Мелодия опаленных крыльев

Неправда. Я сделала это, потому что они заслужили.

Пытаясь оправдаться, говорю:

– Они плохие люди.

«Согласен. Но тебе нужно принять свою темную сторону, пока не случилась беда. – Стирает и пишет продолжение: – Не хотелось бы, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Я могу помочь обуздать демонов».

Содрогнувшись, отворачиваюсь. Демоны. Злые духи. В Малайзии ими пугают с детства. Не ходи на речку – утащат. Не говори с незнакомцами – украдут. Не смотри на мужчин – среди них может прятаться монстр.

Но вдруг монстр – это я?

Парень стучит пальцами по барной стойке и пишет на доске:

«Меня зовут Яша. Не волнуйся. Придумаем, что делать с твоей проблемой».

– Спасибо, – встаю, чтобы уйти. В голове барабанит кровь, словно я и правда открыла в себе что-то темное, а Яша подсветил это. Без осуждения, как факт, который я долго не признавала.

Он касается моего плеча. Повернувшись, читаю:

«Могу я узнать имя спасительницы?»

– Аз… Энджел.

Если и заметил заминку, то не подал виду.

«Что ты ищешь, Энджел?»

– Работу, – касаюсь переносицы. – Забудь. Мне пора.

Я не доверяю людям, особенно в чужой стране, особенно мужчинам, но Яша… уверена, смогу надрать ему зад. Но меньше всего хочу, чтобы им руководило чувство долга. Спасти его было моим решением.

– Ты и так обещал помочь с проблемой, – хмурюсь. Нет у меня никаких проблем. Вскидываю подбородок: – Не за что. Постарайся больше не попадать в передряги.

Он быстро пишет на доске:

«Останься. Я владею этим баром. Мне нужна официантка, а ты к тому же неплохой вышибала».

Секунду колеблюсь и понимаю, что он шутит. Коротко смеюсь.

Яша стонет, высказывая недовольство, и пишет снова:

«Я серьезно. Если нужно жилье, над баром есть квартира – вторая комната пустует».

Соблазн переехать из хостела чертовски велик.

– Не хочу стеснять…

«Пустует! Такая смелая и такая скромная. Откуда ты взялась?»

С другого конца земного шара.

Смотрю на бугристую кожу, сжимаю пальцы в кулаки. На время своеобразной беседы я забыла об увечье, а Яша ни разу не посмотрел на меня с жалостью. Он понимает, каково это – отличаться от других.

Предпринимаю финальную попытку его отпугнуть:

– Ты меня не боишься? Вдруг я хуже тех громил? Даже позвать на помощь не сможешь.

«Честь погибнуть от рук богини».

– Ты не в моем вкусе, – сразу подчеркиваю между нами границу.

Яша улыбается и резко шипит от боли. Синяки на его лице багровеют. Пока он тянется за аптечкой, я читаю на доске ответ:

«Вижу тебя рядом с брутальным богатым красавчиком».

В памяти на краткий миг всплывает образ русоволосого незнакомца за столиком в малайзийском баре, но я отгоняю наваждение.

– Показывай комнату.

Яша вскакивает и ведет меня вверх по лестнице.

В его глазах нет жалости, но есть благодарность. Отчего-то я ему верю. Он первый, кто принял меня в новом мире, и будто подтверждая мои слова, Яша открывает дверь и протягивает свою доску. Я читаю слова:

«Добро пожаловать домой, Энджел».

К глазам подступают слезы.

Теперь у меня есть дом.

Яша коснулся моей ладони.

«О чем задумалась?»

– Вспомнила начало нашей дружбы.

«Дружбы? – слово на доске получилось едва разборчивым, Яков торопился. Он быстро дописал: – Четыре года поддержки и обожания, и ты называешь меня своим другом? Какая честь!»

Я закатила глаза.

Конечно, он был моим другом. Но долгое время раны на душе не позволяли сказать это вслух. Казалось, если я признаюсь, что Яша мне дорог, то стану уязвима для удара в спину. Так произошло давным-давно, на острове Лангкави.

– После предательства мне трудно доверять, но ты не оставил выбора. – Я вытянула руку, чтобы взъерошить темные волосы Якова. – Спасибо, что вернул мне веру в людей.

Но не в мужчин. Эту фразу я оставила при себе.

Яша увернулся от моей руки, беспокоясь за «идеальный» творческий беспорядок на макушке, и сказал на языке жестов:

«Что сделал твой друг?»

