая затылок, и попытался сообразить, что происходит.

— Вы вчера в палатке зарабатывали деньги... — начал припоминать он, с трудом восстанавливая в памяти события прошлой ночи, - потом я позвал её на танцы, и мы пошли вместе на площадь. Мы выпили много вина... Я, честно говоря, многое забыл из-за этого, но точно помню: около полуночи она сказала, что устала и идёт к тебе в квартиру. Где она? Разве её нет дома?

— Какой кошмар! — Мэй схватилась руками за голову. Ужас сдавил дыхание. Валерия не дошла до дома.

— Идем! — Герард мгновенно накинул куртку, его сонливость как рукой сняло.

Они вместе помчались обратно к дому Мэй и застучали в дверь напротив — к Кристиану. Сосед выбежал в коридор, увидав их перепуганные лица.—

- Что случилось? — спросил он.

— Кристиан, ты видел вчера Валери?! — задыхаясь, спросила Мэй. — Она пропала!

— Я вчера помог вам с палаткой, постоял рядом... — растерянно начал объяснять мужчина, дотрагиваясь до своего шрама, - но потом почувствовал себя лишним и ушёл. Я видел, как с тобой появился тот странный, наряженный мужчина с повязкой на глазах, а Валери ушла танцевать к другу. Больше я её не видел, Мэй. У своего подъезда я её точно не встречал.

Раддмил в бессилии опустилась спиной на холодную стену коридора. В один день она потеряла всё: брата унесла белая ворона, а лучшая подруга сгинула во тьме брютбелльских улочек.

— Мы должны найти её! — закричала Мэй, подняв взгляд, полный ведьминского огня, - мы прочёшем каждый переулок этого проклятого города!

- Непременно! – кивнул рыжеволосый юноша.

Глава 2.Пропажа Валери.

Мэй п осмотрела на Герарда и решилась рассказать ему всё о своей родне.

— Нам нужно проверить одну женщину, — тихо произнесла она. — Её зовут Лаура Раддмил. Она моя тётя и преподавательница в Ликвуде. Варфоломей предупреждал, что три года назад её обвиняли в похищении и убийстве молодых девочек-ведьм...

Герард резко замер, а затем раздражённо вздохнул, виновато и устало потирая переносицу.

— Сколько от вас проблем! — выпалил юноша с нескрываемой досадой. — Вы так меня раздражаете. Ты, твой брат и твой опекун. Вечно вокруг вашего семейства творится какая-то дичь!

— Сейчас речь не обо мне, Герард! — строго отрезала Раддмил, вспыхнув от возмущения, - но мы должны пойти к госпоже Лауре. Может, Валери там? Вдруг она её схватила?

— А она прям взять и признается тебе? — с иронией усмехнулся студент-журналист, - надо проникнуть туда ночью и тайком, глупая. Если просто прийти и постучать, она всё спрячет, если действительно виновна.

Мэй сурово сдвинула брови на его «глупую», но решила сдержаться. Конфликты и ссоры сейчас были абсолютно ни к чему — на кону стояла жизнь подруги.

Наступила глухая ноябрьская ночь. Небо над Брютбеллом очистилось от туч, и над городом высыпали тысячи холодных, ярко блестящих звёзд. Мэй и Герард направились к окраине города. Чтобы добраться до дома Лауры, им пришлось перерасти через жуткое старое кладбище. В ночной тишине казалось, словно все мёртвые под надгробиями следили за их каждым шагом. В кронах вековых деревьев торжествовали вороны и ночные птицы, совы издавали ухающие звуки, а в воздухе кружили ночные мотыльки и шелкопряды. Вся природа вокруг, казалось, скрывала какую-то мрачную и древнюю тайну. Наконец они вышли к уединённому, мрачному домику Лауры, стоящему прямо на границе погоста и леса. Герард огляделся, поднял тяжёлый камень и аккуратно разбил неболшое стекло подвального окна. Отжав защёлку, они с Мэй по очереди прокрались внутрь.

В подвале стоял запах сырости, сушёных трав и земли. Герард включил карманный фонарик, освещая углы. Но, к их удивлению, в подвале ничего подозрительного не было: обычные бочки, пустые стеллажи и старая мебель. Никаких следов Валери или тёмных ритуалов. Вдруг на лестнице послышался шум. Тяжёлая дубовая дверь вверху с сокрушительным треском распахнулась. На пороге, держа в руке зажжённую свечу, стояла Лаура Раддмил. На ней быланежная розовая сорочка, а волосы спадали по плечам.

