Не стоит грубить феям

— Пойти в блудницы.

— Чего?! — я решил, что меня конкретно пригрело. Походу, мой спасательный круг оказался дырявым. Во всех смыслах этого слова.

— В дом терпимости, — повторила Агата чуть громче, но всё ещё запинаясь то ли от стыда, то ли под впечатлением от моего вытянувшегося лица. — Это единственное место, где примут девушку без рода и без чести. Храни Господь таких несчастных...

Вайорика всхлипнула и закрыла лицо руками. А я стоял посреди комнаты и чувствовал, как вся моя самоуверенность куда-то медленно и безвозвратно испаряется.

— Вот... дерьмо, — выдал я наконец. — Поганые у вас тут порядки, однако.

Агата тяжело вздохнула и положила свою тяжёлую морщинистую руку мне на плечо как-то совсем тепло, даже по-матерински.

— Не отчаивайтесь, Миледи, — прошептала она. — Господь милостив. Он не оставит вашу чистую душу без защиты. Я верю, что явит Он чудо и вернёт вашего жениха. Герцог, храни его Господь всемогущий, образумится. А может, ангел небесный пошлёт иное избавление. У нас есть ещё время, Миледи. Верьте.

Я скептически хмыкнул:

— Ага. Чудо. Конечно. Сейчас прилетит целая ватага белокрылых и всё решит на раз-два. Если бы…

Вайорика метнулась ко мне, мягко отстраняя грузную Агату.

— Миледи устала! — громко объявила она, глядя на кухарку. — Видишь, уже в словах путается. Не приведи Господи, вслед за батюшкой…

Старуха аж отпрыгнула.

— Что ты, что ты, Вайорика! Защити, Всевышний, славное семейство Лукасц. Я пойду тогда. Вернусь на кухню, не буду мешать, — она поклонилась и поплелась к двери, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. У самого выхода Агата посмотрела на меня. — Молитесь, дитятко. Молитесь усердно. Просите Святую Деву о заступничестве. Да хранит вас Господь…

Дверь закрылась за ней с тихим скрипом. Вайорика провернула ключ, запирая замок, прислонилась к полотну спиной и медленно сползла на пол. Тело служанки подрагивало в мелких судорогах, а в круглых глазах плескался неподдельный ужас.

— Святые небеса... — прошептала она. — Что же нам теперь делать? Бедная Миледи Шарлотта… как нам помочь ей?

Я посмотрел на неё, потом на подбиравшееся к вечернему горизонту солнце за окном. Служанка была права — нужно было действовать. И желательно быстро. До её госпожи, на кой-то чёрт одолжившей мне своё тело, дела мне не было, но вот провести жизнь в роли путаны или, того хуже, отправиться на костёр — не, спасибо, ешьте сами.

— Слушай, Вайорика, — сказал я, присаживаясь на край кровати. — А где живёт твоя Болотная ведьма? Далеко отсюда?

Служанку не хило так тряхнуло. Она подскочила на ноги.

— Нет! — девушка схватилась за крестик на шее. — Нет, нет, нет! Даже не думай об этом!

— Но ты же сама говорила...

— Я говорила, что это опасно! — Вайорика подлетела ко мне, схватила за руки и, заглядывая в глаза, затараторила: — Храни нас Святая Дева, это смертный грех! Нельзя связываться с такой нечистью... Она заберёт твою душу! Превратит в чудовище! Или вообще убьёт!

Я высвободил руки:

— И что ты предлагаешь? Сидеть тут и ждать, пока меня выгонят? А потом отправиться в публичный дом?

Вайорика отстранилась, поджимая губы.

— Я... я не знаю... — пролепетала она. — Но ведьма… ведьма… она же… только не к ведьме!

— Ох, женщины, — покачал головой я. — Полчаса назад ты мне говорила, что она единственная, кто может помочь, а теперь в прыжке переобулась?