– Ничего особенного.

«Расскажи. Мы же друзья», – напомнил Яша.

Он теперь всегда будет использовать этот аргумент?!

– Иностранец подарил мне визитку, и Фаррух испугался, что я уеду. Этого бы не случилось, но… – я облизала губы, выигрывая время. Истинный мотив гнусного поступка узнать не удалось, Фаррух ничего не сообщил, прежде чем сбежать в Куала-Лумпур[8], и хотелось верить в его боязнь остаться брошенным, чем в корысть или зависть. – Надо было выкинуть ту визитку. Я идиотка…

«Ты ни в чем не виновата, Энджел, – по рваному почерку я поняла, что Яков злился. – Порой люди не заслуживают наших страданий. Что именно Фаррух сделал? Наведем на него порчу?»

Я коротко рассмеялась и покачала головой.

– Не надо. – Для человека, который живет в современном мире, я оставалась слишком суеверной. На секунду задумалась, стоит ли продолжать, и слова полились из глубин души: – Фаррух рассказал о визитке моему жениху, и тот… ну… – Я погладила свою ладонь. Фантомное покалывание рябью прошлось по коже. – Забудь. Я не та девчонка с острова.

«Ты ангел со стальными крыльями», – поправил Яков.

Смех вырвался из моей груди, заполняя душу теплом. Но этого недостаточно. Ничего не будет достаточно, чтобы удалось забыть.

«И я тоже считаю тебя моим другом», – добавил он.

Я испытывала искреннюю благодарность к Якову Берковичу за возможность жить в его квартире, работать в его баре и петь для его гостей. Он также помог мне принять мою темную сторону, он узнал меня такой, какая я есть. Казалось бы, самое время поставить точку и не думать о прошлом, но, вспомнив Кристофера Беннета, я спутала судьбе все карты.

Говорю же. Я слишком суеверная.

Глава 3

Энджел Тэу

Музыка была моей отдушиной после тяжелой работы по хозяйству, способом сбежать от семейных ссор, барьером от давления родных и щитом от сплетен соседей. Я убегала далеко в джунгли. Меня слышали дикие звери и горный водопад, он также скрывал мой голос. «Проклятый», – судачили местные. «Голос, дарованный богиней», – уверяла бабушка.

Бабушка… Она не захотела покинуть Лангкави, и на другом конце света пение напоминало о связи между нами. Я старалась не думать, что музыка стала причиной, из-за которой моя жизнь разрушилась, а руки были изуродованы. В конце концов, трагедия могла случиться из-за чего-то другого. Я видела, как некоторые мужья обращаются с женами: бьют за любую провинность и уродуют за меньшие «проступки». Что было бы со мной – с единственной дочерью, отданной за долги? Меня бы заперли в золотую клетку, и я бы покорилась, как отец всегда пророчил. Так что… возможно, я заплатила не самую высокую цену?

Я благодарила Всевышнего за второй шанс, но бывали дни, когда на меня накатывала усталость. Не физическая, нет, – я привыкла много работать, – а усталость от контроля.

Джон Голдман дал мне постоянную работу – помимо сессий с клиентами, я проводила мастер-классы для новичков. «Эль-Эль» отличался от других заведений тем, что кроме игровых комнат, в БДСМ-клубе были классы, как в университете. Я помогала Джону объяснять основы садомазо отношений: он преподавал для мужчин, я – для женщин. Ко мне приходили излишне самоуверенные или пугливые тематики, но спустя время я испытывала гордость: они становились профессиональными Доминатрикс, владели собой и арсеналом инструментов.

Сегодня, когда я закончила мастер-класс, то отклонила приглашение Джона отметить 4 июля. Американцы праздновали День независимости, и управляющий клубом позвал меня на барбекю в компании других сотрудников «Эль-Эль». Отмечать чужой праздник казалось… лицемерным. Я жила в США несколько лет, но все равно не могла назвать эту страну «своей» и не поняла бы, если бы Джон и его друзья вдруг закатили бы вечеринку в честь Хари-Мердека[9]. К тому же я до сих пор считала себя немного самозванкой. Тематики жили практиками, в то время как я примеряла образ Домины словно карнавальный костюм.