— Мэй... — она прищурилась, разглядывая забравшихся в её дом гостей, -ты так решила прийти ко мне в гости? Весьма необычно.

— Валерия пропала! — эмоционально выкрикнул Герард, выставляя вперёд подбородок, -и мы пришли разобраться с тобой! Мы знаем про твой подвал и твоё прошлое!

Лаура медленно улыбнулась, но в её глазах не было злости — лишь ирония.

— Я прямо сейчас могу вызвать полицию, — спокойно сказала она. — И вас заберут за незаконное проникновение. Могут на пару суток посадить, а что еще хуже для вас — немедленно выгнать из университета Ликвуд.

Но Мэй сделала шаг вперёд и начала медленно подниматься по деревянным ступенькам подвала к тёте.

— Госпожа Лаура... — произнесла студентка, -я же ваша племянница. Давайте просто поговорим об этом спокойно. Вы... вы причастны к исчезновению Валерии?

Лаура нахмурилась, и её лицо выразило искреннюю обиду.

— Нет, Мэй, — твёрдо ответила она, - но меня действительно тогда ложно обвинили в исчезновении тех девочек. Но я была абсолютно невиновна, и полиция это полностью доказала! Мне очень оскорбительно, что ты такого дурного мнения обо мне... А ведь мы могли бы дружить, мы всё-таки родные люди по крови! У меня нет своих детей, Мэй. Если мы сблизимся, я могу сделать тебя единственной наследницей своего богатства и своего бизнеса.

Она слегка растерялась от такого заявления.

— Польщена... — тихо ответила девочка.

Лаура вздохнула и жестом пригласила их в дом. Вскоре Герард, Мэй и Лаура уже сидели на уютной кухне за большим деревянным столом. Женщина налила им горячего чая, поставила вазочку с печеньем, и они начали доверительный разговор. Вопреки всем пугающим слухам Варфоломея, Лаура оказалась удивительно милой, доброжелательной и интеллигентной женщиной. Она искренне сочувствовала Мэй, расспрашивала про её учёбу и отменила все подозрения — к исчезновению Валерии она действительно не имела ни малейшего отношения…

На следующий день Мэй и Герард отправились в городское отделение полиции Брютбелла и подали официальное заявление о розыске Валерии. Стражи порядка приняли бумаги, но их слова не внушали оптимизма. Прошло три длинных, мучительных дня, но о Валери не было ни слуха, ни духа. Мэй сходила с ума от неизвестности: брат был в Сониде, опекун превратился в увядающего от собственной тьмы монстра, а единственная верная подруга словно растворилась в воздухе.

Тем временем в столице жизнь текла по иным, куда более мрачным законам. Ями благополучно вернулся в школу Статимэд и вновь жил под крылом своего опекуна. А в одну из глухих ноябрьских ночей Варфоломей отправился на прогулку с королевой Каролиной в Проклятый лес. Они долго шли по хрустящей от первых заморозков в полной тишине. Небо над ними затянулось редким, низким багровым туманом, похожим на запекшуюся кровь. Вдруг Каролина остановилась и сделала ему жуткое, сокровенное откровение.

— Ты ведь помнишь, как ты впервые воскрес? — она слегка сузила свои зеленые глаза.

— Как? — Варфоломей медленно снял капюшон, позволяя морозному ветру трепать его пепельные кудри, и с затаенной тревогой взглянул на неё.

Они мгновенно сели на старый разлапистый пенек под этим кровавым небом.

— Ты умер в шестнадцать лет, — тихо произнесла Каролина, -твоя приёмная сестра Габриэлла вместе с другими учениками натравила на тебя стаю воронов с помощью жестокой тёмной магии. Но отец Адам и я нашли твое мертвое тело в самом сердце городского кладбища. Я расплакалась, увидав тебя... Я ещё в школе была тайно влюблена в тебя, хоть и скрывала это от всех. Я не могла отпустить тебя. Мы с отцом Адамом провели запретный черный ритуал, и ты воскрес.

Варфоломей замер. В его единственном голубом глазу проскользнула невыразимая боль.

— Почему вы не позволили мне уйти на небеса к Богу? — с глубокой, разрывающей душу грустью спросил он. — Я отчётливо помню, как моя измученная душа улетала... Я созерцал Бога и Святых Ангелов, там был покой! Как ты могла, Каролина?!

— Прости... — шепнула она, опустив взор, - но смириться с твоей гибелью я не могла, потому что слишком сильно любила тебя.