Служанка смотрела на меня исподлобья, как надувшийся ребёнок. Надо было дожимать, что я, собственно, и сделал:

— Да пойми ты, тёмная твоя башка, у нас нет другого выхода. Подумай сама, какие у нас ещё есть варианты? Да никаких! Либо я иду к этой вашей Болотной ведьме и пытаюсь вернуться в своё тело, либо... — я выдержал трагическую театральную паузу, — либо твоя обожаемая Шарлотта навсегда останется охрененно обаятельным мужиком. И, заметь, без всякой прислуги, привилегий и красивых платьишек. Ты этого ей желаешь?

Вайорика закрыла лицо руками.

— Боже, — простонала она сквозь пальцы. — Боже мой…

Кажется, у меня получилось и сейчас пришло время врубать «доброго полицейского».

— Вайорика, — вкрадчиво сказал я и похлопал по кровати рядом с собой. — Присядь, пожалуйста.

Служанка покосилась на меня, в нерешительности закусила губу, но через секунду всё-таки подчинилась и аккуратно устроилась неподалёку на шёлковых простынях. Я одарил её самым располагающим взглядом из своего арсенала. Мы помолчали.

— Далеко… — вдруг выдохнула девушка.

— Что?

— Ведьма…

— Что ведьма?

— Ради всего святого, прекрати повторять одно и тоже! — мгновенно взорвалась она.

Я расплылся в довольной улыбке. Фокус с эмоциональными качелями сработал. Впрочем, как и всегда.

— А вот такой боевой настрой мне уже нравится! А то развела мокроту. Ладно, что ты там про ведьму говорила? Далеко — это что значит? Живёт она далеко? Сколько пёхать придётся? Час? Два?

Вайорика опустила голову, разглядывая свои руки, сложенные на коленях.

— Ты не дойдёшь до неё, — сказала она, как будто сожалея о том, что не смогла сдержаться.

— Это ещё почему? Ноги вроде есть. Голова на месте. Платье, конечно, дурацкое, но...

— Потому что ты — девица знатного рода, — перебила Вайорика, поднимая на меня глаза. — Дочь маркиза Лукасца. Тебе нельзя просто так взять и уйти из поместья. Тебя не выпустят.

Я фыркнул:

— Ну да. Конечно. А если я скажу, что просто иду гулять?

— Гулять? — служанка покачала головой. — Миледи не гуляют просто так. Тем более одни. Тем более по вечерам. Тем более после такого скандала. Никто не позволит, — она начала загибать пальцы: — у ворот стоит стража. Томас-дворецкий отдал приказ: никого не выпускать без разрешения маркиза. А маркиз ... — Вайорика поджала губы и замолчала, боясь озвучить собственные мысли.

— Долбанутый деспотичный старикашка? — закончил я за неё.

— Господин не в себе, — насупилась Вайорика. — После того, что ты... то есть, что случилось с герцогом Милошем... Святые угодники, он не даст тебе выйти даже во двор, не то что за ворота.

Я призадумался, встал и начал ходить по комнате. Корсет, кажется, уже врос в мои внутренности, ноги путались в кружавчетом подоле и всё это бесило до невозможности.

— Ладно, — сказал я. — Тогда сбегу. Вылезу через окно, найду в заборе щёлочку. Вон я какой теперь стройняшка, как таракан могу под плинтусом прятаться.

Вайорика почему-то не улыбнулась:

— Даже если ты выберешься из поместья, тебя поймают на улице. Юная госпожа одна, ночью, без сопровождения? Это не просто странно — это подозрительно. Стража задержит тебя. Или бандиты. Или... — она перекрестилась. — .ещё кто похуже.

Я сложил руки на груди, к слову сказать, на отменной такой груди.

— Знаешь, ты сейчас токсичешь не по-детски. Одна критика от тебя. Не нравится мой план, так предложи свой.

Вайорика полодила пальцы на подбородок и я увидел, как в её глазах лихорадочно мелькают мысли.

— Нужно, чтобы тебя выпустили по личному разрешению маркиза. С сопровождением и каретой, — рассуждала она вслух.