Я поднялась в свою комнату: квадратное окно, светлые обои, ловец снов над скрипучим диваном, благовония на тумбочке. В углу старый синтезатор (Яша купил инструмент на барахолке в прошлое Рождество), а на письменном столе эскизы и черновики. Надо бы прибраться…

Но душа звала на сцену. Собрав волосы в хвост, я переоделась в свободные коричневые брюки и белую футболку, надела кроссовки, а из шкафа взяла черные перчатки.

Спускаясь в бар, я представляла вечер. Разговоры посетителей, звон бокалов, чужой смех – будто я опять в Лангкави, готовлюсь к выступлению. Внизу оказалось непривычно тихо: мало кто отказался от барбекю и салютов, чтобы провести вечер на окраине Бушвика. Только двое завсегдатаев играли в карты за дальним столом.

Меня окутал теплый свет ламп и тихая фоновая музыка. За барной стойкой я заметила Яшу: он отмечал галочками алкоголь с последней закупки. Друг поймал мой взгляд, без слов прочитал просьбу и пошел вместе со мной на сцену. Взял гитару, надел на шею ремень, провел пальцами по струнам… Внутри меня заискрилось предвкушение. Я отрегулировала микрофон и закрыла глаза.

Выбор пал на восточную композицию – с Фаррухом мы исполняли «Broken Angel»[10] в тот день, когда Кристофер Беннет дал мне визитку. И я старалась игнорировать ноющую боль в груди – так давала о себе знать ностальгия: по Малайзии, по другу-предателю, по мимолетной влюбленности… Голос дрогнул, но я, не поднимая веки, завершила куплет, начала припев. Тембр стал более плавным, за годы тренировок я научилась контролировать лирическое сопрано. Но внутри кричала наивность, которую, казалось бы, я давно искоренила. Возможно, пение получилось неровным и слишком эмоциональным.

Последний гитарный аккорд был сыгран. Я открыла глаза и повернулась, чтобы спросить, откуда Яков знает мелодию.

– Ты слышал эту песню ранее?

«Да, в России она была популярна», – сказал он на языке жестов.

Вдруг раздались аплодисменты: гулкие, пронзающие, будто в небе взорвались салюты. Я посмотрела в сторону завсегдатаев – они спорили и словно не обратили на мое выступление никакого внимания, – а в другой стороне…

Кристофер Беннет. Он облокотился на деревянную барную стойку и глядел так же пронзительно, как и много лет назад. Видел меня насквозь.

Я отвернулась, хватая ртом воздух. Эти глаза… ночь в джунглях. Не перепутать. Не забыть. Я быстро моргала, пытаясь понять, не привиделось ли мне. Увы, нет. Периферийным зрением увидела: Яша помахал гостю, и Кристофер ответил сдержанным кивком. Яша убрал гитару в чехол и спустился к барной стойке, а я подавила желание обернуться. Плевать, узнал ли меня Кристофер, или случайно забрел в Бушвик. Он – причина, по которой все рассыпалось в прах. И он… вернулся.

Кровь гремела в ушах, заглушая остальные звуки. Меня утянуло под воду, и я вынырнула, когда заметила движение: Кристофер сделал шаг к сцене. Ко мне. Нет. Нет-нет-нет!

Я ринулась прочь. Едва не споткнулась на ступенях, а заметив дверь в подсобку, спряталась внутри. Мной руководили инстинкты, никакой логики.

– Талантливое выступление, – донесся из зала хрипловатый голос. – Как зовут эту девушку?

Я не смогла бы услышать ответ Якова, но все равно захлопнула дверь и закрыла уши, чтобы точно остаться в тишине. Мозг играет со мной. Я сплю. В бреду. В безумии. Пять лет назад Кристофер Беннет сказал: «великолепное исполнение», сегодня – «талантливое выступление». Он издевается?

Бабушка говорила: «Наши желания притягивают возможности», но…

Закончить мысль я не успела. Дверь распахнулась. Щелкнул выключатель. Я заморгала, привыкая к яркому свету. Среди коробок, старых тряпок и щеток увидела Яшу. Он нетерпеливо написал на доске:

«Куда ты делась? Тот парень спрашивал…»

– Выпроводи его, – тихо попросила. Словно Кристофер мог распознать мой шепот сквозь бетонную стену. Яков озадаченно нахмурился, тогда я взмолилась: – Пожалуйста! Я не хочу его видеть.

«Он обидел тебя?» – Яша нахмурился сильнее.

– Не обидел, но…

Как объяснить то, что сама не понимаю? Эмоции одержали верх над разумом, а встреча с Кристофером разбила иллюзию, будто я контролирую свою жизнь.