— Каролина... — Варфоломей поправил капюшон, его голос дрогнул, - ты хоть представляешь, сколько всего я перенёс? Мою маму с ума свела Клотильда, женила моего отца на себе, надо мной безжалостно издевались в школе... Я искренне хотел умереть и обрести покой!

— А затем, — продолжила девушка, словно не замечая его стенаний, — через полгода ты вернулся домой. И ты отомстил за себя: ты наслал на Габриэллу страшную болезнь, и она мучительно умирала несколько лет. А когда она испустила последний вдох, Клотильда окончательно сошла с ума. Она зарезала твоего отца Ричарда, а затем убила и тебя. Ты умер второй раз! Но вновь воскрес из-за того древнего обряда, что мы провели.

Каролина подошла к нему вплотную и взяла его за бледные подрагивающие пальцы:

— Ты больше не обычный человек, Варфоломей. Ты — божество или демон. Именно поэтому ты превращаешься в ворона и обладаешь такой исполинской силой. Ты никогда не умрешь окончательно! Даже если тебя убивают или пытаются запечатать — как в том случае с Герардом и Мэй, когда они"уничтожили" тебя, — эта печать разрушается. Ты вечен.

— Какой кошмар... — содрогнулся мужчина, прижимая ладонь к груди.

- Но у тебя огромное, милосердное сердце! — пылко воскликнула Каролина, -воскреси отца Адама! Ты можешь вырезать у себя часть бессмертного сердца и вживить ему, и он оживёт!

— Хорошо, — тихо ответил Варфоломей, глядя в багровую темноту леса, -но...зачем тебе это?

— Мой родной отец отказался от меня при рождении, — с горечью заговорила Каролина, - мама умерла прямо во время родов. Меня все воспринимали как проклятие и ошибку... Я родилась с детским церебральным параличом. Но мой отец отдал меня монаху Адаму как опекуну. А он был твоим родным дядей —братом твоего отца Ричарда! И я невероятно скучаю по нему. Отец Адам нашел древний способ и исцелил меня своей магией. А потом, когда мне исполнилось девять лет, я участвовала в великой войне магов между Светлыми и Тёмными. Я сражалась на стороне Тёмных, чтобы доказать свою значимость миру! А после твоего второго воскрешения ты присоединился к нашему отряду тёмных магов, чтобы стирать Светлых с лица земли... Ты был нужен мне и для этого. Пойдём совершим это!

Ночь над столицей нависла тяжёлым, непроницаемым саваном. Холодный ноябрьский ветер с завыванием гнал сухие листья по заброшенным аллеям старого городского кладбища Сониды. Каролина и Варфоломей шли между покосившимися крестами и покрытыми мхом надгробиями, пока не остановились у склепа из тёмного гранита. Здесь покоился отец Адам. Он умер одиннадцать лет назад, и его имя уже успело раствориться в памяти живых. Каролина вскинула руки, призывая тёмную магию. Земля над могилой задрожала, разверзлась, и подгнивший деревянный гроб поднялся на поверхность. Крышка со скрежетом отвалилась, обнажая высохшее, гнилое тело монаха. Одиннадцатилетия превратили его в страшную подобие человека, но для того, кто владел силой бессмертия, это не было преградой. Варфоломей посмотрел на останки своего дяди. В его небесно-голубом глазу не было страха — лишь суровое осознание своей новой, жуткой сути.

Мужчина достал ритуальный клин с витиеватым лезвием. Без единого колебания, с ледяным спокойствием он приложил сталь к своей груди и сделал глубокий, грубый надрез. Кожа и мышцы расступились. Из раны хлынула тёмная, густая кровь, но Варфоломей даже не поморщился. Пробравшись пальцами сквозь ребра, он сжал своё собственное, непрестанно пульсирующее бессмертное сердце. С глухим хрустом некромант отсёк острым лезвием часть своей плоти. В его руках затрепетал кусочек древней, божественной энергии, от которого исходил бледный серебристо-чёрный свет. Превозмогая жуткую тишину, Варфоломей склонился над гробом, с силой распорол истлевшую грудину отца Адама и вживил часть своего сердца в его засохшие внутренности. Достав иглу и прочные суровые нити, маг методично зашил рану на груди монаха. Прошло несколько долгих, замерших мгновений. Вдруг истлевшая грудная клетка отца Адама судорожно вздыбилась. В сухих лёгких застрял первый за одиннадцать лет вдох. Его глаза, провалившиеся в глазницы, вспыхнули неживым, потусторонним светом, и мертвец с хрипом сел в гробу.