— И как ты это себе представляешь? Пойти к толстяку и сказать: «Батенька, отпустите-ка меня к Болотной ведьме, а то мне нужно срочно вернуться в тело мужика»? Так что ли?

Вайорика вдруг засияла:

— Нет. Мы скажем... Мы скажем, что ты отправляешься в дом божий! В монастырь!

— В монастырь? — я поднял брови. — Ну здрасти приехали. Сначала в ночные бабочки, а теперь в монашки меня отправляешь? Мне кажется или ты ненормальная?

— Да! — Вайорика заговорила быстрее, совсем не слушая меня и всё больше распаляясь своей идеей. — Мы поедем в храм Святой Агнессы. Он в двух часах езды отсюда. Туда часто приезжают знатные дамы, чтобы помолиться, попросить прощения за грехи и заступничества у Святых угодников.

— Мы?! — с недоверием переспросил я.

— Конечно! Разве я могу доверить тебе будущее Миледи? Не переживай, Маркиз не посмеет отказать! Молитва в храме — это благое дело. Он даже обрадуется, что ты хочешь исправить свою ошибку.

Я прищурился:

— И? Я что-то не догоняю, как это поможет?

— Болота — не так далеко от храма, — по-лисьи заулыбалась служанка. — Коли Господу угодно такое безумие, ночь скроет нас от глаз следящих. Мы доберёмся до болот и успеем вернуться ещё до рассвета. Скажем, что провели ночь в молитвах.

Я уставился на неё с нескрываемым восхищением:

— Ничего себе. А ты, оказывается, умеешь врать. Хвалю!

Вайорика покраснела:

— Это не ложь! Это... это... — она запнулась. — Я готова на всё ради спасения Миледи Шарлотты!

— Ага, конечно, — усмехнулся я. — Ради Шарлотты. Ладно, значит, давай повторим: едем в монастырь, оттуда сваливаем к ведьме, она меня расколдовывает, и я возвращаюсь домой. План — огонь, вот только есть один вопрос.

— Какой? — настороженно спросила Вайорика.

— Ты знаешь, где эта ведьма живёт? Бродить по болотам в темноте, ну, не самое приятное занятие, как по мне.

— Моя тётушка, царствие ей небесное, — служанка опять смутилась, — она рассказывала мне. Говорила, что нужно ехать по старой дороге до развилки с каменным крестом. После — свернуть налево, к реке. Там будет узкая тропа, и по ней следует идти, пока не увидишь огонь.

— А тётка твоя — ещё та штучка была, как я погляжу. И даже про огонь откуда-то знает. Бывала у неё что ли? — переспросил я.

— Святая Дева, что ты такое говоришь! — развела руками Вайорика. — Она была женщиной богобоязненной, а про огонь все вокруге судачат. Говорят, он волшебный и никогда не гаснет. Так ведьма указывает дорогу страждущим её грязных дел, чтобы те не отдали Богу душу в трясине. Ей нужны живые, а не мертвецы.

Я кивнул и направился к двери, но Вайорика схватила меня за руку:

— Стой! Ты что, прямо сейчас собрался?!

— А что? — я обернулся. — Чем быстрее, тем лучше.

— Нет! — она затрясла головой. — Сначала нужно всё подготовить. Я должна пойти к маркизу, сказать ему про монастырь. Попросить карету. Предупредить конюхов, — служанка говорила быстро, сбивчиво. — Ещё нужно собрать еду, тёплые вещи... Храни нас Святая Дева, в болотах ночью холодно.

— Ладно, ладно, — я махнул рукой. — Делай что нужно. Только побыстрее.

Она кивнула, но с места не двигалась. Только переминалась с ноги на ногу.

— Ну? Что ещё? — со вздохом спросил я.

— Я дала клятву служить госпоже Шарлотте. Защищать её. И я сдержу свой обет. Даже если в теле Миледи сидит демон. Даже если это будет стоить мне жизни. — Вайорика перекрестилась. — Даже если придётся идти к самой мерзкой нечисти, которую только знает этот мир.