На мое молчание Яков улыбнулся. Он всегда полузастенчиво улыбался, когда что-то замышлял, и если обычно я по-доброму закатывала глаза, то сейчас напряглась и вжалась в стену. Что-то острое кололо под ребрами, когда Яша выводил мелом слова:

«Раз все в порядке, хватит прятаться. Кстати, завсегдатаи ушли, а значит, нужно протереть столы. Или ты хочешь штраф?»

Яков дождался, когда я все прочитаю, и покинул подсобку, оставив меня наедине с безысходностью. Чертов шантажист!

Я впилась ногтями в ладони сквозь ткань перчаток, но физическая боль не отвлекала, лишь напомнила, что вся моя жизнь – либо побег, либо противостояние. Какого черта Кристофер Беннет имеет власть над моим разумом? Я никому не позволяла подобного.

И не позволю.

С воинственным настроем я открыла дверь, но выглянула в зал уже не так уверенно. Есть же шанс, что Кристофер ушел?

Черта с два. Он сидел на барном стуле, спиной ко мне. Я тихо выругалась, проглотив желание уйти, и решила: если все сделаю тихо, он не заметит моего присутствия. Вряд ли Беннет заинтересован мной как музыкальный продюсер – пела я неважно. Других причин… – сердце взволнованно дрогнуло, но я осадила себя, – других причин ждать чудаковатую официантку у него нет.

В Лангкави Кристофер казался человеком из другого мира или киногероем, но сейчас был обычным мужчиной. И, вероятнее всего, не вспомнил один из вечеров на знойном курорте.

Но я отметила изменения.

Волнистые волосы стали на пару тонов светлее, будто выгорели на солнце. Возможно, он приехал из очередного отпуска. Фигура скрыта за мешковатой кожаной курткой, но Кристофер виделся худее, чем я помнила. Он повел лопатками – ощутил мой взгляд? – снял куртку, повесил на стул. Плечи в белой футболке такие же широкие, но я помнила Кристофера Беннета другим: плотное телосложение, небольшой живот, а сейчас он поджарый и спортивный, словно часами не вылезает из спортзала. И что это на бицепсе? Татуировка? Аккуратно лавируя вдоль столов, я дошла до барной стойки и невзначай взглянула на его руку. Татуировка оказалась небольшой: черные языки пламени выглядывали из рукава футболки. Я посмотрела ниже: светлые волоски, выпирающие вены, кожаный браслет на левом запястье, а пальцы… безымянный без кольца.

– Начал новую жизнь, – пробормотала я, собирая посуду.

– Что-то вроде того, – ответил Кристофер, занятый поисками бумажника, или ключей, или телефона – он ударял по карманам куртки и не смотрел на меня, пока я бесстыдно его разглядывала.

На лице точки от пирсинга – под бровью и под губой. Две сережки в правом ухе, а по шее, вниз, тянулась татуировка – вся из острых линий, словно шипы или колючая проволока. На щеках раньше была бородка, а сейчас впалые скулы покрывала легкая щетина. Я склонила голову. Что с ним? Кризис среднего возраста? В Малайзии он напоминал счастливого семьянина, в Америке – походил на разочарованного в жизни рокера.

– Куда ушел бармен? – проворчал Кристофер и достал бумажник – вот что он искал в куртке. – Позовете? – обернулся, прибил взглядом к полу.

Я растерялась и едва не выронила посуду.

Кристофер смотрел заинтересованно, как мужчина на женщину. Ни на секунду в его глазах не мелькнуло узнавание. Чего и следовало ожидать. Интересно, скольким девушкам он предлагал «продюсирование»? И сколько из них с ним переспали? Щеки вспыхнули от непристойных мыслей. Какая разница? Секс меня не интересовал. Даже несмотря на вторую, раскрепощенную работу, я всегда уходила ни с чем. Таково мое правило.

– Мы закрываемся, – ответила я. – Технически мы уже закрыты.

– Извините за неудобства… Черт, нет. Я не буду извиняться за то, что слышал пение ангела. – Он нагло вскинул бровь, а я подавилась воздухом. – Ты скрасила мой дерьмовый вечер.

Он развелся, прежде чем флиртовать? На пальце не было кольца, но это ничего не значит, верно? Я раздраженно фыркнула. Кристофер не виноват в моих проблемах, но все равно хотелось выместить на нем злость. Выберу похожего саба[11]: светловолосого, с легкой щетиной и небольшой горбинкой на носу, красивыми глазами и телом греческого бога…

– Мисс? Как тебя зовут? – Кристофер приподнял брови, и на его лбу образовалась морщинка, выдавая истинный возраст, – давно за тридцать.

– Меня зовут «не интересует», – ответила я без особых сантиментов.

Хлопнула дверь, из подсобки вернулся Яков. Надеюсь, он поможет выпроводить гостя – мы действительно закрылись.

Яша выжидающе рассматривал Кристофера, и я сказала:

– Мистер «глупые вопросы» уже уходит, – вместе со словами выдавила улыбку: по словам Яши, когда я улыбаюсь неискренне, то отпугиваю мужчин в радиусе ста миль. Пусть и сегодня это сработает.

Но Кристофер непробиваем.

– Я бы выпил, – отозвался он и обратился к Яше: – Виски. Чистый, двойной.

Яша достал из-под барной стойки бутылку «Jack Daniel’s» и светло-зеленый напиток в высоком стакане.

– Что это? – удивился Беннет.

– Матча с персиком, – проворчала я, испепеляя друга взглядом. Яша протянул мне матчу, а для гостя наполнил бокал янтарной жидкостью, и я прокомментировала: – Виски.

Яша добавил на языке жестов: «Оставлю вас», – и загадочно подмигнул.

– Надеюсь, он не наводит на меня порчу, – усмехнулся Кристофер.

Повернувшись, я залюбовалась его улыбкой – слегка кривоватой и чертовски красивой улыбкой, – но поспешила взять себя в руки. Нечего пялиться на мужчину, который так нагло, так обаятельно мне улыбается!

– Что он сказал? – не унимался Кристофер.

Я посмотрела на друга: он уже сообщил мне новую информацию.

– Яков сказал, что ты забавный, а еще, что он немой, а не глухой, и считает неприличным обсуждать человека в его присутствии.

– Твою ж, – Кристофер медленно ответил: – Прос-ти-те.

Яша покрутил пальцами в воздухе, со стороны он действительно походил на волшебника, создающего заклинание.

– Ты опять не попал. Он говорит, что немой, а не умственно отсталый, и ты похож на осла.

Кристофер издал виноватый смешок. Его загорелые щеки стали пунцовыми.

– Ладно, про осла я от себя добавила.

Наши взгляды встретились, и я ощутила дрожь по позвоночнику. Хотела уколоть шуткой, но игривый тон поразительно напоминал флирт. Воздух между нами сгустился. Мое лицо вспыхнуло. Я смогла отвернуться от собеседника, когда услышала хлопок закрытой двери.

Яков ушел на кухню. Предатель.

– Матча с персиком? – спросил Кристофер, прочистив горло. – В баре?

И в какой момент люди перестанут удивляться, что не все поклонники крепких алкогольных напитков? Ладно, американцы всех судят по себе: когда я говорю, что не люблю куриные крылышки и картошку фри, их хватает удар.

Кристофер терпеливо ждал ответ, и я бросила:

– Не пью алкоголь.

– О, – смутился, – а чтобы разогреть связки?

– Нет.

– Чтобы позволить себе глупости? – Он шутливо коснулся моей ладони. Я вздрогнула, а Кристофер замер. – Извини. – Он сделал глоток виски. – Неудачная шутка.

– Весьма неудачная, – согласилась я и втянула матчу через трубочку.

Персиковый сироп сделал напиток слаще, убрал травянистость, добавил экзотические ноты – все, как я люблю.

– Почему красивая девушка проводит вечер в одиночестве?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Доминатрикс (Домина) – женщина, которая играет роль Верхнего партнера в БДСМ.

2

Сохо – район в Даунтауне, Манхэттен, Нью-Йорк.

3

Бушвик – район в северной части Бруклина, Нью-Йорк.

4

Азура переводится как «голубоглазая».

5

Отсылка на песню Arash feat. Helena – «Broken Angel».

6

Отсылка на песню Arash feat. Helena – «One Day».

7

Тех-тарих состоит из заваренного черного чая, сгущенного молока и сливок.

8

Куала-Лумпур (англ. Kuala Lumpur) – столица Малайзии.

9

День независимости в Малайзии, отмечается 31 августа.

10

Arash feat. Helena – «Broken Angel».

11

Сабмиссив (саб) – нижний партнер в БДСМ.