Я внимательно посмотрел на бледную, дрожащую, но упрямую девушку. Странное тепло разлилось по моему стянутому корсетом желудку.

— Ну, это, спасибо, что ли, — я почесал шею.

Вайорика кивнула и вытерла выступившие слёзы:

— Не благодари раньше времени. Сначала нужно выжить, — и она направилась к двери, на ходу раздавая последние указания. — Жди здесь. Я вернусь через полчаса. И, демон Глеб?

— Да?

— Когда мы доберёмся до ведьмы, — Вайорика обернулась, и в её глазах читался настоящий страх. — Ради всего святого, не груби ей. Пожалуйста. Ведьма хитра и опасна, а если ты разозлишь её…

— Не волнуйся. Я умею быть обаятельным, когда надо.

Вайорика посмотрела на меня с сомнением, но промолчала. Дверь за ней закрылась.

Я остался один в тишине спальни. За окном смеркалось, и где-то в этой темноте, в болотах, меня ждала жуткая ведьма.

Глава 6

— А это всё обязательно? — страдальчески проканючил я. — Я похож на дурачка с фантиками.

— Не мешай! Я почти закончила, — строго сказала Вайорика, продолжая суетиться вокруг моей персоны. — Вот это сюда приладим — и всё готово! Чудесно!

Я повернулся к зеркалу и едва сдержал стон. Из отражения на меня смотрела девушка, больше напоминавшая прижимистого торговца-старьёвщика, чем особу благородных кровей. Тёмно-серый плащ с капюшоном — единственная нормальная вещь из всего этого маскарадного гардероба. Но дальше начинался полный абсурд…

Моя тонкая шея с трудом выдерживала вес всевозможных нательных крестиков разного размера — от маленького серебряного до здоровенного деревянного, килограмма, наверное, в полтора. К поясу были привязаны мешочки с травами, коих я насчитал семь штук. Ещё один мешочек болтался на груди, прямо поверх крестиков. На запястьях — кожаные браслеты с выжженными надписями на непонятном языке. В карманах плаща что-то звякало и шуршало.

— Ерундень какая-то — обречённо сказал я, поднимая руку и разглядывая браслет.

— Это для защиты от нечистой силы, — деловито ответила служанка, поправляя один из мешочков на моём поясе. — Вот это, — она ткнула пальцем в самый большой крестик, — освящённый крест. Его благословил сам отец Кристофер. Святое распятье рассеивает дьявольские козни. А это, — она показала на мешочек у меня на груди, — сухой чеснок и зверобой. От сглаза и порчи. А в сих мешочках, — она похлопала по поясу, — четверговая соль, рябина, святая вода, лаванда, серебряная монета, молитва на пергаменте и... э-э... — Вайорика замялась.

— И? — с подозрением уточнил я.

— И ещё мощи, — быстро выпалила она.

— Какие мощи?! Чьи?

— Святого мученика Себастьяна.

— И что это? Какая-то тряпочка? Волос?

— Зуб, — служанка отвела взгляд. — Агата заверила меня, что реликвия подлинная. Но по чести сказать, так сразу и не признаешь. Смотришь на него — ну совсем как новенький.

— Новенький?! — я судорожно принялся ощупывать мешочки в поисках того самого. — Ты хочешь сказать, что на мне висит чей-то недавно вырванный зуб?!

— Не недавно! — возмутилась Вайорика. — На вид, ну... лет пятьдесят назад. Может, семьдесят. В общем, не суть важно! Главное, что вещь проверенная. Храни нас Господь, это великая милость — носить при себе мощи! Многие годами молятся, чтобы удостоиться такой чести!

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. И хотя корсета на мне в этот раз к счастью не было, но эмоции взяли верх, а потому вместо шумного выдоха получилось что-то вроде задушенного всхлипа. И за что мне всё это?

— А браслеты? — спросил я, открывая глаза. — Из той же оперы?

— Из дальних земель, — удивилась служанка. — Благочестивые монахи собственноручно нанесли на них строки Святого Писания. Они отгоняют бесов и злых духов.

Я покрутил запястьем. Браслет неприятно впивался в кожу.

— И ты реально думаешь, что эта мишура работает?

— Конечно! — Вайорика кивнула с такой убеждённостью, что я невольно улыбнулся.

— Ладно, тогда объясни мне одну простую штуку. Вот ты нарядила меня в свои погремушки, — я провёл рукой, показывая на все амулеты сразу, — меня, как ты говоришь, демона Глеба. Подчёркиваю — демона. Почему я тогда не горю? Не дымлюсь? Не задыхаюсь от святой воды, или что там с нечистью по твоим представлениям должно происходить? Выходит, не способна твоя амуниция меня испепелить, так что ли?

Вайорика замерла, открыв рот. Потом нахмурилась, явно лихорадочно соображая.

— Потому что... — начала она неуверенно. — Потому что ты не настоящий демон!

— О, как! А какой тогда? Игрушечный? Может, наконец, признаешь, что я человек, а не то, что ты себе напридумывала?

— Ты… да, ты человек! — Вайорика ткнула в меня пальцем, будто доказывая самой себе, что я не кажусь ей, а стою рядом во плоти. — Ты человек, в которого вселился демон! Вот! Поэтому святыни не вредят телу Миледи Шарлотты — оно чистое! А демон внутри тебя просто... просто прячется от них! Да, точно! Он боится святынь и притаился!

Я хлопнул ладонью по лбу и покачал головой:

— Да с твоей логикой надо не в служанки, а в политики. Ну, или на ток-шоу в телеке. Даже не знаю, как тебе ответить, чтобы не обидеть.

— Так и не надо ничего отвечать. Всё ясно, как божий день, — обрадовалась Вайорика, явно довольная своим объяснением. — Вот моя покойная матушка, царствие ей небесное, всегда носила в переднике мешочек с солью, и ни один колдун не смог навести на неё порчу.

— Может, потому что колдунов не существует? — пробормотал я.

— Что ты такое говоришь?! — всплеснула руками Вайорика. — Святые угодники, конечно существуют! Иначе зачем нам отправляться к ведьме?

Логика железная. Не поспоришь.

— Ах, чуть не забыла, — она торжественно надела мне на шею ещё один амулет из крупных янтарных бусин. Я почувствовал, как под тяжестью всей этой защитной утвари моя шея начала медленно уходить в плечи.

— Вайорика, — устало сказал я. — Я сейчас звеню, как новогодняя ёлка. Если мне придётся бежать, меня услышат за километр.

— Бежать? — служанка округлила глаза. — От ведьмы не убежишь! Она найдёт тебя и на Снежных пиках, и в Тёмной долине, и даже за Свирепым морем! Пречистая Дева, защити нас от всякого зла. Я хотела ещё надеть тебе на голову венок из омелы, но он не подходит к причёске.

— Очень мудрое решение, — искренне согласился я.

Служанка ещё раз окинула меня критическим взглядом, поправила капюшон плаща и удовлетворённо кивнула:

— Теперь ты готов, демон Глеб. Пойдём. Карета ожидает у ворот.

Мы вышли из спальни. Коридоры поместья окутывал неуютный полумрак, и только редкие факелы на стенах освещали путь. Наши шаги гулко отдавались от каменного пола. Вернее, мои шаги были глухими, ведь я шёл осторожно, стараясь не греметь амулетами. А Вайорика семенила рядом, неся небольшую корзинку с провизией.

У главного входа, надувшись, как большая коричневая жаба, нас ждал маркиз Лукасц. Сальные складки на его лице мелко подрагивали, да и в целом выглядел он, мягко говоря, непрезентабельно: глазёнки покраснели, волосы вздыбились, а камзол был застёгнут всего на одну неправильную пуговку.

— Дочь наша, — хрипло произнёс он, буравя на меня тяжёлым взглядом, — полагаю, длинные языки болтливых слуг уже донесли мою волю?

Я машинально кивнул. Он продолжил с той же нервозно-ледяной интонацией:

— Наше решение окончательное. Прими свою судьбу достойно.

— Ну… ладно, — растерялся я.

А маркиз вдруг шагнул вперёд и неожиданно обнял меня, неловко и порывисто, прижав к своей грузной груди. Я застыл, не зная, что делать. Амулеты на моей шее жалобно звякнули.

— Да хранит тебя Господь, дитя, — прошептал он мне в ухо, и я почувствовал, как его голос дрожит.

Он опустил руки и отвернулся, украдкой вытирая глаза рукавом камзола.

Вайорика взяла меня под локоть и потянула к выходу. Я оглянулся. Маркиз стоял спиной, опираясь на трость, и плечи его вздрагивали.

Чёрт. Вот теперь мне стало совсем паршиво. Я хотел, было, крикнуть старику что-нибудь ободряющее, но Вайорика так злобно шикнула прямо мне в лицо, что я тут же захлопнул рот и послушно полез в узкую дверцу кареты.

Кажется, мой плащ успел зацепиться за все выпуклости, красивости и торчащие детали нашего транспорта, пока я, кряхтя, втискивался внутрь. И что за жизнь у этих средневековых аристократов? Сплошные неудобства. Впрочем, через пару минут я-таки победил систему и усадил свой теперь небольшой и круглый зад на бархатную подушку, оставленную кем-то на деревянном сиденье. Вайорика устроилась напротив, поставив корзинку с провизией рядом с собой.

— Трогай! — крикнула она кучеру.

Карета дёрнулась и покатила. Я вцепилась в край деревяшки, чтобы не свалиться. А вскоре мысленно благодарил того добряка, что подложил мне мягонькую подушечку. Хотя и через неё тряска чувствовалась весьма ощутимо. По ходу, у нашей кареты не было и намёка на подвеску или что-то похожее, и потому уже через несколько минут дороги мой позвоночник готов был медленно осыпаться в кружевные панталоны.

— Долго нам ехать? — стуча зубами в такт колёсам, спросил я.

— До монастыря? Нет, не очень. Коли Господь будет милостив к нам, — Вайорика перекрестилась, — доберёмся к полуночи. А там нас встретит отец Игнатий. Я передала ему весть через Михаля, восьмого сына старой Агаты. Он мальчишка шустрый, думаю, уже передал настоятелю, что Миледи Шарлотта желает провести ночь в молитве перед чудотворной иконой.

— И он поверит? Не будет мешать?

— Отец Игнатий — человек богобоязненный и добрый. Конечно, поверит. Мы с Миледи часто приезжали сюда, — Вайорика достала чётки и начала перебирать их. — Он отведёт тебя в часовню, оставит одну для молитвы. А стража останется снаружи, потому как нельзя тревожить душу, предающуюся разговору с Господом.

Я прищурился:

— То есть нас будет охранять стража?

— Конечно, — кивнула Вайорика. — Маркиз отправил с нами двух всадников. Они едут следом.

Я выглянул в окошко. Действительно — в лунном свете я увидел двоих бравых мужичков, ехавших позади кареты. Оба в одинаковых нарядах, с мечами на поясах.

— Охренеть, — пробормотал я. — И как мы от них сбежим?

Крупные, грубо обтёсанные бусины в руках служанки замерли.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? Разве не ты должен придумать, как нам сбежать, демон Глеб?

Я уставился на неё:

— Что? Я?!

— Ну конечно! — Вайорика пожала плечами, и снова заработала проворными пальчиками. — Ты же почти демон. Тебе помогают тёмные силы, а по сему тебе доступно многое. Ты можешь просто, — она неопределённо повела рукой в воздухе, — щёлкнуть пальцами, и стража заснёт. Или мы станем невидимыми. Или перенесёмся прямёхонько на дорогу к ведьме.

Я почувствовал, как мои глаза вылазят наружу из черепа.

— Вайорика, — медленно произнёс я. — Ты сейчас серьёзно?

— А что? — она посмотрела на меня с абсолютно невинным видом. — Разве демоны не умеют колдовать?

— Я не демон! — отчеканил я сквозь зубы. — Сколько можно повторять? Я обычный человек! У меня нет никаких сил! Я не могу хлопнуть в ладоши и телепортироваться!

— Как же тогда ты вселился в тело моей госпожи? — не унималась служанка.

— Никуда я не вселялся! Нахрен мне сдалась твоя госпожа?! Я вообще не понимаю, как всё это работает! Я проснулся в чужом теле — вот и всё!

Вайорика нахмурилась:

— Значит, у тебя правда нет никаких демонических способностей?

— Нет!

— Совсем-совсем?

— Совсем!

— Ни капельки?

— Вайорика!

Служанка вздохнула и опустила глаза:

— Ну что ж... Тогда нам действительно остаётся только молиться.

Мы замолчали. Карета продолжала трястись на ухабах. За окном мелькали деревья. Всадники позади нас ехали молча, как два призрака.

Я смотрел себе под ноги и пытался сообразить, как, чёрт возьми, мы выберемся из монастыря незамеченными. Молитвы до утра с последующим трудоустройством в бордель меня явно не устраивали.

Интересно, что сейчас происходит с моим телом? Вернее, с мелкой, пугливой девчонкой по имени Шарлотта, которая в него попала. Как она там? Офигевает, наверное. Проснулась большим волосатым мужиком в моей неубранной квартире, а вокруг никого…

Зато теперь она свободна. Ну, относительно свободна, учитывая, кем она стала. Работа, бывшие девушки, которые периодически названивают с претензиями и сопливыми стенаниями. А телевизор? Компьютер? Кофеварка, в конце концов? Она же понятия не имеет, что это за адские приспособы такие.

Я усмехнулся. Вот бы узнать, что она подумала, когда проснулась? «Вот это прикол»? Или сразу в обморок бухнулась?

— О чём ты думаешь, демон Глеб? — спросила Вайорика, прерывая затянувшееся молчание.

— Да так, — я пожал плечами. — Думаю, как там твоя Шарлотта в моём теле.

Служанка вздохнула:

— Надеюсь, Господь хранит её. Бедная девочка. Она, наверное, так напугана...

— Угу, — кивнул я. — Наверное.

Карета подпрыгнула на кочке. Я стукнулся головой о потолок, а самый здоровый из крестов смачно жмахнул мне по подбородку.

— Твою налево, — выругался я, потирая ушибленное место. — Скорее бы вернуться домой.

— Потерпи, — Вайорика сочувственно посмотрела на меня. — Господь не оставит нас. Всё образуется.

— Ага, — нехотя выдал я, прикрывая глаза.

Карета катила дальше, а я пытался хоть немного отдохнуть. Да не тут-то было! Дикая тряска не давала даже сидеть нормально. Каждая кочка отдавалась болью в спине. Амулеты противно звякали и тёрли шею.

Минут через десять я снова выглянул в окно — и чуть не поперхнулся! Куда мы, чёрт возьми, прёмся?!

Раньше по бокам дороги тянулся обычный лес — ёлочки, берёзки, кусты. Довольная, сытая луна виднелась сквозь кроны. Мелкие звёздочки подмигивали мне на тёмно-синем небе. А теперь… теперь я ощутил себя героем какой-то страшной детской сказки.

За окошком кареты проплывали жуткие силуэты скрученных деревьев. Их уродливые стволы сплетались кривыми ветками, а кору покрывал странный белёсый мох, который светился в темноте слабым, болезненным светом.

Луны больше не было. Точнее, я не мог разглядеть её через плотную, колючую шапку гигантских вьющихся растений, и от того всё вокруг казалось окутанным липкой пеленой живой и грязной тьмы.